Идеальный мотив

Рассвет постепенно поднимался над городом, наполняя окна зданий теплыми лучами солнца, пока остатки туманной ночи сходили на нет. На часах 05:15 утра, на улице тишина, которую можно наблюдать лишь изредка и только по утрам. Большинство жителей Бёрлингтона всё ещё спят, видя прекрасные, а может и нет, сны. Из зданий местных клубов, по групкам, выходят молодые люди. Уставшие, но довольные. С пониманием, что через пару часов им нужно будет вернуться на работу и делать вид, что никакого похмелья и близко не стояло. Естественно, начальство им не поверит. За стенами местного полицейского участка, который был расположен на центральной улице города, наоборот кипела жизнь. Полицейские лениво расхаживали между офисами и приёмной, то принимая, то отпуская очередных нарушителей порядка. Детективы из разных отделов отсиживали это время за закрытыми дверьми, доделывая работу и заполняя отчеты. Иногда прерываясь на перекур и очередную чашку кофе из автомата. Та еще дрянь, но эффект, хоть и малый, приносил. Основное движение и шумиха происходили на первых двух этажах, поэтому когда работники переступали лифт на третьем этаже, они позволяли себе остановиться на пару минут и насладиться тишиной, которая намертво прижилась в этом коридоре. Вообще, в рабочих кругах участка, сам этаж называли мёртвым. Слева коридора обосновался архив, который сам по себе подразумевал скопление информации, улик и дел, чаще всего, умерших людей. Это была просторная светлая комната, с идеальным порядком и своей систематизацией, которую знал каждый. По правую же сторону находился отдел по особо тяжким преступлениям и серийным делам. Подразделение, к которому зачастую обращалисиь детективы и офицеры из разных участков всего штата, когда обычные методы уже бессильны и есть подозрения на участие сверхъестественного. Работники участка держались подальше от этой двери, максимально прижимаясь к левой стенке коридора на пути в архив. Хоть у них и было уважение и, вероятнее всего, восхищение к троице этого подразделения, но тот холод и мрак, который исходил от двери, отпугивал каждого. Кабинет, зеркально расположившийся напротив архива, был менее просторным, темным. Хотя бы потому что большую часть времени шторы закрывали доступ лучам солнца. Лишь небольшой проём между ними заполнялся свечением и, то и дело, играл бликами по стенке кабинета, напрягая и раздражая девушку сидящую внутри. Молодая особа двадцати пяти лет сидела за просторным деревянным столом, скрестив руки на груди, и положив ногу на ногу. Привлекательное, немного худощавое лицо не выдавало эмоций, хотя брови изредка сгибались около переносицы. Её взгляд карих глаз шоколадного оттенка неотрывно скользил по документам очередного дела, оставленного на столе. На ней - чёрная матовая водолазка, сидящая идеально, подчёркивающая осанку и силу плеч. Прямые чёрные брюки с чёткой стрелкой и высокой посадкой выделяющие упругую, подтянутую попу, и ремень с простой пряжкой. На ногах такие же чёрные, как и ночь, ботинки на грубой подошве. Кожа матовая, шнуровка плотная и высокая. Когда она шла по коридору, её шаги раздавались раньше, чем кто-то успевал увидеть её силуэт. К дополнению образа, на запястье левой руки виднеется тонкий чёрный ремешок часов с серебрянным минималистичным циферблатом. Неотьемлемый аксессуар её жизни — подарок, который она получила от родителей при вступлении в должность старшего детектива — фамильная ценность, с крошечной, почти стёртой временем гравировкой на обратной стороне «Al nostro piccolo corvo oscuro». На спинке стула, висел чёрный удлиненный жакет мужского кроя с закатанными рукавами, показывая внутреннюю готовность девушки к действиям в любой момент. Во взгляде можно было заметить усталось, хотя внешне она этого и не показывала. Её черные волосы были заплетены в две косички, и казалось, будто концы волос были намертво приклеены к плечам. Они, каким-то сверхъестественным образом, зачастую оставались лежать ровно при любых обстоятельствах, не давая возможности ветру или другим факторам нарушить целостность картины под названием Уэнсдей Аддамс, коя явлалась старшем детективом этого отдела, и работала в участке на протяжении уже пяти лет. Вторым человеком, сидящим в этом кабинете, был молодой двадцати трёх-летний парень со смуглой кожей и глубоким синим, тёмным оттенком глаз. Юный криминалист-аналитик, и по совместительству технический эксперт данного подразделения - Юджин Оттингер. Он то и дело крутил ручку в левой руке, сидя за столом, неотрывно глядя в экран ноутбука, улыбаясь. Его поза была расслабленой, голова, немного наклонившись, упиралась щекой в кулак правой руки. Чёрные кудрявые волосы больше напоминающие хаос, то и дело норовили попасть в глаза. Благо, оправа больших квадратных очков придерживала их, но постоянно скользила вниз, заставляя Юджина на автомате поправлять её кончиком ручки. Коричневые наушники Marshall Major, как обычно, покоились на шее парня. Многим казалось, что он носит их как аксессуар - часть образа - тем не менее при близком контакте всегда можно было услышать тихое звучание электронной музыки. Он был одет в прямые джинсы темно синего окраса, белую, немного свободную футболку которая выглядывала из под вязанного серого джемпера. На ногах одни из безчисленных пар кроссовок серого цвета с коричневой вставкой по бокам и выглядывающие высокие носки с геометрическим принтом, яркого горчичного, в перемешку с бордовым, цвета. Отличительная черта, которая за годы работы стала единственным намёком на жизнь в этом кабинете. Весь образ заканчивали электронные часы на левой руке, на которые каждые две минуты приходили беззвучные уведомления, и пара затертых браслетов на правой руке, сделанных, вероятнее всего, еще в подрастковом возрасте. На столе, помимо ноутбука с кучей черно-белых стикеров, красовались три кружки с остатками кофейной гущи и небольшая упаковка лимонного печенья. Оба сидели тихо, сосредоточенно, занимаясь анализом и разбором чего-то своего в голове. Ночь выдалась тяжелой, но усталось была оплачена закрытием очередного дела, над которым они работали пару недель. Единственный шум, витающий в воздухе, был стрелкой часов на стене, указывающий что время здесь не застыло и жизнь продолжается, хоть внешне обе фигуры уже давно смешались с тенью и мраком кабинета. Стрелки часов сошлись на цифре 7, а за закрытыми окнами стал пробиваться шум оживленного города и людей, лениво шагающих на работу. Замок в двери щёлкнул и в проёме показался высокий парень с зелёными глазами и лёгкой ухмылкой на красивом лице. Его светло-каштановые кудрявые волосы переливались под единственным лучиком солнца, который так упрямо пробивался сквозь почти плотно задвинутые шторы. В руках он держал папку, забитую разными документами и снимками, и чашку свеже-заваренного кофе, от которого шёл легкий, манящий аромат. Кофемашина была роскошью, выданной работникам архива за их «скрупулёзную» работу, и красным бельмом перед глазами всего участка, так как пользоваться ею никому, кроме архивистов, не разрешалось. Исключение сделали лишь для троицы из кабинета напротив, то ли из-за скверного и холодного характера старшего детектива, которая и не спрашивала разрешения на пользование; а работники архива тупо боялись возразить, видя во взгляде Уэнсдей свою скорую кончину. То ли из-за спокойной, ровной улыбки младшего детектива, Тайлера Галпина, и его умением варить отменный кофе. Полезный навык, который он получил работая баристой в Джерико.. Сам парень выглядел потрёпанно хоть и менее устало, нежели его коллеги. Классическая рубашка цвета хаки чуть помялась, но это лишь придавало образу живости, а закатанные рукава и две растёгнутые пуговицы открывали вид на сильное тело, где каждая линия под тканью выдавала привычку к дисциплине. На ногах красовались чёрные классические брюки с темным ремнем, и такие же тёмные туфли, матового покрытия. На правой руке красовался кожанный ремешок часов с золотым циферблатом, указывая на то, что он - левша. Его осанка оставалась прямой, будто каждое движение было заранее отрепетировано. Даже лёгкий наклон головы вбок не выгядел небрежным, наоборот, очень даже вымеренным, сценическим. Как у человека привыкшего контролировать и себя, и всё вокруг. В этой выученной сдержанности ощущалась сила, выработанная ещё в детстве, когда дисциплина заменила ему тепло семьи. Свежий запах кофе выдернул коллег из потока мыслей. Юджин выпрямился, пододвигаясь к столу. На его щеке красовался явный след от кулака. Он поднял взгляд, даря Тайлеру мимолетную улыбку, и вернулся обратно на экран. Однако теперь парень начал активно печатать что-то в ноутбуке, разбавляя комнату звуками клавиш. Тайлер прошёл мимо своего стола, оглядывая стопку дел скопившихся на нём. Шатен прошёл вглубь кабинета, ставя кружечку кофе на стол старшего детектива и положил новую папку поверх старой, привлекая внимание Уэнсдей. Девушка сделала глубокий вздох, будто вспоминая принципы дыхания и значимость его в своей жизни, и медленно подняла глаза, кажущиеся чёрными в темноте комнаты, на парня перед собой, кивая в знак благодарности за очередную чашку спасительного напитка. Тайлер усмехаясь закатывает глаза, осознавая, что его коллеги не сдвинулись ни на йоту за последние пару часов — что, собственно, не было чем-то необычным. Он подошёл к окну и размашистым движением отодвинул шторы. Лучи солнца мгновенно прорезали темноту, ударив по лицам, освещая пылинки в воздухе. Комната ожила. Затем обернулся, облокотился на подоконник и лениво посмотрел на них. — У меня есть ощущение, что когда-нибудь я войду в этот кабинет и увижу застывшие статуи, которых даже запах свежего кофе не сможет разбудить. — Не преувеличивай, Тай, мы просто устали. Сам же знаешь, ночь была … долгой. — проговорил Юджин, развернувшись на кресле в сторону окна. Он выпрямил спину и потянулся, а после подхватил упаковку печенья раскрывая ту в поисках необходимого организму сахара. — Галпин, перестань пытаться впустить сюда свет, напоминаю - он здесь долго не живёт. Это утро было сносным ровно до того момента, как ты открыл это чёртово окно. — мнотонно отрезала Уэнсдей. Она отпила кофе и, повторив движения напарника, развернулась на стуле в сторону младшего детектива. Горячий напиток медленно опускался в желудок, даря тепло. Его горьковатый вкус заставил девушку прикрыть глаза на мгновение и облокотиться на спинку, даря телу возможность впервые за сутки по-настоящему расслабиться. Свет мягко упал на лицо подчёркивая бледноватый оттенок кожи и небольшие темные круги под глазами. — Расслабься. Я просто берегу Юджина от депрессии по расписанию. — Уэнсдей немного дёрнула уголком губ. — Учитывая то, что папка закрытого дела до сих пор у тебя на столе, то смею предположить, что тебя что-то беспокоит. Или ты просто берешь в привычку перечитывать отчёты, в попытках не забыть алфавит? — хитрая усмешка появилась на лице шатена, а глаза сощурились, наблюдая за реакцией начальства. Девушка раскрыла глаза, уставившись на парня напротив. Тот поневоле сжался, выпуская нервный смешок. Он хоть и был удостоин чести не быть убитым или четвертованным за колкие фразочки в её сторону, но терпение Уэнсдей не было бесконечным. И каждый раз, видя холодный взгляд на себе, которым старший детектив обычно одаривала самых заядлых преступников, а так же ощущая ауру холодной, скорой смерти, парень мысленно молился всем Богам, ратуя, что он слишком молод для всего этого дерьма. Правда, в глубине души, его личный зверь скалился, восхищаясь энергетикой медиума. Брюнетка приподняла бровь, считывая нервозность в напарнике. Она с ним работает уже четыре года. Оба прошли тернистый путь на пути к доверию, видели сотни обезображенных тел. Ловили абсолютных психов, открыто “смеясь” на угрозы скорой расправы в их стороны. Оба были профессионалами в своей области, со стальными нервами и выдержкой. Однако пугать его своим “убийственным взглядом”, как окрестил его Юджин, вошло уже в привычку, и доставляло немало удовольствия. Этот страх был обычной, неконтролируемой реакцией мозга, тем не менее это не отменяло того факта, что перед ней, в первую очередь, стоял парень с личиной хайда внутри, а не обычный нормис, который бы уже испустил последний дух. И она определенно ощущала его внутренний восторг в такие моменты - эта скрытая тьма прильщала. Девушка вытащила папку из-под других документов, лежащих на столе. Она открыла её и прошлась беглым взглядом по краткому анамнезу расследования по делу №47/L. Первые сообщения по пропаже поступили 19 Мая, в 18:25. По прошествии трёх дней, тело девушки было найдено в сточной канаве, недалеко от Вермонтского университета. Жертва Лана Рид, преподаватель биологии в университете. 42 года, незамужем. Родственников нет, детей нет. Жила сама, в небольшой двухкомнатной квартире в южном Бёрлингтоне. На коже следы спазмов, шрамы на запястьях. В глазах - помутнение роговицы, идентичное известным эффектам паралича страха у жертв горгон. Тело нашёл прохожий, гулявший с собакой. Пёс сорвался, лая, яро пытясь пробраться между сточных решеток. Тело было связано, без одежды. Второе тело было найдено спустя шесть дней, в оранжереи заброшенного корпуса. Мужчина, 33 года, подрабатывал уборщиком в том же университете, что и первая жертва. Дэниел Хейс. Не женат, без детей, без родственников. Следы связывания, нагота. Отличительная черта - перерезанное горло и отсутствие указательного пальца левой руки. В ходе расследования задержана Лилия Харт, 27 лет. Горгона. Самолично пришла в участок соседнего городка и призналась в совершённом, заявив, что “не контролировала” состояние. Дело закрыто 02 Июня, в 01:30. Парни молча наблюдали за напарницей, ожидая приговора. Юджин вздохнул, прокручивая события этой ночи. Они закрыли дело. Им пришлось срываться и ехать в Беннингтон, город находившийся в трёх часах езды в одну сторону, дальше - по протоколу: допрос, признание, заключение под стражу, рапорт, а потом очередное затяжное возвращение в свой участок. Технарь был согласен со старшим детективом - было что-то не так, чувство тревоги, закравшееся под кожу еще со вчерашнего вечера, не покидали его. Само дело и развязка ощущалась слишком… — Слишком легко. — отчеканила Уэнсдей, поднимая взгляд в сторону парней. А в голове пронеслось — Слишком чисто, слишком просто. Как будто кто-то подложил нам это дело. Юджин кивнул, улыбясь своей догадке и интуиции. — О чём ты, Аддамс? Стандартное дело, с признанием. Харт чётко описала убийства, показала где держала жертв. Нет смысла сомневаться в её вине. — Тайлер скрестил руки на груди, тихо наслаждаясь ощущением тепла на спине. — Я не сомнваюсь в её вине, не будь так наивен, Галпин. Тем не менее, у нас нету полной картины. Убийца не объяснила мотив. Она никак не связана с ними, никогда не работала в университете. Так почему же жертвы именно эти двое? Что их связывает? Всё что мы имеем, это признание с описанием убийств, и слёзное оправдание того, что она себя не контролировала. Да и на кой чёрт, она поехала в другой город, что бы сознаться? — брюнетка чувствовала раздражение. Незавершённость не отпускала. Липкое чувство провала впиталось в кожу. Тайлер и сам это понимал, и был согласен с коллегой. Тем более, Уэнсдей никогда не ошибалась в выводах, касаемых работы. Но даже малейшая надежда на то, что они неправы, цеплялась за жизнь в голове шатена. Причина надежды была проста, это дело само по себе было скучным. Настолько, что хотелось его побыстрее закончить и поехать на новое место преступления. С массовой резнёй или хотя бы с интересным убийцей, желательно психопатом. Парень усмехнулся собственным мыслям. — Это у тебя медиумская интуиция говорит? — Нет, просто опыт. — Аддамс перевела взгляд в окно, наблюдая за вороном, сидящим на проводах. — А ещё наличие серого вещества в мозгах, слышал о таком, Галпин? — Туше. — парень выпрямился, поднимая руки вверх и показывая девушке о его капитуляции, временной. На лице застыла мягкая улыбка, выдержанная, натренированная. Лимит перепираний на утро был исчерпан. Направляясь в сторону своего стола, который стоял ближе всего к выходу, Тайлер подцепил чашку кофе из рук девушки, сделал глоток и поставил на стол к Юджину. Подойдя к столу и достав наушники из кармана брюк, он вставил один в левое ухо, паралельно включая какой-то микс старой рок музыки. Его смена заканчивается через три часа, а работы на целых десять. Это удручало. Юджин покачал головой: — Я действительно не понимаю вашей навязчивой привычки оставлять пустые кружки у меня на столе. — парень улыбнулся своим же словам. Уэнсдей и Тайлер стали для него семьей, будто старшие брат и сестра, поэтому такие действия ощущались как лёгкие подколы со стороны ребят. — Тем не менее, Уэнс, я с тобой согласен, дело уж слишком простое. Будто кто-то хотел, что бы мы закрыли его побыстрее, не углубляясь еще больше в поисках ответов. Но, в данный момент, нам не остаётся ничего, кроме как ждать возможных последствий. Дело закрыто, убийца признался и уже едет в тюрьму. А пока просто постарайся насладиться часами тишины. - Брюнет улыбнулся напарнице своей фирменной улыбкой, которая дарила ощущение спокойствия и уверенности, поддержки. Юджин был сердцем этого офиса, чем-то теплым, что не отталкивало детективов. Парень напоминал ей младших братьев, которых она не видела уже несколько лет из-за загрузки на работе. И хоть сама она и сторонилась чувств, и для всех казалась непробиваемым холодным камнем, то для Юджина с Тайлером её холодное, мёртвое сердце, иногда отдавало импульсами и позволяло проявлять небольшую слабость эмоций. Старший детектив закрыла папку с делом и откинула её на стол, откладывая тревожные мысли на задний план. Встав из-за стола, она чёткими, отмеренными движениям подошла к Юджину и потрепала его волосы, одаривая парня мимолётной, легкой улыбкой. Улыбкой, которая была настолько редкой и сакральной для обоих парней, что такие моменты хранились в памяти на отдельной полочке. Забрав четыре чашки девушка вышла из кабинета, окончательно забирая тьму с собой. Тьму, которая была неотрывной составляющей старшего детектива.