i will die your son

— Ха-ха, Пит, ну наш! — лая от смеха, говорил Сириус. При этом радостно улыбался, почти кружился по огромной комнате, — Вот видишь, можешь же быть полезным, когда захочешь! Римус невольно подумал, что это прозвучало очень грубо. Могло сильно задеть или даже оскорбить их общего друга. Тем не менее, вслух ничего не сказал. Лишь перелистнул страницу книги с двести второй на двести третью и молча продолжил читать. Чтение — это куда интереснее, куда лучше, чем ссора. Ведь если указать Сириусу на его хотя бы мельчайшие недостатки, можно навлечь на себя его ужасающий гнев. Не стоит так рисковать. Нужно просто промолчать. К тому же, Питер вроде сам не возникал — то ли привык, то ли его такое отношение вполне устраивало. — Да, Хвост, потрясающе! — поддержал улыбающийся Джеймс. Вот в его голосе по-настоящему слышалась искренность. Его поддержка была как мёд после двусмысленного комплимента Сириуса, — У нас с Бродягой анимагические формы огромные, а ты со своей так легко обнаружил ещё один проход. Ну что бы мы без тебя делали? Юноша весь засмущался, даже порозовел. Приятно было получать похвалу от такого человека, как Джеймс Поттер. Когда такой человек говорил что-то хорошее, любой чувствовал себя выше, лучшее, значимее. Даже у той девушки, Лили Эванс, от всех подкатов и приглашений на свидания повысилась самооценка. Она этого вслух никогда не признает, но столь очевидная вещь от чужих глаз уйти не способна. — Пф, Сохатый, хорош его хвалить. А то сейчас Пити описается от радости, — гнусно хихикая сквозь зубы, пошутил юный аристократ. Теперь их низкий друг покраснел ещё больше, но уже из-за чувства униженности. — О-ой!.. — Бродяга, рот на замок. Оценивая Джеймса хитрыми, нахальными глазами, юноша молчал какое-то время. Но потом лишь хмыкнул, подчиняясь. Уж если кто и был единственным авторитетом в его жизни, так это — лучший друг. — В любом случае, — юный волшебник вновь начал улыбаться. Палочкой уже вовсю крутил-вертел над большой картой, — Мы будем неостановимы, когда завершим этот шедевр! — Только не нарушайте все возможные школьные правила, — тихо выдохнул Римус. Теперь он был уже на двести четвёртой странице. — Бу-у-у! Мы же как раз к этому стремимся, Лунатик! — Да, Лунатик, совсем не умеешь веселиться. Бу-у, — Джеймс поддержал негодования друга не настолько же яростно и драматично. Именно поэтому лучше тот или иной раз промолчать. Не решаясь сказать что-либо против, Римус заткнулся окончательно и углубился в чтение. Питер же, радуясь подобно ребёнку, смотрел на каждого из своих друзей. Всех до единого считал особенными, невероятными по-своему. Всё-таки они трое — лучшее, что с ним случалось за последние годы. Да, они точно будут неостановимы. Они будут стороной победителей, во что бы то ни стало. Ну или Питеру так казалось. До тех пор, пока любимые идолы не доказали обратное. Пока не начали становиться проигравшими. Пока не показали, что не гарантируют никакой, даже крошечной безопасности. Орден Феникса — отряд по борьбе с Волдемортом, отряд, который всех защитит, как же... шайка неудачников, да и только. Настоящая сила всё время находилась в совершенно ином месте. Пряталась где-то в тёмных уголках Британии, в умах волшебников с более перспективного факультета. — ...ты уже не маленький, Хвост, должен понимать, — выдохнул Римус, пытаясь игнорировать страх в глазах друга, его мелкую дрожь, панику, — Никто не будет защищать только тебя. Это война. Война, а не школьная потасовка со Снейпом. — Да– да, Римус, друг мой, война...! Война, в которой мы проиграем...! Не желая слушать, юноша развернулся. — Разве ты не видишь...?! Мы проиграем, он всех нас убьёт– — Возможно, — отрицать не стал, как жаль. Питеру было бы спокойнее от хотя бы единственного слова поддержки, даже если бы оно и было ложью. Это было бы лучше. Гораздо лучше, чем страшная правда, — Но зато этим поможем людям в будущем. Умрём за их мир. От отчаяния Питер был готов выть и лезть на стены. «Они меня погубят, — день и ночь он думал только об этом, — Любящие риск идиоты... они меня в могилу сведут, убьют! — другая сторона с каждым часом начала казаться всё более перспективной. Надёжной, — А Лорд защитит... Лорд мне поможет, с ним я в безопасности...» Если не подводить великого господина, если соглашаться со всем, что тот говорит, если делать всё, что прикажет, то... то получится остаться в живых. Все умрут, а он останется, потому что выбрал лучшую из двух зол. Его выбор — единственный правильный и разумный. Ну или Питеру так казалось. *** Небо сегодня светлее обычного, слегка серо-голубого оттенка, который видится лишь весной. И всё же на нём можно было без проблем разглядеть все возможные звезды. Если постараться, то и вовсе мысленно соединить их в созвездия. Смотря то ввысь, то на мужчину рядом, Гарри внимательно слушал его речь — такую, будто Сириус Блэк говорил не с обычным подростком, а со старым другом. За весь этот вечер впервые из его голоса ушли и обида, и злость. И теперь он звучал устало, меланхолично. Хотя оно и понятно почему. Гарри даже сочувствовал своему крёстному отцу (а не просто «преступнику»). В какой-то мере сочувствовал и Питеру Петтигрю, ведь всё-таки каждый человек, так или иначе, боится умереть. Страх — не что-то, за что стоит осуждать. Однако вот предательство — совершенно иной разговор. Можно было найти хоть миллион выходов из ситуации, чтобы не предавать Джеймса с Лили и ещё остаться при этом в живых. Уж в этом Гарри точно уверен. «Хотя... что сделано, то сделано, — подумал подросток, пытаясь найти на небе знакомые звёзды, — А, вот она. Сириус. Самая яркая из всех, — и вдруг улыбнулся себе же. Не зря он получает по астрономии «удовлетворительно», знания всё-таки есть, — Регулус должна быть выше...?» — Гарри, я... я пойму, если ты захочешь жить у дяди и тёти, — вдруг перебил его мысли голос Блэка, — И ещё придётся немного обсудить это с Реджи, но... если ты хочешь, ты мог бы пожить с... — Что? Пожить с вами? Поттер поначалу даже не поверил ушам. Подумал, что просто послышалось. Ведь неужто ему, в самом деле, сейчас предлагали совместное проживание? Неужто появился шанс наконец-то сбежать от противных дяди с тётей и мерзкого кузена, которые его ненавидели? Неужто... появится место, где ему рады? Где у него будет семья? — С Драко, с мистером Блэком и с... тобой? — мужчина сразу начал оправдываться, мол, да просто предложил, не подумай, я не стану настаивать, — Нет, я... я был бы только рад, я– — Забыл выпить зелье?! Люпин, чем ты думал?!.. Они оба обернулись, когда позади услышали грозный голос Снейпа. Подросток не понял, в чём дело, зато вот Блэк сразу напрягся, даже начал искренне переживать. — Чт– что тако...? Прежде чем Гарри бы смог закончить свой же вопрос, он посмотрел на небо вновь. Полная луна. Точно, сегодня ведь полнолуние, и это очень-очень плохо, учитывая, что среди них был настоящий оборотень. — О нет... Сириус молнией бросился к своему другу, который замерев на месте, слишком тяжело дышал. И кажется, совсем не слышал ни единого слова в свой адрес. Напуганный Питер начал оглядываться вокруг, ведь впервые действительно появился шанс сбежать и остаться в живых. Однако тут же он вскрикнул, стоило только почувствовать на шее кончик палочки. — Только попробуй, — прошипел сзади Регулус, — Иначе брошу в тебя Убивающее быстрее, чем моргнёшь. Однако очень быстро от его грозного фасада не осталось ни следа, и злость сменилась паникой. Прямо на глазах человек так мучительно и болезненно, будто умирал, превращался в оборотня. Всё происходило слишком быстро и одновременно — Блэк даже не знал, за кого именно ему сейчас переживать больше всего. За брата, который вцепился в Римуса мёртвой хваткой? За Петтигрю, способного улизнуть в любой момент? Или за перепуганных детей? Или за себ– Когда огромная лапа, уже прекратившая быть человеческой рукой, откинула брата назад, Регулус еле удержался от вскрика. Нет, он будет переживать за всех, но точно не за себя. Никак не за себя. — Сири...! — волшебник оборвал самого себя, не закончив произносить имя. Затем повернулся к мужчине позади, — Снейп. Проследи за детьми и– и за Петтигрю. — Что? Идиот, ты что собрался дела– — Отец, не надо, стой! Громкий вой на луну, по-настоящему волчий, вмиг заставил всех замолчать. За своей спиной, как за высоким щитом, Северус прятал сразу четырёх подростков, которые могли лишь испуганно ахать и охать. Все, кроме Гарри, конечно же. Тот почему-то так и стремился обойти профессора, чтобы бездумно ринуться вперёд. Ведь там его крёстный отец. Гарри только-только обзавёлся членом семьи, и ни за что не мог его сразу же потерять. Нужно немедленно помочь Сириусу. Правда, подросток не был уверен, как именно это сделать, но стоять и бездействовать всё равно не хотел. — Лю... Люпи-ин...? — насторожённо протянул Регулус, подходя ближе с вытянутой вперёд палочкой. За спиной ему говорили много каких вещей: и «это плохая идея, мистер Блэк, плохая...», и «Блэк, сейчас же вернись, если не хочешь быть убитым!», и «отец, не надо, он же оборотень, он растерзает тебя, съест тебя!». — Это ведь всё ещё ты?.. Так что послушаешь ли ты меня, если... я попрошу тебя уйти? — бешеный оскал, а затем грозный рёв ответил лучше любых слов, — Ла-ладно– ладно, значит, не– Под вскрик Гермионы оборотень замахнулся огромной лапой, но атаковать так и не успел. Не потому что кто-то из волшебников что-то предпринял, а потому что из-за кустов вернулся Сириус — теперь уже в обличии огромной собаки. Напав без лишних размышлений, он крепко-накрепко вцепился челюстью в кожу. Пытался утащить за собой, подальше от обычных людей, но получил лишь сильный удар меж хребта. И громкий, болезненный скулёж, наконец, заставил Регулуса опомниться от шока. — Не трожь! — вскрикнул волшебник, наобум кидая первое же пришедшее в голову заклинание. Оно, выскочив из палочки оранжевым светом, отбросило оборотня назад, но не так уж и далеко, — Не трожь моего брата, Люпин– — Блэк... и один, и второй! Сейчас же оба идите сюда!.. Голос Снейпа оба брата проигнорировали. Пёс, более-менее придя в себя и снова встав на лапы, опять укусил оборотня. Опять стал утягивать за собой, пока гигантская лапа с замахом резко не отбросила его назад. Тем не менее, в этот раз Люпин (или, может, даже уже не совсем он) последовал за ним. Скорее всего, хотел догнать, чтобы отомстить и за причинённую боль, и за вызванное раздражение. — Агх... — младший Блэк не успел сделать и шага вперёд, как тут же схватился за голову. Как, чёрт побери, не вовремя начал болеть глаз. А ведь он так наивно полагал, что до последнего стерпит неприятные ощущения, что не позволит тёмной магии одержать верх, как обычно, — А-ай... Понимая, что Регулус слишком перенервничал за сегодняшний вечер и хорошо на его здоровье это точно не скажется, Драко попытался побежать к нему. Однако его остановили сразу руки и профессора, и Гермионы. Рон тоже ухватился за рукав его рубашки, принялся быстрым лепетом умолять оставаться на месте. — Я в порядке, Драко, я– merde! Тс-с-с, ещё и Сириус... н-надо помочь... Услышав эти слова, Гарри будто тоже, наконец, опомнился. Прошептал: «Сириус...» и понял, что помочь мужчине может только он. И никто больше, в такой-то накалённой обстановке. Если он действительно и дальше будет вот так стоять, то лишится крёстного отца. Только-только его приобретя, лишится. Этого допустить он точно не мог. Поэтому пока профессор был занят Драко, а Регулус шипел под нос от боли, гриффиндорец рванул вперёд. Бежал так, будто от этого зависели жизни каждого. И пропускал мимо ушей абсолютно все крики, просьбы и даже приказы вернуться. — Поттер, нет! — ухватиться за его одежду не получилось, и подросток буквально проскользнул мимо. Прямо как его родители, бесстрашно и бездумно кинулся в самое пекло опасности, — Потте– ай, глаз!.. «Твою мать, твою мать, твою мать! — думал волшебник, пытаясь не думать о боли. Будто это хоть как-то поможет или вовсе её облегчит. Собрав все силы, какие ещё остались, Регулусу буквально пришлось заставлять себя идти вперёд. Он почти ничего толком уже не видел, ориентировался как полностью слепой человек, но всё равно следовал за неугомонным подростком, — Поттер, придурок... твои родители умирали не для того, чтобы ты вот так сейчас погиб!..» — С-Снейп, — хрипло выдавил из себя мужчина, прежде чем исчезнуть где-то в полумраке, — Следи за Драко. Прошу, — у резко побледневшего сына в панике затряслись губы. — Не– нет, профессор, отпустите, нет– Посмотрев на аристократа ровно две секунды и многое успев за них мысленно пережить, Северус кивнул. А потом обратил внимание на сжавшегося, дрожащего Питера, чтобы сказать: — Ты пойдёшь с нами, в замок, — громкий всхлип оказался проигнорирован так же, как и попытки Драко вырваться, — Мистер Блэк, прекратите. Прекратите. Ваш отец сможет сам за себя постоять, идёмте– *** «Итак... сейчас это будет самый глупый и самый позорный поступок в моей жизни, — подумал Регулус, тяжело дыша. Несмотря на ужасные ощущения, всё равно шёл вперёд, да как можно быстрее. И пытался убедить свой мозг, что болит не так уж сильно. Что от такого ещё никто не умирал и он тоже не должен расклеиваться, как кисейная барышня, — Хотя кого я обманываю... у меня вся жизнь — это сплошь и рядом глупые, позорные поступки...» Оборотень, переключив всё внимание на подростке, уже надвигался в его сторону. И по-хорошему стоило бы бросить в его сторону очередное заклинание, да побольнее. Однако волшебник вовремя себе напомнил, что это всё ещё Люпин. Несмотря ни на что. Это всё ещё был человек, которому, на деле, не очень-то хотелось причинять серьёзную боль. Да и... действие заклинания явно поможет лишь на краткий срок. Потом Люпин вновь придёт в себя и попытается атаковать, поэтому лучшим решением будет– «Была не была, была не была!..», — в мыслях, как мантру, пролепетал Блэк. Затем набрал побольше воздуха в грудь, смирился с предстоящим позором, открыл рот и... — Ау-у-у-у! А-ау-у-у! Гарри в ужасе обернулся. Сразу в полумраке найти источник звука он не смог, впрочем как и его профессор. Тот стал удивлённо вертеть головой, принюхиваться, будто ища сородича. Когда громкость завываний стала усиливаться, оборотень всё-таки оставил мальчишку в покое. Важнее всего сейчас для него был стадный инстинкт и желание поскорее отыскать такого же, как он сам. Вскоре монстр совсем исчез из вида, а вой прекратился, оставляя Гарри наедине с недоумением. Неужели здесь сразу несколько оборотней? Есть ещё один совсем неподалёку? Если так, то это нехорошо, нужно поскорее уходить и– — Поттер! — наконец, приглянувшись и поправив очки на носу, подросток всё-таки разглядел вдалеке Регулуса. Поначалу он ещё прятался за кустами какое-то время, но затем всё-таки осмелился вылезти, — Неугомонный мальчишка, управы на тебя нет! Чем ты думал? Ты мог помереть!.. — М-мистер Блэк? Это, что, Вы... Вы сейчас выли? — лицо у аристократа перекосилось то ли от смущения, то ли от возмущения. — Думаю, ты хотел сказать «это Вы сейчас спасали мою жизнь»? Пробормотав извинения, Гарри опустил голову. Однако потом резко вспомнил о крёстном отце, когда позади раздался сдавленный, болезненный скулёж. Кое-как поднимаясь на четыре лапы и тут же в них заплетаясь, пёс сильно хромал. Его заносило то в одну сторону, то в другую, и было ясно — вот-вот упадёт. Странно, как вообще хватило сил из этой личины стать обратно человеком. — Сириус! — в один голос крикнули его младший брат, и крестник. Затем уже только Регулус, хватая Гарри за руку и ведя за собой, продолжил: — Сириус, дурак, стой! Куда– куда ты идёшь? Да замри ты хоть на минуту!.. Несмотря на явные преимущества, у старшего Блэка отлично удалось каким-то образом убежать вперёд. Спотыкаясь и периодически падая с позором, но всё-таки удалось. Регулус проклинал его в своей голове столько раз, сколько было вообще физически возможно. При этом не забывал раз за разом внушать себе: «У меня ничего не болит. Не болит. Я Блэк, в конце-то концов. Блэкам никогда не бывает больно. Блэки боль не чувствуют» — Мистер Блэк, Вам плохо?.. — казалось, будто Гарри действительно переживал. Однако не было времени оценивать его детскую доброту, как-нибудь в другой раз. — Не отставай, Поттер. Побитого и израненного Сириуса удалось найти только у самого берега большого озера. Лежал он тихо, почти не двигаясь, и сначала даже показалось, что не дыша. Однако нет, признаки жизни у него всё же нашлись. Гарри теребил его за плечо, не понимая, что этим делал только хуже. Пришлось буквально оттащить мальчика назад, чтобы не мешал: — Успокойся, успокойся же ты, — правда, Регулус сам не понимал, кому конкретно это говорил, — ...Мерлин, — одновременно с этим маневрировал дрожащей палочкой над телом брата, — Вулнера Санентур, Вулнера Санентур, — раны медленно стали затягиваться на бледной коже, кровь капля по капле возвращалась в них обратно — словно в перемотке. Гарри раньше такое видел разве что по телевизору. — Он... он будет жить, да? Да?.. — голос подростка чуть было не сорвался от паники. — Конечно, будет. Этот придурок умрёт, когда умру я. Пока Регулус возился с тем, чтобы привести брата в сознание, подростка рядом больше заволновало другое. Сначала он подумал, что просто показалось. Мало ли, воображение после такого-то стресса разыгралось. Однако, прищурившись, он стал всматриваться в озеро: то, как оно мелко трещало, начиная становиться ярко-белым. Когда повеял холод, а изо рта вырвался пар, Гарри понял, что это не игры фантазии. Он эти чувства уже прекрасно знал. Как и то, что обычно следовало за ними. Ресницы Сириуса несколько раз трепетнулись, после чего он открыл глаза — и сразу же пожалел. Вскакивая (несмотря на крик брата), мужчина инстинктивно принялся ползти назад. Прямо в полутьме, на этих неудобных камнях и с только-только затянувшимися ранами. Регулус не успел отругать его как следует, потому что сам вскоре замер от ужаса. Дементоры. Точно, в Хогвартсе ведь всё это время, с самого начала года, были дементоры. И теперь, когда они почуяли рядом преступника, обязаны высосать из него всю душу. — Нет– нет– — У-успокойся, Сириус, успокойся, — еле-еле прошептал волшебник. Дементоров становилось всё больше и больше. Слетаясь на место, как мухи, они почти полностью закрывали свет полной луны, — Putain de merde... — рука словно на автопилоте потянула подростка за ворот куртки, — Поттер... Поттер, убегай отсюда. Скорее. — Что?! Я– нет, я не оставлю Вас, я, а как же Сири– — Я сказал, уходи! Жаль, но Гарри был не самым послушным ребёнком. Слова взрослых никогда всерьёз не воспринимал. Почти рывком поднимаясь на ноги, он выхватил палочку и навёл на приближающихся дементоров. Всё, как учил профессор Люпин: сосредоточиться, вспомнить самое приятное и радостное воспоминание, применить все силы до единой. Должно получиться, он ведь столько практиковался. Даже слова — «Экспекто Патронум» — вышли наружу правильно. Без единой ошибки или запинки. Сейчас он всех обязательно защитит. Обязательно, но... Но патронус наружу не вырвался. Только едва заметное белое сияние, которого точно не хватит на такую армию. «Нет, нет! — в мыслях закричал Гарри. Затем попытался поднять палочку выше, произнести заклинание громче, но не помогало. Очередной дементор просто пролетел мимо и развеял блеклый щит, — Нет, почему– почему не работает?!.. Я же столько практиковался, почему?!». Дементоры были кругом. Сириус явно не в состоянии с ними бороться, после Азкабана-то, у Гарри тоже ничего не выходило, а Регулус... «Пожалуйста, прошу, прошу, прошу, помоги, спаси–» Монстров было так же много, как тогда в пещере. Они кишили вокруг, готовились напасть с любой стороны. Утянуть за собой прямо в воду, утопить. Блэк сам не понял, когда именно его тело мелко затрясло. — А-а-а-а!! — крик подростка, попавшего под влияние одно из дементоров, заставило обоих братьев опомниться. «Merde, merde, merde! Приди в себя, сосредоточься! Блэк ты или нет?!.. — дав себе моральную пощёчину, подумал волшебник. Затем кое-как тоже поднялся с колен, одновременно с этим обороняя Сириуса, — Не время для моих проблем... сейчас же все умрут!», — кажется, последнее всё же помогло. Выдохнув, Регулус почувствовал себя более-менее спокойно. Лучше, чем до этого. Откашливаясь, Гарри попытался сделать ещё одну жалкую попытку на патронус. Но вовремя остановила рука на плече. — Поттер, — в больших зелёных глазах мальчика Регулус не видел ничего, кроме паники и ужаса, — Всё хорошо. Сделаем это вместе. — ...а? — гриффиндорец удивлённо сморгнул капли подступающих слёз. — Давай, сделаем вместе, вместе у нас всё получится. Главное — успокойся. Гарри даже не стал раздумывать над предложением. Просто активно закивал, после чего сжал палочку крепче. Верно. Если с ним будет опытный взрослый, всё обязательно получится — и все останутся целы. Одна только эта мысль действительно... начинала успокаивать. И вспоминать нечто светлое становилось легче. — Самое счастливое воспоминание или чувство. Сфокусируйся на нём. Если честно, Блэк сам не понял, кому именно это сказал. Но, наверное, всё-таки себе. Где-то в душе таилось сомнение: «А получится ли у меня? Смогу ли я произвести патронус?». Счастливые воспоминания... у него таких мало. Почти и не было, можно сказать. Что-то о родителях или друзьях? Определённо нет. Нарцисса? Нет, мысли о ней причиняли больше боли, нежели радости. Да даже Сириус отпадал, как вариант. Сейчас все приятные воспоминания с ним меркли на фоне переживаний вроде: «Что если его заберут обратно в Азкабан? Что с ним сделают дементоры, если я не справлюсь?». Тёмные твари сгущали воздух вокруг всё сильнее, становилось уже по-настоящему страшно. Тогда... тогда что? Что ему лучше вспомнить? Имелось ли вообще хотя бы одно счастливое воспоминание? — ...папа, папа, скорее, сюда-а! — громко заголосил мальчик. Регулус сам не понял как, но почти за мгновения примчался на кухню. В мыслях сто раз уже успел подумал, что что-то загорелось или ещё похуже, — Папа, смотри! Но когда зашёл, пытаясь отдышаться на ходу, то понял: в воздухе сами по себе витали тарелки и столовые приборы. Прямо над широко улыбающимся сыном. Понадобилось секунды три, чтобы понять, что это была случайная магия. Подобное — нередкость у детей-волшебников. Способности всегда проявлялись то тут, то там даже без палочек, но вот у Драко такое впервые. Он мог леветировать посуду своими силами. Причём не одну тарелку, а сразу чуть ли не весь сервиз. — Я сам их поднял, представляешь?! Папа, ты рад? Ты горд за меня? Смотря на блеск в серых глазах, Регулус тихо выдохнул. Даже приложил руку к сердцу, которое явно волновалось зря. На лицо сама по себе напросилась улыбка. — Очень горд, дракон. Молодец. — Вспомнил... — вдруг на выдохе шепнул мужчина. Затем посмотрел на Поттера и резво кивнул. На раз-два вместе они прокричали: — Экспекто Патронум! Исходящий из двух концов разом свет казался настолько ярким, что практически ослеплял. Гарри даже чуть было не прервал действие заклинание. Лишь в последние мгновения заставил себя сосредоточиться вновь и продолжить. Внезапно стало слишком ярко. Гораздо ярче, чем должно быть в такой-то час. Серебристое сияние палочки Регулуса вскоре обрело очертания льва. Тот с рёвом ринулся вперёд, освещая всю поляну, и дементоры отшатнулись один за другим. Патронус Поттера, находясь рядом с этим зверем, почувствовал себя безопаснее. И смелее. Взору предстал набравший силу олень — грациозный и не менее величественный, чем лев напротив. Он грозно мчался от дементора к дементору, бодая и разгоняя их физической силой. Холодные, мрачные существа, почуяв себя до боли уязвимо, принялись уходить. Буквально-таки спасались бегством от обжигающего сияния. Сириус, пытаясь отдышаться, в этот момент мог лишь смотреть со стороны. Лев, надо же. Хотя этого следовало ожидать, учитывая имя брата*. Но вот олень Гарри... Прямо как у его отца. — ...Рон, сильно болит? — тем временем, остальные всё пытались как-то добраться до школы. Времени это отнимало много, так что профессор Снейп отправил свой патронус за подмогой: и к Дамблдору, и к мадам Помфри, — Или, или мы... Драко, может, мы сумеем его понести? — Ага, и оба сломаете спины... — прошептал бледный, как мел, Уизли. — И всё же, може– Договорить девочка не успела. Яркое сияние, словно ночью кто-то вдруг включил солнце, позади заставило замолчать. Все вместе — и дети, и взрослые — обернулись назад. Хоть и вдалеке, но было видно, как дементоров один за другим сносило прочь. — О-они... используют...? — Заклинание патронуса, — выдохнул Драко, на лице которого дрогнула улыбка, — Они... они будут в порядке, — и невольно засмотрелся на очертания прекрасных льва с оленем. Гермиона с Роном искренне обрадовались. Даже Северус не мог не сдержать облегчённый вздох, мол, ну слава Мерлину. Один только Питер, сжавшись, задрожал сильнее. *** — Вот, вот они! Я их вижу! — шагая вперёд быстрее взрослых, крикнул Гарри. И совершенно без каких-либо манер стал указывать пальцем вдаль, — Да уж, не успели далеко уйти... — Возможно, потому, что кое-кто прокусил одному из мальчиков ногу, — подметил Регулус с недовольной гримасой на лице. Его старший брат насупился моментально. — Я же не со зла. И целью вообще-то была крыса... Волшебник предпочёл не слушать эти оправдания. Вместо этого больше сосредоточился на том, чтобы себя успокоить. Мысленно повторял, как мантру: «Всё хорошо. Все целы, все живы. Петтигрю пойман». Совсем немного, но всё-таки становилось полегче. Глаз перестал так назойливо жечь, зрение тоже стало намного лучше. Настолько лучше, насколько могло в такой-то час. В небе ярко светила полная луна. Да уж, ужаснейший день сегодня вышел. В большей мере, конечно, для Римуса. Наверняка завтра будет мучиться не только болей, но и чувства вины. «Надо будет... навестить его, — невольно подумал Регулус. Сам не понял даже почему, — Просто проведать, — этого ему должно быть достаточно, чтобы понять, что его не ненавидят. Даже несмотря на то, что ответственность за потерю человеческого разума абсолютно и полностью лежит на нём. Зелье всё же стоило выпить, — Надеюсь, он там в порядке. В лесу...» — О-о-ой! Ребята, мы тут! — улыбаясь, Поттер активно стал махать руками и кричать ещё громче. Действительно неугомонный мальчишка, — Не уходите без нас! — ...Гарри! — вскрикнули разом все его друзья. Драко же ещё отдельно добавил: — Отец! Отец, ты цел! Где-то чуть поодаль, прямо позади улыбающихся подростков, показалось ещё несколько фигур. Сначала шли неспешно, но заметив сразу двух братьев Блэк, поторопились. Приближались всё быстрее и быстрее, и... это, что, Дамблдор с мадам Помфри из всех возможных людей? Регулус быстро мотнул головой, затем сощурил глаза — решил, что зрение его просто-напросто разыгрывало. Однако нет. Видимо, не показалось. Чёрт побери, вот только ещё больше народу сюда не хватало. «Хотя... хотя! — вдруг на лице аристократа расплылась счастливая улыбка, — Петтигрю же жив. Он — вещественное доказательство невинности Сириуса. Теперь Дамблдор точно мне поверит, точно будет знать, что я не соврал тогда, — значит его брата оправдают. Значит всё обязательно будет хорошо, — Да... да, наконец-то, спустя столько лет. Теперь только нужно послать патронус министерству и–» Также замечая подоспевающих со всех сторон волшебников, Питер вновь начал глядеть по сторонам. Уже сильно смеркалось. И быть может, если он сейчас попытается улизнуть, то в такой темноте его никто не сумеет поймать. Попытка ведь не пытка, верно? Тем более, настоящие гриффиндорцы никогда не против толики риска в их жизнях. Стоило всем отвлечься на краткий миг, лишь немного упустить Петтигрю из виду, как тут же он ринулся бежать. Грейнджер пыталась схватить его, но всё безуспешно — слишком поздно спохватилась. Быть может, его бы сумели остановить обычным Ступефаем или Петрификусом Тоталусом, но... — Это ты! Ты их убил! — вопил юноша, привлекая всё больше внимания. Магглы один за другим стали скапливаться на лондонской улице, в панике переглядываясь меж собой. Кто-то, услышав крики, побежал искать телефонную будку — позвонить в полицию, — Это– это не моя вина! Я ни в чём не виноват!.. — Что ты несёшь?! Ты был Хранителем Тайны! — Ты ничем не докажешь, ты, ни за что, никогда– Громко всхлипнув, Питер занёс палочку над головой. И Сириус сам не понял, что им двигало, но он вздрогнул. Так, будто в самом деле испугался. Или же это всё ещё был шок от того, что его лучший друг умер. Его лучшего друга больше нет. Джеймс умер. Но это не его вина. Не его ведь, да? — Ты сам предложил нам поменяться! Это ты их убил!.. Не его вина. Не его. Он ведь не виноват, да? Да?! Питер запустил ввысь сильное заклинание, волной снёсшее сразу нескольких магглов. Живым его друг остался только потому, что вовремя успел защититься неумелым Протего. Потом в ужасе огляделся. Один человек второй... десятый, одиннадцатый двенадцатый? Магия вырубила больше десятка человек? Или– или убила? Когда Сириус повернулся обратно, на землю уже упал палец. За ним — и палочка, которую выронил трансформирующийся анимаг. — Нет!! Нет, стой, нет! — юноша гончим псом мчался за крысой. Однако всё равно не успел схватиться хотя бы её хвост. Оставляя за собой только окровавленный палец, животное навсегда исчезло в сточном сливе, — Нет– нетнетнетнетнет!! Вернись, Хво– Питер! Предатель, нет, вернись! Прошу!.. «Прошу. Молю. Что угодно, только вернись и возьми ответственность» Ведь это не вина Сириуса. Он никого не убивал — ни Джеймса, ни Лили, ни этих магглов, ни Питера. Он не... За спиной тихо лежали трупы магглов. Так же тихо, как Джеймс на пороге своего разрушенного дома. Лишь позже повсюду зазвучали крики ужаса и мольбы вызвать полицию. Это всё — вина не Сириуса. Он никого не убива– — А так ли это? Джеймс смотрел на него с презрением сквозь линзы своих очков. Руки, которые друг беспомощно стал тянуть к нему, нагло проигнорировал. О нет. Что же это значило? Добрый, всепрощающий Джеймс теперь... ненавидел его? Если так, значит всё произошедшее — в самом деле, вина Сириуса? Ухмылка на родном лице вытянулась от уха до уха. — Ты во всём виноват, Бродяга. Если бы не ты, никто бы не умер. — Д-Джеймс... — хриплый, жалобный скулёж исчез средь гула магглов, — Джеймс, Джеймс... Ты жив– — Ты убил меня и Лили. Это твоя вина. Обе руки Блэка упали на мокрый асфальт. Он, смотря большими серыми глазами в пустоту, сидел на коленях — почти что в молитвенной позе. Сначала ни на что и ни на кого не реагировал. Даже на остывающие тела невинных магглов, даже на то, что вскоре появились авроры, даже на давно уже сбежавшего Петтигрю. Волновало его сейчас совсем другое. Волновала вина. Его вина и ничья больше. Да, это он один во всём виноват. Если бы он не предложил Хранителям поменяться, если бы только был другом лучше, если бы только не сказал: «Джеймс, я считаю, что так будет лучше. Разве ты не веришь мне? Разве я когда-то бываю не прав?», если бы... — Аха-ха-ха-ха!! Точно! Да я же... я же убийца! — авроры, повидавшие многое, всё равно удивлённо дрогнули. Один вовсе побоялся подходить к молодому парню. Заливистый смех, чуть напоминающий лай, искренне пугал. Плечи дёрганно прыгали, а сам Блэк прогибался в спине до упора. И всё продолжал хохотать, подобно настоящему безумцу, — Ха-ха-а, Мерлин! Это я! Я во всём виноват! Моя вина!! — глаза начало жечь. В рот затекали собственные слёзы. — Ч-чего стоите? Схватить его! — Я всех убил! Я виноват, я, я всех... всех убил!! Это моя вин– — Нет!! Это не моя вина! Регулус успел только испуганно дрогнуть и повернуть голову — как вдруг в руке брата уже была палочка. Такая резкая, такая сверхчеловеческая скорость означало только одно — он невероятно зол. Ни к чему хорошему это не приведёт, уж точно. Игнорируя всех, брат выкинул руку с палочкой вперёд. Целился прямо в спину убегающего предателя. — Сириус, не– — Авада Кедавра! Дыхание прервалось. Полная тишина в ночи, заставившего каждого обомлеть от ужаса. Прервалась она только глухим, едва слышным звуком — на холодную траву упало тело. Так неосторожно, так нелепо, будто даже в последние секунды всё ещё отчаянно цеплялось за жизнь. Первым на всё отреагировал, конечно же... Дамблдор. Удивлённо открыл глаза, а потом вздохнул. Так печально, что можно было кожей прочувствовать его глубокое разочарование. Сириус в очередной раз позволил ярости одержать верх над справедливостью. — Что ты... что... — его младший брат, смотря куда-то в сторону тела, даже не мог моргнуть. С каждым новым звуком, что выходил наружу, начинал дрожать сильнее, — Что ты наделал?! Видимо, его реакция стала катаклизмом для всех остальных. Дети, сообразив, что на их глазах действительно произошло убийство, резко засуетились. Гермиона в ужасе вскрикнула, попыталась спрятаться за Рона, который зажмурил глаза. Гарри чуть попятился назад, а вот Драко... нет, Драко, наоборот, никак не мог пошевелиться. Так же, как его отец, он просто смотрел. Как бы ни пытался, взгляд отвести не получалось — и от этого становилось только хуже. В горле застыл ком, который отчаянно просился наружу. В форме слёз. — Др... Драко, — вмиг опомнившись, Регулус рванул к сыну. Обнял его как можно крепче, пряча лицо в своей мантии. Руки сами по себе нервно гладили и мяли белые волосы, — В-всё хорошо, не смотри, chéri, не смотри... — подросток никак не реагировал. Подчиниться просьбе также не мог. Хоть своей спиной отец закрывал ему весь обзор, Драко всё равно держал глаза широко открытыми, — Прости, я не должен был... не должен был допускать, чтобы ты видел это... о Мерлин, прости... Гарри не знал, куда ему идти. В полной растерянности мог только смотреть туда-сюда по сторонам. Пытаться выяснить, где сейчас будет безопаснее всего. — Блэк... Блэк, ты что натворил?!.. — негодование активно поддержал и Северус. Где-то позади него мадам Помфри тихо шептала: «Мерлин, о Мерлин», а Дамблдор... слишком подозрительно молчал, — Это же был... был твой единственный шанс не загреметь снова в Азкабан. Ты... ты сумасшедший придурок! — Я... Наконец, Сириус тоже ожил. Заговорил и как-то неуверенно двинул телом — так, будто оно ему даже не принадлежало. — Я– он пытался– он заслуживал этого, я– Когда он повернул голову немного вправо, то заметил ещё нескольких человек неподалёку. Мадам Помфри, пряча лицо в руках, тихо молилась. Хоть нельзя было разглядеть её эмоций, итак понятно, что... происходящему она не рада. Наоборот, сейчас напугана не меньше остальных. Рядом с ней стоящий Дамблдор же– Точно. Дамблдор. Он всё видел. Убийство произошло прямо на его глазах. И Снейп абсолютно прав: последний шанс на повиновение исчез так же быстро, как жизнь в глазах бывшего друга. Теперь, однозначно и бесповоротно, ждал только поцелуй дементора. Его и его брата, который всё время помогал... — Блэк?!.. — в шоке выкрикнул зельевар, когда увидел недруга на коленях. Сириус, опускаясь на землю и сгибаясь как можно ниже, начал лихорадочно бормотать оправдания. Говорил их уже, как в самом настоящем бреду: — Профессор, прошу, выслушайте! Мой брат ни в чём не виноват, только я, я, я один виноват! Это я заставил его помогать мне, я держал его под Империусом весь год!.. И его, и домовиков нашего дома– — Сириус! Что ты мелишь?! — прижимая к себе сына ещё сильнее, возмутился Регулус. Потом в панике посмотрел на директора. Пытался понять, кому тот сейчас вообще верил, — Не... не слушайте его! Он не в себе, никакого Империуса не бы– — Можете отдать меня дементорам! Хоть сейчас, я приму наказание, я не буду сопротивляться, только... только, пожалуйста, не делайте ничего с Реджи! Даже Северус, люто ненавидящий своего школьного мучителя, чуть посочувствовал ему сейчас. — Блэк... — И с Римусом тоже! Римус ничего не знал, Римус не помогал мне, он не причём, не... не впутывайте его! Я, только я, я один понесу наказание!.. Все всё ещё были под ужасными впечатлениями от увиденного. Рон с Гермионой даже не могли заставить себя нормально дышать. Но тем не менее... каждый понимал, что кажется, Сириус действительно не злодей. Хоть и убийца, всё равно не злодей. Это был такой странный парадокс, — особенно для тринадцатилетних детей, — что даже не укладывался в голове. — Сириус... Дамблдор позволил себе сделать большой шаг вперёд. Мантия со звёздами осторожно последовала вслед за ним, слегка развеваясь. И пусть в его руках не было палочки, Гарри всё равно на мгновение показалось: сейчас директор убьёт его крёстного отца. Обязательно убьёт и таким образом накажет. — Нет! — без раздумий подросток кинулся вперёд. Своим хилым, низким телом попытался заслонить крёстного, — Профессор, он не виноват!.. Вы должны его выслушать, прошу... выслушайте Сириуса! — мужчина, которого он отчаянно обнимал, еле смог выпрямиться. Правда, разорвать объятия так и не вышло, — Проведите честный суд! — Гарр– «Ты во всём виноват, Бродяга. Это твоя вина.» — Сириус ни в чём не виноват! Это не его вина!.. Губы сами собой расплылись в улыбке, полной счастья. Настолько искреннего, что на душе впервые за столько лет стало тепло и хорошо. Джеймс простил его. Джеймс больше не считал, что это его вина. Джеймс вновь пришёл к нему на помощь и защитил его. Теперь, в самом деле, не так уж страшно помереть. Хоть сейчас, в эту же минуту. Без каких-либо сожалений. Дамблдор осторожно присел рядом с ними. Молчал где-то секунд пять, после чего радушно и мило улыбнулся. Голос одарил такой добротой, которая даже не снилась последние двенадцать лет: — Сириус, мальчик мой... кажется, настало время для того, чтобы наконец-то провести тебе честный суд, — серые глаза, становясь всё шире, заблестели в свете полной луны, — Ты его очень даже заслужил, разве я не прав?