i will die your son

— ...Лунатик, я не в настроении сегодня, — встречая мужчину на пороге, но не пропуская дальше, пробормотал Сириус. Голос был какой-то вялый, еле живой. Друг попытался принюхаться, но вроде бы никакого запаха алкоголя не почувствовал, — И Реджи тоже занят со своими пробирками, если ты хотел к нему. Волшебник сразу же потянулся неловко потереть шею. Еле внятно прозвучал шёпот: «Д-да, вообще-то именно к нему...». Довольно странное поведение, но Блэку искренне сейчас было не до этого. Так что он был готов закрыть дверь хоть сейчас. Правда, Люпин придержал её, чтобы спросить: — Ты сказал, что не в настроении... что-то случилось? — не осмеливаясь смотреть в глаза, мужчина что-то протарахтел. Ни слова не понятно, — Сириус, что с тобой? Заболел?.. — В норме я, Лунатик, отвянь. Завтра приходи. — Сириус. Настойчивость в голосе заставила Блэка поёжиться. Частью себя он понимал: нынешнее поведение хуже некуда. Ведёт себя, как скотина. Однако и поговорить о своих чувствах язык никак не поворачивался. Так что приходилось лишь отступать, продолжая при этом повторять слова вроде: «Со мной всё в порядке. Чего пристал? Завтра Редж свободен, вот завтра и придёшь. У меня ничего не болит». Люпин же, наоборот, всё держал входную дверь и просил открыть свою душу. «Небольшой разговор за чашкой чая и шоколадом спасал не мало жизней», — или как там он обычно любил говорить? — Тебя что-то беспо– Сириус, хватит себя так вести, — как ребёнок, да. Волшебник сам прекрасно понимал, что поведение у него детское. Чуть ли не ясельное, — Мы же друзья, в конце-то концов, просто поговори со мно– — Завтра. Лунатик, давай... давай завтра. Не слушая ничего более, резко захлопнул входную дверь. Та сразу же заперлась сама по себе, за секунды покрываясь ещё и дополнительным магическим слоем — чтобы не входил никто из посторонних. Завтра, если Римус всё-таки вернётся, то будет невероятно зол. Или, может, уже даже сегодня. Обязательно напишет письмо, в котором сначала будет ругаться, а затем спрашивать: «Что произошло?». Обязательно. Но ладно, пускай так. Он выслушает все претензии ко своей персоне, но только завтра. Не сегодня. Сегодня ему плохо. Настолько плохо, что хотелось забиться в самый холодный угол дома. Просидеть там до того, пока не начнёт сводить судороги всё тело. Потому что только так получится хоть немного остыть и забыть о своих проблемах. Но вот только... как назло уже вовсю стоял конец весны. Жара подступала ближе с каждым днём, лучи майского солнца назойливо бились внутрь через окна. Добби радовался такой погоде больше всех, чем, если честно, вызывал раздражение. Сириус сам не желал того признавать, но за столько лет больше привык к холоду. И сейчас был готов провести время даже в подземельях вместе со Снейпом, лишь бы немного охладиться. «В комнате тоже душно... на кровати жарко... — оглядываясь, как побитая дворняжка, мужчина всё искал хотя бы один укромный уголок в этом доме. Но даже если такие и были, то оттуда сразу доносились вопли портретов. Громче всех кричала мать, обрушая на него весь свой гнев. И соответственно, делая сыну только хуже, — А-аргх, Мерлин, достало...» Только обратившись в собаку, Сириус смог более-менее спокойно выдохнуть. Этот облик, как холод каменных полов, тоже стал ему родным. Уютным, можно сказать. Быть Бродягой — а то есть, всего-навсего глупым животным — легко и приятно. Самым наиболее прохладным местом оказалась дверь в лабораторию младшего брата. Внутрь заходить лучше не стоило — иначе могло прилететь каким-нибудь заклинанием от Регулуса. Или просто криком: «Я же просил не мешать!». Так что шумно фыркнув огромным чёрным носом, пёс устроился где-то рядом у входа. Ушами ловил бормотание над зельями, даже обрывки фраз. И вот так постепенно знакомый с детства голос убаюкивал его обратно. Бродяга молился, что на этот раз никаких кошмаров не увидит. Сегодня ночью он видел прямо-таки отвратительнейший сон. Сон, в котором абсолютно всё оказалось ложью. Где брат, на самом деле, мёртв; Римус всё ещё одинок и несчастен; Гарри живёт у родственников без магии и без друзей; Питер на свободе помогает своему Лорду возродиться и дальше убивать невинных людей. А Сириус же... Сириус всё ещё где-то за решёткой, на холодном полу. Это был до ужаса страшный сон. Сон, который бы хотелось стереть себе из памяти, но волшебник сомневался: получится ли? Вдруг он, отвыкший от магии, ненароком сотрёт себе из головы пол своей жизни? Конкретно то, что можно было назвать приятными воспоминаниями. Когда Регулуса с утра не нашлось ни на одном из этажей, мужчина решил, что вовсе и не спал. Что сон, на самом деле, реальность. Что брата никогда не было, что тот всё-таки умер и что дом тоже вот-вот рассыпется у него на глазах. Сменится ледяной камерой, как обычно это бывало. — Мастер работает над серьёзным зельем, не мешайте ему, — лишь недовольный голос Кричера заставил опомниться. Прийти в себя и, выдыхая, понять: всё в порядке. Все живы, все целы, все счастливы. Вот только почему-то Сириусу всё равно было плохо. На удивление, состояние облегчала только дверь, за которой периодически слышалось: «Так, теперь добавить Бругмансию... думаю, если сделать на ней надрез тут, то выйдет получше...». Бессвязный и непонятный для глупого пса бред звучал как колыбель. Сон — уже не кошмарный, не страшный — вскоре накрыл вновь. Правда, ненадолго. — ...фух, ну наконец-то я закончи– уо-а! Задев носком чёрный, лохматый бок и перелетев через всю тушу, Регулус свалился рядом. Конечно же, внезапный шум и дискомфорт разбудили пса. Тот нервно дёрнулся, навострив уши, и принялся оглядываться по сторонам. До тех пор, пока не натолкнулся прямо на лицо брата, полное раздражения. Это выражение уже стало чем-то привычным. Регулус всё время был чем-то недоволен, в особенности — своим старшим братом. — Merde, Сириус! — крикнул мужчина, потирая руку, на которую опирался при падении. Синяка или ушиба быть не должно. Но лучше всё-таки помазать чем-то из своих запасов, ведь лишние травмы будут мешать при варке зелий, — Ты зачем здесь разлёгся? В доме на несколько этажей больше места не нашлось, что ли? Всё ещё кривя лицо в недовольной гримасе, Блэк ожидал, что сейчас брат станет обратно человеком. И желательно, начнёт объясняться. Вот только вместо этого пёс, прижимая уши, опустил морду вниз. Потом вовсе попытался словно бы спрятать её в своих огромных лапах. Раздражение быстро сменилось удивлением. — Qu'est-ce qui te prend? — наклонив голову вбок, спросил волшебник. Но вполне ожидаемо ответа не получил, что не могло не напрячь, — Ты надышался паров? Вот поэтому не нужно лежать прямо у двери, пока я варю зел... — не договорил потому, что эти слова, кажется, расстроили Сириуса ещё сильнее, — Да Мерлин правый! Что с тобой сегодня, а? Не желающая идти на контакт собака спрятала морду глубже в лапы. — О, прекрасно! — вновь с раздражением выдохнул Регулус, — Превратился в животное и решил, что теперь не нужно ни говорить, ни объяснять ничего? К твоему сведению, всё время убегать от проблем — это не очень-то по-гриффиндорски, — вроде бы слова немного повлияли на пса. Он взглянул на брата одним серым глазом, полным и злости, и усталости одновременно, — Сириус... Злость активно боролась с непониманием. Волшебник то кривился, то мягко выдыхал. И всё не мог определиться, ему сейчас стоит продолжить отчитывать или помочь? Сириуса-то в человеческом облике трудно понять, а в собачьем? Это же вообще целый квест! Пауза затянулась. — Сириус, — повторил мужчина, протягивая ладонь к собаке. На мгновение даже был готов, что сейчас окажется укушен. Но нет. На удивление, животное никак не сопротивлялся, — До чего же ты проблемный... ещё старший брат называется. Никакой ты не старший, в этой семье старший только я. Это не самые лучшие слова поддержки — любой дурак поймёт. Однако брат должен был понимать, что ему нужно собрать себя в руки. Хотя бы немного. У него ведь уже была свобода и тёплый дом, так чего ему не хватало? Вздыхая, Регулус подсел ближе. Еле подняв тушу огромной собаки, усадил её так, чтобы легче было обнять. Сам на повторе прокручивал одни и те же мысли: «Что я творю, а? Глупость какая. Раньше не любили даже дышать одним воздухом, а тут вдруг...». Собственные действия заставляли волшебника теряться. Обнимать сына выходило легко, словно на автомате, а вот родного брата — как попытка сглотнуть слишком большой кусок еды, не прожёвывая. В целом, реально, но до дрожи неестественно. Бродяга совсем не сопротивлялся внезапному телесному контакту. Нет, наоборот... вскоре растаял, только устроив чёрную морду получше. Оттолкнуть его сейчас было бы кощунством. Потому пришлось просто смириться и терпеть эти странные, чуждые объятия. Проведя рукой по шерсти всего один неловкий раз, аристократ продолжил говорить: — Хорошо тебе, да? Становиться животным, забывать о том, что ты человек с тревогами на душе... представляю, насколько тогда беззаботна становится жизнь, — от Регулуса пахло зельем, и не очень приятным. Своё недовольство Бродяга озвучил тяжёлым, громким фырканьем. Но отстраняться всё равно не стал, — Не вздыхай. У тебя жизнь действительно куда лучше. Я бы всё отдал за то, чтобы быть как ты. Пёс удивлённо вздёрнул ушами. Скорее всего, слова заинтересовали его. — ...laisse tomber. Ляпнул, не подумав, — тихо усмехнувшись, Регулус позволил себе погладить пса ещё раз. Правда, опять с неловкостью и... чуть-чуть страхом, — Лучше давай уже становись обратно человеком и говори, что опять случилось. До завтрашнего утра обратно в Сириуса он так и не обратился. Однако хорошенько запомнил слова брата. Отложил их куда-то на подсознание. *** Утром Сириус вёл себя как ни в чём не бывало, что, на самом деле, напрягало только сильнее. Улыбался, на вопросы каждого отвечал беззаботно, притворялся, словно вчерашнего дня даже не происходило. Младший брат посматривал с опаской, Римус — с искренним сочувствием. Всё ещё предлагал просто поговорить по душам, но друг это игнорировал. — ...о, Регулус, вот ты где, — от чтения отвлёк уже знакомый низкий голос. Только это был не брат, — Ха-ха, в библиотеке за горой книжек... ты будто снова будешь сдавать СОВ. — Чего-о? — выгнув бровь, саркастично протянул волшебник. — Прости-прости. Просто напомнило тебя на пятом курсе. С позволения Люпин сел в большое кресло напротив. Даже смог расслабиться там, расправить плечи и облегчённо выдохнуть. Если честно, вёл себя, будто в своём собственном доме. Блэк... вроде ничего против не имел. Изредка лишь поглядывал на осанку профессора, но не более. Жаловаться вслух никогда не решался. За него итак это сполна делала мать, кричащая во всё горло: «Грязь! В моём благородном доме грязь, гнилая полукровка! Кто посмел впустить?!». Опуская книгу, так как это — банальная вежливость, Регулус посмотрел на мужчину. На лицо добрый и милый. Ни за что не скажешь, что вот это — оборотень, способный нападать даже на близких. «...нет, нет, — тут же в мыслях поправил себя волшебник, — Он бы не напал, если бы принял зелье. Он не такой уж и опасный» — Меня на пятом курсе, значит? — лучше сейчас было развить именно эту тему, — Неужели я настолько очевидно и яро готовился тогда к экзаменам? — А ты разве забыл? Мы ведь даже как-то раз сидели вместе в библиотеке. Регулус удивлённо моргнул. Потом, отведя взгляд, попытался припомнить хоть что-то подобное. Из всех друзей своего брата меньше всего он общался, как ни странно, именно с Римусом. Моменты совместного времяпровождения можно было сосчитать по пальцам, но вот вспомнить... пятый курс, пятый курс, надо же. Это ещё и было так давно, что даже не казалось правдой. Пятый курс... — О, ты, эм... ах, да... Регулус, верно? — пара серых глаза поднялась вверх. Не с удивлением, а скорее, с раздражением — из-за того, что прервали во время чтения, — Я друг твоего бра– — Никакой он мне не брат. Резкость ударила, как хлыстом. Римус на мгновение засомневался, стоило ли вообще продолжать разговор, но... больше свободных мест в библиотеке не было. Все пятикурсники усердно готовились к приближающимся СОВам. А почитать конспекты всё-таки хотелось именно здесь, а не в громкой башне Гриффиндора. Старший юноша немного поколебался, но потом всё же присел рядом. Рыкнув, Регулус показушно отодвинул свой стул на сантиметр или два. — Не стоит от меня убегать, я не причиню тебе зла, — поняв, что тишина затянулась, подросток решил объясняться дальше, — Знаю, что из-за моих друзей кажется иначе... но лично я не люблю никого разыгрывать. Так что можешь не беспокоиться на этот счёт. — Причём здесь это? Я нисколько тебя не боюсь. Регулус громко перелистнул страницу, после чего продолжил: — Просто не хочу сидеть рядом с тупыми полукровками. — Чтоб ты знал, — мгновенно хмурясь, Римус принялся защищать свою честь, — Я один из умнейших на курсе. Ум определяется не кровью, а стараниями и талантом, — сидящий рядом слизеринец как можно сильнее закатил глаза, — Да-да, уж поверь. Вот та же Лили, она магглорождённая, но– — Не жела-аю ничего слушать о поганых грязнокровках, — тон становился ещё более и более надменным. А также уставшим. Резко выпрямившись в спине, Римус поднял свою книгу и... громкое «ай!» заставило некоторых учеников обернуться. Удивлённый (можно даже сказать, шокированный) Регулус потирал затылок и быстро-быстро хлопал глазами. Поверить не мог, что какая-то там полукровка посмела его только что ударить. — Ты...! — Тшш, благородный наследник Блэков, не шумите в библиотеке, — вдруг гриффиндорец ни с того ни с сего улыбнулся. И открывая свою книгу, тоже принялся читать, — Вашему Высочеству лучше готовиться к экзаменам. Доказать, что действительно можете быть умнее таких, как я. От возмущения у Регулуса чуть не задёргался глаз. Он явно хотел дуэли, но потом вспомнил сразу о двух вещах: всё ещё был в библиотеке и всё ещё нужно готовиться к СОВ. Потому, медленно выдыхая, вернулся к тексту. — Хмпф! И докажу. Ещё как докажу. — А-а... — протянул вдруг мужчина, начиная неловко улыбаться. Римус, довольный, что память всё-таки вернулась, весь засиял, — Ты о... том случае, что ли?.. — Верно. Ты тогда так упорно готовился, прямо жил в книгах. Это было похвально, — кажется, он оценивал с точки зрения учителя. Надо же... как на человека за всего-то пару месяцев повлияла его профессия. Регулус же продолжал нервно тянуть ухмылку в левый верх. — Ты... неужто только это запомнил? Я ведь тебе нагрубил, и твою подругу тоже оскор– — Неважно, это всё давно в прошлом. Главное, что сейчас ты поменялся. Расслабляясь и сам, Блэк невольно выдохнул. Вроде бы он слышал когда-то эти слова, но никогда не с такой же нежностью. Не с таким же пониманием и принятием. Да уж... Люпин, пусть человек изношенный судьбой, всё-таки со светлой душой. Никому не желал зла, никого не ненавидел. Недавно навестил могилу своего непутёвого «друга» в Уэльсе. А того грубого и гордого подростка-Регулуса вспоминал с улыбкой на лице. Даже собственный брат так пока что не мог. Не зная, что сказать, волшебник лишь кивнул. Комплименты принимать было всё ещё тяжело. Наверное, лучше просто согласиться — это всегда срабатывало. — ...только я один, к сожалению, никогда уже не смогу поменяться, — внезапная перемена в настроении заставила напрячься. Люпин всё ещё улыбался, но уже не так весело, — Как ни крути, а оборотень всегда останется оборотнем. Останется монстром. Потому мне будет лучше уйти из Хогвартса. — Чт... что? Нет-нет, стойте. Как вообще всё дошло до такого? Ведь минуту назад так беззаботно и легко общались, как вдруг– — Гермиона умница, первая раскусила меня... за ней последуют и остальные. Родители начнут переживать, или однажды я ненароком причиню вред ребёнку. — Но, но, подожди, этого же ещё ни разу не происходило, — Регулус сам не понял, почему вдруг принялся защищать его. Тем более, когда публики вокруг не было, — Да и ты ведь пьёшь зелья, просто– — Становиться профессором с самого начала было ошибкой. Я был эгоистом, каждого подвергал опасности, — перебивая, мужчина заставил себя улыбнуться шире. Хотелось что-то сказать, но слова никак не шли. Потому что в них имелась гигантская доля правды. Оборотень в школе — действительно риск для детей, но... но Римус ведь подошёл к этому с огромной ответственностью. Целый год никто из учеников подумать не мог, что им могло что-то угрожать (помимо Сириуса Блэка, конечно). Значит, если он будет и дальше продолжать в том же духе, почему бы ему не остаться на своём посту? Ему ведь даже сам Дамблдор доверял. Вот только всё это вслух сказать не получалось. Как бы мужчина ни пытался, слова не формировались в что-то адекватное. — Тебе лучше стоит бояться за Драко, а не переживать о моих чувствах, — точно. Точно, вот оно. Вот причина, по которой он не мог поддержать Люпина вслух. Безопасность сына перевешивала всю доброту внутри, — Я доучу ребятишек лишь до конца этого года. Потом уйду, потому что так будет лучше. Сжав губы, Блэк мог только кивнуть. Никаких слов поддержки так выдавить и не смог. Позор. Волшебник напротив, замечая его внутренние смятения, улыбнулся шире. — Правда, тебе не стоит так заморачивать голову. Я сам виноват в том, что я — страшный оборотень. — Не страшный ты. Нисколько, — наконец, что-то всё-таки вырвалось наружу. Регулус был благодарен самому себе за эти слова. Римус же искренне удивился — нечасто услышишь от этого человека комплименты. Причём такие, в которые... он, кажется, сам не верил. Все оборотни страшные и пугающие. Их невозможно не бояться. Так что сейчас прозвучала всего-навсего обычная лесть. Впрочем, Люпин не злился. Вместо этого старательно пояснял нечто про то, что он — оборотень, чудище, монстр, бла-бла-бла. — Ну а я — злой, сумасшедший пожиратель смерти. Рад знакомству. — Это не одно и то же. Я гораздо опаснее, — строго настоял волшебник, — И вообще– — Ты, в самом деле, хочешь продолжать мериться достоинствами? Потому что дальше можем опуститься только ниже пояса. — Э... Несомненно опешив, Люпин был без понятия, что на такое ответить. Блэк сказал это с такой серьёзным лицом, что сам, кажется, не понял: прозвучало… слишком двусмысленно. Лишь спустя секунды три начало доходить. Нервная ухмылка вновь озарила лицо, глаза сами посмотрели куда-то в сторону. Кашлянув в кулак, профессор по Защите первым взял себя в руки. Он же всё-таки старше. Не нужно с каждой неудачной шутки краснеть, как в школе. Пусть и неудачной шутки от мужчины очень даже приятной внешности– — Я, эм... — пришлось покашлять ещё два контрольных раза. Чтобы выбить из себя всю дурь, — Я не считаю, что ты злой и сумасшедший. — А должен. Я ведь очень-очень злой, пытаю людей каждые вторник и четверг. Сам не замечая как, Римус хихикнул. Потом вовсе тихо, едва слышно засмеялся. Регулус, копируя его поведение, сделал то же самое. *** — Драко, я всё равно думаю... думаю, тебе стоит подойти к нему и поговорить, — прошептал подросток в самое ухо друга. Тот чуть дрогнул, затем поёжился. Не ожидал настолько близкого контакта, — Ну или хотя бы перестать так явно избегать его взгляда, — в ответ лишь препирания. — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Всё-то ты понимаешь. Драко... да будет тебе, Драко! Он же всё ещё наш профессор. Словно бы обидевшись, теперь слизеринец притворялся, что не замечал ещё и Гарри. Отвернулся почти всем торсом; на лице повисла мрачная маска. Именно маска, ведь таким невозмутимым Драко был только с виду. На деле же, еле выдерживал каждый урок Защиты. Хоть все, в итоге, оказались хорошими и добрыми героями... смешанные чувства уходить никуда не желали. Наоборот, нарастали внутри комом только быстрее и сильнее. Его профессор чёртов оборотень. Тот тип монстров, которых Блэк боялся больше всего на свете. Жизнь его явно ненавидела, потому и испытывала каждый божий день. Как бы ни пытался себя заставить, Драко не мог посмотреть профессору прямо в глаза. Не получалось. На себе он прекрасно чувствовал этот тяжёлый, грустный взгляд, а вот сам... сам не мог поднять голову. Кажется, уже осанка начала из-за этого портиться. Повезло только с одним: профессор Люпин понимающий. Он видел, что его боялись, потому не трогал Блэка во время занятий. Перестал задавать какие-либо вопросы и не отчитывал за плохую сосредоточенность. Остальные слизеринцы, конечно же, этому возмущались: — Почему он только тебя не ругает за молчание на уроках? — Да, действительно! Вот мы когда с Дафной молчим, так нам сразу: «Девочки, не стесняйтесь, будьте активнее». Бе-е-есит! — Драко, давай честно, в чём секрет? Ты на него Империо наложил? ...но ответа не получили. Он ничего не рассказал: ни про Хижину, ни про секрет, связанный с полнолуниями, ни даже про то, что видел труп человека. Ребята не должны об этом знать. У них итак подпортилось мнение о семье Блэк после той статьи в Пророке. Всё-таки сокрытие преступника у себя дома — это... ну, что ж, не каждый начнёт так легко и просто доверять после подобного. Хорошо хоть не начали дразнить или вовсе в ужасе шарахаться от него. Возможно, через месяца три или четыре они вовсе об этом забудут. И даже снова начнут проситься в гости к Драко. А пока что их родители, потрясённые этими новостями до невозможности, говорили чёткое «нет». — ...значит, на день рождения придти не получится? — уже укладываясь в тёплую постель, спросил подросток. Близилось пятое июня, потому он не мог не задавать этот вопрос ребятам со своего факультета, — Если что, больше никаких беглых преступников в доме у нас нет. Обещаю. Крэбб с Гойлом предпочли промолчать, хотя лучше бы всё же что-то сказали. Пусть и обидное, не так важно. — Прости уж, дружище, — с тяжёлым вздохом Забини почти упал на кровать. Скрип пружин заставил соседей немного поморщиться, — Я бы очень хотел пойти, у вас на Гриммо уютно, но... ты сам знаешь мою милую матушку, — со стороны блондина раздался неловкий смешок. — А, хах... ну да... своенравная женщина. — Ме-ерлин, и не говори!.. Как будто сама чем-то лучше Сириуса Блэка. Вздохнув, Драко с лёгким ароматом надежды взглянул в сторону Теодора. Тот прямо затылком почувствовал взгляд, поэтому сказал: — Извини, я тоже вынужден отказаться. Бабушка и дедушка не разрешат пойти даже если наложить на них Империо. — Ну... стоило того ожидать. Ведь мы все слышали кричалки от твоей бабушки, — где-то со стороны Нотта раздался кашель. Кажется, ему всё ещё стыдно за то, что пришлось слушать половине Большого Зала ранним утром, — ...понятно. И девочки тоже не придут, — простынь зашуршала, потому что однокурсник повернулся. Сложно сказать, какая у него сейчас была эмоция на лице. Блэк предпочитал не смотреть. На душе стало как-то неспокойно, гадко и уныло, — Понятно. — Драко– — Ну и ладно! Может, я снова попрошу отца слетать во Францию. Или в любую другую страну. Мне невозможно будет отказать! Хотя Драко прекрасно знал: его отец очень занят Сириусом и всем, что с ним связано. Вероятно, не будет времени на большое путешествие... ну и ладно. Неважно. Не то чтобы он вообще хотел куда-то ехать. Забини, хмурясь, хотел что-то сказать, но не стал. Не сумел подобрать правильных слов. Заместо него это сделал, как ни странно, Крэбб. Хоть шёпот был слаб, он всё же взбодрил парня: «Слушай, у тебя же есть твои гриффиндорские друзья. Они должны придти, разве нет?». Точно. Точно, Крэбб абсолютно прав. Вдруг стало так спокойно и радостно, что слизеринец даже позволил себе улыбнуться. У него ведь всё ещё были Гарри, Рон и Гермиона. Они точно придут и поздравят его. А ещё помогут справиться с небольшим страхом по отношению к дяде. Его, конечно, оправдали и всё такое, но... но он ведь всё ещё бывший заключённый. Который также убил человека. Совсем немного, но Драко всё-таки испытывал нервозность при мыслях о нём. И был уверен, что наедине с ним долго оставаться не сможет. Рядом просто обязан быть кто-то, кому можно доверять, кто может защитить. Любимые гриффиндорские друзья как раз были таковыми. С ними он непременно будет чувствовать себя в безопасности. — Важный день? — спросил рыжий парень, стоило ему только прожевать кусок говядины, — А почему ж это завтра важный день? У Драко ни с того ни с сего встал ком прямо посреди горла. Хорошо, что он хоть не съел ничего. А то иначе бы всё попросилось наружу. Друзья, удивлённо хлопая глазами, смотрели на него, как на дурачка. Хотя... наверное, так оно и было со стороны. Ведь он столь внезапно подошёл к гриффиндорскому столу прямо во время ужина. Начал распинаться о том, что завтра — важный день и что всем им троим стоит поехать на Гриммо вместе с ним. Даже улыбался очень странно, очень неестественно самому же себе. Молчание затянулось. Драко чувствовал себя всё более и более неуютно. Может, это он что-то перепутал? Может, сегодня не четвёртое июня? Или может... может, завтра действительно не такой уж и особенный день? — Завтра воскресенье, Драко. Никаких экзаменов не будет, если ты об этом, — ответила подруга, первой приходя в себя. Её невозмутимость казалась искренней. Даже слишком. Верно, и чего это на него нашло? Он говорил о своём дне рождении ещё осенью, даже не раз, но... столько всего ведь произошло за последние месяцы. Вполне могли забыть. Или на фоне общих событий подумать, что четырнадцатилетие их друга — это не так уж важно. Более чем очевидно, что для них завтрашний день нисколечко не особенный. Просто обычное воскресенье перед очередным экзаменом. Не нужно быть эгоистом и считать, что все без исключения обязаны помнить о таком празднике. Драко не стал расстраиваться. Ну и подумаешь. Что он, маленький, что ли? Ещё бы плакал из-за таких пустяков. Это всего лишь глупые четырнадцать лет; не такое уж знаменательное или красивое число. Он может отметить сам, в полном одиночестве. Либо с отцом и эльфами, прямо как в детстве. Кратко кивая, слизеринец сказал: — Точно. Я перепутал дни недели, — на миг показалось, что что-то грустное мерцнуло в глазах друзья. Но наверное, всё-таки показалось. — Что ты, что ты... — улыбка Гарри была немного странной, — Со всяким может случиться, особенно во время экзаменов. — Да. Полагаю. Ужин на площади Гриммо казался настоящим пиром. И Добби, и Кричер потрудились на славу, лишь бы порадовать юного мастера. Вот только он отчего-то не мог притронуться даже к напитку в кубке. Аппетита не было, настроения тоже. На внимательный, будто изучающий взгляд, дяди смотреть страшно. Он хороший человек, крёстный Гарри, старший брат Регулуса. Он не преступник. Его оправдали, но– — Авада Кедавра! — Драко? — подросток дёрнулся, едва не выронив серебряную вилку, — Что такое, chéri? Ты даже не притронулся к еде. — Это, просто, я... я думаю, что не голоден, отец. — Что-о? Но ты же сказал, что не ужинал в Хогвартсе, — когда заговорил уже дядя, Драко неловко отвёл глаза. Нужно просто привыкнуть. Понять или убедить себя, что Сириус нисколько не опасен. Он ведь член семьи; семья друг друга не обидит. — ...извините, я действительно не голоден, — отодвигая стул, слизеринец неуверенно поднялся. Неуверенно, потому что вроде как не получал разрешения покинуть своё место, — Если понадоблюсь, то я у себя наверху. Отец смотрел ему вслед с ничем даже не прикрытой тревогой, дядя — с чем-то вроде тоски. *** — ...ако, Драко, Дра-ако-о, — в ответ на необычайно нежный голос послышалось мычание. Еле связное, еле слышимое под одеялом, — Дракон, пора просыпаться. Уже утро. Ах, это отец. Надо же, давно он не приходил будить вот так лично. Неожиданно и приятно. Но всё-таки недостаточно, чтобы прогнать желание лежать в уютной постели дальше. Родную кровать в своей комнате хотелось запомнить получше, ведь потом её не удастся увидеть ещё недели три точно. Что-то бормоча, подросток попытался спрятаться под одеяло полностью. Попытался, потому что руки отца не позволили действительно того сделать. — Дракон, нужно вставать. — ...нхчу... — невнятное бормотание, которое Регулус еле сумел распознать как «не хочу», — Пзже... — Так не пойдёт, дракон, просыпайся. Иначе всё пропустишь. Будучи ещё слишком сонным, парень ничего не понял. Лишь что-то промычал, после чего расслабился. Ладно, поспит и без своего роскошного, мягкого одеяла. Всё равно ведь лето, холодно быть не должно. А утренний свет мешает не так уж и сильно, если глаза закрыты. Он думал, что после этого его оставят в покое. Дадут поспать хотя бы ещё минут (или часов) пять. Было бы очень даже неплохо. — Ну, раз не хочешь по-хорошему... Вместо сладкого сна Блэк вскоре ощутил руки на своих рёбрах. Резкими движениями чужие пальцы побегали туда-сюда, заставив подростка наконец-то открыть глаза. И ещё чуть было не выпрыгнуть из собственной же кожи. Искривившись и еле отпихнув ладони в сторону, первым делом он возмутился: — Отец!.. Ты чт– аргх– никогда не щекочи спящего дракона! Не удержавшись, мужчина рассмеялся. Искренне, заливисто и громко — почти что как его старший брат. Вот уж не ожидал, что сын прямо с утра начнёт цитировать девиз своей школы*. И ладно хоть на английском. Будь это латынь, Регулус боялся, что тогда на его смех прибежали бы домовики. Тем временем, Драко уже сидел на кровати и, до сих пор сонный, хмурился. Своим юношеским мозгом никак не мог понять, зачем его разбудили. Особенно таким варварским способом — щекоткой. Своим недовольным лицом и взлохмаченными волосами больше сейчас напоминал котёнка, нежели дракона. Регулус еле удержался от того, чтобы не прыснуть со смеха ещё раз. — Ну всё-всё, не дуйся, — легко ему говорить. Не его же подняли в... Мерлин, а который вообще час? — Давай, пора вставать. Я подожду, пока ты умоешься и оденешься. — Ммх... может, всё-таки ещё посплю?.. — Нельзя. Не зря же я ведь переступал через себя и позволил всему этому случиться... Медленно моргнув, Драко попытался понять смысл этих слов, но не вышло. Ну... да и ладно. Сейчас самым главным заданием было всё-таки подняться с кровати и начать новый день. Без зеваний, конечно, не обошлось. Лишь когда подросток уже чистил зубы, то задумался: «Отец ведёт себя немного странно. И то, что он говорил... — смотря на своё же отражение в зеркале, Драко пытался сложить эти детали вместе. Может, от него пока что прятали какой-то невероятный подарок? — Или мне просто показалось. Отца никогда не поймёшь, — ещё раз плеснув воду на лицо, он всё-таки проснулся. На этот раз окончательно и без желания лечь прямо у раковины, — Четырнадцать лет... я уже такой взрослый, — озорная улыбка сама по себе вдруг появилась на лице, — Почти что совершеннолетний!». — ...отец, я знаю, что ты снова что-то прячешь, — не смог не подметить парень, когда вышел из комнаты переодетым в мантию. Нарядную и праздничную, со звёздными вышивками, мерцающую на самых концах длинных рукавов. Регулус шёл за ним следом, стараясь при этом держать максимально невозмутимое лицо, — Знаю это твоё странное поведение. — Не говори столь грубо с отцом, Драко, — поучение прозвучало больше как шутка. Строгости в голосе не слышалось вообще. — Это не грубость, если ты и сам знаешь, о чём я говорю! «Что это же может быть? Снова метла, как в тот раз? — одновременно с этим Блэк стал оценивать ситуацию в голове, — М-м, но это было бы слишком предсказуемо, а отец ненавидит быть предсказуемым. А-а-а, ну почему я не умею пользоваться легилименцией?» У столовой Регулус сказал, что дверь первым открывать стоит не ему. Даже не уточнил почему, просто шепнул: «Всё увидишь сам». На секунду или две стало слегка страшно. Там же точно не будет больше никаких сюрпризов, как с дядей Сириусом? Точно не будет больше никаких беглых преступников из Азкабана? Помолившись, Драко всё же повернул ручку — и вдруг раздались громкие хлопки со всех сторон: — С днём рождения!! Говоря честно, его душа чуть было не покинула тело. Как он сумел удержать внутри вскрик — та ещё загадка. Испуганно моргая и даже не двигаясь, Драко наблюдал за тем, как разноцветные конфетти и дым медленно оседали на пол. Домовики же всё ещё что-то украшали, поправляли каждую тарелку и прочее, чтобы всё казалось идеальным. С потолка свисали серебряные гирлянды, переплетённые с мягко светящимися огоньками. Словно маленькие звёзды решили ненадолго поселиться в доме Блэков. Возле стен плавали разноцветные шары — не простые, а зачарованные. Так, чтобы те вспыхивали искрами, если кто-то проходил мимо. стояли блюда всех цветов и форм: торты, пирожные, вазочки с драже, вазы с дымящимися напитками. Но... что? И как? Понятно, почему дядя Сириус здесь, но разве друзья не должны были быть в Хогвартсе? Почему и Гарри, и Рон, и Гермиона сейчас в его доме? И почему– — Почему у вас на головах эти глупые... шляпки? — всё ещё в явном шоке, это единственное, что Драко сумел пробормотать. Первым из всех рассмеялся дядя. Его необычный колпак был бордового цвета с ярко-алым помпоном. — А что, нравится? У нас и для тебя есть одна! — теперь он уже окончательно перестал что-либо понимать, — Как именник, просто обязан её надеть. — Я, но... подождите, но...? Виновато улыбаясь, Гарри попытался объясниться: — Извини, дружище, не стоило врать вчера. Мы не забыли про твой день рождения, — странно, но эффект оказался противоположным. И Драко, разинув рот, удивился ещё сильнее, — Просто хотели сделать сюрприз. — В маггловском мире очень популярны вечеринки-сюрпризы. И мы решили, что стоит устроить тебе такую, — покивав, продолжила Гермиона. — Я видел, как Дадли кучу раз устраивали такие вечеринки. Так что, можно сказать, был здесь главным организатором, хех! — А мои братья помогли с украшениями и вот этими хлопушками. Я сам не понимал, как они должны были работать, но вроде вышло неплохо, да? Драко ничего не говорил. Не двигался и, кажется, не дышал. Улыбки его друзей тоже постепенно стали сходить на нет. Гермиона вовсе прошептала: «О нет, нам... может, нам не стоило? Или мы сильно обидели тебя вчера?..». Когда старый эльф сказал: «Говорил же... говорил же, плохая идея... расстроили юного мастера в его день рождения», даже дядя опустил хлопушку вниз. — Др... дракон, что такое?.. — мужчина за спиной колебался между тем, стоит ли положить руку на плечо сына или нет. А также мучил себя вопросами: «Ему не понравилось? Испугался? Так и знал, не стоило впускать Поттера в свой дом. Поттер и Блэк — это всегда плохо заканчивается... Мерлин, да чем я только думал, зачем пошёл на поводу и послушал этого мальчишку?!..», — Драко– Но прежде чем он спросил бы что-то ещё, увидел, как губы подростка растянулись в улыбке. Один едва слышимый смешок. Затем — второй, третий. — ...вы такие придурки. — Ой! — вдруг возмутился Рон. Гнусное хихиканье Кричера за спиной ситуацию не облегчило, — Мы вообще-то в пять утра проснулись, чтобы сюда прийти и всё подготовить! — Поэтому и придурки. Можно же было предупредить, — губы подростка дрожали всё сильнее. Но ясно одно: он счастлив. В словах не было ни толики обиды или гнева, а наоборот, только искренняя радость. — Ну не-е-ет, тогда бы это не была вечеринка-сюрприз, — следом влез и Гарри, улыбаясь. Гермиона, наблюдая за другом, хлопнула в ладоши. Вышло громко, но не специально. — Отлично, значит, не обиделся! А то мы уже испугались... — Обижаться на то, что я заразил честных гриффиндорцев хитростью и обманом? — все четверо (на удивление, даже Сириус) не оказались готовы к такому заявлению. А ведь и вправду, действовали они... мягко говоря, по-слизерински, — Не дождетёсь, — отец за спиной тоже не удержался от лукавой ухмылки. От позора всех львов спас только радостный голосок Добби: — Мастер, мастер, стол готов! Ваш праздничный завтрак готов! Не переставая улыбаться, Драко был более чем рад поблагодарить своего домовика. Все стали расходиться по своим местам, приговаривая: «Потом ты просто обязан посмотреть подарки!», «Мы сто-олько всего подготовили», «Колпак, обязательно нужно будет одеть на него колпак!». Именинник же ещё какое-то время стоял у двери, словно пытался осознать, что всё происходящее — реальность. Он-то ведь уже рассчитывал на одиночество, но никак не на дом, полный друзей... Повернувшись к отцу с самым счастливым взглядом на свете, юноша тихо произнёс: — Спасибо... за то, что позволил моим друзьям побыть у нас. Регулус всё-таки опустил руку на его плечо, чтобы с одобрением похлопать. А сам невольно подумал: «Ну... если они с Поттером действительно лишь друзья, то... возможно, всё не так уж и плохо. Возможно, стоит относиться к мальчику проще». — Не за что благодарить. С днём рождения, chéri.