На южных островах

Даже его мышцы, натренированные сверх меры и привыкшие к диким нагрузкам, ломило и сводило болью. Щипало глаза, а лёгкие горели и неприятно отзывались на каждый глубокий вздох. Зоро выругался, упрямо стиснул зубы, и, зарычав, последним движением, на самом пределе сил, выволок на берег Трафальгара. Обломок палубы, за который Ророноа цеплялся всё это время, моментально уплыл прочь, словно зарекшись на век участвовать в подобных приключениях. И Зоро его очень хорошо понимал. Здесь бы завалиться на песок, раскинуть руки и отдохнуть хоть немного… но чёртов капитан Пиратов Сердца не дышал. И, похоже, уже чёрт знает сколько. Проклиная фруктовиков, Зоро рывком стянул с себя мокрую рубаху, скомкал её и положил Ло под плечи, запрокидывая голову. Губы у того были ледяные – выдыхая в них воздух, Зоро не мог не думать об этом. Страха не было, было лишь мрачное напряжение – он на мгновение допустил мысль, что Трафальгар может и не очнуться. Воды-то он нахлебался знатно, вот так и помрёт тут, прямо у Зоро на руках. Выдох, ещё один. Медленно вздымалась и опускалась грудная клетка, снова и снова. Ророноа склонялся к губам Ло, из раза в раз всё больше злясь на него, себя и грёбаное стечение обстоятельств. В шторм, в пылу боя, они с Трафальгаром оказались в трюме корабля противника, спина к спине. И когда туда столбом ворвалась вода из развороченного взрывом днища, Ло утянуло потоком мгновенно, так что тот даже не успел вскинуть руку в отработанном годами жесте и поменяться местами хоть с чем-нибудь. А следом за ним, уже вполне осознанно, нырнул и Зоро, понимая, что кроме него банально некому. Фруктовики всегда тонули абсолютно не так, как нормальные люди – это Ророноа знал по своему капитану. В их случае не получалось выгребать, барахтаться и хоть как-то держаться на воде. Вот и Трафальгар шёл ко дну камнем, словно его за ноги тянули в пучину. Погружался быстро и без малейших шансов, уходя во тьму. Выдох, ещё один. Не может же быть, чтобы капитан Пиратов Сердца погиб так банально! Зоро склонился к нему в очередной раз, зажал нос и выдохнул в ледяные губы. В груди Ло что-то булькнуло, пошло вверх – и вот уже он, перевернувшись, корчился на песке, спазм за спазмом выталкивая прочь воду. – Спасибо, Зоро-я, – произнёс Трафальгар хриплым голосом, едва обретя возможность вновь говорить. Вот теперь, наконец, можно было упасть и передохнуть. Над головой куполом раскинулось серо-голубое послешторменное небо. Пробивались через свинцовые облака робкие лучи солнца. Зоро дышал полной грудью, чувствуя, как медленно уходит напряжение из мышц, а рядом с ним точно также, глубоко, с шумом, втягивал воздух и Ло. – Надо найти воду, – вставая, произнёс Трафальгар. Зоро одновременно и понимал необходимость, и хотел поспорить. Во-первых, это он чёрт знает сколько удерживал на воде себя, свои три катаны, капитана Пиратов Сердца и его нодати. И последние двое – нифига не пушинки. Кикоку Ророноа не бросил исключительно из солидарности мечника, прекрасно понимая, сколько он для Ло значит. Во-вторых, их, вероятно, скоро найдут. И пресная вода – это, конечно, хорошо, но не прямо сейчас же! – Мы здесь как минимум до утра, – словно читая его мысли, заявил Трафальгар. – Время близится к вечеру. Корабль, на котором мы были, отошёл гораздо дальше остальных от центра боя. Мы попали в шторм и нас отнесло неизвестно куда. Здесь архипелаг из восьмидесяти трёх мелких и крупных островов. Сложные течения, рифы и отмели. Даже если предположить, что мы на ближайших к месту боя островах, ночью искать нас не станет даже Мугивара-я. Нам нужны вода, еда, минимальное укрытие. «Вставай!» – фактически слышалось в голосе Трафальгара, и Зоро, усмехнувшись, подумал о том, что перед ним всё-таки капитан. Привык, небось, своих гонять, и Ророноа спуску давать не будет. Но тут, вообще-то, всё справедливо – Зоро не знал про рифы и течения. В конце концов, не он за это в команде отвечает. А Трафальгар вот знал, и, скорее всего, карту наизусть помнил. В этих моментах с ним лучше не спорить. – Ну, раз нужны, значит, идём. В голосе Зоро вызов и, слегка, насмешка. Ну вот не может он с этим ничего поделать! Такой уж характер. К счастью, Ло это никак не прокомментировал, и, перекинув Кикоку через плечо, направился в противоположную от моря сторону. Им повезло попасть на остров с обильной растительностью. И, похоже, на один из крупных. На первый взгляд, он был необитаем, но, однозначно, здесь водились какие-то животные. На мокрой после дождя почве Зоро то тут, то там, видел следы – это оставляло надежды на неплохой ужин. Главное было развести костёр. Не только чтобы поесть, но и чтобы просушить одежду. Ророноа прикончил парочку упитанных крупных птиц, напоминающих фазанов, пока Трафальгар искал воду. Правда, потом Трафальгару пришлось искать уже его самого, обойдя небольшой остров практически полностью. – Зоро-я! – яростно выдохнул капитан Пиратов Сердца. И за то время, пока они вдвоём возвращались к берегу, словарь Ророноа пополнился минимум дюжиной новых слов и выражений. Мокрая древесина разгоралась туго, а способов розжига у них было не так уж много. Ло высекал искры, ругался сквозь зубы, подкладывал какие-то листья и веточки, а Ророноа, от нечего делать, ходил и собирал палки, которые могли пригодиться. На них они развесили одежду, хоть и не всю – Трафальгар остался в промокших до нитки чёрных трусах. И Зоро, рассчитывающий высушить все, на миг замешкался. Он не то чтобы особо фантазировал на эту тему, но как-то предполагал, что они оба останутся голыми. В конце концов, они оба парни, чего тут стесняться? Но у Трафальгара, кажется, был какой-то пунктик, и, может стоило как-то более трепетно отнестись ко всей этой обнаженке. «Да к чёрту!», – разозленно подумал Зоро, и, без лишних церемоний, снял трусы, повесив их на палку рядом с костром. Не хватало ещё, чтобы Ло диктовал ему, что и когда носить! К тому же, сидеть в мокрых холодных трусах – удовольствие то ещё. Так что прочь их. А под зад, чтобы песок не колол, можно положить несколько длинных широких листьев. Их названия Зоро не помнил, но от Усоппа точно знал, что они не ядовитые. Пока Ророноа, сверкая голым задом и ничуть этого не смущаясь, развешивал вещи, Трафальгар наблюдал за всем этим шоу с непроницаемым лицом. Никак не комментировал и лишь усмехался каким-то своим мыслям. А потом, пока Зоро кряхтел, прикидывая, как бы устроить на просушку ножны, взмахнул рукой, развернул плотную сферу своей силы и за мгновение извлёк из дерева всю лишнюю воду. – Серьёзно?! Она же морская. – Я тренировался, – Ло пытался казаться равнодушным, но ничто не могло скрыть самодовольства в его интонациях. – Одежду сможешь? – Смогу. Но не вижу смысла. Слишком много сил потрачу. А она, в отличие от мечей, может и сама просохнуть без последствий. Зоро спорить не стал: в конце концов, Трафальгар лучше разбирается в своей силе и аспектах её применения. И, завершив таким образом, наконец, все дела, они с Ло, не сговариваясь, уселись максимально близко к костру. Ночь, к счастью, была тёплой, но всё равно не настолько, чтобы было комфортно вдали от пламени. Зоро ощипал птиц, а потом с интересом смотрел, как Ло их мастерски потрошит. И думал, что из них, вообще-то, получалась неплохая команда по выживанию. Даже роли в ней распределились как-то весьма логично и комфортно, сами по себе. По крайней мере, Ло свои капитанские замашки на Зоро распространял очень умеренно, и до сих пор умудрялся обходить все острые моменты, на которые мечник Мугивары мог бы вызвериться. Сытые и вполне довольные жизнью, они сидели около костра в уютном молчании. Взлетали искры, потрескивали угольки, в тёмное небо поднимались дым и пламя. – Твои, наверное, там с ума сходят, – Зоро решил, наконец, прервать затянувшееся молчание и поднять эту тему. – Они знают, что я был с тобой, – откликнулся Ло, и, потянувшись, подбросил в костёр толстую ветку. – Если пропали мы оба, значит, скорее всего, оба живы. Это гораздо вероятнее, и мои это понимают. Мне намного интереснее, как сейчас успокаивают твоего капитана. Готов поспорить, Мугивара-я рвётся плыть за нами даже на плоту, раз уж на корабле нельзя. Зоро невольно усмехнулся, прекрасно представляя себе, что сейчас происходит на «Санни». – Да, Луффи – он такой, – с ноткой гордости в голосе произнёс он, а потом, совершенно неожиданно для себя, продолжил: – Знаешь, я никогда не думал, что выйду в море, стану пиратом. Пока Луффи не встретил. Сам не заметил, как уже куда-то поплыл с ним. До сих пор иногда думаю об этом, вспоминаю, через что мы прошли, и не верю. Я – пират? Звучит как шутка. – В этом сила настоящего капитана, – голос Ло спокойный и уверенный, с лёгкими оттенками доброй насмешки. – Мои ребята могут то же самое сказать, слово в слово. – Хвастаешься? – Хвастаюсь, – в глазах у Трафальгара шальные искры. – Ну… имеешь право, – подытожил Зоро. Он хотел добавить что-нибудь про то, что Королём Пиратов станет всё-таки Луффи, но сейчас это казалось максимально неуместным, и они с Ло оба вновь просто замолкли. Зоро рассматривал его татуировки. Беззастенчиво, открыто, с интересом. У пиратов они часто бывали, но у Трафальгара-то забито практически всё тело. Ему, впрочем, было весьма к лицу. Зоро в таких вещах экспертом себя не считал, но даже он понимал, что лично на нём все эти художества смотрелись бы странно. А вот на Ло прям в тему, как надо – смуглая кожа, чёрные росчерки, плавные линии мышц. На широкой груди – сердце. На пальцах выколото черными буквами «DEATH». Это всё выглядело, как что-то очень продуманное, слишком личное. Но Зоро, встретившись взглядом с холодными серыми глазами, понял – если он сейчас спросит, ему ответят. Расскажут о значении каждой черты. Но ему, если честно, не было интересно – он не большой любитель всяких историй о мрачном прошлом. Хотя, раз уж атмосфера между ними достигла такого уровня интимности, можно было попробовать осторожно зайти немного за грань приличия. Можно было попросить о том, от чего сердце в груди начинало биться быстрее, в сладком предвкушении. – Эй, Трафальгар, – облизнув пересохшие губы, произнес Зоро чуть севшим голосом. – Дашь меч?.. Повисла неловкая тишина. Ло рассматривал его обнаженное тело. Пялился точно так же пристально, как сам Зоро пару мгновений назад. Но только спокойно, без особых эмоций. И Ророноа вспомнил, что у Трафальгара прозвище - Хирург Смерти. Он, если дать ему волю, абсолютно точно сможет очень мастерски, аккуратно и профессионально расчленить Зоро на много частей разной степени значимости и опознаваемости. Это, конечно, ничуть не пугало. Скорее, поселяло под кожей зудящий азарт. – Держи. У Зоро что-то сладко кольнуло в груди, когда Ло прежде, чем передать ему Кикоку, возвратил его в просохшие ножны. Чёрт возьми! Как мечник, Трафальгар не мог не понимать, насколько же это в кайф – доставать хороший меч именно из ножен. Обхватывать рукоять, выдвигать сначала буквально на сантиметр, наслаждаясь тихим шелестом, с которым клинок движется внутри. А потом широким жестом извлекать полностью, обнажая сияющий металл. Это несравнимо лучше, чем просто голый меч. И Зоро, заполучив в свои руки эту роскошь, на миг захотел взвыть от восторга. А потом побежать и испробовать несколько лучших приемов на ближайших пальмах. Видимо, что-то такое отразилось у него она лице, потому что Трафальгар, передавая ему Кикоку, с лёгкой тревогой в голосе произнёс: – Поаккуратнее с ним. – «С ним»? – в голосе Зоро искреннее недоумение. – Разве это не «она»? Взгляд Ло изменился: в глазах вспыхнул интерес, а губы скривились в одобрительной усмешке. И Ророноа совершенно однозначно осознал – всё он правильно понял. – Видно же, что «она», – аккуратно перехватив нодати, пояснил он. – По характеру явно та ещё сучка. – Осторожнее со словами, – на лице Ло уже совершенно неприкрытая улыбка, – не то проклянет. – Да не похоже… – Зоро оценивающе провёл по глади лезвия пальцем. – Я ей, вроде, нравлюсь. – Ты привык обращаться с проклятыми мечами, – Ло пожал плечами. – Думаю, она это оценила. – Не уверен, что мой Китэцу оценил бы хоть кого-то, – пробормотал Зоро в ответ. Он встал, отошёл на несколько шагов назад. Чуть переместил кисть, привыкая к весу меча, сделал пробный простой замах и сразу ощутил, что всё-таки Кикоку – для Трафальгара. И по длине ему по росту лучше подходит, и, как будто, по характеру. Кто-то сказал бы, что это чушь, но Зоро слишком хорошо чувствовал, что этот меч ему не покорится. Дело не в нём самом, не в его технике фехтования. Просто они разные. И сейчас, в его руках, Кикоку просто милостиво терпела, позволив себя касаться. Потрясающе красивый по своему исполнению хамон на лезвии завораживал. Плавный, изящный и очень чётко исполненный, он притягивал каждой свой линией, и Зоро очертил его пальцем у гарды, прислушиваясь к ощущениям. Металл пел и отзывался лёгкой вибрацией. Повинуясь, скорее, воле меча, чем собственной, Зоро сделал несколько выпадов и замахов, сложив их в нехарактерно изящную для себя комбинацию. У Трафальгара, который смотрел на него, в серых холодных глазах плясали языки пламени. – Можно твой? – тихо спросил он, глядя прямо на Зоро. Тот, мгновенно всё поняв, сглотнул, и, преодолев иррациональную собственническую агрессию, кивнул. Тихо зазвенело лезвие, покидая алые ножны. Обнажив клинок, Трафальгар на миг замер, пристально в него всматриваясь, а потом, хмыкнув, протянул: – Ясно… Вскакивать и исполнять какие-то приёмы с Сандай Китэцу он не спешил, и Зоро прекрасно чувствовал, почему: меч явно был настроен к Трафальгару враждебно, и подчиняться не собирался. Таким махать себе дороже – можно легко запортачить даже самый отработанный удар и отрезать себе что-нибудь, по мнению меча, лишнее. – Он просто с характером, – Ророноа сам не понял, почему вдруг начал оправдываться. – Как и все проклятые клинки, – пожал плечами Ло. Он осторожно коснулся лезвия, но, цокнув языком, быстро убрал руку и нахмурился, вглядываясь в узор хамона. Зоро, наблюдая за этим, не мог сдержать восторга. Много ли мечников, которые поймут Сандай Китэцу? Много ли тех, кто, взяв катану в руки, осознает, что бездумно размахивать ей – самоубийство? Прочувствуют настроение меча, его скверный характер, капризную натуру. А Ло понимал. И держал руку на гарде, так, будто успокаивал. –Дай-ка… Вложив Кикоку в ножны и аккуратно положив на песок, Зоро подошёл к Трафальгару и опустил свою руку поверх его пальцев, прижимая к рукояти. Он закрыл глаза, погружаясь в ощущения и пытаясь в них разобраться. Вот нахальное, злобное, тёмное – это Китэцу. Бурлит и извивается, обещая не сдаваться без боя. А вот это странное, непонятное, удивительно спокойное… Зоро открыл глаза. Ло смотрел прямо на него, словно оценивая, не отводя взгляд и вгрызаясь им в самую душу. Его пальцы, длинные и узловатые, в плену ладоней Зоро ощущались невероятно горячо. Так, что ни на секунду не получалось отвлечься хоть на что-то другое. И стаи мыслей в голове бестолково бились, пытаясь достучаться до здравого смысла. А все инстинкты шипели: Можно! Мечник, который не полагается на инстинкты и не доверяет интуиции – это мёртвый мечник. Поэтому от пальцев Зоро скользнул ладонями вверх, всё также не отрывая взгляда от серых глаз. Дошёл до плеч и замер – Ло всё ещё смотрел. Теперь уже с искренним, чуть насмешливым интересом. Но останавливать не пытался, и Зоро принял это, как согласие. Не закрывая глаз, он потянулся и прижался губами чуть ниже пробитого парой серег уха. Вдохнул запах соли, дерева и дыма. Хотелось целовать иначе: сильнее, грубее, жёстче. Но только так, как сейчас, было правильно, об этом что-то шептало внутри. И Зоро слушался, как и всегда. Мягко ласкал смуглую кожу, касался почти невесомо, неспешно. Будто уговаривал, приручал дикое животное. И Ло, напряжённый сначала до предела, постепенно оттаял. Снизу раздался шелест металла – это Китэцу убрали в ножны. Ло, с шумом выдохнув, повернул голову, и их губы оказались друг напротив друга. Чтобы в следующее же мгновение соприкоснуться, слиться, обмениваясь жаром, вздохами и пока ещё осторожной, почти невинной лаской. А дальше подтолкнуть в пропасть, где, падая вдвоём, можно лишь отчаянно цепляться за чужие плечи, смешивая дыхание. Зоро никогда не думал о технике поцелуев. Но у Трафальгара она была. Словно техника фехтования, в которой – весь он. Плавный, обманчиво податливый и в следующее же мгновение напористый. Зоро бы добавил к этому «неожиданно», но нет. Он всё знал и понимал ещё до этого поцелуя. Что капитан Пиратов Сердца не из тех, кто будет покорно подставляться. Но эту битву Зоро проигрывать не собирался – он ведь тоже отнюдь не монах, проводящий свою жизнь в целибате. Ему тоже есть, что показать. Он, запустив руку в мокрые чёрные трусы, умело, уверенно принялся неспешно надрачивать крепкий член – и Ло застонал. Неожиданно сладко и искренне, так, что Зоро почувствовал, как краснеет. От такой отзывчивости и честности, от того, как Трафальгар наслаждался происходящим. И как совершенно точно не намерен был этого скрывать. Он выгибался, подавался вперёд, бесстыдно подставлялся под ласкающие его пальцы, и Зоро не мог поверить, как же от этого неконтролируемо срывает крышу, как ускользает контроль. Он вцепился свободной рукой в смуглое плечо, безмолвно требуя: “Иди сюда!”… и вдруг остановился. Сам не понял, как, но затормозил. Изумлённо открыл глаза и понял – это Ло. Это Ло удержал его в рамках, заставил отступить. Как? Вопрос вспыхнул вместе с яростью и упрямством. И вновь Зоро сминал горячие губы, вновь Ло беззастенчиво льнул к нему, они прижимались кожа к коже, и Ророноа так невыносимо хотел сгрести, повалить, подчинить… и снова стоп. – Какого… – Тише, Зоро-я, – нагло улыбнулся Трафальгар. – Меньше агрессии. От этого самоконтроль на миг снесло окончательно. Всё внутри Ророноа взвыло, требуя безоговорочно заявить свои права, прижать и подавить. И когда Ло, усмехаясь, сладко выгибался под его ласками, казалось, что нет ничего проще. Но потом рука Трафальгара ловко скользнула вниз, сжала член Зоро – и сознание поплыло. И впервые в жизни ничего не хотелось решать, не хотелось спорить и доказывать. Потому что у Ло были невероятно умелые пальцы: они обхватывали и ласкали правильно, сильно, чуть грубовато, идеально. Так, что по телу дрожь, а перед глазами алые круги. А прямо на ухо – тихий смех, когда Зоро, не выдержав, матерится сквозь стиснутые зубы. И на мгновение чёртового Трафальгара хочется убить. Зоро вместо этого требовательно стиснул пальцами его бёдра. А потом, опомнившись, тут же ослабил хват. Он понял правила игры, и, хрен с ним, принял их. Он уже усвоил, что пытаться повалить Трафальгара, как уличную девку – плохая идея. Но вот так, откровенно и бесстыдно, ласкать можно. Одна рука на его бёдрах, вторая, перепачканная собственной слюной, на члене – размашисто надрачивая, обхватывая головку, вырывая хриплые стоны. От них самого бросает в дрожь, и собственный член отчаянно пульсирует под длинными пальцами Ло так, что это почти больно. – Блядь… – хрипло ругается Зоро, когда зубы Трафальгара оставляют на его плече метку. Но не отстраняет, а лишь прижимает ближе, впутывая пальцы в короткие чёрные волосы. Зоро уносит. Мысли становятся лёгкими, невесомыми, их горячий сладкий дым дурманит голову. Он вновь целует Ло, и тот отвечает жадно, мокро, с языком. Вылизывая его так, что внутренности сводит. И хочется ещё и ещё. – Зоро-я… Они переплетают пальцы рук. Член вжимается в член, и Зоро довольно рычит. Трафальгар подставляет шею, и это бьёт по нервам сильнее, чем всё, что было до. Под смуглой кожей течёт кровь, течёт его жизнь, и на мгновение Ророноа ощущает, что хочет перегрызть плоть зубами. Рвануть, с хрустом потянуть на себя, захлебываясь алым. Насытиться хотя бы так, раз по-другому нельзя. Но вместо этого, дрожа, проходится языком. Сам не веря, что делает это, что так сильно хочет и одновременно так сдерживается. Это – тоже сила капитана?.. Трафальгар позволяет себя вылизывать. Стонет громко, неприлично, прикрывает в наслаждении глаза. Его рука, и без того делавшая всё правильно, двигается сильно, резко. И Зоро, чьи пальцы сплелись с его, невольно следует за ним, ласкает его и себя точно также, рвано дыша и утопая в удовольствии, как в трясине. Каждое движение – как огонь, и он уже почти на грани. Забывается, отпускает себя, слушает лишь тихие стоны напротив, губами влажно скользит по солёной после моря коже. – Чёрт!.. Зоро чувствует, как по пальцам течёт, и понимает, что это – не только его. Они, без шуток, кончили вместе одновременно, секунда в секунду. И взгляд у Трафальгара сытый, шальной, довольный. Дьявольский. Такого просто не должно быть у человека. – От тебя не ожидал, – отдышавшись, с лёгкой издёвкой произносит Ло и устало опускается на песок. Теперь, после всего случившегося, нагота его уже явно не напрягает, и Зоро, хмыкнув, устраивается рядом, но не слишком близко. – Показалось, что ты не против, – глядя в звёздное небо, произносит он. Это Трафальгар никак не комментирует. Но, чуть подождав, выдаёт: – Я был уверен, что ты спишь только с женщинами. – С чего бы? Ло молчит, не отвечая, лишь смотрит вверх, на огромную луну. И усмехается. – Ты меня видел, что ли? – доходит, наконец, до Зоро. – С кем-то. – Многие видели, – беззаботно откликается Трафальгар. – Ты не особо-то прячешься. – С женщинами – не прячусь, – как нечто само собой разумеющееся, выдаёт Зоро. – Они к этому спокойнее относятся. Некоторое время слышно лишь волны, накатывающие на берег. Их тихий шелест по песку, всплески белых гребней. А потом Ророноа вдруг тихо, едва различимо слышит смех. Он напрягается, решив, что ему уже начало чудиться всякое, и лишь спустя мгновение понимает – это смеётся Трафальгар. И этот смех задевает внутри что-то, чего Зоро раньше не чувствовал. – Одежда, думаю, уже высохла. Ло легко поднимается с песка одним плавным движением, отряхивается и тянется к собственным штанам. Ророноа, лёжа на песке, смотрит, как тот одевается, как скрываются под одеждой росчерки татуировок. Не больше минуты – и вот перед Зоро уже привычный капитан Пиратов Сердца, словно всё, что было до – это сон. Кстати о снах… – Я первый подежурю, – говорит Зоро, тоже поднимаясь. – Через пару часов поменяемся. Ло молча кивает, присаживается около ствола ближайшего дерева, и, устроив Кикоку, замирает, будто статуя. Некоторое время Зоро, сидя у костра, от нечего делать любуется этой позой – он, как мечник, в состоянии оценить, сколько усилий было положено, чтобы научиться вот так спать. А потом он устремляет взгляд вдаль, туда, где, как ему кажется, должны быть остальные Мугивары, и впадает в состояние своеобразного транса, знакомое каждому мечнику. Когда весь он – слух и зрение, а остальные чувства отключены. Так он сидит, едва замечая течение времени. Пока луна не проходит достаточное расстояние и не наступает очередь Ло. Они не говорят о том, что случилось. Ничто в их поведении не выдаёт того, насколько нежданно близки они стали. Просто меняются, дежуря по очереди, спокойно спят, отдыхая в своё время. И даже утром, завтракая в полупрозрачном тумане, пропахшем морем и водорослями, не вспоминают о ночи. – Зо-оро-о! Голос своего капитана Ророноа узнал бы из миллиона. Кто ещё способен быть таким громким? Создавать суету из ничего, создавать вокруг себя шум и невольное оживление. – Мы с первыми лучами солнца встали! – радостно сообщает Луффи, повиснув на своём мечнике, будто обезьяна. – Сразу отправились искать вас! – “Мы встали”, ага, – раздражённо бросает Нами. – Дрых до последнего! Из пушки не разбудишь. Луффи отмахивается от всех замечаний, улыбается во весь рот, хохочет и рвётся исследовать остров. – Угомонись, – лениво тянет Ло. И, без лишних слов, ступает на борт чужого корабля, как на борт собственного. А Зоро понимает, что это всегда вот так было. Эти наглость и самоуверенность, которые другому бы не простили, но почему-то прощали Ло. Её принимал даже Луффи. И уж остальные, тем более, не спорили. – Команда Пиратов Сердца ждёт нас, – мягко замечает Робин. – Будет жестоко оставлять их без капитана так долго. Они же даже не знают, жив ли он. Это, похоже, единственное, что способно Луффи убедить. Он, подумав немного, крайне быстро для своего характера соглашается оставить исследование острова на потом, а пока вернуться в порт. Они отчаливают через несколько минут. Привычный солёный воздух, греющее всё сильнее солнце, крики чаек. Лёгкая качка, бурчание Саджи, который, докурив, уходит на кухню готовить завтрак. Зоро остаётся рядом с Ло, который, привалив к плечу любимый нодати, сидит на палубе и смотрит на море. Хочется поговорить, но так и не находится тем. И до самой конечной точки маршрута они просто сидят вместе, не произнеся ни слова. И лишь когда, наконец, становится видно очертания подводной лодки, по которой, суетясь, бегают туда-сюда Пираты Сердца, Ло перед тем, как встать, склоняется на миг к уху Зоро, и, почти касаясь его губами, обдав своим теплом, произносит: – Рубаху не снимай, пока не доберёшься до ближайшего порта, где мог бы подцепить кого-то. Иначе все поймут. Трафальгар – демон. Потому что всего двумя фразами выбивает Зоро из колеи. Он вспоминает, что на плече у него ноющая метка. Он будто на яву видит, как и при каких обстоятельствах её этой ночью оставили. И дурное возбуждение бьёт под дых, садит голос до хриплого шёпота: – Ты не хочешь, чтобы остальные знали? Тихий, издевательский смешок: – А ты?.. Ло сходит по узкому трапу, небрежно закинув меч на плечо. А Зоро, провожая, прикипает взглядом к его телу, скрытому слоями ткани. Он хочет. Ему нужно ещё, он с одного раза ничего не понял. И Ло даст ему больше. Просто потому, что не может не дать. Они – мечники, они чувствуют друг друга. И Зоро готов поклясться всеми своими катанами, что случившееся этой ночью далеко не конец. Что, наверное, правильнее всего будет называть это началом.