Ex Cineribus | Из Пепла

Бой в Галерее Карраччи превратился в кровавый тупик. Патроны были на исходе. Их движения, хоть и слаженные, уже не были такими быстрыми. Усталость давала о себе знать. Джейн с ножом стала тенью, скользящей между мраморными статуями, ее клинок сверкал в лунном свете. Она была в своей стихии, но это была стихия отчаяния. Вилланель прикрывала ее, ведя огонь из Walther'а, но у нее оставалось всего несколько пуль. Кассиан видел это. Он был не просто бойцом. Он был тактиком. Вместо того чтобы броситься на Джейн, он сделал обманный маневр. Пока появившиеся остатки его людей атаковали Джейн с фронта, он, как призрак, обошел их с фланга, направляясь к единственной слабости Джейн. К Вилланель. Вилланель увидела его в последний момент. Она выстрелила, но он уже был в движении, и пуля лишь чиркнула по его плечу. Он врезался в нее, как поезд, выбивая пистолет из ее рук. Он не стал ее бить. Он просто заломил ей руку за спину и приставил нож к ее горлу. — Довольно, — голос Кассиана был спокойным и лишенным эмоций. — Брось нож, Уик. Или я перережу глотку твоей... подружке. Джейн замерла посреди своего смертельного танца. Она убила последнего из его людей, но теперь смотрела прямо в глаза своему прошлому. Кассиан держал Вилланель, как живой щит. На лице Вилланель была смесь ярости и унижения. Джейн медленно, с неохотой, выпрямилась. Она посмотрела на Кассиана. — Ты обязан мне жизнью, Кассиан. — Именно поэтому я даю тебе шанс сдаться, а не пускаю тебе пулю в лоб, — ответил он. — Нож. На пол. Медленно. Выбора не было. Джейн разжала пальцы, и ее нож со звоном упал на мраморный пол. В ту же секунду сзади к ней подскочили оставшиеся в живых бойцы, грубо заломили ей руки. Карлотта Д'Антонио медленно, с улыбкой победительницы, подошла к ним из темноты. — Превосходно, Кассиан. Просто превосходно, — она провела пальцем по лицу Джейн. — Вот ты и попалась, Баба-Яга. Не такая уж и страшная, когда без своих игрушек. Кассиан хотел что-то сказать, но Карлотта остановила его. — Нет. Не убивать, — ее глаза блеснули. — Не так быстро. Я хочу... поговорить.

***

Их привели в подвальное помещение под дворцом. Старый винный погреб, от которого пахло сыростью и веками. Их подвесили за руки к цепям, свисавшим с потолка, так, что их ноги едва касались пола. Раны болели, тела ныли от усталости. Они были в нескольких футах друг от друга. Достаточно близко, чтобы видеть друг друга, но недостаточно, чтобы коснуться. Несколько часов они молчали, погруженные в темноту и боль. — Прости, — вдруг прошептала Вилланель. Ее голос был тихим, непривычно лишенным сарказма. Джейн повернула голову. — За что? — За то, что попалась. Я... я его не увидела. Он был слишком быстр. Джейн молчала мгновение. — Он всегда был быстр, — ответила она. — Моя ошибка. Я должна была предвидеть, что он ударит по тебе. — Потому что я — твоя слабость? — в голосе Вилланель проскользнула ироничная нотка. — Потому что ты — самая шумная и заметная деталь на поле боя, — отрезала Джейн. — Логично бить по ней в первую очередь. Они снова замолчали. — Знаешь, — снова начала Вилланель, — это немного... романтично. Подвешены вдвоем в старом итальянском подвале. Очень в стиле эпохи Возрождения. Не хватает только менестреля, поющего грустную балладу о нашей трагической любви. Джейн не ответила, но Вилланель увидела, как в темноте блеснули ее глаза. — Тебе не страшно? — спросила Вилланель, и на этот раз в ее голосе не было игры. Джейн медленно повернула голову. — Страх — это роскошь, — сказала она. — У меня на него нет времени. Дверь со скрипом открылась, и в подвал вошла Карлотта. Она была одета в элегантное черное платье, в руках — бокал красного вина. Кассиан и двое охранников остались у входа. Карлотта полностью проигнорировала Вилланель. Она подошла прямо к Джейн. — Ну вот, мы и остались наедине, — промурлыкала она, проводя свободной рукой по щеке Джейн, по ее волосам. Ее движения были медленными, собственническими, полными завуалированной угрозы. — Такая сильная. Такая знаменитая. Я всегда мечтала познакомиться с женщиной, которая смогла сломать моего брата. — Твой брат был слаб, — прохрипела Джейн. — О да, — согласилась Карлотта. — Но в его слабости была своя красота. А в тебе... в тебе красота силы. Настоящей. Такой, какой не было ни у него, ни у моей сестры. Мы могли бы стать... партнерами. Вилланель, висевшая рядом, наблюдала за этой сценой с нарастающим чувством, которого она не испытывала никогда раньше. Смесь гнева, отвращения и... чего-то горячего, кислотного, что поднималось из глубины ее желудка. Это была ревность. Уродливая, иррациональная, всепоглощающая. Джейн была ее игрушкой и больше ничьей. Ей хотелось вырваться из цепей и вцепиться этой итальянской стерве в глотку. — Ты не в моем вкусе, — сказала Джейн. Карлотта рассмеялась. — Жаль. Что ж, тогда придется перейти к менее приятной части нашего вечера. И к более... интересному вопросу. Карлотта отошла в центр комнаты, сделала глоток вина и посмотрела сначала на одну, потом на другую. — Вопрос простой, — ее лицо стало холодным и деловым. — Кто вас нанял? Мы знали, что вы в городе. Мы знали, что придут за Бенини. Но мы не знаем, кто дергает за ниточки. Кто осмелился пойти против Каморры? Американцы? Китайцы? Или кто-то из наших дорогих «партнеров» по Высокому столу? Джейн молча смотрела на нее. Вилланель тоже хранила молчание. — Нет? — Карлотта разочарованно вздохнула. — Я так и думала. Профессиональная этика и все такое. Как утомительно. Она сделала знак своим людям. Двое охранников подошли к ним. Один встал перед Джейн, другой — перед Вилланель. Кассиан остался у стены, наблюдая. — Что ж. Раз вы не хотите говорить, придется показывать. У всех есть болевой порог. Рано или поздно одна из вас сломается. Будет интересно посмотреть, кто первая. Она сделала едва заметный жест. Охранник перед Джейн нанес ей короткий, точный удар в живот. Не оставляющий синяков, но выбивающий воздух и заставляющий все внутри сжаться от боли. Джейн согнулась, насколько позволяли цепи, ее лицо исказила беззвучная гримаса. Второй охранник сделал то же самое с Вилланель. Она вскрикнула. — Нет-нет-нет, — остановила ее Карлотта. — Никаких звуков. Это неинтересно. Я хочу, чтобы вы смотрели. Смотрели друг на друга. И видели, что ваши действия — или бездействие — причиняют боль другому. Пытка началась. Они не били сильно. Они давили. На болевые точки, на старые раны. Без единого слова. Каждые тридцать секунд. И заставляли их смотреть друг на друга. Для Джейн это был ад. Она умела контролировать свою боль. Превращать ее в белый шум, уходить в себя. Но видеть боль на лице Вилланель... видеть, как ее тело содрогается, как она закусывает губу, чтобы не закричать... это было невыносимо. Ярость, холодная и беспомощная, клокотала внутри нее, и эта ярость была страшнее любой физической боли. Для Вилланель это была пытка иного рода. У нее был низкий болевой порог. Она ненавидела боль. Первые несколько ударов она терпела, пытаясь анализировать, играть. Но потом она посмотрела на Джейн. Она увидела, как та, стиснув зубы до скрипа, смотрит на нее. В глазах Джейн не было страха. Там была агония. Но не за себя. За нее, за Вилланель. И в этот момент игра для Вилланель закончилась. Охранник снова ударил Джейн. Та дернулась, но не издала ни звука, лишь ее губы побелели. И Вилланель не выдержала. — Хватит! — крикнула она. — Остановитесь! Карлотта медленно повернулась к ней, на ее лице играла торжествующая улыбка. — О? Ты готова говорить? Готова назвать имя? Вилланель посмотрела на искаженное болью лицо Джейн. И сделала то, чего не ожидала ни Карлотта, ни сама Джейн. — Лорд, — сказала она, тяжело дыша. — Глава британского клана. Он вас заказал. Тишина. Даже охранники замерли. Джейн, услышав это, дернулась в своих цепях, ее глаза расширились от ужаса и неверия. Она нарушила главное правило. Она сдала нанимателя. — Вилланель, нет... замолчи! Но Вилланель смотрела только на Карлотту. — Довольна? — спросила она. — Ты получила свое имя. Теперь оставь ее в покое. Это был момент абсолютной, беззащитной жертвенности. Она пожертвовала не своей жизнью. А своей профессиональной честью. Всем, чему ее учили. И сделала это, лишь бы остановить боль Джейн. В этот миг что-то невидимое, но нерушимое окончательно связало их. Карлотта смотрела на нее несколько секунд, смакуя победу. — Лорд... — задумчиво произнесла она. — Как интересно. Старый лис решил поиграть. Что ж, спасибо за информацию. Она будет очень полезна. Она повернулась к Кассиану. — Какая жалость, что ваше сотрудничество с ним подошло к концу. Убери ее, Кассиан. Она нарушила кодекс. Такие, как она, долго не живут. Выведи во двор. Сделай это быстро. А я... я хочу лично поблагодарить ее молчаливую подругу за то, что она оказалась такой крепкой. Дайте мне ножи. Кассиан отстегнул Вилланель. Она рухнула на пол. Он поднял ее и поволок к выходу. Джейн дернулась в своих цепях, но они держали крепко. Она смотрела, как Вилланель уводят. И на ее лице впервые отразился настоящий, неприкрытый ужас. — Оставь ее! — прорычала она. — Твоя проблема — я! — Именно, — улыбнулась Карлотта, оставаясь с ней наедине. — И я собираюсь насладиться решением этой проблемы.

***

Во внутреннем дворе Кассиан толкнул Вилланель на колени на гравий. — Прости, девочка, — сказал он. Это были первые слова, которые она от него услышала. — Приказ есть приказ. Он вытащил пистолет. Вилланель знала, что у нее есть лишь один шанс. В тот момент, когда он наводил на нее оружие, она извернулась, зачерпнула пригоршню гравия и метнула ему в лицо. Он инстинктивно моргнул. Этой доли секунды ей хватило. Она бросилась на него, не пытаясь ударить, а пытаясь дестабилизировать. Она вцепилась в его руку с пистолетом зубами, как дикий зверь. Он взревел от боли, и пистолет упал. Начался бой. Он был сильнее, опытнее. Но она была отчаянной. Яростной. Она дралась не за контракт. Она дралась за что-то другое. Она дралась за женщину, оставшуюся в том подвале. Она получала удары, ее снова бросали на землю, но она вставала. Она была как ртуть, как пламя. Их бой был жестоким, грязным. Они катались по земле, обмениваясь ударами. В конце концов, она увидела свой шанс. Его собственный нож, выпавший из ножен. Она дотянулась до него, ее пальцы сомкнулись на рукояти. И когда он снова бросился на нее, она вонзила ему клинок под ребра. Один раз. Второй. Третий. Он замер, глядя на нее с удивлением. — Ты... — прохрипел он. — Я, — выдохнула она, вытаскивая нож. Кассиан упал на землю. Мертвый. Вилланель, шатаясь, поднялась. Вся в крови, своей и его. Она подобрала его пистолет и, хромая, бросилась обратно в подвал. Она ворвалась в тот момент, когда Карлотта, напевая какую-то арию, подносила раскаленный на свече нож к лицу Джейн. — Ciao, bella, — сказала Вилланель. Карлотта обернулась. И увидела смерть. Два выстрела. В грудь. В голову. Она упала, так и не издав ни звука. Вилланель подбежала к Джейн, быстро вскрыла замки на ее цепях. Джейн рухнула в ее объятия, ее тело дрожало от боли и истощения. Вилланель помогла Джейн сесть, прислонив ее к холодной каменной стене. Адреналин отступал, и теперь боль от пыток Карлотты и долгого висения на цепях навалилась с новой силой. На плече Джейн, там, где Карлотта успела порезать ее ножом, зияла небольшая, но уродливая рана. Первое, что сказала Джейн, как только к ней вернулся дар речи, был не упрек, а констатация факта. — Ты назвала имя. Ее голос был слабым, но в нем слышался холодный металл осуждения. — Ты сдала Лорда. Ты нарушила контракт. Вилланель, занятая осмотром раны на плече Джейн, на секунду замерла. Затем она подняла на нее свои блестящие, полные адреналина глаза. — Ой, да брось, — сказала она с легкой, почти безумной усмешкой. — Ты же не думала, что я всерьез собиралась ее ублажить? Джейн смотрела на нее, не понимая. — Это был блеф, дорогая. Спектакль, — продолжила Вилланель, ее тон стал прежним — игривым и снисходительным. — Я просто тянула время. Давала ей то, что она хотела услышать. Я была абсолютно уверена, что ты придумаешь, как освободиться, или что мой рыцарь Кассиан совершит ошибку, и мы их всех тут перережем. Я же не знала, что ты такая терпеливая и мне придется делать всю грязную работу самой. Она подмигнула. Джейн смотрела на нее. На ее ухмылку, на огоньки в глазах. Она не знала, верить ей или нет. Было ли это правдой — отчаянным, гениальным планом, основанным на абсолютном доверии? Или это была лишь бравада, прикрывающая минутную слабость, настоящий порыв? Она так и не узнала. И, возможно, это было к лучшему. — Ты — невыносима, — наконец сказала она. Но в ее голосе не было злости. Лишь бесконечная усталость. И что-то еще. Что-то, похожее на восхищение. — Я знаю, — ответила Вилланель, и ее улыбка стала мягче. — Но ты бы без меня умерла со скуки. Затем Вилланель снова вернулась к ране. Она смерила повреждение критическим взглядом, ее губы скривились в брезгливой гримасе, как у сомелье, которому подсунули дешевое вино. — Фу, какая неаккуратность. Абсолютно неровные края. Резать тебя должны только идеально заточенные клинки от Mizuno, ручной ковки. Это просто... это неуважение к твоей коже. Варварство. Джейн посмотрела на нее, затем на свою рану, потом снова на нее. Ее терпение, истощенное болью и напряжением, было на исходе. Она оттолкнула ее руку. — Если ты не заткнешься и не прижжешь это, следующее неуважение будет проявлено к твоей безымянной могиле. Вилланель усмехнулась. Это было самое близкое к «спасибо, я волновалась за тебя», что она могла услышать от Джейн. Она подняла еще горячий нож, которым Карлотта угрожала Джейн. — Ну, раз уж Mizuno у нас под рукой нет, придется обойтись этим ширпотребом, — сказала она, снова нагревая лезвие в пламени. Их глаза встретились. Даже в этот момент, в этой кровавой, грязной дыре, их забота друг о друге звучала как прелюдия к убийству. И для них обеих в этом была своя, извращенная гармония. — Только сделай это быстро, — прошипела Джейн. — Не волнуйся, дорогая, — ответила Вилланель. — У меня легкая рука. Они поднялись, стоя посреди этого тихого, кровавого ада. Живые. Вместе. Они вернулись к телу Бенини и забрали из внутреннего кармана его пиджака тяжелую бухгалтерскую книгу в кожаном переплете. Задание было выполнено. Они вышли из дворца, оставляя позади мертвую тишину и трупы клана Каморра. И тьма ночи сменилась первыми, робкими лучами рассвета. Post tenebras lux.