На южных островах

Ло брезговал портовыми шлюхами. Он, как врач, слишком хорошо понимал, сколько всего можно от них подцепить. У них в день могло быть больше пары десятков клиентов. Они брали плату не за время, а за “выстрел”: нагнувшись, вцепившись руками в винную бочку, давали доступ к своему телу. Позволяли спускать в себя за несколько монет, и получали их уже через пару минут. И Ло искренне не мог поверить, что кто-то может вообще подумать о том, чтобы погрузить в них свой член. Ло не хотел женщин и мужчин из элитных борделей, которые были красивее, искуснее, и, несомненно, намного здоровее. Потому что не считал правильным покупать себе кого-то за деньги в принципе. Ло, бесконечно пропадающий в морях, не мог никому обещать свои чувства. Но, одновременно, он, уважающий и ценящий себя, не готов был согласиться просто на случайный перепих с кем-то в баре. Его романы были краткими, горькими, безнадежными. Приятными для тела, но оставлявшими гаденькое послевкусие. Ло не заблуждался и не скромничал – он был привлекателен. Его хотели. И, получив, превозносили и нежили. И пусть он всегда играл роль того, кто снисходительно позволял себя любить, в сексе он был честен. Он давал не меньше, чем брал, применяя все свои знания и ничего не стесняясь. Он – врач, он видит тела и их потребности иначе. Его невозможно смутить тем, что естественно. Тем удивительнее для него было впервые ощутить невыносимое желание лечь под кого-то конкретного. Полностью исходящее от него самого, а не потому, что его как-то замысловато попытались соблазнить. Напротив, Зоро не обращал на него внимания больше, чем было уместно. И Ло сам был виноват, что однажды оказался не в том месте не в то время. Это была самая обычная ночь обычного портового города. Уходя из шумного бара, где вовсю гуляли Мугивары, его команда и чёрт знает кто ещё, Ло прихватил с собой бутылку хорошего вина – отличная компания для любования звёздами. На берегу он предпочитал, по возможности, не сильно много времени тратить на сон, ведь, как капитан подлодки, он был лишён многого из того, что капитанам обычных судов казалось обыденностью. Он устроился на крыше одного из домов, улёгся прямо на свой тёплый плащ, сдвинул на затылок пятнистую кепку. Долго смотрел в небо, наблюдал за тихим мерцанием созвездий, лениво прикидывая, увидит ли хоть одну падающую заведу сегодня. Он неспешно, смакуя, цедил густое рубиновое вино и вдыхал полной грудью воздух суши: запах пыли, зелени, цветов. И ночь, определённо, шла прекрасно. Пока Ло, совершенно случайно, не заметил, что по лестнице именно этого дома, на второй этаж, поднимается мечник Мугивар. В компании какой-то хихикающей девицы. Первым порывом было уйти. Ночные концерты – не то, на что Ло планировал потратить своё свободное время. Но на крыше было слишком хорошо и уютно, с неё открывался красивый вид, да и вина в бутылке было ещё больше половины. Так что Трафальгар остался. Не без усмешки решив, что пять-десять минут как-нибудь потерпит все эти охи и ахи. А потом просто не смог заставить себя уйти. Они начинали очень тихо и прилично, робким шуршанием, скрипом половиц и, едва слышно, кровати. Возились сильно дольше, чем пять минут, и Ло, от скуки неоправданных ожиданий, почти уже допил бутылку. А потом он услышал первый тихий стон. И по телу прошла дрожь. Ло в состоянии был отличить фальшивые повизгивания проститутки от интонаций женщины, которой действительно хорошо. Глубокие, протяжные, заставляющие кровь кипеть. Они были негромкими, но говорили слишком о многом. Сначала прерывисто, вразнобой, а потом густым ритмичным потоком. Так, что Ло, ничего не видя, знал, в каком темпе овладевают её телом. И насколько профессионально это делают. Ло хотелось зажать себе уши. Ему хотелось услышать больше. Он чувствовал, как быстро, возбуждённо бьётся сердце. И как тесно до боли в собственных штанах. Он сдался. Проиграл себе, когда девица сладко, ярко кончила. И тогда Ло, слыша, что они всё равно ещё не собираются прекращать, проклиная всё на свете, в одном незаметном месте осторожно, очень аккуратно развернув сферу, убрал часть кровли размером с половину ладони. В тот момент он особо не думал. А потом жалел, но было уже поздно. Тело Ророноа, крепкое и загорелое, поражало тем, насколько гармонично было сложено. От и до, в каждой мышце чувствовалась мощь, абсолютная сила, совершенная выносливость. Он работал над этой девушкой ещё минут пятнадцать, но даже не вспотел. Двигаясь размеренно, сильно, чётко, под правильными углами. Он, удерживая собственный вес, опирался на сжатые кулаки, чтобы не придавить и не придушить невзначай хрупкую партнёршу. Толкался в неё так, что та лишь сладко-жалобно всхлипывала, цеплялась за его плечи, обвивали ногами, не желая отпускать. А потом комкала подушку и выгибалась, когда Зоро, опустившись ниже, вылизывал её бесстыдно, жадно. Так, что было очевидно – он сам от этого кайфует. И не отпустит, пока ей уже не будет слишком. Пока она не дойдёт до того состояния, когда реальность уплывёт, смытая волнами дрожи, вскриками и стонами. И лишь тогда, доведя её до финала вновь, Зоро позволит кончить и себе. Склонившись над раскинувшимся под ним телом и додрочив, залив белым персиковый бархат нежной кожи и, совсем немного, простынь. Ло, ошалев от возбуждения, отчаянно сжавший себя рукой через брюки, тогда подумал: “Хочу, чтобы он кончил в меня”. И ужаснулся этой мысли. Больше он старался к Зоро не приближаться, не думать о нём и о том, что хотел бы с ним сделать. Пока там, на острове, не решил вдруг: а почему бы и нет? А, решив, больше не смог остановиться. И вот, в очередном портовом городе он смотрит, как Ророноа основательно истощает в баре запасы эля, при этом оставаясь на зависть трезвым. Смотрит на широкий разворот плеч, на рубаху, на груди натянутую так, словно вот-вот порвётся. Там, под белой тканью, жёлтым отцветает гематома его укуса. Интересно, кто-нибудь понял, от кого она? Или Ророноа, как хороший мальчик, никому не показывал, как договорились? Ло нужно проверить. Увидеть свою метку снова. Почувствовать на языке привкус его крови. Его спермы, если получится. Ему всё это нужно так, что спазмом сводит внутренности. И кровь вскипает и бурлит, как море в шторм. Трафальгар ловит взгляд Зоро через весь зал. Удерживает, не отводя, отпивает медленно молодое вино. А потом встаёт и направляется прочь. И сердце внутри колотится, потому что впервые в жизни он, смешно сказать, думает, что ему могут отказать. Это, конечно, не было прямое приглашение, и Ророноа порой отличается исключительным тугодумием. Но он всё-таки мечник. Он способен понять вызов. Захочет ли прийти – вот в чём вопрос. – Думал, не позовёшь, – делится тот, появляясь у выхода. – А сам? – усмехается Трафальгар. – Это не мне решать, – Ророноа пожимает плечами. – Я-то всегда готов. Звучит самоуверенно, и Ло бы такого, в иной ситуации, точно бы не спустил. Но правда в том, что сейчас он не хочет спорить, показывать свой характер и ссориться. Он хочет, чтобы Зоро как можно скорее оказался у него меж ног. Языком, членом, пальцами – чем угодно. В идеале всем этим в произвольной последовательности. – Идём. У Ло есть подходящая комната. У него есть его собственная спальня на подлодке, с которой изгнана вся команда, и только что отправлен прочь стоявший на вахте Пингвин. Пусть идут, развлекаются. Пока их капитан позволит себе отпустить тормоза и делать всё. Он нигде себе этого не сможет позволить, кроме этого места. Он никого сюда никогда не водил, кроме этого человека. – Тесно, – бросает Зоро вместо вежливого “уютно”. А через мгновение, оценив кровать, добавляет: – Но нам хватит. Ло целует его первым. На этот раз жадно, глубоко. Языком толкается в рот, его встречают на полпути, и поцелуй становится безобразно, пошло мокрым. Так, что слюна стекает с уголков губ и её тоже приходится слизывать, наводя ещё больший беспорядок. Так, что гудит от напряжения всё внутри, а воздух горячий и влажный, наполненный тяжёлым дыханием двоих. Зоро тискает его зад. Мнёт, крепко берёт в руку, довольно хмыкает, оглаживает. Вжимается пахом, заставляет их стояки столкнуться. И Ло стонет ему в губы, кусается почти до крови, так, что Зоро шипит и за волосы оттаскивает его назад. Ло нравится. И Зоро тоже. “Трахни меня!..” Но Ло никогда такого не говорит. Даже если очень хочет. Он предпочитает, чтобы другие делали то, что ему нужно, до того, как слова прозвучат. Поэтому Ророноа, прекрасный, искусный мечник, у которого интуиция развита на тысячу из ста, для Ло идеален. Он всё отлично чувствует. И делает то, чего от него ждут. Зоро тянет ремень на его джинсах. С неожиданной ловкостью расстёгивает, выщелкивает застёжку. Но вместо того, чтобы сразу запустить туда руки, мягко, невесомо гладит нежную кожу в самом низу живота. И на контрасте с ураганом, который закружил их с первой секунды, это настолько неожиданно чувственно, что Ло задыхается. – Повернись, – тихо просит Зоро. И Ло, будто в трансе, подчиняется. Прижимается лопатками к широкой груди, подставляет шею под поцелуи, прикрывает глаза и тихо постанывает. Пока его вновь гладят, тёплыми сухими ладонями нырнув под майку, скользят по груди, крепким линиям пресса. Кружат там, внизу, не переходя черту. Ведут по бокам вверх, до подмышек, и по телу мурашки и сладкая дрожь. – Позволишь?.. – шепчет Зоро, касаясь губами кожи на изгибе шеи, там, где она плавно переходит в плечо. – Да… Зубы впиваются больно, но не до крови. И Ло, хрипло застонав, заводит руку назад, прижимает Зоро к себе ближе, не давая отстраняться. Тот всё понимает без слов. Прикусывает снова и снова, царапает зубами кожу, балансируя на грани боли, но мастерски не переходя её. Ло трясёт. И колени подламываются, когда Зоро, не отпуская, ведёт скользкими от пахнущей горьким разнотравьем смазки пальцами в ложбинку между ягодиц. Когда без предупреждения, одним движением проталкивает внутрь сразу два. – Блядь!.. Ло падает вперёд, царапает ногтями холодную металлическую стену. А Зоро, будто не обращая внимания на это, двигает пальцами внутри него аккуратно, но уверенно. Толкается снова и снова, прокручивет и разводит в ножницы, сгибает фаланги в крюк и точно попадает ими туда, куда нужно. Несколько мгновений Ло невнятно думает, что надо держаться. Но Зоро широко, влажно зализывает укусы на его шее, и тогда мелькает мысль: “Пофиг…” И Ло кончает. Выгнувшись, насадившись по самые костяшки одним движением, кусая губы и больно дёргая пальцами зелёные волосы. И, слава всем богам, Ророноа не пытается ничего делать. Просто застывает, не мешает ему пережить оргазм. Лишь тяжело дышит, обжигая дыханием искусанное плечо. – Всё нормально? – хрипло спрашивает он, когда Ло расслабленно растекается у него в руках. И, услышав в ответ что-то неразборчивое, но явно одобрительное, довольно хмыкает. А в следующую секунду Ло чувствует, как о растянутый, расслабленный смазанный вход трётся головка члена. И вскидывается, сжимается, подаётся вперёд, отстраняясь. Зоро замирает у него за спиной. “Я только что кончил! – хочет зарычать Ло. – Куда ты лезешь?!” Он не трахается сразу после того, как кончил. По многим причинам, но, в основном, потому, что обычно остаётся с чувством глубокого неудовлетворения. Пока за его спиной пыхтят и стараются, Ло успевает возбудиться. Но партнёр кончает, когда он ещё даже не на полпути к финалу. Кто-то пытается доласкать потом ртом или руками, но это уже не то. И поэтому Ло давно решил, что это ему не интересно. Но сейчас вдруг задумывается. Он вспоминает звёздную ночь на крыше. Привкус пряного вина во рту, руку на своём болезненно возбуждённом члене. Как перекатывались мышцы под загорелой кожей, размашисто, сильно двигались бёдра. Раскачивались в такт длинные серёжки, позвякивая. А девушка на постели извивалась и стонала, раскрасневшись, скрещивая лодыжки и требовательно прижимая к себе, глубже. – Я выше, – чуть надменно произносит Ло, выпрямляясь. – Тебе будет неудобно. Пошли на кровать. Остатки одежды он стаскивает с себя по пути. Швыряет комком на пол, потягивается лениво, расправляя плечи. Опускается на постель сразу в коленно-локтевую, выгибаясь и подставляясь без лишней скромности. И, судя по тому, как Ророноа вцепляется пальцами ему в бёдра, это производит нужный эффект. Первый толчок отдаётся вспышкой. Всполохом пламени обжигает нервы. Он аккуратный, но на всю длину разом, и воздух вышибает из груди. Ло комкает простынь, пытается дышать ровно. Потому что ему много. И ощущений, и размера. Слишком давно он делал это в последний раз, и пусть даже сейчас он растянут, от этого не сильно легче. Зоро ведёт ладонью у него по пояснице, спускается ниже, успокаивающе, ласково гладит бедро. И прежде, чем Ло успевает возмутиться такому обращению, выходит почти до конца и толкается вперёд вновь. Ощущение времени смазывается, размывается в нечто длинное и бесконечное. Как море, оно затягивает полностью, и Ло не может выделить из волн ощущений какую-то одну. Он захлёбывается и тонет, погружается в мягкую невесомость. И, словно через толщу воды, слышит свои стоны и вскрики. Его окутывает наслаждением, словно одеялом. Тёплым и приятным настолько, что хочется зарыться глубже и провести так вечность. Он чувствует руки, влажную от испарины кожу, распирающий изнутри член, горький запах густой смазки, солёный привкус на губах. Он понимает, что вновь возбуждён до предела. А ещё что Зоро явно не спешит заканчивать. Это становится пыткой. Но такой, от которой не хочешь сбегать. Сердце стучит рвано, быстро, суматошно. А Зоро, выйдя, ведёт ладонями вверх по внутренней стороне его бёдер, неспешно дразня вылизывает и покусывает поясницу. И когда, наконец, входит вновь, Ло издаёт самый постыдный, самый искренний звук нетерпения: Да Ещё Зоро увеличивает темп. Мягко надавив на лопатки, кладёт Ло лицом в матрас, заставляет приподнять зад сильнее. Ухватив покрепче за бёдра, натягивает на свой член до самого основания при каждом толчке. И Ло почти ничего не помнит из того, что случается после – в себя он приходит уже залитый спермой. И своей, и, судя по ощущениям, Зоро. Тот кончил внутрь – всё ровно так, как Ло и хотел. И от этой мысли возбуждение шарахает по новой. Правда, член на него уже отреагировать даже не пытается. Постельное бельё измятое и мокрое, пропахло смазкой и сексом. Зоро валяется на нём, закинув руки за голову, рассматривая потолок. Ло усмехается краем губ, глядя на эту картину. И лениво обдумывает, как бы теперь тактично избавиться от лишнего человека в своей каюте. – Капитан! Вы здесь? Ло матерится, закрывает глаза, мысленно считает до трёх, успокаиваясь. Смотрит на Ророноа, и, встав с кровати, командует: – Собери свои вещи. Тот выгибает в удивлении бровь, но, к счастью, не спорит. – Прячешься от команды? – уточняет он, натягивая обратно штаны. – Сначала отправил прочь старпома, только потом позвал меня с берега. И вот сейчас… Просто уточняет, не пытается издеваться. И поэтому Ло отвечает честно: – Скорее, не афиширую. Не вижу смысла. – Учту, – ровно отвечает Зоро и надевает рубаху. Ло терпеливо ждёт, пока тот поднимет с пола свои катаны, и лишь потом, вскинув руку, произносит: – Room! Прежде, чем Зоро успевает хоть что-то сказать, на его месте уже лежит пустая бутылка вина, предусмотрительно оставленная Трафальгаром в начале пирса. А сам он, наспех накинув черный тёплый халат, приоткрывает дверь постучавшему Шачи лишь слегка, и совершенно нейтральным тоном интересуется: – Что случилось? – Наши с местными сцепились, – вздыхает Шачи. – Ничего серьёзного, вроде, но решил, что стоит доложить. – Из-за чего? – Да как обычно! – Шачи морщится. – Пингвин перебрал, начал приставать к какой-то девчонке, та оказалась замужем и пошло-поехало. – Подожди за дверью, – приказывает Ло. – Есть, капитан. Подобные разборки – неизбежность. Команда может справиться без него, но с ним, определённо, получится лучше. Ло – мастер переговоров, этого у него не отнять. Жаль только, что после такого шикарного секса не удалось поваляться в постели и вдоволь насладиться послевкусием. “Впрочем, – думает Ло, – не мне одному” И, покидая подлодку и оставляя вместо себя Шачи, он думает о том, встретит ли сейчас снова в баре Ророноа. А ещё, непривычно, о том, не слишком ли невежливо выставил его вон.