Танцуй, ублюдок, танцуй

— Это, кстати, взлом с проникновением, — сказала Лола, листая очередную бумажную папку. — Я говорил тебе не ходить со мной, — мрачно напомнил Гарри. Они торчали в поместье Тони О’Салливана уже третий час. Защитные чары оказались не такими уж сложными — хватило бы для защиты от воров, но не от двоих опытных и чрезвычайно упорных сотрудников аврората. В процессе взлома Гарри заработал ожог правой кисти и лишился половины любимой куртки, но, в целом, всё прошло без эксцессов. Три домовых эльфа спали, сморённые чарами, и у них с Лолой было в распоряжении ещё много времени — если верить Малфою, О’Салливан планировал отогреваться во Флоренции ещё несколько дней. При одной мысли об этом человеке у Гарри скручивало всё внутри. Жгучая ненависть, не находившая выхода. — Это было бы совсем невесело, — рассмеялась Лола и аккуратно положила папку обратно в ящик резного секретера, стоявшего в роскошном кабинете. — В конце концов, что плохого может случиться? Меня попытаются убить, а потом отправят в отпуск? Гарри раздражённо потёр правый висок. Боль пульсировала, пульсировала. Он всё ещё не мог в это поверить — Робардс принудительно отправил его отдыхать. У тебя накоплено несколько месяцев отпуска, сказал он, улыбаясь Гарри, глядя ему прямо в глаза, трудовая комиссия скоро сожрёт меня с дерьмом. Возьми портключ куда-нибудь на Филиппины, развлекись как следует… нет, аврор Поттер, это не подлежит обсуждению. Не бывало таких совпадений, и, Мерлин, это ощущалось отвратительно. Гнев, застрявший чёрным осколком в грудной клетке, разгорался всё больше. Гарри до боли прикусил щёку изнутри и вгляделся в очередной чек. О’Салливан был до скрежета зубов законопослушным — на нём не висело даже ни одного жалкого штрафа за неправомерное использование министерской зоны аппарации или чего-то в этом духе. Он владел деревообрабатывающей компанией «Аргори», занимавшейся изготовлением зачарованной мебели и черенков для третьесортных моделей мётел, а также время от времени активно участвовал в аукционах — вполне законных. Судя по документам, последним его приобретением стали несколько статуэток времён династии Цинь. Гарри был практически на сто процентов уверен в том, что через незаметную компанию моют деньги, а аукционы не ограничиваются магловскими статуэтками, но не мог собрать всё воедино. Это бесило. Сильнее, сильнее, острее осколок. Ощутимее головная боль. Воспоминание снова перед глазами. Гарри пришлось посмотреть его семь раз. — Я уверена, что где-то здесь есть секретный зал с темномагическим дерьмом, — устало заявила Лола через полчаса и присела на край стола, сдувая со лба выбившуюся из хвоста прядь волос. — Почти наверняка, — пробормотал Гарри. Он сидел на полу, аккуратно вскрывая, прочитывая и запечатывая обратно в конверты письмо за письмом. Почерк у О’Салливана оказался на редкость отвратительным. — Что там у тебя? — Переписка с неким Уолтером Кингом. У него доля в «Аргори». Ничего особенного, мудаки обсуждают турнир по… — Уолтер Кинг? Лола буквально подлетела к Гарри, рухнула рядом с ним на ковёр и выдернула короткое письмо из его пальцев. Её напряжённый взгляд забегал по корявым строкам. — Что? — спросил Гарри, неосознанно подаваясь вперёд и чувствуя, как быстрее забилось сердце. Лола подняла взгляд от письма. — Это же племянник Робардса. Я виделась с ним один раз на рождественском приёме, лет семь назад. В кабинете повисла тишина, только старинные часы с маятником отбивали в углу свой счёт — секунда за секундой, тихие отчётливые щелчки. Гарри молча смотрел на Лолу. — Знаешь, — тихо сказала та, — думаю, пора рассказать всё Кингсли.

***

Кингсли сидел за своим столом, упёршись в него локтями и сцепив пальцы в замок. Заняв кабинет министра, он порядком располнел и теперь казался ещё массивнее, чем раньше. Извечная серьга поблёскивала в ухе, выделяясь на фоне тёмной кожи. Взгляд у него был мрачнее мрачного. Рядом, скрестив руки на груди и поджав губы, стояла побледневшая Гермиона. — Слушай, я знаю, что вы с Робардсом когда-то были напарниками, — сказал Гарри, упрямо глядя на Кингсли, — и именно поэтому я не приходил к тебе до того, как всё стало… довольно очевидным. — Ты мог бы прийти ко мне, — заметила Гермиона. Гарри поднял на неё взгляд. О, она была в гневе, определённо. Смешно, но Гарри, убивший Волдеморта в семнадцать, почти десятилетие отслуживший в Аврорате, видевший кровь, гниль и так много насилия, до сих пор боялся её такую. — Я не хотел подвергать тебя опасности, — осторожно ответил он. — Ты бы сразу пошла переворачивать всё Министерство вверх дном. Меня пытались убить, так что, знаешь… Гермиона отвернулась к окну, хмурясь. Она знала, что Гарри прав, а он знал, что ей от этого не легче. И это она ещё не в курсе, как именно он добывал информацию последние три с половиной месяца. Гарри устало взъерошил волосы пальцами. Кингсли упорно молчал, глядя на разложенные перед ним копии документов. — Итак, — сказала Лола, ведя пальцем по бумагам, — подводя итоги. У нас есть «Гавань», через которую идёт человеческий трафик и наркотрафик. Есть «Уинтерхилл», через который проходит часть прибыли. Есть «Аргори», через который эти деньги очевидно отмывают. Министр Шеклболт, мы изучили их деятельность перед тем, как идти к вам, компания очевидно фиктивная… — Я понял, — перебил её Кинсгли, наконец подав голос. Он расцепил пальцы и откинулся на спинку стула. Его взгляд оставался мрачным, практически болезненно мрачным, и Гарри хорошо понимал это чувство. Эту тошноту и липкое ощущение предательства. Вероятно, для Кингсли оно было даже острее, чем для Гарри. Если он не заодно с ними, забормотал противный голосок в голове, потому что если это так, то вам конец. Тебе, Лоле, Гермионе. Малфою, вероятно. Гарри тряхнул головой, раздражённо отгоняя его прочь. Он верил Кингсли, как верил бы и любому из Ордена Феникса. Слишком многое за спиной. — Кто пытался напасть на Гарри, выяснили? — спросил Кингсли, переводя взгляд с Лолы на Гарри и обратно. — Кто-то из своих, — Гарри дёрнул плечом. — По графику дежурств — Радж, Мур, Джудит или Холланд. — То есть удара мы ждём с любой стороны. — Боюсь, что так. Кингсли кивнул, пододвинул к себе бумаги — в который раз. Пробежался по ним взглядом, а затем передал стопку Гермионе. Та вцепилась в неё до побелевших пальцев и принялась пристально изучать. — И каков план? — спросил Кингсли. — Я не могу просто взять и отстранить Робардса… Нет, Гарри дослушай. Я не могу сделать это прямо сейчас. Так они поймут, что я уже знаю. И тогда конец тебе, твоему информатору и всему этому делу. — Диадема, — тихо произнесла Лола. — Что? — Диадема Атропы, — пояснил Гарри, оборачиваясь к Кингсли. — Помнишь Буркхарта взяли с драгоценными камнями? Это части диадемы. Они наверняка планируют выставить её на аукционе. Мой информатор говорил, что недавно им удалось достать ещё несколько частей. Этот аукцион… наверняка на нём будет Голдштейн. Может быть, и все остальные тоже. И Кинг вместе с ними. — Предлагаешь устроить облаву? Казалось, Кингсли окончательно взял себя в руки. Его тело, может, и стало неповоротливым, но в чёрных глазах горело то пламя, что Гарри знал ещё со времён Второй магической. Воинственность и тонкий расчёт. — Сделаем всё разом, — сказал Гарри, ощущая приятное тянущее предвкушение. — В день аукциона. Ты снимешь Робардса и сразу упрячешь его, чтобы он точно не успел никого предупредить. Мы соберём группу, накроем «Гавань» и место, где будет аукцион. Людей хватит и на «Уинтерхилл», если поднять всех, но там сложнее. Он наполовину магловский. Но мы всё равно накроем многих. Поверь мне, уж на Голдштейна и Харпера у меня нарыто достаточно грязи. Это даже не говоря о том, что у них на руках будет запрещённый темномагический артефакт. Кингсли, чуть помедлив, кивнул. Гермиона положила стопку бумаг на стол. — Осталось понять, где и когда они презентуют диадему, — заметила она. Гарри кивнул.

***

У Гарри были свои намётки — он подробно изучил все копии писем и документов, найденных в поместье О’Салливана, чтобы понять, в каких местах обычно проводили аукционы с прямым участием «Аргори» в качестве инвестора, — но конечную информацию ему принёс Малфой. Причём сделал это так, как он делал вообще всё — резко, без предупреждающих выстрелов, словно снег на голову. Двадцать четвёртого декабря в руки Гарри прилетела записка, сложенная в виде журавлика. Через час он уже был в Нортгемптоне, благо отпуск позволял. Малфой опаздывал. Гарри просидел полчаса, как на иголках, задыхаясь под давлением мансардного потолка, прежде чем дверь в студию отворилась. Малфой проскользнул внутрь; рукава его чёрного пальто блестели влагой от смеси мокрого снега и дождя, что заливали улицы с самого утра. — Ты долго, — выдохнул Гарри, поднимаясь с места. Малфой прошёл вперёд, рухнул на диван, вытянул длинные ноги, туго обтянутые джинсовой тканью, и поднял на Гарри весёлый взгляд. — Ах, теперь ты беспокоишься за меня? — поинтересовался он, склонив голову к плечу. — Как мило. — Я с самого начала предпочитал живого тебя мёртвому, — мрачно заметил Гарри. Он сказал это, но стыд всё равно разросся внутри, противная тёплая тяжесть, оседающая на рёбрах. Смотреть на Малфоя было тяжело. Всё тяжелее с каждым разом, если честно. — Да, к чёрту, я просто не мог отделаться от одного парня, — Малфой щёлкнул спичкой о коробок и прикурил. — Аукцион, Поттер. Сегодня, в девять вечера. «Русалочье озеро». Это закрытый клуб в Эдинбурге. Бам-бам-бам посредине грудной клетки. Знакомое покалывающее ощущение во всём теле, в венах — тянущиеся лески адреналина. Гарри взглянул на часы, висевшие под потолком в углу студии. Почти шесть пополудни. Близко к критическому недостатку времени, но ещё возможно. Более чем возможно, если постараться. — Как узнал? — спросил Гарри, принимаясь вышагивать по комнате; мысли уже мчались впереди, далеко отсюда. — Трахнулся с одним из охранников Голдштейна. — Ты что, не использовал преображатель? — Он был симпатичным, — Малфой подмигнул ему и затянулся сигаретой; точёные скулы мигом стали ещё острее. Осторожно, можно порезаться. — И пиздец как много болтал. Я бы пришёл раньше, но он всё не затыкался. Гарри отбросил от себя воспоминание о воспоминании; воспоминание о слезах, унижении, крови и пустом взгляде. Отбросил жгучее чувство в грудной клетке, непрошенное, появившееся при мысли о Малфое и… ком-то. Не сейчас. Сейчас — другое. — Отправляйся домой, — сказал Гарри, подходя к дивану. — Запрись, наложи защитные чары, сиди тихо. Если всё пройдёт хорошо, с «Гаванью» будет покончено. Не суйся туда сегодня вечером. Малфой вскинул бровь, глядя на него снизу вверх. Сигарета, зажатая в тонких пальцах, медленно тлела. Гарри протянул руку вперёд. — Преображатель. Он тебе больше не понадобится. Ему показалось, что что-то мелькнуло в туманно-серых глазах; что-то неуверенное, непривычное. Мгновение сомнения. И, наверное, так и было, но Гарри мыслями находился слишком далеко. Даже его тело стремилось скорее аппарировать, бежать, действовать. Это была буквально секунда заминки. Малфой дёрнул верхнюю пуговицу на рубашке, белый воротник которой виднелся за расстёгнутым пальто, стянул с шеи золотую цепочку и бросил её Гарри. Тот поймал артефакт на лету. — Отличная работа, — искренне поблагодарил он. — Позже поговорим. — Сколько угодно, — протянул Малфой, затягиваясь. — Беги, Поттер, не могу больше смотреть, как ты выпрыгиваешь из штанов. Я сразу за тобой. — Домой, — напомнил Гарри, шагая ко входной двери. — Не высовывайся. — Да, да, сколько угодно. Малфой махнул рукой. Дым заполнял маленькое помещение, поднимаясь к покатому потолку. Гарри ощутил короткий укол сомнения, но прежде, чем чувство успело разрастись во что-то большее, его взгляд снова нашёл часы. Время. Слишком мало времени. Он ушёл.

***

Это было похоже на головокружительную карусель, в центре которой оказался Гарри. Кингсли лично вывел Робардса из его кабинета, и, казалось, не было той грузности, что Гарри наблюдал ещё неделю назад. Только мрачная решимость в чёрных глазах и пронзительный взгляд того, кого Гарри годами считал примером для подражания. Срочный сбор, две боевые группы по десять человек, одна, под командованием Лолы, в «Гавань», вторая, во главе с Гарри — в Эдинбург. Планы, разработанные заранее, по намёткам того, что у них уже было, защитные артефакты, в сторону алые мантии, слишком броские, слишком говорящие; лески адреналина по венам, утолщающиеся, расширяющиеся, почти физически существующие. Шаг за шагом, отголоски мигрени, окончательно задвинутый в сторону писк интуиции, обнажившийся в Нортгемптоне. Астория Гринграсс появилась, когда Гарри уже выдвигался к зоне аппарации. Стрелки часов придвинулись к половине девятого. Астория Гринграсс, вечная заноза в заднице Гарри. Меха, запах духов, тёмные волосы, собранные в замысловатую причёску, перезвон серёжек в ушах и голубые глаза, горящие гневом. В жизни до Гарри бы отмахнулся от неё, потому что не здесь, не прямо сейчас. Но жизнь до осталась позади. Он встал как вкопанный. Она схватила его за отвороты куртки, под которой прятались зачарованные на броню артефакты, дёрнула на себя; такая маленькая, в пять футов роста, но совершенно точно не безобидная. Кто-то из авроров обогнул их, неосторожно задев Гарри плечом. — Драко в «Гавани», — процедила Астория, прожигая Гарри взглядом. — Он в «Гавани», и у него нет твоего блядского преображателя! — Какого хрена он… — Я понятия не имею! — воскликнула она; длинные ногти, покрытые алым лаком, царапали жёсткую ткань куртки. — Я не смогла его остановить! Так что иди и достань его оттуда, ты, грёбаный ублюдок… Гарри не стал дослушивать — отстранил её аккуратно, но твёрдо, и бросился вперёд по коридору. Лолу он догнал в шаге от точки аппарации. — Рокировка, — выдохнул Гарри, хватая её за плечо. — Я веду группу в Белгравию. — Что? — Лола удивлённо моргнула. — Но Гарри, ты сам хотел… — Мне надо в «Гавань», — процедил он сквозь зубы. — Вы справитесь. У тебя будут лучшие. И прежде, чем она успела что-то спросить, прежде, чем холодная расчётливая логика, что двигала им, когда он в тот вечер сказал Малфою накрасишься и будешь как новенький, прежде, чем всё это смогло ему помешать, Гарри перепрыгнул через истёртую черту на полу и аппарировал.

***

Заходили шумно и грязно — с треском проломленных чар, поднявшейся в воздух пылью, вспышками заклинаний. Аврорат. К стене. Вы не обязаны говорить что-либо. Всё, что вы скажете, может быть использовано как доказательство вашей вины. Голоса, грохот и испуганные вскрики сливались в какофонию, пока Гарри быстрым шагом миновал коридоры и лестницы. Всё такое знакомое, до каждого поворота, и этот синий ковёр, и паркет, и свет люстр; эти люди, обнажённые тела, испуганно кутавшиеся в простыни, дорогие костюмы, теперь покрытые пылью, их обладатели, вжавшиеся в стены. Комната за комнатой; Гарри не нужен был план здания, он был здесь сотни раз, в каждом отданном воспоминании. Шаг за шагом, направляя группу и ища, ища, бесконечно ища. И он нашёл, за очередной распахнувшейся дверью, в очередной безликой в своей сущности комнате. Драко стоял там в одной рубашке. Цепочка синяков на длинных бледных ногах, растрёпанные волосы. Напротив него, прямо на полу, сидел Тони О’Салливан. Его обычно надменное, холёное лицо теперь было искажено от страха. На посеревшем лице Малфоя не дрогнула ни одна мышца. — Пиф-паф, — хриплым голосом сказал Малфой. — Ты мёртв. Он поднял руку. В ней был пистолет.