Сквозь...

                   Звеньк…             Шурх…                   Кап-кап-кап…       Голова точно весила тонну. Туман в ней разливался тяжёлый и неподъёмный, вязкий и уязвляющий. Будто бухал непросветно неделю, а то и дольше. Причём бухал страшной палёнкой. Такое омерзительное ощущение. И виски ломит, словно кто-то в них тонкие-тонкие болты вкручивает. С пробуждением разума пробудился и организм: живот скрутило рвотным спазмом, и Чонхо перевернулся на бок, выплёвывая горькую желчь. Она малоприятной слизью растеклась по языку и щекам, точно песок заскрежетав на зубах… Или это и правда песок попал? Ну или грязь. Или пыль. Не суть! Чонхо на ощупь подобрался к стене и привалился к ней, чувствуя неровную шероховатую местами острую поверхность. По телу пробежал озноб: из одежды только майка, тонкие штаны и кроссовки, что не помогали согреться в царящей прохладе.       Чонхо подтянул колени к груди и замер. Из-за тьмы невидно ровным счётом ничего. Будто глаза выдрали, — на эту мысль натолкнуло жжение в них. Чонхо, испугавшись, дёрнул рукой, слишком сильно ткнув себе в веко, вызывая ещё более болезненные ощущения, от которых выступили слёзы. Проверил называется. Но хотя бы так стало ясно, что органы зрения на месте.       Вокруг царила не только темнота, но и холодная противная сырость. Чонхо снова поёжился, понимая, что начинает замерзать. Темнота его пугала неизвестностью. Давила непониманием и неуверенностью. Чонхо не был пугливым, но когда совершенно ничего не понимаешь, это ставит в тупик. Не обделённый фантазией разум рисовал невероятно красочные картины. Красочные и кровавые. Будто вокруг куда ни плюнь сплошные ловушки: и колья в яме, и дроты с ядом, и какая-нибудь гильотина с потолка. А вдруг он обо что-то поцарапается и заразится? Мало ли какая инфекция в кровь проникнет. Но и сидеть на месте ничего не делая тоже не выход из сложившейся ситуации. Ещё бы понять, где он и как тут оказался.       Чонхо быстро собрался с мыслями и осторожно поднялся, опасаясь низкого потолка — даже вытянув руку над головой, он ни на что не наткнулся. Ходить приходилось так же осторожно. Если над головой ничего не мешало, то под ноги попадалось что-то — в темноте не разглядеть. Чонхо надеялся, что это не чьи-то трупы, а просто камни и банки — о них он подумал, когда нечаянно пнул что-то стальное. Он сделал ещё шаг, и тут что-то сдавило шею, не давая сдвинуться дальше. Чонхо поднял руки, ощупывая тонкий стальной ошейник, от которого к стене шла лёгкая цепь — неудивительно, что он её не ощутил, когда вставал. Однако от неё нужно избавляться.       Чонхо покрепче сжал цепь и сначала аккуратно неторопливо потянул на себя: вдруг легко вытащит? Ничего подобного. Чонхо содрал кожу, потянув слишком сильно. Несмотря на своё изящество и воздушность, цепочка оказалась удивительно прочной. Вернувшись по ней обратно, Чонхо ощупал место, в которое она была прицеплена — вплавлена или просто так примотана к огромному стальному кольцу, что даже не поднялось от натуг парня. Или это потому, что оно каким-то образом так встроено в стену? Сколько ни щупал Чонхо кольцо, так и не понял толком, вроде как оно вмуровано, а вроде и штыри торчат. Или это не штыри?       Из-за темноты, что поднимала градус стресса и напряжения, голова начала кружиться. Постепенно всё сильнее дубеющие пальцы переставали помогать определить, что попадалось под руку. Начало просыпаться отвратительное желание пожалеть себя: забиться в угол, обнять за плечи, похныкать и всё. Остаётся только лечь и помереть.       Неожиданный и слишком громкий стрёкот включившейся где-то вдалеке лампы заставил Чонхо подскочить на ноги. Свет не дотягивался внутрь камеры, точно боялся этого места. Точно не хотел оказаться за решёткой вместе с человеком. Но он позволил увидеть эту самую решётку и часть помещений вне камеры. Какие-то железные двери, не очень широкий коридор. Помещение напоминало какие-то сточные коридоры. Не факт, что это под землёй, но мысли навевались именно такие. Со стороны лампы раздалось шипение, будто пар из трубы. Где-то что-то тихонько звякнуло, а затем что-то упало. Вроде бы звуков полно, но Чонхо казалось, что стояла гробовая тишина. Страшнее стало, когда свет с тем же скрежетом погас, а где-то в той же стороне, только гораздо дальше, раздался скрежет. Это чем-то напоминало когти, скребущие по каменной стене, кроша её в мелкий камень. По крайней мере именно эту картину нарисовала в голове Чонхо фантазия.       Но вскоре воцарилась практически идеальная тишина. Угнетающая тишина. Душащая тишина. Тишина, что давила на плечи незримым грузом. Чонхо, вернувшись к стене, начал старательно ощупывать ошейник. Нащупал место, где концы ошейника скреплялись пластинкой, от которой цепочка и шла. Сам ошейник тоже тонкий — не толще спички, но никакие усилия его не сломали, он только немного погнулся. А через голову не пролезал — оказался не таким широким. Не видя ничего, Чонхо не мог сообразить, с чего начинать. Где замок? Как он выглядит? Может, в цепочке где-то звено уязвимое? Хоть бы малейшая помощь! Желательно свет включить непосредственно в камере — этот минимум, а как максимум, — выпустить наружу. Самое обидное, что с такой позиции он не дотягивался до решётки камеры — при желании и наличии сил прутья можно раздвинуть — они в целом-то не особо близко друг к другу расположены: будь на его месте кто-то похудее, то легко бы пролез. И хоть Чонхо не полный, а накачанный, между прутьев всё равно не пролезет. Да и после неудачи с ошейником сомнительно, что он смог бы погнуть решётку.       Не зная, что ему делать, Чонхо присел там же где и стоял. Руками он осторожно шарил по полу, всё так же опасаясь наткнуться на что-то эдакое. Что-то эдакое и попалось. Шероховатое неровное холодное немного влажное, странной удлинённой формы. В голове появилась картинка человеческих костей. Нервно сглотнув и очень надеясь, что это всё-таки не оно, Чонхо отложил предмет подальше и замер, пытаясь отдышаться и унять разошедшееся сердце… Унял, как же, ага. Он не видел, но тут как раз упал кирпич, напугав его до давящей боли в затылке, заставляя подскочить на ноги. И снова повисла тишина. Страшно-то как! Чонхо даже обратно к стене отполз: он был готов поклясться, что услышал вдали чей-то рык. Или ему со страху просто померещилось.       Тишина продлилась недолго. Чонхо был уверен, что эти удары ему не померещились. Точно кто-то пнул дверь. Он ведь не знал, что в этот самый момент его друг выдирал кирпичи. А раз не знал, то и думал обо всём сразу. И больше ему нравилась мысль, что это такой же пленник, как и он сам. Пленник, что наверняка вот-вот выберется и, конечно же, поможет ему! Наверное… И тут грохнула упавшая дверь. Чонхо с испугу чуть к праотцам не отправился. Этот невероятный звон впился в разум, выталкивая рациональное мышление. Чонхо овладел такой страх, что грозил разорвать сердце. Тут ещё врубился свет, и стало совсем плохо. Чонхо, сжав зубы, тихо всхлипнул. Он чуть не зарычал в попытках успокоиться. А тут какое-то шуршание. Дверь немного заскрипела под чьим-то весом. Неуверенность страхом сковала Чонхо, но он всё же преодолел себя, приблизившись к середине камеры, при этом взгляд не отрывался от чьей-то медленно двигающейся тени.       — Эй, там есть кто-нибудь? — осторожно спросил Чонхо, вытягиваясь, насколько позволял ошейник.       Повисла тишина. Тень замерла. Замер и Чонхо, напрягшись, что мог привлечь внимание какого-то монстра.       — Эй? — снова позвал Чонхо, поборов давящий его страх.       — Чонхо? — Ёсан осторожно сдвинулся в сторону. Его-то видно стало, а вот в камере как царила тьма, так и оставалось.       — О Боже! Ёсани?! Это правда ты?! — дрожащим голосом прошептал Чонхо, силясь не разрыдаться от радости.       — Чонхо?! — Ёсан тут же подскочил к камере, вцепившись в решётку. — Я тебя не вижу!       — Зато я тебя вижу, хотя и не чётко! Я не могу подойти! Я прикован! Ёсани, пожалуйста, вытащи меня отсюда! — тихонько захныкал Чонхо, опускаясь на пол от бессилия.       — Сейчас! Чонхо, погоди немного! Я что-нибудь придумаю! — Ёсан сначала заметался из стороны в сторону, не зная, что делать и чем помочь. В полутьме ещё не видно ничего, как бы ни напрягал зрение. А потом и вовсе свет погас, заставляя обоих парней напрячься всем телом.       — Ёсани? — тихо позвал Чонхо: выносить тишину стало невмоготу. Да и какая-то часть разума так и нашёптывала, что Кан может сбежать без него, ведь он-то не заперт.       — Я тут! — отозвался тот, на ощупь подойдя к решётке.       — Пожалуйста, не бросай меня здесь!       — Даже не думал об этом. У меня голова просто кругом идёт! Где мы вообще оказались?!       — Последнее, что я помню, как мы выпивали.       — А я даже этого не помню. Вообще в воспоминаниях кавардак. Как её открыть?! — Ёсан подёргал решётку, и та немного дрогнула, но осталась стоять на месте.       — Там левее тебя прутья подальше друг от друга, может, пролезешь? — предложил Чонхо. Правда он не подумал о том, что как бы им надо выбираться, а не вместе в камере сидеть. Но Чонхо был уверен, что если Кан его просто за руку возьмёт и немного поддержит, боевой настрой поднимется со дна. Просто взять за руку. Ощутить его тепло. Просто понять, что он рядом. Понять, что никуда не денется и не бросит. Будет таким же мило-заботливым, как и всегда.       Ёсан так же на ощупь пробрался левее, немного удивившись, что прутья действительно чуть дальше друг от друга, чем в правой стороне. Сделано специально или кто-то при выплавке допустил ошибку? Но это настолько вторичный вопрос, что Ёсан как подумал, так сразу и забыл об этом. И он реально смог протиснуться в камеру.       — Я тут! — поторопившись, Ёсан зацепился ногой за решётку и грохнулся на пол, тихо зашипев от боли.       — Ты в порядке? — забеспокоился Чонхо.       — Конечно! — Ёсан тут же подскочил. — Так, ты где? Не вижу ничего!       — Руки вытянул!       — И я, но что-то не найду.       — Да куда ты в бок-то пошёл, на голос топай! — тихо рассмеялся Чонхо: от мысли, что он, Чонхо, не один, стало гораздо легче. Вдвоём они и горы по кирпичику разберут! А как же волнительно стало, когда рука Кана наткнулась на его! Чонхо тут же вцепился в неё мёртвой хваткой, подтаскивая к себе, точно испуганный котёнок прячась в крепких объятиях парня.       — Ты ужасно холодный! — выдохнул Ёсан, растирая спину Чхве, помогая ему согреться.       — Тут как бы не тепло, — рассмеялся Чонхо.       Отстранившись, Ёсан стащил с себя толстовку — она на пару размеров велика, как раз должна подойти. Чонхо же в этот момент дёрнулся вперёд, вцепившись в футболку Кана.       — Не бойся, я никуда не уйду! — заверил Ёсан, напяливая толстовку на Чхве, очень надеясь, что в потёмках нормально её перевернул и не надевает задом наперёд.       — Погоди, что ты делаешь? — Чонхо дёрнулся назад, пытаясь избежать действий Кана.       — Ты холодный! Тебе надо согреться! Поэтому я хочу, чтобы ты взял мою толстовку.       — А как же ты сам?! Ну уж нет!       — Чонхо, пожалуйста, не сопротивляйся! Нам надо отсюда выбираться, и будет нехорошо, если ты свалишься с температурой.       Чонхо упрямо поджал губы, однако сопротивляться не подумал. К тому же от Ёсана веяло жаром. Видимо попытки к спасению разгорячили его. Особенно если учесть, что он дверь с петель снял…       Сначала Чонхо не понимал, как Кан на него толстовку собирается напяливать, ведь она надевается через голову, а на нём ошейник — Ёсан его просто ощупал, осторожно просунул кофту под него и помог Чхве просунуть руки в рукава. При этом он морщился каждый раз, как его горячие руки соприкасались с холодной кожей друга. Одёрнув кофту вниз, Ёсан снова притянул Чонхо к себе, помогая согреться.       — Как ошейник снимем? — спросил Чонхо. — Я того, кто это сделал, мордой об стену!       — Выбраться надо для начала, — урезонил друга Ёсан, ощупывая ошейник. — Мы неизвестно где.       — Тоже верно, — вздохнул Чонхо. — И кому понадобилось нас сюда засовывать?       — И мы здесь не одни, я определённо видел и слышал кого-то.       — А у нас нет оружия.       — У нас вообще ничего нет.       — Как думаешь, из наших кто-то ещё есть?       — Было бы здорово! Но тогда означает, что влипли не только мы.       — Обычно вместе мы справляемся гораздо быстрее.       — Сплочённая банда, — не удержался от смешка Ёсан, повеселив и Чонхо. — Погоди, кажется, нащупал что-то, — пробормотал Ёсан. — Как будто проволока обмотанная.       — Я её погнуть не смог.       — Прочная проволока! — издал нервный смешок Ёсан. Если честно, то, несмотря на ситуацию, думаться стало как-то легче. Просто потому, что Чонхо рядом. Вместе они создавали идеальный дуэт. Они и на охоту-то чаще всего выходили вдвоём. Не то чтобы они не доверяли друзьям, но… Больше ответственности, что ли. В случае чего погибнут только они, а если подведут друзей? Только от одной мысли об этом становилось неприятно на душе. А когда они вместе, отвечали только друг за друга, дрались всегда яростнее и более самоотверженно.       — Да будь это простая проволока, я бы её сломал! — проворчал Чонхо. Обидно! Как будто Ёсан не знает, насколько он, Чонхо, сильный.       — Прости, прости! — рассмеялся Ёсан. — Можешь повернуться ко мне спиной?       Чонхо послушно развернулся, не понимая, чем это поможет. А Ёсану просто сподручнее стало, когда цепь чуть обвисла. Хотя… Можно было просто сам ошейник покрутить. Не догадался немного. Не страшно.       — Что там? — Чонхо спросил так, будто Кан всё прекрасно видел.       — Кажется, — Ёсан потряс ошейником, дёргая обруч, — я если постараюсь, смогу вытащить его из крепления.       — А если он вплавлен? — растерялся Чонхо.       — Тогда мне действительно кажется, что я смогу это сделать, — пробормотал Ёсан.       Чонхо чуть в голос не рассмеялся от виноватого тона Кана, но они оба затихли от раздавшегося со стороны то включающейся, то выключающейся лампы чавканья. Ёсан тут же встал перед Чхве, загораживая его собой, а тот просто вылупился, пытаясь хоть что-то разглядеть во тьме. Что-то непонятно простучало чем-то по каменному полу, издало хрипло булькающий звук. Что напрягало — звук приближался. Будто зверь крался. Принюхивался и прислушивался. Сразу стало не до веселья. Если это собака, или же кто-то близкий по виду, то она легко протиснется сквозь решётку. Неизвестная тварь прошагала по двери, удивительно громко клацая по стали. А затем, недолго побыв в каморке, побрела обратно, всхрапывая на ходу.       Медленно и судорожно выдохнув, Ёсан начал давить дуги обруча навстречу друг другу. Казалось бы, логичнее наоборот, но чутьё подсказывало, что дёргать в разные стороны бессмысленно, как будто там есть зазубрины, что цеплялись в стержни, не давая им выскочить. Замок сломался неожиданно. Чонхо больше вздрогнул, когда сдерживающая его сталь сдавила горло, что даже больно стало, а потом неровный край несильно царапнул кожу: Ёсан слишком поспешил снять его, к тому же в темноте и не видно ничего. И он не стал бросать цепь, а медленно присел, крайне осторожно кладя её на пол.       — А как мы теперь меня вытащим из камеры? — еле слышно прошептал Чонхо.