На южных островах

Кожаные ремни. Крепкие верёвки. Горький дым длинных свечей. Вскоре им всем отправляться в Вано, и, пока битвы окончены и есть немного времени, Ло позвал его сюда. Завёл в полумрак одиноко стоящего заброшенного дома в лесу. Прижался сзади, руками скользнул по бёдрам и выдохнул на ухо: – Раздевайся. И вот Зоро лежит обнаженным на лоскутном матрасе. На сложенной из больших брёвен широкой лежанке, к которой его руки и ноги накрепко привязаны. Хотя, конечно, если очень надо будет, он освободится. Но ему не надо. – Зоро-я… – шипит Трафальгар змеем-искусителем. Он вообще ни разу не повысил голос с той минуты, как они вошли сюда. Лишь тихо, сладко, горячо шептал. И смотрел своими дьявольскими глазами, обещая столько, что все здравые мысли стыдливо прятались. Зоро думал, что та нелепая шутка про связывание осталась в больнице. В тех днях, когда он лежал, тоскуя, на кровати, видя развлечение лишь в ежедневных визитах команды и в шуточных перепалках с Трафальгаром. Но Ло, оказывается, злопамятный. И уж кто-кто, а капитан Пиратов Сердца умеет вынашивать планы мести очень и очень долго. За Дофламинго ведь он гонялся десять лет. А тут, подумаешь! Всего несколько месяцев. – Глаза мне завязывать не будешь? – скалится он, глядя на то, как Трафальгар стаскивает с себя майку. Вообще-то, она у него такая, что непонятно, как более провокационно: с ней или без неё. С огромным вырезом, из белой ткани, через которую едва заметно просвечивают контуры татуировки и сосков. – А что, ты не хочешь меня видеть?.. – ухмыляется Ло. И по телу Зоро бегут мурашки. Он хочет видеть всё, от и до. Он бы хотел записать это длинным фильмом, или хотя бы серией фотографий, как угодно. Потому что он в Ло по уши, бесполезно это отрицать. И пусть самому Трафальгару он никогда не признается, потому что тому это нафиг не нужно. Но хотя бы перед самим собой он честен: Ло играючи, не заморачиваясь, покорил его всем. И Зоро точно знает, что такого у него никогда не было, и, однозначно, больше не будет. Капитан Пиратов Сердца один такой, как бы драматично это ни звучало. Сочетающий всё, чего только можно хотеть. И даже характер его сучий Зоро готов терпеть сколько угодно. Он ведь и сам отнюдь в этом плане не подарок. – Боишься?.. – Ло садится чуть выше его колен совершенно обнажённый. Совершенно красивый. В темноте комнаты пламя свечей высвечивает контуры его тела длинными нежными росчерками. Ложится мягким контуром, тёмным ореолом. – Тебя? – тихо спрашивает Зоро, рассматривая его и неприкрыто любуясь. – Нет. – Я могу вытащить твоё сердце, – Ло ведёт ладонью по ровно вздымающейся грудной клетке. – Мне для этого даже меч не понадобится. Ты ничего не успеешь сделать. – А тебе оно нужно? – криво усмехается Зоро. Но ничего больше не комментирует. А Ло хмурится, хочет сказать что-то ещё. Но Зоро, понимая, что ничем хорошим это не кончится, не даёт ему этого сделать: – Мы что сюда, поболтать пришли? – спрашивает он. И тогда Ло, фыркнув, склоняется ниже. Ещё секунда – и они уже медленно, сладко целуются. Зоро привык к их спешному, стремительному, полному спонтанных решений сексу. Когда они встречаются и нападают друг на друга, когда они оба голодны и как можно скорее хотят это чувство утолить. Что он испытывает первый раз, так это вот такого Ло. Неторопливого, лениво-томного, расслабленного, полного искреннего интереса. У Зоро с девушками случались игры со связыванием, и обычно они шли совсем по другому сценарию. Их целью было дразнить, провоцировать, не давать чего-то и постоянно играть на принципе недоступности. Ророноа не был большим фанатом подобного, но девчонкам нравилось, так что он без проблем соглашался. В конце концов, чего ему эти верёвки? Он железные кандалы сломать способен. Да он, если надо, прямо вместе с кроватью встанет и сможет за себя постоять. А девочкам в кайф, когда он якобы весь такой покорный и послушный. Они текут и наслаждаются властью. Чем же наслаждается Трафальгар, Зоро так и не может понять. Ло скользит губами по его лицу. По линии челюсти, к уголку рта, по подбородку и ниже. Он трётся о Зоро, ластится, выгибается, ласкает неспешно и невесомо. Тяжело дышит, облизывает губы, заставляет их возбужденные члены соприкоснуться, замирает. Вжимается бёдрами чуть сильнее, ложится сверху, обжигает ухо Зоро низким стоном. Между их телами совершенно не остаётся расстояния. Как никогда остро Зоро чувствует запах смуглой кожи, её тепло. Чувствует, как гулко, сильно бьётся в груди Ло сердце. И от этого внутри что-то крошится осколками, и дыхание перехватывает. – Зоро… Здесь должно быть чёртово “-я”. Где оно? Трафальгар же ко всем подряд именам и фамилиям его цепляет! Так почему сейчас – нет? Ло снова его целует, и Зоро дёргается в попытке освободиться. Потребность коснуться сейчас такая, что перед глазами темнеет. И Зоро тихо стонет в поцелуй, отчаянно тянется за ним, не хочет прекращать. Ло препарирует его взглядом. Пальцами скользит по шрамам, будто хочет их вскрыть и перешить заново, по-своему. Это меньше всего похоже на секс – все его движения, жесты, взгляды, касания. Даже когда он опускается на член Зоро за несколько коротких, рваных движений, тело привычно затапливает удовольствием, но на душе неспокойно. Зоро шипит, матерится едва слышно. Но Ло как-то по-особенному двигается – и больше ни о чём думать не получается. Он потрясающе узкий и горячий. Скользкий внутри настолько, что смазка хлюпает и течёт по чувствительной коже. Явно готовился и растягивал себя заранее, и от осознания этого перехватывает дыхание, и по телу дрожь. Зоро беспомощно подаётся вверх. Вбивается в Ло так, как в своём положении может. А тот тихо, хрипло смеётся, и, издеваясь, опускается до самого основания, сжимает его член внутри. Елозит, не спеша двигаться вверх. Снова и снова, бесстыдно двигая бёдрами по кругу. И Зоро скулит, наверное, первый раз в жизни. И ему за это ничуть не стыдно. Ло мучает его и мучает себя – это становится очевидно через пару минут. По напряжённо сведённым бровям, плотно сжатым губам. Он себя сдерживает, он не получает того, чего хочет. И никак не может кончить, двигаясь теперь рывками, отчаянно, но бессмысленно. Зоро теряется и не понимает. А потом вдруг, в одним момент… понимает. – Развяжи меня, – тихо просит он. И Трафальгар вздрагивает. Распахивает серо-стальные глаза, впивается в Зоро негодующим злым взглядом. Кривит губы, явно собираясь сказать что-то обидное и дерзкое, как он любит. Но Зоро смотрит прямо на него уверенно, спокойно. Проникновенно, мягко выдыхает: – Ло… И в следующее мгновение уже прижимается сам к крепкому разгоряченному телу, сливаясь с ним в одно целое окончательно. Ло стонет ему в губы на каждом толчке. С таким облегчением, словно был лишён голоса целую вечность. Зоро опускает его бёдра на свой член, легко подкидывает вверх и тянет вниз. С мокрыми шлепками, впиваясь пальцами в смуглую кожу, оставляя свои метки. Они никогда не делали этого вот так полно, лицом к лицу. Зоро не проникал раньше в его тело, сцеловывая каждый вздох. Он знает, что сам сейчас раскраснелся от смущения, потому что вот так – это слишком откровенно. У него ни с кем так раньше не было. Никому он не придавал столько значения и никому так не хотел сделать хорошо. Удовольствие Ло было его целью, смыслом всего происходящего. Тогда как обычно Зоро считал это неким знаком вежливости и внимания: его допустили к телу, поэтому нужно честно отработать свою часть негласного договора. Всегда и со всеми, но не с Ло и не сейчас. Его голос, его запах, дрожь его тела и короткие ногти, царапающие плечи – Зоро чувствует всё это, и сердце откликается болью. Желанной и одновременно режуще острой – она была как сам Трафальгар. Его, дерзкого и нечеловечески притягательного, точно создал морской дьявол. Чтобы заманивать в свои сети вот таких дурачков, как Ророноа. Его поманили – и он повёлся. А теперь уже поздно барахтаться. – Зоро!.. Ло выдыхает это со всхлипом. С таким, что мозги отключает напрочь. Зоро кусает его губы, запускает свою руку между их телами, чтобы помочь Ло дойти до финала, и вдруг натыкается на мокрое и скользкое, что растеклось у него по груди и животу: чёртов Трафальгар только что кончил без рук, от одного его члена. И Зоро хочется взвыть от восторга. Ему хочется закричать об этом на весь лес, не жалея связок. Но он лишь стонет, дёргает Ло на себя в последний раз, погружаясь полностью. И тяжело, отчаянно быстро дышит, пытаясь ухватить хоть немного кислорода, пока собственный член пульсирует в тесной скользкой глубине. Пока он изливается внутрь Ло, забыв обо всём остальном. И, закончив, совершенно искренне не хочет отпускать. Надолго ли его хватит? Долго он ещё сможет делать вид, что капитан Пиратов Сердца для него всего лишь один из? Что он значит не больше, чем другие партнёры, подобранные по случаю то тут, то там? У них не будет долго и счастливо. У них не будет уютного домика на берегу залива, оравы детишек, годовщин свадьбы. Они пираты, они вообще из разных команд и есть то, что они оба никогда не готовы будут предать. Но пока… пока ведь предавать ничего не надо. И домика на берегу залива Зоро тоже не надо. Как, он уверен, не надо этого и Ло. – Будешь? Трафальгар, как обычно, после секса закрывается. Иногда Зоро хочется ради любопытства валять его на кровати сутки напролёт просто чтобы посмотреть, как тот будет пытаться восстановить свои безразличные выражения лица в редких перерывах на попить и поссать. Сам Ророноа выдержит такой ритм, без проблем, но ему жалко потрясающую задницу Трафальгара: тот, всё-таки, не женщина. Его организм имеет меньший предел прочности в таких моментах. – Буду, – соглашается он, протягивая руку за бокалом. И лишь коснувшись понимает, что это не совсем бокал. Это, чёрт возьми, настоящий кубок. И явно не какой попало: сам Зоро, конечно, в таком не сильно разбирается, но ему случалось помогать Нами перебирать сокровища. Так что он в состоянии определить дорогую вещь. – Шандийская работа времён первой религии, – благосклонно поясняет Ло. – Серебро с позолотой, слоновая кость. – Хм… О, вспомнил! А вот эта змея на краю – это их бог. Я одного такого видел в Скайпии. – Касигами, – кивает Ло, чуть удивлённо приподняв бровь. – Но видел ты точно не его, а кого-то из потомков. Вино терпкое, густое, насыщенное. Крепкое. Такое, что неплохо бьёт в голову с первых же глотков. И теплом разливается по горлу. – Не нравится? – Оно странное. Но не плохое. Думал, ты полегче пьёшь. – Под настроение. Какое у него настроение Трафальгар так и не поясняет. Просто ждёт, пока Зоро сделает ещё один глоток и тянет руку, отпивая следом. Они пьют из одного кубка вместе, и Зоро не знает, то ли радоваться этому, то ли обижаться. Так чёртов Ло собирался с ним пить изначально, или просто от нечего делать предложил? – Второго такого нет, – будто прочитав в его глазах всё смятение, поясняет Ло. – Это ритуальный кубок. Когда шандийцы приносили Касигами человеческую жертву, в этот кубок они собирали кровь и выливали перед алтарём, чтобы привлечь змея. Так что второй кубок им был без надобности. Зоро смотрит в серые глаза и понимает: нет, это не шутка. Ло сейчас совершенно серьёзен. Впрочем, чего он ещё от Хирурга Смерти хотел? У него, небось, и в каюте то тут, то там расставлены и разложены части тел. Просто Зоро в тот раз, когда там был, как-то не успел рассмотреть. – Ну, значит, до дна, – усмехается он и в один длинный глоток вливает в себя содержимое кубка полностью. А Ло улыбается, и в серых глазах тёплое пламя. Они остаются в постели, но впервые не ради секса. Ло, даже не думая как-то прикрыться, расслабленно сидит, откинувшись на деревянную стену, согнув одну ногу в колене и устроив на ней руку. Он не испытывает напряжения, не нервничает, не опасается ничего – такие эмоции Зоро бы точно почувствовал. Ло здесь, рядом с ним, нормально. Вот так просто сидеть и болтать о всякой ерунде. Зоро думал, что Трафальгар будет его грузить всякими умностями. В конце концов, то, что он более образован – это факт, с которым только полный идиот будет спорить. Пока маленький Ророноа бесконечно пропадал в додзё, бегал по округе с мечом наперевес и рубил всё подряд, маленький Трафальгар сидел за книжками и стоял над пациентами. Кстати о пациентах… – Когда ты провёл первую операцию? В смысле прям сам. – В тринадцать, – легко отвечает Ло. И, без малейшей заминки, добавляет: – На себе. Не то чтобы это было неожиданно, но… – Серьёзно? – Да. У меня выбора не было. Я умирал от свинцовой болезни. И, одновременно, я же был единственным, кто мог её вылечить. Да и практика нужна была. А с силой моего фрукта летально напортачить при операции не так-то просто. Так что это был оправданный риск. И Зоро вдруг чувствует, как никогда остро, что хочет знать о его прошлом. Хочет рассказать о своём. Поделиться чем-то большим, чем делятся просто знакомые, приятели, союзники по альянсу. Но самое главное, что сейчас, пока они вот так сидят в полутёмной комнате, удовлетворив все свои желания, но оставшись вдвоём, он чувствует: Ло тоже готов ему рассказать. Обо всём, что было с ним в прошлом, без прикрас. И Зоро правда, искренне интересно. Но гораздо важнее для него сейчас другое: то, почему Ло решил остаться с ним сегодня. Зоро мысленно перебирает все их встречи. Как в бою, анализирует каждую деталь, все события, слова, движения. Он помнит каждый их секс и всё, что случалось после. И он готов поспорить на любой из своих мечей, что если сначала их с Ло встречи были чисто о физическом, то потом, постепенно, безудержный голод и похоть сменились… чем-то. И сам Трафальгар из ненасытного и требовательного стал более чувственным, иного слова и не подобрать. Он начал ждать от Зоро большего, чем “вставь мне покрепче и выеби”. И сам начал давать больше. Зоро смотрит на смуглое лицо, лёгкую расслабленную улыбку на ярко очерченных губах. Ловит взгляд серых глаз и интуиция прошибает насквозь догадкой, от которой внутри всё переворачивается. Он подаётся к Ло медленно, аккуратно, давая и ему, и себе время передумать. “Если он сейчас дастся, значит, я прав…” И Зоро целует его. Неспешно, мягко, неглубоко. Это, наверное, самый скромный их поцелуй, не считая первого. А Трафальгар всё равно замирает ледяной статуей. Напрягается каждая мышца, и он весь – комок сомнений и нервов. Но стоит Зоро поверить, что всё зря, стоит лишь допустить мысль, что напрасно он это затеял, как Ло ему отвечает. Очень осторожно, будто впервые пробуя на вкус. И лишь потом расслабляется, обмякает, выдыхает с шумом. Он целуются долго. Обмениваясь дыханием, тихо вздыхая, прикрывая глаза. Они касаются друг друга: скул, волос, шеи. Но, не сговариваясь, не переходят ту грань, за которой начинается жарко-пошлое. Это случается уже сильно позже, перед рассветом. Когда прошла ночь, закончилось вино, утихли долгие откровенные разговоры. Ло двигается на нём сверху медленно, будто лениво, а Зоро, тихо постанывая, удерживает его бёдра, лишь слегка поправляя темп. Потом они снова целуются. Зоро уже сонный, расслабленный, довольный. Ещё немного – и он уснет. Но к этому они с Ло, пожалуй, оба ещё не готовы. Зоро не знает, что делать дальше. У него всё это впервые, и проблем, на самом деле, немало. Начиная с самой банальной: они в разных командах, у них разные пути, хоть и, временно, одна цель. Пусть они и пересекаются время от времени, совершенно случайно, но это не то, как Ророноа хотел бы жить дальше. Просто рассчитывая на стечение обстоятельств. – Как с тобой связываться? Не сейчас конкретно, а вообще – спрашивает он, когда Ло, одевшись, шнурует свои ботинки. Вообще-то такая информация может быть использована во вред, если попадёт не к тому в руки. За голову Ло назначена немалая награда, а зуб на него точат не только Дозор и правительство, но и добрая половина пиратского сообщества. Но это Трафальгара, как будто, не волнует. Потому что откликается он легко, не колеблясь: – Я дам тебе список адресов. Можешь слать всё на них, мне передадут. Обычной связи со мной нет, мы большую часть времени проводим под водой. – Понимаю. – Подумай лучше, как ты будешь своим объяснять, что мне пишешь. Не думаю, что у тебя долго получится сохранять это в тайне. – А мне не надо ничего объяснять. У нас в команде о таком не спрашивают. Кому надо – поймёт. А Луффи даже если прямым текстом сказать, ему пофиг. Максимум попросит тебе привет передать. Ло фыркает, не высказывая никакого мнения по этому поводу, но во взгляде у него искры веселья, и уголки губ подрагивают, сдерживая улыбку. Потому что точнее про Луффи, наверное, и не скажешь. Он уже вполне в подходящем возрасте, но, очевидно, любые взрослые темы обошли его стороной. Его в своё время не прельстила даже Боа Ханкок – первая красавица во всех морях. И, совершенно, однозначно, никак не реагирует он и на мужчин. Ло искренне уверен, что если бы капитан Мугивар застал их с Зоро прямо во время секса, он бы тоже сказал что-нибудь типа: “О, Тора-о, привет! Зоро, а я тебя ищу везде! Тут, короче, такое дело…”. И изложил бы всё, что хотел своему мечнику сказать. Не дожидаясь, пока они с Ло закончат и уж точно не уйдя тактично в первые же секунды. Поэтому… пожалуй, да. Узнай Луффи, что Зоро и Ло переписываются, приветом и ограничится. Максимум спросит ещё, как там у Пиратов Сердца дела. – В любом случае, необходимость в этом может появиться ещё не скоро, – говорит Ло, наблюдая за тем, как Зоро устраивает на поясе свои мечи. И замолкает, не продолжая. Выражение лица у него в этот момент то самое, которое Зоро ненавидит: идеальная, ровная гладь. На которой не отражается ни-че-го. – Говори давай, – поморщившись, требует Ророноа. – Вижу же, что есть, что сказать. – Учитывая, что один из твоих накама ушёл, и что Мугувара-я, однозначно, отправится его возвращать, наш альянс, вероятно, разделится на несколько групп. Как минимум на две. Часть вместе со мной отправится готовиться к битве с Кайдо, часть уплывёт с Луффи и… – Я поплыву с тобой, – твёрдо, уверенно произносит Зоро раньше, чем Ло успевает закончить. И, видя колючий, недоверчиво-острый взгляд серых глаз, поясняет: – Я правая рука Луффи. Естественно, я вместо него буду представлять нашу команду в альянсе. Остальные на эту роль подходят слабо. И, кроме того, мне на чёртового кока плевать. Пусть он там женится, помирает или ещё что. Похер. – Неужели? – Ло усмехается, но без своего привычного яда. И выглядит не то чтобы довольным, ведь откровенно довольным он не бывает, как будто, никогда. Но, как минимум, не раздраженным. И Зоро считает это добрым знаком. – Что ж, – произносит Ло, глядя ему прямо в глаза, – тогда добро пожаловать на борт “Полярного Тана”. И у Зоро по коже пробегают мурашки предвкушения.