Танцуй, ублюдок, танцуй

У Гарри было меньше секунды на то, чтобы среагировать. Мысли пронеслись в его голове со скоростью света — быстрые, чёткие. Любые чары плохо взаимодействовали с магловским оружием, попытка разоружить ими могла привести к взрыву. Протего перед О’Салливаном — и отражённая пуля угодит прямиком в Малфоя. Четыре шага вперёд, выбить рукой — слишком долго, и снова шальная пуля… Аресто Моментум как лучший вариант из череды худших. Аресто Моментум, но слишком много слогов, а палец уже на курке. Прежде, чем чары сработали, Малфой успел выстрелить дважды: первая пуля ввинтилась О’Салливану в лоб, вторая — чуть ниже, в переносицу. Кровь брызнула на стену позади, окропила дорогие обои с изящными вензелями, от которых Гарри тошнило уже не первый месяц. Потекла из аккуратного отверстия во лбу тонкой струйкой. Третья пуля повисла в воздухе, остановленная чарами. Гарри бросился вперёд, схватил Малфоя сзади и выбил пистолет из его рук. В комнате было тихо, так тихо. Только из коридоров доносились голоса и шум. Малфой медленно осел на пол. Несколько капель крови попали на его правую щёку. У Гарри было охренительно много вопросов, но одного взгляда на Малфоя хватило для того, чтобы понять — задавать их не время, тот просто не сможет ответить. Малфой сжался в изножье широкой кровати, дрожащий и тонкий, так похожий на самого себя из прошлого, только длинные волосы мажут по плечам, а из носа не льётся кровь. Вот и все, пожалуй, отличия. Даже рубашка почти что та же, и цепочка синяков на бледной ноге. Гарри обернулся и закрыл дверь взмахом палочки. Ещё один взмах, щёлкнул замок, опутался сетью чар сверху. Гарри перешагнул через нелепо вытянувшиеся ноги О’Салливана и подобрал с пола пистолет — кажется, семнадцатый глок, но он не слишком хорошо разбирался в магловском оружии. Вытянул пули из тела с помощью Акцио, собрал гильзы, щёлкнул предохранителем на пистолете и сунул его за пояс. Поднял с пола разбросанную одежду, посмотрел на Малфоя, который так и сидел, сжавшись в комок и дрожа, решил, что предлагать одеться прямо сейчас бесполезно, и, уменьшив джинсы с ботинками, сунул их в карман куртки. Кинул последний взгляд на О’Салливана. Стрелял Малфой метко. — Поднимайся, — сказал Гарри, оборачиваясь к Малфою. Тот поднял на него пустой взгляд. Несколько мгновений просто смотрел, не моргая, а затем протянул обе руки, прижав запястья друг к другу. Гарри удивлённо моргнул. — Аврорат, — просипел Малфой. — Вы имеете право хранить молчание. — Что? Господи, Малфой, не сейчас. Малфой продолжал смотреть на него этим своим пустым взглядом. Ужасным взглядом. И трясущиеся руки — снова несколько капель крови, теперь на указательном пальце — не опускал. До Гарри вдруг дошло. — Я не собираюсь тебя арестовывать. — Поттер, я человека убил. За дверью что-то прогрохотало, взвизгнул женский голос. Гарри зарылся пальцами в волосы нервным движением, потянул за пряди. Надо было уходить. — Вставай, — повторил он. — Надо вывести тебя отсюда. Мы набросили купол против аппарации, так что придётся сначала выбраться из здания. Идти можешь? Ни одного слова в ответ, ни единого движения. Только плечи сильнее затряслись. — Понятно, — сказал Гарри и, наклонившись, подхватил Малфоя на руки. Тот был лёгким, слишком лёгким для своего роста; холодным, дрожащим. Он пах страхом, кровью и потом. Обернувшись, Гарри поднял с кровати простыню и, кое-как обернув в неё Малфоя, перехватил его поудобнее. — Всё, всё, — пробормотал он в спутанные светлые волосы. — Веди себя тихо. Гарри не знал, как объяснится, если их увидит кто-то из своих, но думать времени не было: или хвалёная удача не оставит, или будет действовать по ситуации. Решиться оказалось так просто; да он, в общем-то, даже не решался — просто делал. Снял чары с двери, быстрым шагом прошёл по коридору, спустился на первый этаж, проскользнул мимо северного зала, за приоткрытыми двойными дверями которого столпились согнанные в одно помещение люди, и дальше, к чёрному ходу. Вышел в холод ночи. Впереди, за домами, сияли огоньки гирлянд. Счастливого, мать его, Рождества. Гарри аппарировал.

***

Дома Гарри усадил неподвижного Малфоя на диван, а сам быстрым шагом прошёл на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку виски — обычного, магловского, с цеппелином на этикетке, — плеснул на три пальца в стакан и позволил себе остановиться на несколько секунд. Вдох и выдох, плавные, медленные. И что этот придурок натворил? Что он сам натворил? Вот только не было и мысли поступить иначе. В любом случае, возможности долго раздумывать у Гарри не было. Оставалось только вернуться обратно в гостиную и сунуть стакан в ледяные руки Малфоя. Тот вцепился в стеклянный рокс так, будто он был спасательным кругом, припал к кромке губами с жадностью. Выпил всё залпом, резко поморщившись в конце. Несколько раз моргнул. — Ты что, хранишь виски в холодильнике? — прохрипел Малфой. — Это варварство. Убивает весь вкус. — О, ты ожил, какая прелесть. Малфой на это ничего не ответил, только вновь уставился прямо перед собой, сжимая стакан в руках. Подушечки пальцев едва заметно скрипнули по стеклу. Гарри вздохнул, опустился на корточки перед диваном и спросил: — Какого хрена ты там делал? Я же сказал тебе идти домой. — Я и пошёл, — пробормотал Малфой. — Наложить защитные чары и сказать Астории и Маркусу, чтобы никуда не высовывались. А потом… мне надо было предупредить Терезу. Гарри нахмурился. Легче не становилось. — Предупредить? Малфой, если она как-то во всём этом замешана… — Да не замешана она! — Малфой раздражённо махнул рукой. — У неё в шкафчике, блять, фунт наркоты всю жизнь хранится, если не больше. Хочешь сказать, доблестный Аврорат поверил бы, что это не для продажи? — А не для неё? — Нет. Терри просто долбит круглосуточно, чтобы не свихнуться в этом пиздеце. Гарри застонал и растёр лицо ладонью, сдвинув очки на лоб. Всё ещё не легче. Всё ещё безумно. Выдохнуть. Снова выдохнуть. Поправить очки. Заглянуть Малфою в глаза. — А дальше что? — А дальше О’Салливан, — Малфой облизнул пересохшие, искусанные губы, — увидел меня. И, знаешь, ему было не объяснить, что я не работаю. Его никогда не волновали такие мелочи. Он просто… а я выхватил у него пистолет и… сука. Он запнулся, содрогнулся новой волной крупной дрожи. Гарри забрал у него стакан, пока тот не превратился в груду осколков на полу. Малфой проследил за ним взглядом, а потом будто бы впервые за всё это время увидел собственные руки, капли крови, упавшие на указательный палец. Резко выдохнув, он принялся судорожно тереть кожу, но только размазал алые пятна ещё больше — красное мазками легло на белом. Гарри вытащил палочку и шепнул короткое «Тергео». Малфой замер. — Я не собирался его убивать, — как-то растерянно пробормотал он. — Это не было… каким-то планом. — Я знаю. — Откуда? — Просто знаю. Ты не убийца. Зато я — да. Давно. Видимо, прочно. Малфой молча уставился на Гарри. Они смотрели друг на друга несколько секунд, в вязкой, как паутина, тишине, а затем Малфой вдруг подался вперёд, обхватил лицо Гарри ладонями и прижался к его губам своими. Жаркий, настойчивый, пиздец какой неуместный поцелуй, которому Гарри почему-то позволил случиться. Юркий язык в рот, руки исчезают со щёк лишь для того, чтобы обвиться вокруг шеи, притянуть ближе, ещё ближе; болезненные укусы, рваное сердцебиение, спираль жара внизу живота. Пальцы сминают окровавленную рубашку, вдавливаются в бёдра, прямо поверх синяков, и не хочется — не получается — думать… А потом — пустой взгляд перед внутренним взором и резкое осознание абсурдности происходящего. — Стой, стой, стой, — прохрипел Гарри, мягко отталкивая Малфоя, заставляя его разомкнуть кольцо рук. — Нет. Я не собираюсь трахать тебя для того, чтобы ты не думал о том, что десять минут назад прострелил какому-то говнюку голову. Малфой разочарованно застонал и откинулся на спинку дивана. Вздрогнул всем телом, повёл плечами. — Почему нет? — пробормотал он, глядя на Гарри, но на самом деле — куда-то сквозь. — Не знал, что тебе нужна романтика. — Как минимум, потому что у меня, блять, есть группа захвата, которую я кинул посреди миссии! — воскликнул Гарри, махнув рукой. А ещё потому что тебе это не нужно. Не на самом деле. Это просто то, что ты делаешь, когда чувствуешь… просто чувствуешь, наверное. Ему действительно пора было идти. Он вообще не должен был уходить, если уж на то пошло. — Жди меня здесь, — сказал Гарри, поднимаясь на ноги. — В «Гавани» ещё что-то твоё осталось? Палочка? — На посту охраны, вместе с остальными, — Малфой продолжал кутаться в простыню, будто бы мёрз; возможно, в квартире и правда было слишком холодно. — Пальто где-то в общей комнате. — Заберу всё, принесу… уже ночью, наверное. Когда закончим. Я серьёзно, Малфой, не высовывайся. Запомни, тебя там не было. Гринграсс отправлю Патронуса позже. Если не скажем ей, что с тобой всё в порядке, она мне Министерство разнесёт. Малфой молча кивнул. Нервные пальцы комкали край простыни. Гарри, опомнившись, достал из кармана джинсы с ботинками, увеличил, положил на подлокотник дивана. — Сходи в душ, в шкафу чистая одежда, тебе, наверное, будет не по размеру, но если захочешь — бери. В холодильнике… кажется, что-то было. Гарри уже развернулся, представляя себе чёрный вход в «Гавань», когда Малфой вдруг спросил: — Зачем ты это делаешь? — Что именно? — Ну даже не знаю, может быть, покрываешь убийство? На лице Малфоя появилась усмешка, кривая, дрожащая — не самая удачная попытка восстановить утерянную броню. Гарри на неё не повёлся. — Потому что так будет правильно, — просто ответил он и аппарировал.

***

Всю следующую неделю в Министерстве творился настоящий хаос, и у Гарри были все основания полагать, что он продлится ещё долго — паучий угол, который он разворошил, своей паутиной тянулся далеко за пределы «Гавани» и «Уинтерхилла». Голдштейна и Кинга взяли практически с диадемой в руках. Харпера отправили в камеру следом, припечатав сверху обвинением в наркоторговле. Робардс бродил по своему дому в пригороде Лондона с браслетом на ноге. С нападением на Гарри тоже более-менее разобрались: из всех подозреваемых именно аврор Холланд красноречиво скрылся из виду тем же вечером, когда накрывали «Гавань» и аукцион. Следствие по О’Салливану велось, но вяло — в свете всех обстоятельств его убийство никого не удивило, а более насущных дел у Аврората было достаточно. Гарри держал руку на пульсе, но сомневался в том, что смерть Тони в конечном итоге не отложат в долгий ящик. Пистолет, гильзы и пули он выкинул в Темзу той же ночью. Гарри должен был чувствовать себя победителем, но, честно говоря всё, что он ощущал — это какую-то бесконечную, всепоглощающую усталость. Допросы, бумаги, журналисты, яростные взгляды, восхищённые взгляды, снова и снова по кругу. Аврорат дрожал, реформируясь, Гермиона активно занималась разработкой социальных программ помощи тем, для кого «Гавань» была домом, а Гарри просто… двигался вперёд.

***

Малфой давал показания третьего января. Будучи информатором, он проходил как свидетель, но всё равно пришёл с одним из адвокатов Астории — пухлым низкорослым мужчиной в пурпурной мантии, прижимавшим к груди дипломат. Кажется, его звали Граннус. Из двоих цепных псов он раздражал Гарри больше всего. Гарри ждал Малфоя в коридоре. Вообще-то ему нужно было работать, просто грёбанная прорва дел, но он всё равно остался подпирать стену. Они не виделись со дня рейда. Когда той ночью Гарри вернулся домой, усталый до рези в глазах и с острой головной болью, Малфой уже заковал себя обратно в броню из ехидства, надменности и пошлости. Будто ничего и не было. Ни простыни, ни капель крови, ни слишком лёгкого тела у Гарри на руках, ни поцелуя. Последний ощущался как странный горячечный сон. Гарри тогда проводил его до квартиры Астории в Ислингтоне, соткал купол дополнительных защитных чар, и на этом они разошлись. Малфой вышел в коридор следом за довольным Граннусом. Больше никаких белых рубашек, подведённых глаз и розовых губ. Колечко пирсинга в носу, магловская чёрная толстовка, расслабленные руки в карманах драных джинсов, высокие ботинки. Гарри перехватил его под локоть. Граннус тут же вскинулся на него. — Мистер Поттер, — отчеканил он, — если у вас есть дополнительные вопросы к моему клиенту… Малфой прервал его ленивым движением руки. Слегка махнул ею. Граннус тут же замолк, мрачно зыркнул на Гарри, но послушно отошёл в сторону. И правда цепные псы, до смешного. — Как всё прошло? — спросил Гарри. — Порядок, — светлые глаза Малфоя равнодушно скользнули по его лицу. — Аврор Мур была очень мила со мной. Даже жаль, что на женщин у меня не стоит. Гарри вздохнул. Малфой оставался Малфоем, верно? И тем не менее… — Спасибо, — искренне поблагодарил он, выпуская локоть Малфоя из пальцев. — Без тебя мы это дерьмо бы не вскрыли. По поводу твоей лаборатории, если захочешь получить расширенную лицензию, я могу… — Мне не нужны подачки, — мгновенно ощетинился Малфой, делая шаг назад. — Я сам разберусь. Давай просто отъебёмся друг от друга, Поттер. И ушёл, не став слушать ответ — только стрельнул глазами напоследок, почти прощальное прикосновение, короткое напоминание «у нас есть секрет, но мы попытаемся о нём забыть». И это было правильно, на самом деле. Это было правильно. Ведь «Гавань» закончилась.

***

— Итак, «Гавань» закончилась, — сказал Рон. Январский воздух колол щёки вечерними заморозками. Гарри сидел на ступенях крыльца, неторопливо докуривая сигарету, а Рон стоял рядом, подпирая стену. Почти зеркальное отражение того осеннего вечера, когда Гарри попросил его скрепить непреложный. Только на душе не легче — в чём-то даже хуже. — Ага, — кивнул Гарри, стряхивая пепел. — Ну, ещё не совсем. На самом деле, это будет длиться долго. Но глобально, да. Закончилась. — Из-за тебя я совсем перестал видеть свою жену, — проворчал Рон, грея руки в карманах объёмной вязаной кофты — то ли творение Молли, то ли Гермионы. На ту иногда накатывало. — Знаю, — Гарри виновато поморщился. — Её теперь из этого не вытащить. По-моему, она до сих пор обижена, что я ей ничего не сказал. — Совершенно точно будет припоминать тебе это ещё… ну, лет десять. Гарри устало рассмеялся и покачал головой, стряхивая пепел. Не стоило ожидать иного, но он бы в любом случае не поступил по-другому. — Ты не выглядишь счастливым, приятель. Вот так прямо и честно. Рон умел резануть по живому, и, наверное, это было хорошо — друзья ведь нужны в том числе для этого. Гарри задумчиво прикусил неровный ноготь на большом пальце, глядя в темноту спящего сада. — Не знаю, — тихо сказал он. — Мне казалось… что зло как бы снова обрело форму, знаешь? Перестало быть таким… абстрактным. И я просто свихнулся на этом, так сильно хотелось его выдрать с корнями. Только в итоге оказалось, что на самом деле никакой конкретной формы нет. Только много дерьмовых людей и дерьмовых поступков. И некоторые из этих поступков совершил я сам. Молчание. Засвистел ветер, прошёлся по голым ветвям деревьев, задел щёку и медленно леденеющие пальцы, сбил оранжевую искру с кончика дотлевающей сигареты. Гарри вспомнил про непреложный, про квартиру в Глазго и студию в Нортгемптоне с мансардными потолками. Пиф-паф, ты мёртв. Кровь на стене, на пальцах, на белой рубашке. Сорванный отчаянный поцелуй. Малфоя неожиданно не хватало. И почему-то болело, как-то глубоко, там, где и не было уже ничего — годами. Или казалось, что не было. — У меня есть трава, свежий сыр и пиво, — прервал молчание Рон. — Будешь? — Давай.

***

Гарри тяжело вздохнул, глядя себе под ноги. Малфой валялся на чёрном пыльном полу, весь в осколках стекла, и счастливо улыбался. Въёбанный по самые уши — ясно было с одного взгляда. — Ну и какого хрена? — не переставал возмущаться бармен, размахивая руками. — Он мне тут всё разъебал! Вы там вообще в курсе, сколько стоит эта текила?! Малфой медленно моргнул, повернул голову, сосредоточил взгляд на Гарри. Блаженная улыбка на заострённом лице стала шире. — Аврор Поттер, — протянул он довольным голосом. — Ах, арестовывайте скорее. Не могу дождаться. У меня сегодня кинк на наручники. И протянул вверх руки с прижатыми друг к другу запястьями. Поттер, я человека убил. Гарри наклонился, схватил Малфоя за отворот кожаной куртки и дёрнул вверх, ставя его на ноги. Тот пошатнулся, вцепился в алую мантию, но устоял каким-то чудом. — Отправь счёт на имя Астории Гринграсс, — бросил Гарри бармену и аппарировал. Когда они приземлились в одном из переулков Ислингтона, Малфой протестующе застонал. — А как же наручники и уютная камера? — протянул он, пошатываясь. — Я разочарован. — Заткнись, — буркнул Гарри, перехватывая его под руку — стоять самостоятельно Малфой явно был не способен. Под путанное нытьё, перемежающееся с пошлыми шутками, Гарри дотащил Малфоя до одного из одинаковых кирпичных малоэтажных домов, протолкнул за дверь подъезда и кое-как поднял по узкой лестнице на второй этаж. Надавил на кнопку звонка, удерживая худое дрожащее тело — зимние ночи всё ещё не располагали к кожаным курткам и джинсам с дырками на коленях. Дверь открыла мрачная Астория в халате, отороченном розовым синтетическим мехом. Вся одежда у неё была с этим блядским мехом, что ли? — Мне кажется, это твоё, — устало сказал Гарри, тряхнув Малфоем. Тот слабо застонал и уткнулся ледяным носом Гарри в шею. Задышал часто-часто, горячо. Гарри с трудом заставил себя оттолкнуть его. — Маркус! — крикнула Астория, обернувшись через плечо. — Забери Драко. И, пожалуйста, если начнёт блевать, пускай делает это на тебя, а не на ковёр! Из-за её плеча показался заспанный паренёк, тот самый, из «Гавани». Он выглядел в разы лучше, чем в воспоминании Малфоя. Ушла нездоровая худоба и бледность, не было больше испуга в больших зелёных глазах. Что-то очень отдалённо напоминавшее радость шевельнулось в душе — потому что кто-то выбрался, кто-то не до конца отравлен. И это точно не было заслугой Гарри. — Давай, Драко, иди сюда, — пробормотал Маркус, протягивая руки к Малфою. Тот издал протестующий стон. Гарри подтолкнул его в спину, передавая Маркусу, который едва не споткнулся, когда Малфой навалился на него всем весом. — Знаешь, меня и правда немного тошнит… — Только не на ковёр, — повторил Маркус слова Астории и утащил Малфоя вглубь квартиры. Гарри потёр лоб, глядя им вслед. Миссия выполнена, можно возвращаться на дежурство, но… — Я могу найти для него хороший рехаб, — каким-то севшим голосом сказал Гарри. — И оплатить. Он понял, что сказал что-то не то, когда тонкие ноздри Астории гневно раздулись. Она бросила быстрый взгляд через плечо, а затем переступила порог и вышла из квартиры, ступая босыми ногами прямо на ледяную плитку. Захлопнула за собой дверь. — Ты думаешь, я не могу оплатить для него рехаб? — процедила она. Голубые глаза метали молнии. Гарри машинально отступил на полшага назад. — Нет, Гринграсс, не думаю. Я просто хочу помочь… — Помочь? О, теперь ты хочешь помочь, как замечательно! Только вот знаешь что, аврор Поттер? Я три года уговаривала его пройти лечение или хотя бы сходить к психотерапевту. Три года. И он согласился. Он согласился, мы нашли отличную клинику, где его готовы были принять, а на следующий день появился, блять, ты и утащил его в «Гавань»! Гарри сглотнул. Тяжесть осела в сердце, мрачная, давящая. Недостанный чёрный осколок ненависти, провернувшийся вокруг себя после того, как в голове у О’Салливана появилось два лишних отверстия, превратившийся во что-то очень напоминавшее ненависть к себе. — И теперь он ничего не хочет, — продолжала цедить Астория, делая шаг к Гарри, направляя указательный палец с длинным ногтем ему в грудную клетку. — Он ничего не хочет, кроме как торчать, бухать и трахаться со всеми подряд, снова. Потому что ты его ретравматизировал. А мне теперь это разгребать. Знаешь, что было год назад? Я его из петли достала. В прямом смысле этого слова. Он, блять, чуть не повесился. И я не удивлюсь, если это повторится. Это повторится, а я могу не успеть, Маркус может не успеть, и тогда… Она взмахнула рукой, закрыла глаза на несколько секунд, тяжело дыша. Распахнула их вновь, пронзая Гарри льдом. — И тогда я тебя уничтожу, — выдохнула Астория ему прямо в лицо. — А теперь убирайся. Съебись из нашей жизни. — Если тебе с ним нужна помощь… — Съебись! Гарри вздрогнул и замолчал. Тяжёлое дыхание Астории заполняло узкую площадку. Лампочка на стене несколько раз мигнула и зажглась вновь. Гарри развернулся и молча пошёл вниз по лестнице. В грудной клетке всё тянуло и тянуло, сжималось, давило; Мерлин, снова и снова. И так тошно. Давно ему не было настолько тошно. Может быть, даже немного страшно. Он вышел в ночь и закурил. А через пять дней Драко Малфоя попытались убить.