i will die your son

Внутри дом Дурслей выглядел... довольно мило. Но не так, как на Гриммо. Чересчур ярко, чересчур фальшиво. Местами интерьер смотрелся почти что неестественно, словно ему вовсе не стоило здесь быть. Всё нарочито аккуратно, с ухоженным садиком и самыми обычными занавесками на окнах. Будь воля Регулуса, он бы сделал полную перестановку. Точно бы сделал. На стенах висели десятки фотографий, и на всех был один и тот же мальчик с розоватыми щеками. То на качелях, то с огромным тортом, то в костюме моряка. На миг Регулусу захотелось невежливо спросить, есть ли хоть одно фото матери или отца. Фотографии Гарри... о них, наверное, даже не было смысла задавать вопрос. Его в этой «идеальной» семье откровенно не любили, и это чувствовалось в каждом слове, каждом действии, каждой детали. Безопасность, как же... да разве здесь Поттеру могло быть безопасно? Он ведь был здесь не более, чем козлом отпущения. «Ну, или, быть может, я преувеличиваю», — решил успокоить себя Регулус. Хотя не мог не заметить, что взгляд брата был ещё мрачнее его собственного. От главы семейства Блэки ожидали более радушную и спокойную реакцию. Однако получили всё ровно наоборот: больше криков, больше недоумения и больше обзывательств вроде «фрики», «аномалии», «страшные шаманы с палками»... Мерлинова борода, сколько ненависти. Остановился мужчина лишь тогда, когда его одёрнула жена. В буквальном смысле подошла вплотную и, зашептав что-то на ухо, заставила сбавить громкость голоса. Правда, презрение в его глазах всё равно никуда не исчезло. Самым шокированным из всех оказался Регулус (на своё же удивление). Вот уж не ожидал он, что когда-то жизнь повернётся на все сто восемьдесят градусов. Что когда-то в этой вселенной дискриминацию будут проявлять к нему, к чистокровному волшебнику. Что когда-то он станет выслушивать целый поток неконтролируемой агрессии, вперемешку с ужасом. — ...спасибо, что впустили нас внутрь, — Регулус старался сохранять хоть какое-то дружелюбие и мирную атмосферу, — Возможно, нам всё-таки стоило предупредить о своём приходе хотя бы за день. — Не стоило. Итак нам ваших сов хватает... — прорычал хозяин дома. Гарри, сполна наслаждаясь ситуацией, не мог не пошутить: — Да и к тому же, вы бы пропустили эти чудесные выражения лиц, мистер Блэк. — Ах ты...! Дряной мальчишк– Мрачный взгляд Сириуса и резко сжавшаяся палочка в его ладони утихомирила дядя Вернона. Волшебник даже не угрожал ею, не говорил никаких заклинаний. Всё это за него сделало чужое воображение. Достаточно было на миг маякнуть своим оружием, чтобы Вернон в ужасе попятился назад. И, наконец, заткнул свой поганый рот. — ...так-то лучше, — кивнул мужчина самому себе, — Гарри, у тебя уже собраны вещи или нам подождать? — Э, ну... в целом, да, но учебники ещё нет. Их пока не складывал. — Что ж, тогда, не торопись. Собирайся столько, сколько душе угодно, — всё с той же гадкой ухмылкой на лице волшебник повернулся к семье Дурслей. Петунья сжимала в ладонях своё ожерелье, Вернон явно читал под нос какие-то молитвы, а вот Дадли с задумчивым лицом оценивал незнакомцев. И этот взгляд просто не мог не привлечь внимания кое-кого, — А мы пока обсудим кое-что с твоими родственниками. Они ведь выслушают своих гостей, не правда ли? — Д-да как ты... как ты смеешь, в моём доме, к-как ты... — Вернон, нет, молчи, не надо. Они опасны, они Блэки, — слова чуть не заставили всех троих рассмеяться. Мерлин. Даже в маггловском мире их боялись — это же надо так прославиться. Лишь один Дадли не дрожал, подобно осеннему листу. Взгляд также не отводил, а всё изучал да изучал. Драко изучал его в ответ, после чего неожиданно понял, что... ему хотелось заговорить с маггловским мальчиком. Причём гораздо больше, чем с его родителями, от которых пока слышались лишь оскорбления. Невзирая на перепуганный вскрик Петуньи, слизеринец всё-таки подошёл ближе к столу. Рассмотрел подростка перед собой с одной стороны, с другой. Да уж, большеват, пухловат, чем-то напоминал Крэбба с Гойлом. Мимолётное воспоминание о приятелях с факультета вдруг заставило слегка улыбнуться: — Привет, меня зовут Драко Блэк, — протягивая вперёд руку, заявил парень. Лучший друг позади прошептал, мол, не нужно заставлять себя общаться с ним, забей на его существование. Но волшебник, слишком не привыкший к настоящим магглам, проигнорировал «совет», — А ты кем будешь? Полный юноша долго моргал, будто пытался сложить в голове какой-то сложный пазл. Дружелюбность на лице Блэка погасла. Невольно появились мысли: «Чего это с ним? У меня, что, что-то на лице? Или он тоже ненавидит волшебников, как его родители?..». Последний вариант — самый плохой из всех. Ведь конкретно этот Дурсль на вид казался более-менее адекватным. Казался тем, с кем можно было бы немного поболтать. — Драко... звучит почти что как «дракон». — C'est ça! — вмиг оба серых глаза засияли, голос сам повысился почти что до крика. Дядя Вернон, не на шутку испугавшись, вздрогнул. Подумал, что вслух произнесли какое-то заклинание. Но да плевать. Подросток был слишком рад, что впервые кто-то не стал хихикать или смеяться, когда услышал его имя, — Верно угадал, молодец, с латыни так и переводится! Меня назвали в честь созвездия дракона, представляешь? — перед тем, как уйти в свою комнату, Гарри всё-таки не смог сдержать очередного ироничного смешка: — Дружище, боюсь, он знать не знает, что такое «латынь». — Знаю. Я не отсталый, — насупившись, возразил кузен. Но как-то поздновато, ведь Поттер уже поднимался к себе. — А о созвездиях знаешь? Магглы в школах ведь изучают астрономию, верно? Она считается у вас важным предметом? — Эм, а... э, о-ой, а ты можешь помедлен– — Ну да ладно, расскажешь потом, как я объясню! Смотри, моего отца зовут Регулус, а дядю — Сириус. В нашей магической семье всем принято давать имена в честь звё– — Прекрати промывать моему сыну мозги этой глупостью, поганый мальчишка! Всю радость Драко спугнул строгий, злой бас. Возможно, это слово «магической» настолько вывело мужчину из равновесия. Возможно. Но никому из взрослых волшебников это не понравилось: Сириус снова решил показать, что палочка всё ещё в руке, Регулус — с угрожающим блеском в глазах потянулся за своей. Только тогда Вернон, пыхтящий через ноздри, как паровоз, смягчился. Точнее, неуютно поёжился прежде чем снова захлопнуть рот. — П-прошу прощения... за своё поведение. Просто я раньше общался только с магглорождёнными, а самих магглов не встречал ни разу. Убирая протянутую ладонь до того, как Дадли смог бы её коснуться (и уж тем более пожать), слизеринец сделал пару шагов назад. Пошёл обратно к семье, которая вмиг стала для него живым щитом. Правда, в основном, прятался за отцом. И пытался понять, все ли магглы вот такие? Все ли магглы ненавидят и презирают волшебников до такой степени? А если да, то почему? Отец ведь с детства учил, что в магглах нет ничего плохого. Что они добрые, безвредные... Гермиона тоже не раз это подтверждала. Однако реальность оказалась другой. Реальность познакомила с людьми, которые при слове «магия» покрывались красными пятнами от злости. А при виде палочек дрожали, словно на них наводили смертельное оружие. Как странно. Почему же так? Ведь никто из Блэков ещё не сделал ничего плохого. Даже в гости пришли маггловским, «нормальным» образом — через дверь, а не каминную сеть. — Мистер Дурсль, Вам нужно сейчас же извиниться перед моим сыном, — отчеканил Регулус, высунув длинную палочку из кармана мантии. Полный мужчина при её виде чуть не четерехнулся, — Я не одобряю того, что кто-то смеет повышать на моих близких голос. — Твой фрик первым кинулся на беззащитного Дадличка!.. — прозвенело возмущение женщины, которая ответила заместо мужа. Сириус, слушая её, не мог не цокнуть. — Туни, ты-то не влезай, а? Чешуйка всего лишь задавал вопросы. Для него встреча с магглами в новинку. — Именно. Потому немедленно извинитесь, мистер Дурсль. Лицо дяди Вернона исказилось от ярости. Мысль о том, что ему придётся говорить «прости» каким-то там магическим фрикам, причиняла невыносимые страдания. Но палочки Сириуса и Регулуса всё ещё были у них в руках. Всё ещё могли воспроизвести на свет абсолютно любое заклинание. Крошечные глазки потерянно побегали туда-сюда, прежде чем он с обидой выдавил: — Прости... мальчик. Очевидно, что ни Регулусу, ни Сириусу этого не хватило. Оба ожидали чего-то более грандиозного, ну или хотя бы искреннего. Драко пришлось одёрнуть их поочерёдно, говоря: «Всё нормально, он ведь извинился. Незачем обижаться на магглов за их невежество». Дядю Вернона сие разозлило только сильнее, но говорить ничего он не стал. Итак уже ходил по невероятно тонкому льду. — ...ну, — первой тишину нарушила тётя Петунья, — И зачем вы пришли? — в глазах у неё отчётливо читалось непонимание того, почему к её племяннику пришли лично. Могли ведь просто поздравить карточкой и забыть. Он ведь явно не заслуживал большего. — Во-первых, у моего крестника сегодня день рождения. Если ты не забыла, милая Туни. Женщина со вздохом закатила глаза. И кажется, едва сдержала усмешку. Мерлин. Неужели вот с такими людьми сын Джеймса жил всё это время? Но тут же совсем не безопасно: кругом одни лишь крики, ненависть к волшебству и самому Гарри. Дамблдор точно знал, куда отправлял героя магического мира? Точно не ошибался, когда говорил, что Тисовая Улица — «самое лучшее место» для него?.. — Во-вторых, нам, наконец, дали разрешение забрать Гарри на весь август. И мы пришли не спрашивать вашего мнения на этот счёт, а просто поставить в известность, — вот только эта новость почему-то не обрадовала семью Дурслей. Очень странно. Разве они не хотели избавиться от «магической обузы» в своём доме? Разве не должны быть счастливы? — Скоро ведь Кубок Мира по квиддичу. Я был бы ужасным крёстным отцом, если бы позволил Гарри пропустить такое событие. — Кви... ддич... — М? — Квиддич, — повторил Вернон, прошептав слово себе под нос, — Это ещё что за чепуха? Регулус чуть было не возмутился до глубины души. Как вообще так можно? Назвать квиддич «чепухой»? Да что эти магглы себе позволя... выдохнув, аристократ напомнил самому себе слова сына: «Незачем обижаться на магглов за их невежество». После того, как собрал себя в руки, спокойно объяснил: — Это вид спорта. Очень популярен у нас. Нужно забивать мячи в кольца и пытаться поймать золотой снитч, летая на метл– — Хорошо, хорошо! — перебил мужчина громким голосом. Видимо, слишком не нравилась перспектива слышать слово «мётлы». Ещё больше не устраивало то, что сам Сириус Блэк находился под его крышей. Этот день — тридцать первое июля — всегда был проклятым. Каждый год происходило что-то странное и необычное. — Хорошо... забирайте его на этот ваш чёртов... этот глупый... Кубок Мира, — стоявшая позади него жена кривила лицо, но не перечила. Оно и хорошо, — И лето пусть тоже проводит с вами... мы не возражаем. — Отли-ично! Хах, я знал, что мы найдём общий язык, — стоило Сириусу подмигнуть в своей ехидной манере, как оба Дурсля в панике дрогнули. На лестнице послышался шум — это Гарри спускался вниз со всеми своими вещами. А значит, пришло время оставить несчастную семью магглов в покое и уйти. — Ну, были рады повидаться, — продолжил самый старший Блэк, — Обязательно заглянем ещё. Вы же не возражаете, верно? — Дурсль хотел сказать что-то гневное в ответ, но испуганная жена опять одёрнула. Мол, не надо, давай не будем нарываться, он опасен, — Ха-ха-а! Никогда не устану от страха в твоих глазах, Туни! — Сириус, прекрати, пожалуйста. Ты создаёшь волшебникам плохую репутацию. — Да ладно тебе. Я просто шучу над давней знакомой, всего-то. Взрослые отправились помогать, а вот Драко остался позади. Не потому что сам того хотел, а потому что его окликнул голос: — Ой, ты... волшебник, — и родители мальчика, и слизеринец обернулись, чтобы в шоке посмотреть на него, — Я Дадли. Под голос женщины, который уже больше напоминал писк, Драко удивлённо моргал. Маггл первым обратился к нему сам, представился и не стал оскорблять. Хоть и не вышло поговорить по душам, а также узнать ответы на многие вопросы, это всё равно было прогрессом. Невероятным прогрессом. Если рассказать Гермионе, она наверняка обрадуется. Блэк смотрел на лицо подростка ещё пару секунд, после чего сказал: — Мгм. Рад был с тобой познакомиться, Дадли, — и ушёл вслед за своей семьёй. *** Гарри встретился с матерью Сириуса и Регулуса (а точнее, её портретом) быстро — почти что с самого порога. Стоило только узнать, что в «дом её предков» впустили полукровку на целый август, так она сразу закатила скандал. Пыталась словно вырваться из своей рамы, царапая её ногтями и проклиная всех вокруг. Блэки послушали эти крики где-то минуты две, после чего самый старший пригрозил палочкой. И на удивление, того оказалось более чем достаточно. Как понял Гарри, его крёстный отец уже не раз вот так угрожал магией. Ведь иначе почему ещё покрасневшая от злости Вальбурга всё-таки умолкла?.. — С моим крестником веди себя нормально. Сегодня его день рождения, — совсем не шутя, процедил Сириус. Его брат молча стоял позади. Не занимал ничью сторону, но всё-таки было ясно: он не собирался защищать мать в этой ситуации, — Поняла? Хм, матушка? — лицо у Вальбурги гневно скривилось. Она явно хотела сказать что-то ещё. Много чего ещё. — Матушка, Вас просят только молчать. Ничего более. Женщина на портрете изо всех сил пыталась сдержать за зубами оскорбления, которые так и рвались наружу. Драко невольно подумал: «Сколько ещё это продлится? Неужели ей настолько тяжело?». Просят же просто заткнуться и мирно существовать в своей красивой, расписной раме. — Матуш– — Не говорите со мной. Предатели крови. Вы все — мерзкие предатели крови, — кажется, обиделась на всех до последнего. Вздыхая, Драко тихо извинился перед другом. — Пф, да брось, — когда шок прошёл, почему-то даже стало смешно, — Мои родственники тоже не самые милые люди на свете. Так что у нас один-один. — Твоя тётушка и в половину не так плоха, как бабушка Вальбурга... уж поверь. Познакомившись с одной женщиной в доме, Гарри ожидал вскоре увидеть и другую — мать Драко. Он покорно ждал всё утро, когда праздновал четырнадцатилетие с большим тортом, день, когда играл в квиддич с другом, а затем целый вечер, когда крёстный прокатил его на мотоцикле по Лондону. Даже решил проверить, не прятали ли от него хозяйку Гриммо в каком-то из тёмных, пугающих углов. Конечно, его друг никогда не упоминал свою маму, но... но она же должна была иметься, верно? Может, она жила какую-то тайную, затворную жизнь ещё похуже своего мужа или что-то в этом роде?.. Поттер долго искал и ждал, но всё это успехом не увенчалось. Спрашивать Добби о некой «женщине» и «миссис Блэк» тоже оказалось бесполезно. Эльф лишь похлопал глазами, указывая на портрет ворчащей Вальбурги. Но это всё не то. Это не то, что он имел ввиду. У Драко просто обязана быть мать, разве нет? У Гермионы она была, у Рона тоже, у Дина, Симуса, всех остальных... это только ему, Гарри, немного не повезло. А все нормальные дети же годами росли в заботе, любви и ласке. Ближе к ночи подросток всё-таки не выдержал и, стоя с растерянно-виноватым видом в дверях чужой комнаты, спросил: — Драко, а... а у тебя же есть мама? Где она? Друг, который до этого составлял список дел на целый месяц (всё-таки это первый раз, когда кто-то оставался у него в гостях так долго), внезапно замер. Перо зависло где-то в миллиметрах над пергаментом, чернилами пачкая предыдущие буквы. Эмоции Драко прочитать было, к сожалению, невозможно. Внешне он словно потерял все жизненные признаки разом. Даже, кажется, перестал дышать на две или три секунды. Гарри тоже молчал. Лишь спустя какое-то время до него дошло, что он зря вообще поднял эту тему. Он так привык к тому, что у всех детей вокруг всё хорошо. Что все дети живут в полноценных, счастливых семьях. Даже не мог предположить, что... — О, это, эм– если не хочешь, необязательно отвеча– — Честно говоря, я не знаю. Не знаю, есть ли у меня мать, — наконец, прозвучало со стороны Драко. Брови гриффиндорца резко взлетели вверх. — Не знаешь? Чт– погоди, как это «не знаешь»? У тебя же... эм, ну, ты, когда родился... у тебя была мама, да?.. Блэк осторожно поставил перо в чернильницу, после чего продолжил говорить: — Естественно, была. Наличие матери — базовая необходимость при родах, если не знал, — сарказм в чужом голосе заставил гриффиндорца едва заметно закатить глаза. Однако слушать он не перестал, — И всё же, я понятия не имею, где сейчас моя и жива ли она вообще. Даже имени её не знаю, ведь гобелен никого не показывает. Отец упоминал мать лишь раза... два, — вдруг сам не понял почему, но Поттер почувствовал себя грустно. Боже. Ну как же так можно? Как же можно совсем не обсуждать с ребёнком его собственную мать? Теперь мистер Блэк в его глазах поменялся, и явно не в лучшую сторону, — Я знаю лишь то, что бабушка Вальбурга в курсе о личности и идеальной чистоте крови моей матери. Последним она невероятно гордится. — И ты... ты ни разу не пытался выведать у бабушки имя своей мамы?.. — в ответ на недоумение послышался смех. — Пытался, конечно. Но она как назло решила послушаться приказа отца и ничего мне не рассказывать. Не зная, можно ли пройти внутрь комнаты, Поттер так и оставался в дверном проёме. Ситуация крайне неловкая. Ему вправду не стоило затевать этот диалог, но... но он бы точно не смог уснуть, пока не узнал бы правду. Уж такова его натура. — Хотя в последнее время мне стало интересно, кто такая Нарцисса Малфой, — имя показалось таким далёким и таким знакомым одновременно, — Эту женщину Петтигрю упоминал в Хижине, забыл? Он говорил что-то о ней и о годе моего рождения, — ах, вот теперь картина стала яснее. Кивнув, гриффиндорец принялся слушать дальше, — Но когда я попытался спросить отца о миссис Малфой, то он... был и грустным, и злым, и таким... — П-почему? Поче– почему ты спрашиваешь о ней? — Ну-у, что ж, — он не мог не заметить тень животного ужаса во взгляде отца, — Мне просто... стало интересно? — такой ответ, к сожалению, Регулуса совершенно не устроил. — Больше не спрашивай, никогда. Я не буду говорить о ней с тобой. — Оте– — Не буду. А теперь иди. Драко, опуская глаза, сглотнул. На секунду сделал паузу, чтобы придумать, что сказать. — Проще говоря, я решил оставить эту тему. Тебе лучше тоже её не поднимать в присутствии отца. — ...хорошо, дружище. Как скажешь. Хотя, на самом деле, интерес Гарри разжёгся сильнее. Ему оставалось только надеяться, что вскоре это чувство уйдёт само по себе. Что он перестанет желать подойти ко взрослому аристократу с целым списком вопросов (прямо как на тесте, не иначе). Ещё долго он не мог выкинуть из головы ночной разговор. Мысли о друге и его матери, имя которой тот даже не знал, не отпускали больше суток. Затем больше двух, трёх... уже думал задать этот вопрос Сириусу, но здравый смысл вовремя остановил. Быть частью конкретно этой семьи оказалось непросто. Почему-то здесь никто никогда не задавал друг другу невероятно важные вопросы. Никто не поднимал темы, способные за секунды привести к грандиозной ссоре. Но при этом связь каждого друг с другом казалась прочнее, чем в обычных и нормальных семьях. Гарри явно ещё очень долго придётся привыкать к такой обстановке. И к кое-какому обитателю этого дома. С крёстным всё легко: Сириус его любил или, можно даже сказать, обожал. Разрешал абсолютно всё и поддерживал в любых мелких затеях, став стеной, за которой в любой момент можно было спрятаться. Драко же лучший друг. Они давно не враждовали, потому каждый новый день вместе проходил лучше вчерашнего. Добби восхищался каждым вздохом «великого Гарри Поттера», Кричер тихо ворчал, портрет в коридоре молчал. И только... Только с одним членом семьи Блэк всё никак не получалось поладить. Казалось бы, Гарри жил в его доме, под его крышей — что ещё нужно для сближения? Но отчего-то между ним и Регулусом словно возвышалась толстая холодная стена. Прошла целая неделя, а они толком даже не поговорили. Отец лучшего друга стал какой-то неразгадываемой загадкой. Пазлом, которой не получалось сложить, как бы ни пытался. Тернистым кустом, к которому никак не получалось подойти ни с одной стороны, ни с другой. Гарри не понимал, что такого плохого уже успел натворить и чем наслал на себя такое отношение, но... ему очень хотелось бы поладить с этим человеком. Хотя бы немного. Драко говорил, что испытывал аналогичную ситуацию в начале июля со своим дядей. Чему друг, кстати, совершенно не поверил: — Да ты врёшь, как можно не найти общий язык с Сириусом? Это же Сириус! А вот твой отец... прямо неприступная скала какая-то... — Ты преувеличиваешь. Драматизируешь даже. На Гриммо действительно недоставало «миссис Блэк». Возможно, не такой весёлой, открытой душой и способной всех помирить, как миссис Уизли, но всё же... — ...доброе утро, — спускаясь в столовую первым из всех, пробормотал подросток. Хозяин дома уже сидел там и, читая газету, попивал утренний кофе. Даже несмотря на то, что был одет в домашний халат, он всё равно выглядел так, словно на приёме у министра. Ох, как же всё-таки сильно он отличался от своего старшего брата, — Мистер Блэк, — поспешно добавил Гарри, чтобы не показаться грубияном. Вдруг на лице аристократа маякнуло что-то вроде улыбки. Поттеру подобная эмоция оказалась адресована впервые. — Мистер Блэк? Послушай, а ты разве не зовёшь моего брата по имени? — Э, а... ну, да... — подросток слегка замялся; появилось желание вернуться обратно в комнату. Хотя бы до тех пор, пока не проснётся Драко или Сириус. — Я младше его, если не знал, — мягко усмехнулся Блэк. Отпив кофе, продолжил: — И получается странно, что к младшему из двоих ты обращаешься на «мистер». Не находишь? О, Мерлин правый. И как Гарри сразу не догадался? Наверное, он всю неделю обижал отца Драко этим. «Старил» его подобным обращением, или что-то в этом роде... хотя никаких скрытых мотивов не имел. Лишь пытался быть вежливым. — Тогда... мистер Регулус? Сэр?.. — в ответ мужчина тяжко выдохнул, покачав головой. — Регулус. Зови меня просто Регулус, Гарри. — Хорошо... — голос был неуверенным, недостаточным. Так что решив задобрить отца друга ещё больше, парень добавил: — Доброе утро, Регулус. Прозвучало почти как оскорбление, но отчего-то волшебник, наоборот, улыбнулся. Что ж... возможно, стена между ними начала понемногу уменьшаться. *** Оказалось, что выражение «с каждым днём рождения ты становишься всё больше» оказалось верным. В буквальном смысле. Потому что Гарри вскоре пришёл к осознанию, что одежда (та самая, подаренная ещё на первом курсе) начала становиться ему мала. Да, мала. Даже несмотря на то, что вроде бы совсем недавно Гермиона увеличивала её в размерах с помощью магии. Тяжко вздыхая, подросток не мог не подумать, как всё-таки это неудобно — иметь вещи по своему размеру. Особенно будучи активно растущим мальчиком. Поттер долго думал, что делать с одеждой. Пытался крутиться у зеркала и притворяться, что рукава и штанины ему не коротки, а носки не сдавливали пятки. Но выходило не очень. Видно это было невооружённым взглядом, причём всем. Когда деталь оказалась подмечена и Драко, и Сириусом, и даже Добби, стало ясно: так дальше нельзя. Нужно как-то увеличить вещи в размере вновь. Вот только была проблема — вне Хогвартса магия запрещена. Так что сам Поттер справиться не мог никак, даже в теории. Крёстного... просить не стал. Как бы хорош Сириус ни был, он бы обязательно что-то напутал или добавил к одежде своей вкусовщины. Потому из единственных взрослых лиц, которым в этом доме можно доверять, оставался лишь Регулус. У двери его комнаты парень стоял очень долго. Мял стопку одежды в руках и всё смотрел на табличку, гласящую: «Не входить без особого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Интересно, стоило ли беспокоить мужчину по такой глупости? Или лучше потерпеть ещё немного до Хогвартса, где ему поможет Гермиона? А может, обратиться к семье Уизли? Наверняка они-то знают множество таких заклинаний и– — Ты что делаешь? Голос Блэка, раздавшийся где-то рядом, заставил дёрнуться. Юноша испуганно обернулся. И не понял, когда именно волшебник успел оказаться здесь. Разве не должен был быть в своей комнате?.. Хотя, судя по запаху зелий, кажется, он снова занимался какими-то заказами. — Эм, это... Регулус, — всё ещё было непривычно звать так взрослого мужчину, но Гарри старался. Прилагал прямо-таки все усилия, — Ты не мог бы помочь расширить все эти вещи? Кажется, я прибавил в росте за лето и они стали мне маловаты... Блэк взглянул на вещи как-то странно. То ли с тоской, то ли с нежностью, то ли просто так, как будто они навеяли ему далёкое воспоминание — непонятно. Потом отмёл все лишние мысли прочь и спросил: — А зачем их нужно расширять? Давай просто пойдём и завтра же купим тебе новую одежду, — мир подростка, который итак держался лишь на честном слове, вдруг рухнул. И вместо того, чтобы радоваться, он с возмущением нахмурился. Всё тряпьё до единого прижал к себе так, словно кто-то вот-вот его отнимет. — Нет, — строгий тон удивил Регулуса, — Нет, это мои вещи. Они мне дороги, и я их не выброшу. — Гарр– — Мне их подарили. Может, по мне не скажешь, но я ценю все свои подарки до единого. Вот, видишь? — он чуть помахал одним из рукавов футболки туда-сюда, — Они в идеальном состоянии, потому что я берегу подарки. Я не... я не избалованный, как Дадли, и у меня нет гигантского гардероба, как у Драко... — прежде чем ему сказали бы хоть слово, Гарри отступил на два шага назад, — Я не буду выбрасывать эти вещи. Ни за что. Регулус молчал. Старался даже не двигаться, чтобы не спугнуть подростка, который сейчас больше напоминал зверька. Злого и раненного, но при этом невероятно маленького. Вся одежда так и продолжала находиться в его крепких объятиях. «Кроме меня, никто никогда не дарил тебе таких подарков, верно, Гарри? — хотел спросить аристократ вслух, но сдержался. В голове вдруг промелькнул образ маленького одиннадцатилетнего мальчика в растянутых обносках, — Никто тебе не говорил, что иметь больше одной рубашки — не значит быть избалованным, верно?..» Губы дрожали, не в состоянии определиться с одной эмоцией. Только спустя ещё пару секунд Регулус всё-таки сумел вернуть себе всё то же бесчувственное, каменное выражение. — Что ж, я уверен... человеку, который подарил тебе эту одежду, приятно было бы слышать то, как она тебе дорога, — свои же собственные слова показались максимально подозрительными, — Но, Гарри, ты ходишь в этих вещах уже почти три года. Нельзя так. Или планируешь быть в них похороненным? По ярко-зелёным глазам всё ещё читалась непреклонность. Потому пришлось сменить тактику, а затем и вовсе сдаться: — Хорошо, я увеличу эти вещи магией. Но завтра всё равно купим тебе новые, — чтобы не было никаких возражений, добавил, — Одежды много не бывает. Это святое правило даже Сириус знает. Гарри, всё-таки согласившись на такой компромисс, ушёл к себе. Однако у самой двери не мог не задуматься: «Откуда Регулус знает, что эти вещам уже три года?..». Ну. Возможно, по внешнему виду одежды это сильно заметно. Возможно. В любом случае, Регулус своё обещание сдержал. Разбудил всех как можно пораньше, объявляя, что сегодняшний день — это день шоппинга. И сонный Гарри не совсем понимал, почему для всей семьи это такое великое событие. Пока не вспомнил, что они волшебники, которым нужно закупаться в маггловских магазинах. И тогда всё сразу встало на свои места. Ту небольшую стычку с Петуньей Блэки приняли слишком остро на свой счёт. И теперь, кажется, всерьёз переживали, что в глазах магглах могли показаться... не такими. Могли подвергнуть магию риску быть обнаруженной. Или снова получить прозвище «фрики». — Поэтому, — пояснил Драко, поправляя рубашку то так, то сяк. Его лучший друг не мог не заметить: все вещи до единой смотрелись чересчур дорого и богато. Всё было брендовым, это бесспорно, — Отец и дядя Сириус купили много маггловской одежды, чтобы мы не выделялись на их фоне. Гарри решил быть добрее. И не стал говорить, что такие вещи, вероятно, привлекут даже больше внимания, чем мантии. Что ж поделать? К сожалению, у волшебников слишком плохо развито понимание маггловской моды. Настолько, что всегда, когда те пытались в ней разобраться, выходило нелепо и неумело. Приносило абсолютно противоположный от того, чего они хотели, результат. Так и получилось. В воскресенье людей на улицах Лондона было гораздо больше, чем в будние дни. Казалось бы, всем на всех должно быть всё равно. Однако высокие, утончённые люди с правильными чертами лиц и дорогой одеждой на себе заставляли многих как минимум оборачиваться. Или на лишние пару секунд задерживать взгляд, чтобы прикинуть, откуда эти богачи вообще взялись. Столь пристального внимания к себе понять было сложно. Может, они переходили в неположенном месте? Или как-то не так разговаривали, по-французски «съедая» некоторые гласные в словах? — Ты очень сильно выделяешься, Реджи, — подметил мужчина, когда мимо прошёл очередной удивлённый маггл. — Нисколько нет? — возмущение в его голосе почти что позабавило, — Я убедился в том, что в этот раз на мне маггловская одежда. — Ага, вот только она роскошная, брендовая и для богачей. Вы с Чешуйкой выглядите так, будто сбежали с местного показа мод. «А ещё вас троих здесь явно принимают за иностранцев», — подумалось Гарри, который как никогда раньше чувствовал себя лишним. Но вслух того не озвучил. Вместо него заговорил слизеринец: — Ну-ну, дядя, кто бы говорил. Давно ли ты видел свою Сен-Лоран куртку в зеркале? Отец тихо прыснул от смеха, а рядом идущий Гарри не мог не поразиться: его друг выучил маггловский бренд. Возможно, со своим изначальным мнением он слегка поспешил — Блэки явно разбирались в моде. Уж получше него самого точно. Поправив воротник чёрной кожанки, Сириус фыркнул: — Мои дорогие вещи не кричат: «Я купаюсь в деньгах», — потом отчего-то на лице у него появилась ухмылка, — Потому что, ну в самом деле, что это на вас? Луи Виттон? Хотите, чтоб все магглы до единого подавились от зависти? — что отец, что сын почти одновременно закатили глаза, — Я же выгляжу, как рок-звезда. — О да, рок-звезда, которая носит куртку за шестьсот галлеонов. Определённо то, что можно встретить на улице каждый день. — Эй– — И определённо не что-то, что заставляет людей давиться завистью. Вот-вот готовый поругаться, Сириус с недовольством нахмурился. Остановило его лишь то, что впереди уже был магазин, в который они и планировали зайти первым делом. ...к слову, Регулус оказался прав — шоппинг действительно стал событием. После нескольких часов, проведённых в магазинах (и бесконечных споров, что «это слишком броское», «слишком простое» или «слишком не такое»), из пакетов в руках можно было строить башню. Сейчас бы очень не помешала помощь домовиков. Но конкретно этот день Блэки решили провести, как обычные магглы. Раз уж начали, стоило того придерживаться до самого конца. Сириус выглядел довольным, как ребёнок. Его младший брат явно устал, зато был удовлетворён результатом (и собой). Драко сполна удостоверился, что у него лучший вкус среди всех. Ведь половину вещей выбирал именно он. А Гарри просто мечтал о еде. Но к еде обычно полагался десерт, а во время тёплого лета самым лучшим вариантом был бы– — А-а, что-то арбуза хочется, — вдруг ляпнул подросток, не подумав. Все трое Блэков (даже крёстный) остановились, взглянув на него с изумлением. — ...чего-чего хочется? — Оу, — Поттер удивился не меньше, — Вы не знаете? — Нет? О чём ты вообще? Это какой-то... маггловский напиток? — предположения лучшего друга вроде отчасти и правильные, а вроде... вроде он даже близко не стоял к правде. — Не-е, не напиток, а фрукт. Хотя Гермиона называет это ягодой. Это мало что кому дало. Наоборот, запутало только сильнее. Так что из вариантов оставалось лишь слушать дальше. Гарри пошёл вперёд, ведь долго стоять на одном месте в людном Лондоне — идея плохая. — Я как-то даже пробовал арбуз, пусть всего раз. Дядя Вернон покупал его Дадли на день рождения. Мне, конечно, не разрешалось есть, но... — отчего-то подросток рассмеялся, будто воспоминание вовсе не было грустным. Вовсе нет, — Но я всё равно стащил себе пару кусочков, пока никто не видел. — Сразу видно — мой крестник! — похвала заставила Гарри слегка покраснеть. Но вот Регулус азарт в глазах брата нисколько не поддержал. Наоборот, мысленно возмутился. Что вообще значит «не разрешалось есть»? Как можно не позволять двум детям в семье питаться одной и той же едой? Если судьба скоро сведёт вместе вновь, нужно будет очень серьёзно поговорить с Дурслями на эту тему. Быть может, даже под угрозой палочки. — В общем... это не очень популярно у нас в стране, но мне понравилось. Хотел бы попробовать ещё раз. — Ну так чего мы ждём, а? — Сириус, улыбаясь шире, быстро постарался обогнать крестника, — Давайте пойдём и купим этот арбуз! Тонны арбуза! — Э? П-погоди, э, что?.. — Гарри, говорю то со всем уважением, мы богатая семья. Можем себе позволить целую тонну, — хмыкнул слизеринец, явно поддерживающий энтузиазм дяди. О нет. Они ведь даже понятия не имеют, о чём говорят, в уже задумали какой-то план. И остановить их теперь будет тяжело. — С-стойте– э– вам плохо станет, если столько съедите! Предупреждение, конечно, никто не воспринял всерьёз. И потому на площадь Гриммо вернулись не только с пакетами одежды, а ещё и несколькими арбузами. «На случай, если фрукт действительно окажется стоящим и вкусным», — так свою импульсивную покупку объяснили Блэки. Мерлин. Кто бы мог подумать, что нечто столь обыденное способно вызвать столько энтузиазма у чистокровных волшебников из всех людей? Уже на кухне началось настоящее представление. Сначала полчаса наблюдений: как именно этот странный фрукт вообще открывается и подаётся. Эльфы предлагали свою помощь магией, но Сириус возмутился: «Нет-нет-нет, не портите нам дух маггловской культуры! Пусть лучше Гарри покажет, как всё нужно делать». В итоге, пришлось справляться вручную, устроив настоящий беспорядок. Хотя оно того стоило. — Оно... сладкое?.. — осторожно уточнил слизеринец, будто опасаясь ловушки. Затем откусил как можно побольше, чтобы точно убедиться. — Сладкое! — его дядя, тем временем, вовсю уплетал вторую дольку подряд, — И хрустит! Надо же, впервые с таким сталкиваюсь... Гарри, и почему ты раньше держал это чудо от нас в секрете? Регулус с лёгким сомнением всё же попробовал. На свой страх и риск, так сказать. Выражение его лица стало сложно описать; вырисовывалась некая смесь удивления и благоговения. — Даже... слишком сладкое... — тихо сказал он. Одного куска оказалось более чем достаточно для настоящего культурного шока, — Но неплохое. Не зря мы взяли так много, — Гарри, наблюдая за ними всеми, вдруг хмыкнул: — Только будьте осторожнее с семечками. Если нечаянно сглотнёте, они прорастут у вас в желудках. Счастливые лица быстро превратились в настолько испуганные и потрясённые, что не могли не заставить переживать. Крёстный замер с открытым ртом, пытаясь понять, а успел ли он съесть что-то лишнее? Мерлин. Точно ведь успел и сам даже не заметил. Но не то, что бы кто-то из них сейчас начнёт паниковать, верн– — Драко, уже сглотнул? Выплюнь, выплюнь их, быстро! — первым переполошился Регулус. Правда, не знал, к кому именно метнуться — сыну или брату, — Сириус, ну-ка, ты тоже, выплёвывай! Я не повезу тебя в Мунго! — Спасибо – кха – огромное – кха! – за заботу! — в перерывах между кашлем и попыткой выбить из себя проглоченное, рыкнул самый старший из Блэков. — О Мерлин, о Моргана, я умру? Умру? Я уже умираю?! Что значит «прорастут»?! — У-успокойся, дракон, сейчас, сейчас что-нибудь придумае– Гриффиндорец поначалу глупо моргал. А потом, как смысл происходящего всё больше начал до него доходить, еле-еле мог держать невозмутимое лицо. Блэки продолжали не на шутку сильно паниковать, пока вдруг не услышали заливистый смех. Теперь страх сменился... удивлением. Гарри, хватаясь за живот, хохотал, в перерывах между этим извиняясь: — Простите, простите!.. Это просто миф, ха-ха, страшилка для детей! А-хах, это неправда, семена безвредны! Регулус посмотрел так, будто его только что предали. Такой подставы (ещё и настолько глупой) он явно никак не ожидал. Цокая, мужчина едва разборчиво шепнул что-то себе под нос на французском. Его сын, хоть поверил не сразу, всё-таки выдохнул в облегчении. Ну, не умрёт — уже хорошо. Так пугать, правда, было необязательно. — О, аха-ха, вот это ты нас разыграл! — вскоре поняв, что опасность миновала, Сириус тоже рассмеялся. Смех этот моментами срывался на лай, — Браво, браво! — ...сядьте уже все обратно и ешьте дальше.