Танцуй, ублюдок, танцуй

Малфой сбежал спустя пять дней. После того, как Гарри отказал ему, он больше не звал его посмотреть телевизор, почти не разговаривал с ним и большую часть времени проводил у себя в комнате, занимаясь чёрт знает чем, но определённо становясь всё раздражительнее с каждым днём — если не с каждым часом. Если он и открывал рот, то из него вываливалось что-то настолько едкое, что Гарри едва удерживался от попытки убийства. Вскоре после обеда Малфой вдруг заявил, что собирается прогуляться. Сделал он это, уже зашнуровав ботинки и накинув на плечи пальто. — Ты не можешь шататься по острову один! — крикнул Гарри, на ходу хватая свою куртку, но Малфой уже выскочил за дверь. Гарри, громко матерясь, поспешно влез в кроссовки и выбежал следом. Он успел увидеть короткое мелькание силуэта — Малфой обернулся, взглянул на Гарри через плечо и аппарировал. Это был полный пиздец.

***

— Ты сделал что?! — прорычала Астория. Гарри устало ущипнул себя за переносицу. За спиной Астории, держа в руках две чашки, от которых поднимались клубы пара, стоял Маркус и смотрел на Гарри перепуганными глазами. — Я же не знал, что на него нужно повесить чары, блокирующие аппарацию! — воскликнул тот, взмахнув рукой. — Он же чёртов наркоман, да ему надо на ногу вешать магловский трекер! — Ну так, возможно, стоило мне об этом сообщить! — А то ты сам ещё не догадался! Гарри тяжело выдохнул через нос, катая в пальцах незажжённую сигарету. Вероятно, ему стоило догадаться. Но ему и в голову не приходило, что Малфой такой придурок. Готовый рискнуть своей жизнью ради… чего-то. Чего-то очень сомнительного. Впрочем, учитывая его легкомысленное — если не сказать суицидальное — отношение к собственной жизни… Да, Гарри стоило догадаться. — Слушай, — устало сказал он, — я здесь, потому что у тебя могут быть идеи, где его искать. В аврорате уже начали отслеживание по магическому следу, но для того, чтобы это сработало, он должен воспользоваться палочкой. А Малфой, к сожалению, не идиот. Астория помолчала, кусая губы и сосредоточенно глядя перед собой. — Честно говоря, — подал голос молчавший до этого момента Маркус, — он может быть где угодно. — Значит, будем искать везде, — мрачно сказала Астория и, пробурив в Гарри дыру взглядом, схватила с вешалки свою шубу.

***

За следующие три часа они прочесали весь Сохо и с дюжину квартир и домов разной степени сомнительности. У Гарри гремело в ушах от громкой музыки, щипало в глазах от сигаретного дыма, а его желудок от постоянной аппарации понемногу переворачивался вверх дном. Над городом постепенно сгущалась темнота, и искажённое от злости лицо Астории становилось всё бледнее. Нашёлся Малфой в одном из высотных домов Вулиджа, куда Астория, в очередной раз пробормотав «ещё один вариант», аппарировала, вцепившись коготками в руку Гарри. Небольшая квартирка была забита людьми: снова сигаретный смог, глухие басы, густой запах алкоголя и разной степени весёлости люди. Казалось, никто не обратил на новоприбывших никакого внимания — только с возмущённым окриком закрылась кухонная дверь после того, как Астория за неё сунулась. Малфой сидел на продавленном диване в дальней комнате, забросив ноги на какого-то парня, и курил с самым беспечным видом. У Гарри руки зачесались от того, как сильно хотелось поднять и встряхнуть — и Малфоя, и этого парня. И если с Малфоем всё было понятно, то… Гарри пообещал себе подумать об этом позже. — О чёрт, — кисло сказал Малфой, повернув голову в сторону двери. — Мне пора, сладкий. Мама и папа пришли. Наклонившись, он потрепал по щеке своего спутника. Тот особо не отреагировал — только медленно моргнул. Выругавшись себе под нос, Гарри в несколько широких шагов пересёк комнату, схватил Малфоя за шиворот и поставил на ноги. Сигарета выпала из тонких пальцев, приземлилась в бокал с чем-то мутным и погасла. Шипение растворилось под давлением музыкальных басов, доносившихся из-за стены. — Я сказала тебе больше ничего ему не продавать! Гарри обернулся. За его спиной жался к стене, подняв руки, мужчина. В горло ему упирался кончик волшебной палочки разъярённой Астории. — Эй, полегче, у меня тут маглы в соседней комнате, — сказал он. Асторию это, казалось, не впечатлило — она лишь сильнее вдавила палочку мужчине в кадык. — Да мне насрать, — процедила она. — А тебя сдам аврорам — как и обещала. Гарри тяжело вздохнул, пробормотал неслышимое «блядский цирк» и, поудобнее перехватив Малфоя под локоть, потащил его прочь из комнаты. Астория, бросив через плечо заковыристое проклятье, последовала за ними. Гарри решил сделать вид, что ничего не видел — а вот адрес дома отложил мысленно на полочку. Будет что подкинуть Лоле, если Гринграсс, конечно, не разберётся с этим местом до его возвращения в Лондон. Дверь квартиры захлопнулась за ними с грохотом. На лестничной клетке было сыро, холодно и воняло чем-то прогорклым. Гарри обернулся на Малфоя. Тот висел на его плече — щёки розовые, зрачки огромные — и улыбался так блаженно, что Гарри немедленно захотелось ему врезать… …Врезала Астория. Отзвук звонкой пощёчины разнёсся по лестничной клетке. Малфой даже не охнул, только схватился за щёку и перестал улыбаться. — Дерьма кусок, — выговорила она, едва не рыча. — Ты хоть представляешь, как я испугалась? — Тори… — Нет, блять, ни слова, ни единого слова. Поттер, забери его, иначе придётся устраивать похороны. И возьми это. Она потянулась вперёд и сунула Гарри в карман какой-то фиал. — Что это? — Влей в него, — ответила Астория, и её голос странно просел. — Протрезвеет. Она вдруг громко шмыгнула носом и отвернулась. Малфой, поджав губы, молча смотрел на её подрагивающую спину. Гарри решил, что с него хватит. — Идём, — буркнул он. — Держись крепче. И аппарировал.

***

Малфоя не вырвало после аппарации — это был плюс. На его лице опять появилась дурацкая ухмылочка — это был минус. Гарри, заскрипев зубами, толкнул его на скамью, стоявшую у двери, присел на корточки и принялся расшнуровывать тяжёлые ботинки (снова они и снова эти драные джинсы; снова эта броня). — Доволен? — сухо поинтересовался Гарри. — Не очень. Ещё немного и мне никто в Лондоне ничего продавать не будет. Ах, так теперь ты меня раздеваешь? — Ещё одна пошлая шуточка, и я затолкаю этот ботинок тебе в задницу, — пообещал Гарри, дёргая шнурки с такой силой, что те только чудом не порвались. — М-м-м, звучит грязно. Мне нравится. Гарри пришлось остановиться и заставить себя подышать. Желание облегчить нападавшему жизнь и удушить Малфоя собственными руками неуклонно росло с каждой секундой. Возможно, его за это даже не посадят… а если и посадят, то к чёрту, ладно. Может быть, в Азкабане он хотя бы отдохнет и наконец избавится от головной боли. Дементоров там больше нет, да и социальные программы — спасибо, Гермиона — неплохие. Немного успокоившись, Гарри сдёрнул с ног Малфоя оба ботинка, отбросил их в сторону и достал из кармана фиал. — Сам выпьешь или в тебя влить? Малфой с явным трудом сфокусировал взгляд на тёмно-фиолетовой жидкости, плещущейся за острыми стеклянными гранями, и поморщился. — А есть третий вариант? — Нет, — мрачно отчеканил Гарри. — Я не собираюсь бегать за тобой по всему острову, пока ты объёбанный ищешь, что бы ещё сотворить. — Да я не… блять, ладно, ладно. Не смотри так, как будто вы с василиском родственники. Гарри, не выдержав, громко выматерился. Это подогнало Малфоя — он подался вперёд, выхватил из пальцев Гарри фиал, откупорил пробку и опрокинул в себя содержимое с обречённым видом. На глазах у Гарри зрачки, затопившие серую радужку, сузились, щёки побледнели, а сам Малфой вдруг задрожал всем телом. — Сука, — простонал он, отбрасывая флакон в сторону, — ненавижу это дерьмо. Эффект убирает, а отходняк — нет. Стекло возмущённо звякнуло, ударившись о пол. Малфой весь сжался, кутаясь в пальто, и наклонился. Длинные пряди упали вперёд, скрывая стремительно белеющее лицо. Гарри вздохнул и запустил руку в волосы. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Малфоя, и его сердце, наконец, замедлялось. Он даже не осознавал, как быстро оно колотилось всё это время. От напряжения болели плечи. И снова пульсация в висках, Мерлин, когда она уже пройдёт? Малфой застучал зубами, хотя в доме было тепло — котёл исправно работал на полную. Гарри вгляделся в него, худого, резко ставшего несчастным, и злость испарилась, забрав с собой желание хорошенько ему врезать. В целом, это уже сделала Гринграсс. Не стоило разбивать лицо тому, кого взялся охранять. Особенно после того, как этот человек сбежал у тебя, хвалёного аврора, из-под носа. — Пойдём, — сказал Гарри, выпрямляясь. — Наберём тебе горячую ванну. Ради разнообразия изо рта Малфоя даже не вывалилось ничего пошлого — возможно, он был слишком занят попытками выжить. Гарри помог ему подняться и отвёл наверх. В ванной он выкрутил кран с горячей водой и, опёршись обеими руками о раковину, принялся ждать. За его спиной Малфой шуршал одеждой. Звякнула металлическая застёжка — это джинсы упали на кафель. Гарри видел его голым несколько раз, но смотреть всё равно казалось… неправильным. Уходить, правда, он тоже не спешил. Стоило набросить на Малфоя следящие чары. Хотя вернее было бы приковать его к батарее. В воздух поднялись облака пара. Тихонько скрипнул кран, вода перестала течь, а потом раздался громкий всплеск — Малфой рухнул в ванну. Гарри оттолкнулся от раковины, подобрал с пола чужую волшебную палочку (тёмный боярышник, такая знакомая, боже, до неправильного знакомая) и уже собирался выйти за дверь, наложив на ванную комнату чары, как его остановил дрожащий голос: — Я знаю, что веду себя с ней отвратительно. Гарри закусил губу, не зная, что на это ответить. «Да» было бы честно, но Малфой звучал… ужасно. Сломлено. Так, как не звучал на памяти Гарри ещё ни разу. — Я со всеми веду себя отвратительно. Можешь повернуться, Поттер, мне вообще наплевать, кто и что делает с этим телом. Блять, это было так плохо. Так буднично и так плохо, что полоснуло по самому сердцу. Гарри обернулся, с силой сжимая в правой руке палочку из боярышника. Малфой сидел в ванне, подтянув острые колени к груди, и смотрел на воду. — И я бы хотел быть лучше, лучше для неё, потому что она, блять, святая. Но этот момент, момент, когда я глотаю всё подряд — что угодно пойдёт, на самом деле, у меня даже нет предпочтений — он просто… он лучший. И не потому что кайф. А потому что только тогда я перестаю вспоминать. У Малфоя дрожали губы, а у Гарри — руки. Он закрыл крышку унитаза и молча сел на неё. Слова толкались в горле, но ни одно из них не желало соединяться в предложение; ни одно из них не было правильным. Что вообще правильного здесь можно было сказать? Чувство вины толкнулось, осело на корне языка горечью. Почти до тошноты. — Я помню каждый раз, когда меня насиловали, — Малфой почти шептал, — и больше не помню почти ничего. И что мне с этим делать? Я выбрался, да. Только никому не нужна поломанная шлюха. Он шмыгнул носом и прижался щекой к коленям. Тольконеплачь, тольконеплачь, тольконеплачь. — Не называй себя так, — сказал Гарри. — Но это правда. — Нет. И ты нужен. Астории, как минимум. Малфой сипло рассмеялся. Пар отпечатался на стёклах очков, и Гарри раздражённо снял их, чтобы протереть краем футболки. Было почти благом, что жуткая картинка размылась, но он не ощущал себя в праве оставить её такой. — Астория просто любит чинить поломанное, — донёсся до него подрагивающий голос. — Щенки с перебитыми лапами, одноглазые котята, бывшие однокурсники-проститутки… Это хобби. Думаю, так она борется с одиночеством. — А я думаю, что она считает тебя своим другом, — возразил Гарри, водружая очки обратно на нос. Картинка вновь стала чёткой. Малфой чуть раскачивался вперёд и назад. Его белая кожа порозовела от горячей воды. — И я стараюсь им быть, — тихо сказал он. — Я стараюсь быть хорошим другом. Но, как ты мог заметить, получается у меня так себе. — Ты сможешь лучше. Тебе просто нужна помощь. — Помощь, — снова этот надрывный смешок. — Да. Конечно. Гарри прикусил костяшки пальцев, впился в кожу до боли, пытаясь найти слова. Он был так плох в словах, всегда. Гермиона на его месте наверняка нашла бы, что сказать. Ему было проще действовать, но сейчас это было бесполезно. — Это то, что я пытаюсь сделать, — продолжил Малфой после паузы, — помочь себе, как могу. Помочь себе жить. Я просто забираюсь на барную стойку и говорю себе: «Танцуй, ублюдок, танцуй. Танцуй и не останавливайся». Я сжигаю себе слизистую носа до крови, заливаюсь алкоголем до рвоты, пытаясь не думать, пытаясь не помнить, залезаю на чей-то член, пытаясь вернуть себе своё тело. Потому что, блять, это моё тело, которое у меня отобрали и… Он вдруг замолк, откинулся на бортик ванной и закрыл лицо ладонями. Застонал. — Пиздец, какой же я жалкий. Возненавижу себя завтра. — Ты не жалкий, — сказал Гарри. — Вовсе нет. Честно говоря, я рад, что ты наконец говоришь. — А я нет. Убей меня, так будет милосерднее. Гарри покачал головой, хоть Малфой и не мог этого видеть. Отложил на край раковины его палочку, которую всё это время сжимал до боли в пальцах, подошёл к ванне и опустился на пол рядом с ней. Протянул руку, собираясь коснуться худого плеча, и тут же опустил её. Нет. Малфой определённо не был тем человеком, которого стоило касаться вот так без разрешения. Впрочем, что такое разрешение и активное согласие, Малфой, скорее всего, не знал. У него не было шанса узнать это. — Мне очень жаль, — с горечью произнёс Гарри. — Мне так жаль, что я втянул тебя в это. — Ой, заткнись. Я уже говорил, что это было моё решение. Моё, а не твоё. Я думал, что мне станет легче… — Но не стало. — Да. Не стало. Малфой отнял ладони от лица и уронил их в воду. Уставился в потолок ничего не видящим взглядом. Некоторое время они молчали, а затем Гарри ещё раз протёр запотевшие стёкла очков, поднялся и помог Малфою вымыть волосы — просто потому что он плохо умел говорить, но умел делать. Малфой позволил ему это, только бросил странный взгляд, когда Гарри спросил разрешения. Он также спросил разрешения, прежде чем закутать Малфоя в полотенце, когда вода остыла и тот вылез из неё. Стёр капли с потемневших волос и напряжённой линии плеч, не чувствуя никакого сворачивающегося в животе жара от прикосновения, потому что тому не было места. Отвёл в кровать. Укрыв на редкость тихого Малфоя одеялом, Гарри распрямился, собираясь уйти, но длинные пальцы схватили его за запястье. — Останься, — с каким-то трескающимся отчаянием в голосе попросил Малфой. — Останься, я ненавижу спать один. Я… меня не хватит на секс, но я могу тебе отсосать, если это обязательно, и ты останешься… — Святое дерьмо, нет, не нужно никому отсасывать! — воскликнул Гарри, отстраняясь. Лицо Малфоя перекосила гримаса боли, и он поспешно добавил: — Я останусь. Не нужно ничего делать для этого, ладно? Малфой кивнул с явным облегчением. Пальцы разжались, медленно, недоверчиво. Гарри молча щёлкнул выключателем на стене, оставив гореть маленькую лампу на прикроватной тумбочке, разделся до боксеров и забрался в постель. Малфой, путаясь в одеяле, тут же прильнул к нему, обнажённый, с горячей после ванны кожей, обвился вокруг, забросил ногу на бедро и выдохнул, защекотав дыханием кожу. Чувствуя себя в пиздецки странном, абсолютно сюрреалистичном сне, Гарри приобнял его. Подрагивающее тело немного расслабилось под его рукой. — Спи, Драко, — пробормотал он, непривычно прокатывая на языке имя (твёрдое «д», острое, как нож, «р»). — Я останусь. Уснуть не получалось долго: Малфой всё время ворочался, пинался и что-то бормотал себе под нос. Но когда он наконец отключился, и Гарри тоже удалось заснуть, спалось ему неожиданно хорошо.

***

Когда Гарри проснулся, Малфой ещё спал. Он откатился в сторону во сне, прижался щекой к подушке и чуть приоткрыл рот. Всё в нём казалось мягким — линия обнажённого плеча, выглядывавшего из-под одеяла, разметавшиеся по подушке волосы, расслабленные веки с короткими ресницами пшеничного цвета. Чувства ворочались в грудной клетке, огромные и непонятные. Даже не чувства конкретно к Малфою, который вдруг высунулся из своей литой брони, чтобы распасться на части, а чувства вообще, как таковые. Годы шли один за другим, мрачные, одинаковые, и всё внутри давно казалось мёртвым, а теперь вроде как больше таким не было. И Гарри понятия не имел, как должен с этим справляться. Просто потому что отвык. Он потянулся вперёд, накрыл плечо Малфоя одеялом и поднялся с постели. Снаружи бушевал океан. Малфой спустился вниз час спустя, когда Гарри уже вовсю готовил омлет. На столе, под чарами стазиса, он оставил вторую чашку кофе и молочник. Выглядел Малфой неважно: мрачный и порядком помятый. — Не знал, какой кофе ты пьёшь, — сказал Гарри, накрывая сковороду крышкой. — Чёрный и крепкий до смерти, — просипел Малфой, падая на стул — тяжело, без обычной своей кошачьей грации. — Тогда тебе всё понравится. Прикосновением руки Малфой разбил чары стазиса, с практически брезгливым видом отодвинул от себя молочник и сделал большой глоток из чашки. Мученически застонал, прижал ладонь к глазам и пробормотал: — Господи боже блять. Гарри почти оскорбился. — Не говори, что это так плохо. — Нет, — пробормотал Малфой. — Всё плохо со мной. Мы не будем обсуждать то, что я вчера тебе наговорил. Никогда. — Хорошо, — покладисто согласился Гарри. Прислонился бедром к кухонной тумбе, скрестил руки на груди. Малфой тяжело дышал, всё ещё прижимая ладонь к глазам. — Ты будешь вести себя хорошо, или мне наложить на тебя антиаппарационные чары? — спросил Гарри, меняя тему на более насущную. Он ожидал чего угодно — протеста, взрыва, нытья, новой порции какой-нибудь гадости. Но Малфой только взглянул на него сквозь пальцы, а затем вдруг протянул вперёд правую руку и сказал: — Антиаппарационные. И следящие. Просто на всякий случай. Гарри уставился на него в немом удивлении. Омлет шкворчал на сковороде. Малфой наконец отнял ладонь от лица и качнул рукой, которую так и протягивал к Гарри. — Я себе не доверяю. Делай что нужно, Поттер, пока я не передумал. Просить дважды нужды не было — Гарри ожил, достал из заднего кармана джинсов волшебную палочку, протянул руку к тонкому запястью. Замер. — Я могу прикоснуться к тебе? Настала очередь Малфоя пялиться в удивлении. Казалось, у него что-то закоротило в мозгу. — Да? — как-то полувопросительно ответил он. — Почему ты всё время спрашиваешь? — Просто думаю, что тебе пора начать привыкать к этому, — тихо ответил Гарри и аккуратно обхватил запястье Малфоя. Направив палочку на светлую кожу, он прошептал несколько заклинаний. Полупрозрачная дымка, сформировавшись в браслет, окружила запястье и тут же исчезла с тихим хлопком. Гарри выпустил руку Малфоя, и тот быстро убрал её под стол. — Ладно, Поттер, — протянул он. — Поражай меня своими кулинарными изысками, я готов. …И стало как-то легко. Гарри рассмеялся.