Танцуй, ублюдок, танцуй

Машинально задержав дыхание — дурацкая привычка, так и не ушедшая за годы, — Гарри опустил голову в портативный Омут памяти. Картинка проявилась быстро, расцвела пятнами, сложившимися в единое полотно, чёткая и яркая. Это было хорошо — Гарри боялся, что Малфой примет что-нибудь в первый же день несмотря на все указания. Дверь была другой, не та массивная с золотыми завитками, а блёклая, литая, не имевшая ни ручки ни замочной скважины. Вход с проулка для персонала. Малфой, одетый в свои обычные узкие джинсы и кожаную куртку, с безразличным лицом приложил к двери ладонь. Гарри увидел, как едва заметно колыхнулся воздух вокруг — мощные, искусные распознающие чары, наверняка считывавшие магическую подпись. Умно, но он и не ждал меньшего. Раздался щелчок, и в литом металле появилась ручка. За дверью оказался сумрачный коридор, куда Малфой ступил расслабленно, не раздумывая, и Гарри про себя отметил, что это всё-таки был очень хороший вариант. Он не был уверен в том, что кто-то другой смог бы вести себя столь же уверенно. Пост охраны, довольная ухмылка на бледном лице, небольшой разговор — ещё один поток чар, от гибели воров до простого заклинания обнаружения. Маленькая, в полдюйма диаметром, подвеска на шее Малфоя, ничем себя не выдала. Всё-таки это была хорошая, очень хорошая работа. Гарри до сих пор не придумал, что будет говорить, если пропажу артефакта заметят — решил разбираться по ситуации. Всё равно вероятность такого поворота была мала: Аврорат недавно получил целую партию преображателей, а старик Браун, следивший за выдачей снаряжения, со своими обязанностями справлялся уже откровенно плохо. Малфой направился вперёд по коридору, и Гарри последовал за ним. Сумрак и аскетизм сменялись нотами роскоши: стены обшиты панелями из тёмного дерева — наверняка дуба, — пол устилает ковёр благородного синего цвета, такой идеально чистый, будто по нему проходятся чарами каждые десять минут. Далёкий перелив музыки, тёплый свет от настенных светильников в абажурах из витражного стекла. Дальше, вероятно, было больше, но Малфой не пошёл вперёд — у двустворчатых дверей с золотыми ручками свернул в сторону, к лестнице, и поднялся на второй этаж. Здесь роскошь вновь сменилась простотой. Те же дубовые панели, но уже без ковровой дорожки, только истёртый паркет, и свет более яркий, бытовой, потерявший чарующую таинственность. Шум голосов впереди, чей-то негромкий смех. Малфой остановился возле одной из дверей, тянувшихся одна за другой, и толкнул её. Голоса тут же стали громче, и в нос Гарри ударил яркий запах духов, лака для ногтей и чего-то ещё глубоко косметического. Вдоль дальней стены стояло с дюжину узких трюмо с подсвеченными зеркалами, у правой — несколько шкафов. Один из них был открыт — Гарри, бросив быстрый взгляд, разглядел блеск пайеток, шёлк и какой-то мех. За одним из трюмо сидел молодой паренёк, старательно подводивший глаза. Когда Малфой зашёл, он даже не обернулся. — Яйца ёбаного Мерлина, так это правда, — раздался сбоку женский голос. — Меня не было два дня, возвращаюсь, а все говорят, что здесь Малфой! Гарри обернулся. С дивана в углу поднялась рыжеволосая девушка, босая, но в длинном вечернем платье. — Все говорят? — сложив руки на груди, ледяным тоном поинтересовался Малфой. — Ты хотела сказать «Рикки не может закатать свой длинный язык»? И вдруг улыбнулся, широко и искренне, лёд в глазах и движениях растаял. Расставил руки в стороны, и девушка, взвизгнув, кинулась к нему в объятия. Гарри замер, на секунду поражённый нежным выражением на лице Малфоя, тем, как он касался, как обнимал — крепко, радостно. Ни надлома, ни пафоса, ни обычной нотки безумия. — Да, — сказала девушка, с довольным видом прижимаясь щекой к его плечу. — У нас тут в основном новенькие, так что «все» — небольшое преувеличение, но ты знаешь, как много может быть Рикки. Сработает за толпу. — Да, Тереза, — согласился Малфой, целуя её в макушку. — Знаю. Тереза чуть отстранилась и взглянула на него. Радостное выражение исчезло с её лица, уступив место лёгкой грусти. — Я думала, ты выбрался, — сказала она, касаясь кончиками пальцев подбородка Драко. — Я была так рада за тебя. — Мне нужны деньги, — спокойно ответил Малфой. — Много. Ты знаешь, я не заработаю их там. — Вляпался в неприятности? — Можно и так сказать. — О да, — вздохнула Тереза. — Драко и неприятности. Всегда ходите парой. — Ты преувеличиваешь, — протянул Малфой. Он мягко отстранил её, и она, сделав несколько шагов назад, рухнула обратно на диван. Гарри заметил мозоли на её стопах — явно от долгого ношения неудобных каблуков. Малфой снял куртку, бросил её на стул перед одним из трюмо, и отошёл к шкафу. — Я вчера оставлял тут рубашку, — сказал он, перебирая вешалки. — Не видела? Тереза отрицательно промычала и щёлкнула зажигалкой, прикуривая. Воздух наполнился сладковатым запахом травки. Дверь резко распахнулась, и в ней показалась голова взволнованного парня с приторно вздёрнутым носом и буйными чёрными кудрями. — Есть капсула, Терри? — спросил он. — Я все использовал, а мне надо срочно, мать его! — В моём шкафчике в общей спальне, — Тереза махнула рукой, пальцы которой сжимали косяк; пара крохотных искр упала на паркет. — Розовая косметичка. — Ты лучшая, — выдохнул парень и исчез так же быстро, как и появился. Гарри сделал мысленную пометку и, пока Малфой рылся в шкафу, принялся осматриваться по сторонам. Ничего интересного не нашёл — косметика, разбросанная по трюмо, пласты с магловскими таблетками, духи, незначительные мелочи. Вход один, вентиляция в правом верхнем углу, виниловый проигрыватель на неприметном столике за диваном. Было жаль не иметь возможности покопаться в ящиках, но Гарри подозревал, что так и так бы ничего не нашёл. Не здесь. Он обернулся как раз в тот момент, когда Малфой, нашедший рубашку, принялся раздеваться. Без тени стеснения стянул через голову толстовку, обнажая выступающие рёбра и аккуратный пупок, оттянул язычок молнии на джинсах. Снял бельё. Длинные ноги, дочиста выбритая кожа — на них и на лобке. Небольшой синяк в районе голени. Было что-то неправильное в том, чтобы наблюдать за ним так. Малфой переоделся в брюки с высокой талией и рубашку из серо-голубого шёлка. Расстегнул несколько пуговиц, влез в классические ботинки и подошёл к трюмо, на стул возле которого ранее кинул куртку. С уверенным видом выдвинул один из ящичков, достал неприметную косметичку, а из неё — то ли тональный крем, то ли консилер, Гарри, честно говоря, понимал в этом примерно ничего. Помнил только, что что-то из этого было у Джинни. Накрасишься и будешь как новенький. — У тебя что, уже клиент? — спросила Тереза; её голос после косяка стал более плавным, почти вялым. — Нет, но в южном зале встреча, — ответил Малфой, отточенными движениями замазывая синяки под глазами. — Помелькаю рядом, может, кто заинтересуется. — А тебе и правда нужны деньги, — вздохнула Тереза. — Не расскажешь на что? — Перешёл дорогу не тому человеку. …И, сука, это была практически правда. На самом деле, легенда про не того человека, которому Малфой по досадной ошибке продал палёное зелье молодости, принадлежала Гарри. В ней было меньше лжи, чем правды, что было хорошей, надёжной практикой. Но то, как Малфой говорил, почти с издёвкой, намекало на то, что фразу эту он произносил больше для Гарри-из-будущего, который посмотрит воспоминание, чем для своей подруги. Тереза вздохнула и откинула голову на спинку дивана. Поморщилась — то ли от слов Малфоя, то ли от того, что та была жёсткой. — Капсула нужна? — поинтересовалась она, глядя в потолок. — У меня есть, — ответил Малфой, доставая карандаш для глаз. — Спасибо. Когда он закончил, ему действительно было не дать двадцать семь лет. Бледная кожа едва заметно поблёскивала в ярком свете, губы стали розовее, мягче, а глаза, тонко подведённые чёрным — больше. Светлые волосы на кончиках переходили в изящный завиток. Малфой осмотрел своё отражение, дёрнул ещё одну пуговицу на рубашке, открывая линии острых ключиц, между которыми покоился золотой диск преображателя, и поднялся с места. — Удачной рыбалки, — сказала Тереза, принявшаяся сосредоточенно скручивать ещё один косяк. — А у меня Леон через полчаса. — Блять, Леон? Этот немец ещё дышит? — К сожалению, — Тереза скривилась. — И дышит, и трахается. Надеюсь, не сдохнет прямо на мне. — Да ладно, сдохнет — закатим вечеринку. Тереза расхохоталась с неестественной заливистостью. Малфой, проходя мимо, ласково коснулся её плеча и вышел в коридор. Гарри следовал за ним, чувствуя, как стирается за спиной гримёрка-воспоминание. Он спустился вниз, обратно в роскошь, дальше через двойные двери. Музыка стала громче, и Гарри различил в ней скрипку — живая, кажется. Мимо Малфоя, уверенно идущего вперёд, прошла взволнованная официантка с полным подносом каких-то закусок. «Рыбачил» Малфой недолго: с ленивым видом послонялся по одинаковым коридорам, и очень скоро был пойман под руку мужчиной среднего возраста. Они перекинулись парой слов, и Гарри, привыкший видеть Малфоя резким, развязным и нахальным, был почти поражён переменами в нём. Он двигался плавно, улыбался мягко, смотрел с обещанием, касался аккуратно, но точно — кончиками пальцев по рукаву кричащего дороговизной костюма тройки, бедром к бедру, на секунду, но так, чтобы мужчина почувствовал. А ты ведь был тут долго, подумал Гарри. Достаточно долго для того, чтобы профессионально научиться выживать. Мужчина взял Малфоя за локоть и повёл за собой. Они миновали ещё одни двойные двери и оказались в просторном зале со множеством кресел и диванов. Паркет, в отличие от того, что был на втором этаже, блестел, отражая мириад крохотных бликов от хрустальной люстры, висевшей под высоким потолком. Кожа и бархат обивки, запах дорогих сигарилл и чуть дымящийся в начищенных роксах огневиски. Наверняка и близко не Огден. В зале сидело ещё шестеро мужчин, двое — с девушками в сверкающих платьях. Гарри оглядел их по очереди, впечатывая в память лица, а остановившись на последнем, ощутил торжествующее волнение напополам со злостью. Тревис Брукхарт с его пузатым животом. Одно из лиц новой системы образования, утверждавший учебные программы, в том числе в Хогвартсе. Как, блять, иронично. И до рвоты мерзко. Гарри встал возле кресла, в которое рухнул мужчина, потянувший за собой Малфоя, и обратился в слух. Разговор тёк плавно и не нёс в себе ничего особенного — мужчина, которого подцепил Малфой, оказался крупным финансовым директором и большую часть времени трепался об анализе последних активов. Малфой сидел на подлокотнике широкого кресла, покачивая ногой. Пальцы то и дело танцевали на плече гостя — легко, будто бы машинально. — Что с цацками, Тревис? — внезапно вмешался молчавший до этого мужчина. Он сидел чуть в стороне, возле большого камина, в котором трещало пламя. Грузный, тяжёлый, какой-то неподвижный на вид, но с очень живыми глазами — цепкими, голубыми. Правую бровь расчерчивал тонкий шрам. Тревис встрепенулся. Гарри прищурился, чувствуя, как быстрее заколотилось сердце — речь явно шла не о ювелирных изделиях, слишком уж взволнованным вмиг стал Тревис. — Будут у меня на следующей неделе, мистер Харпер. В лучшем виде. — Не подведи, — бросил Харпер и отвернулся к огню. Гарри жадно переводил взгляд с одного на другого. Тревиса, очевидно, ждало лёгкое следящее в спину при следующей же встрече в Министерстве. Он надеялся, что разговор продолжится, но в этот момент, как назло, гость, к которому прилип Драко, поднялся с кресла и заявил: — Я возьму этого. Харпер бросил на него быстрый незаинтересованный взгляд. — Он вам дорого обойдётся, мистер Нельсон. Чистокровный. — Вы меня сейчас только обрадовали, — ухмыльнулся Нельсон и, обернувшись, прижал большой палец к нижней губе Драко. Тот приоткрыл рот, не сводя с него полного обожания взгляда. Розовый язык легко скользнул по кончику пальца и тут же скрылся обратно во рту. Гарри ощутил приступ тошноты — точно такой же, как три дня назад, сразу после непреложного. Он знал, что так будет, у него не было никаких иллюзий, но смотреть на такого Малфоя оказалось неожиданно тяжелее, чем Гарри думал. Харпер хмыкнул и махнул рукой — Гарри уловил в этом движении что-то глубоко хозяйское. Ещё одна пометка. Нельсон, довольно улыбнувшись, схватил Драко за тонкое запястье и потянул на себя, поднимая на ноги, чтобы после пойти с ним на выход из зала. Гарри ничего не оставалось, кроме как двигаться следом. Он мог бы вынырнуть из Омута прямо здесь, но Малфой отдал цельное воспоминание и, возможно, было что-то ещё, случайное слово, движение или прошедший мимо человек, который мог быть ценен. Они свернули в правый коридор — Мерлин, «Гавань» была больше, чем Гарри думал, — прошли по теперь уже изумрудно-зелёному ковру мимо множества дверей. Всю дорогу Нельсон сжимал запястье Малфоя, так явно с силой, но тот даже не морщился. Только улыбался. За очередной дверью обнаружилась комната, восемьдесят процентов которой занимала кровать, способная, по виду, свободно вместить четверых человек. Нельсон без расшаркивания толкнул Малфоя на мягкие простыни, забрался сверху сам, собрал в кулак светлые волосы. Малфой выгнулся, шевельнул бёдрами, а затем обхватил ногами Нельсона за талию и перевернулся, оседлал его бёдра. — Даже так? — хрипловатым голосом сказал Нельсон. — Интересно. Малфой ухмыльнулся той самой блядской ухмылкой, знакомой Гарри, и склонился над ним. Давай же, подумал Гарри, используй чёртов артефакт. Пауза. Малфой повернул голову и посмотрел прямо на Гарри, будто бы знал, что тот будет стоять именно там. Совпадение, конечно, но Гарри всё равно вздрогнул. Лишь после этого Малфой коснулся подвески на своей шее, нашёл золотой диск и вдавил палец в его центр. Послышался тихий гул, и Нельсон, сонно заморгав, замер, уставившись в потолок ничего не видящим взглядом. Вместе с ним, казалось, отключилось и что-то в Драко — вся его плавность и хищная покорность исчезли. Он слез с бёдер Нельсона и сел на край кровати. Потянулся было к лицу, видимо, собираясь устало растереть его руками, но тут же одёрнул руку — точно, косметика. Уставился прямо перед собой. И снова эта пустота.

***

Гарри несколько раз моргнул, возвращаясь в реальность. Из шёлка, бархата и кожи — обратно в Глазго, к серому постукиванию дождя об оконное стекло. Уже стемнело, и заправка зажглась зелёными огоньками. Малфой стоял у стены, скрестив руки на груди. Никакой пустоты, только острота и лёгкая усмешка на тонких, сухих губах. — Насмотрелся? — поинтересовался он. — Более чем, — пробормотал Гарри, садясь ровнее. — Займусь уёбком Брукхартом. — Очевидно, как белый день, я ждал более интересных выводов от лучшего… — Кто такой этот Харпер? — перебил Гарри, не обращая внимания на словесный укол. — Владелец? Драко прикурил, щёлкнув спичкой о коробок, и лишь затем кивнул. — Да, — сказал он, выдыхая дым. — Но он не главный, если ты об этом подумал. Консильери, может быть. — Тебе нужно подобраться к нему ближе. Или он по девчонкам? — Нет, по мальчикам, — Драко дёрнул плечом. — Но он редко кого-то берёт к себе, что довольно странно. Я посмотрю, можно ли что-то сделать. Разрешите идти, аврор Поттер? На вопросе его голос снова сорвался в издёвку. Гарри кивнул, рассеянно запуская руку в волосы. Мысленно он был уже возле Тревиса Брукхарта, шёл за ним по пятам. Малфой успел пересечь комнату, когда Гарри вспомнил ещё кое-что и окликнул его. — Да? — спросил Малфой, затягиваясь сигаретой с безразличным видом. — Что за капсулы? Наркота? Малфой выдохнул дым и рассмеялся. Лишь теперь Гарри заметил цепочку синяков на запястье его правой руки — ровно там, где сжимались пальцы Нельсона. — Капсулы, Поттер, это капсулы. Маленькие такие. Засовываешь себе в задницу, они растворяются и дают смазку. Чтобы на сухую не отодрали. Клиенты, видишь ли, редко заморачиваются. Проебал капсулу — считай, порвали кишку. Гарри молча смотрел на него. Ему нечего было сказать. Малфой ушёл. Позабытая было тошнота вернулась, став сильнее.