Грёзы

      Молодость вообще — великолепное время. Раны заживают, как на собаке, а телесная оболочка ещё не изношена до хруста в костях. Но в бочке мёда, как водится, не без ложки дёгтя. Ранее Каине наипрекраснейшим образом жила же без этих пресловутых низменных порывов, за какие такие грехи ей теперь упала эта околоживотная гадость?! А если ещё и учесть, кто являлся их первопричиной, уф…       Страшно было даже подумать, какие ещё теневые перверсии (ну, разумеется, не беря в расчёт ни больше ни меньше ни разу не невинное влечение не абы к кому, а к древнему обитателю проклятой стали) жница успела накопить за свою недолгую жизнь? Никак наличие разумного и коммуникабельного существа под боком задело какие-то атавистические струны девичьей души, повествующие о том, что правая рука Ордена Тени тоже способна на тёплые (даже слишком), чувства по отношению к другому организму. Иначе как ещё было объяснить, что подсознание дуэлянтки внезапно узрело в Раасте какого-то сказочного джина, способного закрыть львиную долю гештальтов нашедшего. Каине и до этого никогда не жалела времени, уделённого боевой практике и всем из неё вытекающим элементам, а теперь вообще была готова расцеловать в обе щёки прошлую себя, ведь если б сейчас её сила духа была бы слабее, новоиспечённого соседа, страстно желающего залезть ей в голову каждую свободную минуту, сдерживать было бы куда сложнее, и тому бы не составило труда узнать её скверный секрет. Какие хитросплетения насмешек и подначек повалились бы на неё от болтливого садового инструмента, страшно было даже подумать.       А теперь что было делать — как снимать это треклятое напряжение эротического характера? По причинам прозаичным заниматься самоудовлетворением жнице научиться не довелось. Мысль залезть себе под нижнее бельё энтузиазма не вызывала. Дуэлянтка ограничилась лишь тем, что однажды, как бы забыв багряный артефакт где-то на просторах территорий Ордена (на злобную кровоглазую косу никто даже и не думал покушаться, больно было надо), Каине удалилась в свои покои. Заперев дверь, жница улеглась на кровать и, чтобы не тянуть со всем вот этим, запустила правую ладонь под собственный чёрный топ. Смысла в этом особого не было, ткань сего предмета гардероба была не плотной. Но стальные когти на собственной пятерне, деформированной полудемончиеским влиянием, могли превратить незатейливую вещичку, как минимум, в решето, а как максимум — в лоскуты. Аккуратно коснувшись собственной груди, Каине невольно представила себе Рааста в этот момент: демоническая конечность не могла не напомнить о виновнике её преображения, да и помимо даркина воображать в подобной ситуации было просто некого.       Казалось бы, картина, в которой даркин внезапно бы заинтересовался этой частью тела теневой адептки, сама по себе должна была внушать дискомфорт и отвращение, однако, очевидно, слегка помутившееся сознание дуэлянтки не только не находило подобный поворот событий, скажем так, неприятным, но и начало в красках представлять дальнейшие действия бывшего вознёсшегося. Это безобразие до глубины души шокировало оторопевшую рациональность жницы, что та, решив прервать разыгравшееся воображение, а заодно и развеять гадкое наваждение, резко вцепилась новоприобретёнными когтями прямо в свою грудную клетку.       Боль отрезвила, грешный мираж растворился. Прошипев от боли пониже ключиц, Каине вымучено улыбнулась: вот о чём надо было помнить. Злобный полудемон навряд ли будет столь обходителен с той, что обрушила его мечты о скорейшей свободе. Специально, может, и не освежует, но и обращать внимание на чужие вскрики, исполненные боли, тоже сочтёт ниже своего даркиновского достоинства. Как же! Ещё, наверное, постарается нанести дуэлянтке побольше порезов во славу собственной кровожадности, за ним не заржавеет. И это на её руке когти ещё не такие массивные успели отрасти, как у «оригинала». Что же, жница была готова вцепляться в собственную физическую оболочку стальными лезвиями раз за разом, если бы это гарантировало ей то, что подобные желания, граничащие с первозданным мракобесием, покинут её многострадальное естество. Спасибо собственной головушке, что та хотя бы не начала транслировать её несчастной обладательнице кадры счастливой дальнейшей жизни с древним пленником загадочного артефакта — от подобных видений парой колото-резанных ран было бы уже не откупиться.       Сделав вид, что физическое насилие над самой собой помогло ей припрятать очевидную проблему в долгий ящик, Каине направилась за бинтами для ликвидации последствий нетривиальной профилактики влечения к тому, к кому не надо бы. Не вековой старухой была жница, непрожитая юность напоминала о себе, требуя эфемерного чужого тепла. Родительского ли принятия, наставнического ли восхищения, горько-сладких ли плодов первой страсти ли — ясно не было. Ничего, дуэлянтка перерастёт и это. Как когда-то переросла этап маленькой ноксианской слабачки.