Trix After All

Он устал. Устал как никогда прежде. Тимми часто чувствовал усталость, недомогание, слабость... Он давно привык к этому и порой даже не замечал, что ему плохо. Ни голод, ни сонливость – ничего... Но в последнее время что-то изменилось. Стало в разы хуже, в разы... Сильнее. Дикая головная боль, раздражительность, невозможность сосредоточиться! Вообще, ни на чём! Он не мог взять книгу, не мог вернуться к разработке нового вида космолёта, над которым работал уже больше года... Он не мог сделать вообще ничего! Даже спать... Таблетки и снадобья не помогали. От них становилось, как будто, ещё хуже... Ривен несколько раз посоветовал обратиться к врачу, но Тимми лишь отмахнулся. У него не было на это времени. Всё пройдёт. Всегда проходило. И на этот раз ничего не изменится. Надо просто подождать. День... два. Может неделю. Может, чуть больше... Всё в этом мире проходит. Сторми появилась очень не кстати. О ней с сестрами Магикс благополучно забыл и жил себе, не зная ни горя, ни бед... Ни темной магии, ни злодеев, ни войн... Ничего. Стабильность. Мирная жизнь. Полная гармония. Уже второе поколение росло, не зная, что такое потеря близких или мучительная смерть... Медицина развивалась, уровень жизни, технологии – всё становилось лучше. Ныне, тёмная магия была под запретом. Детей, родившихся с искрой тьмы в сердце находили. Нет, не отнимали у родителей, не отправляли в приюты и не убивали. Просто следили. Не давали возможности развивать свои силы, заставляли их подавлять. Если была возможность – старались отправлять в Алфею и другие школы, где обучали лишь светлой магии. А вот бывших ведьм держали взаперти... И вот, объявилась она. Всё такая же колючая. Наглая. Беспринципная... Опасная. Все знали, что она опасна. Зная её силы, она бы легко расправилась с отрядом специалистов. Одна. Но, отчего-то не стала... Сдалась. Никто не знал истинной причины такого странного поведения. Ривен не верил. Множество раз говорил, что это коварный план, попытка втереться в доверие и использовать их всех для её собственных нужд. С пеной у рта доказывал, что ей нельзя доверять. Что нужно, как можно скорее от неё избавиться. Не тюрьма, не забвение... Казнь. Все прекрасно знали прошлое Ривена. Знали о его особенном отношении к ведьмам. Особенно к Трикс. Многие понимали его злобу, его опасения... Но всё же, идти на поводу не хотели. И проливать кровь лишний раз – удел тьмы, а не света. Тимми практически не говорил на совете. Не видел в этом нужды. Пустая говорильня, которая ничего не решит. Всё решит суд. Позже. Не сейчас. Он как никто другой знал этих ведьм и прекрасно понимал, что от них можно ожидать. Особенно от Сторми. Он помнил её прежнюю. Помнил безумный блеск в глазах, помнил, как рядом с ней воздух становился тяжёлым, как волосы вставали дыбом... Как на кончиках тонких пальцев искрили молнии, как оглушающий гром сотрясал небо... Как она смеялась. Как... Она была безумна. Она была жестока. И, возможно, ничуть не изменилась. Всё те же кудрявые волосы, всё те же бирюзовые глаза. Всё та же ухмылка. Да, она стала старше. Да, на удивление спокойнее. Но это была она. Ведьма. Королева бурь, как её называли... Шрам на шее говорил о том, что она пережила многое. Что именно – он не знала. И не был уверен, что узнает. В прочему, ему и не было интересно. Для него главное, чтобы Магикс вновь не поглотил хаос. Остальное – вторично. Было принято решение не разглашать о её появлении. Никто из бывших Винкс об этом не знал. Может, это было и к лучшему. Без лишнего шума и паники. Если бы о том, что объявилась Сторми узнала Муза – непременно начался бы громкий скандал и публичное разбирательство. И закончилось оно бы очень плачевно. Чего не хотелось никому. Передвижение было ограничено. Установлен наночип, приставлен сопровождающий... Выбираться в Магикс ей было нельзя. Сторми, по сути, могла перемещаться только по Облачной Башне. И, иногда, вместе со сопровождающим, является в департамент, на базу... Это называли деловым разговором, что, по сути, являлся обычным допросом. Сопровождающий являлся также и, как выразилась сама ведьма, надзирателем. Он был вынужден почти каждый день являться в Облачную башню и часами сидеть с ней в одной комнате. Просто сидеть. Наблюдать. Следить. За поведением, за состоянием, за любой мелочью... И записывать: что она говорит, что она делает, насколько агрессивно себя ведёт. И этим надзирателем... Оказался Тимми. Ривен говорил, что его назначали нянькой. Нянькой для ведьмы. Не смотря на свою дикую злость, Ривен продолжал постоянно шутить. Глупо шутить. Так, что у Тимми сдавали последние нервы. Но он, всё же, старался оставаться спокойным. На самом деле, Тимми не был в восторге от перспективы проводил почти всё свободное время рядом с ведьмой. Сторми была с ним солидарна. Но, если Тимми старался своё раздражение не показывать, её лицо очень красочно изображало весь спектр испытываемых чувств. И были они... Довольно разнообразны. Первые дни она была просто в бешенстве. Сидела в кресле, скрестив руки на груди. Сжимала зубы. Смотрела на него так, словно хотела прожечь дыру. Молчала. Возможно ждала, что он заговорит первым... Но напрасно. Тимми молчал. Он просто сидел и изредка на неё поглядывал. Головная боль была всё такой же сильной и резкой. Но ни одна мышца на его лице не показывала ни боли, ни злости, ни усталости... Только равнодушие. На третий день она начала говорить. Подтрунивать его. Смеяться. Пытаться задеть, прощупывая почву... Не так желчно, как в прошлом, но... Всё также, в её стиле. Но Тимми молчал. И это её злило. Его молчаливость, его спокойствие... Ей было скучно. Ей было противно. Ей было... Он не знал. В прочем, ему было всё равно. «День 4. Время: 15:50. Состояние: стабильное. Агрессия: присутствует, но в пределах допустимого. Нарушения: отсутствуют. Поведение: приемлемое. Деятельность: - » – Что ты там пишешь постоянно? – Сторми откинулась на спинку директорского кресла, отложив книгу. – Какая я хорошая девочка? Тимми не ответил. Просто тяжело вздохнул. Её голос отдавался в голове эхом, лишь усиливая боль. Слишком резкий, слишком громкий, слишком противный... Да. Противный. Её голос казался ему противным, скрипучим, чужим... Пусть это и не было так. На удивление, из сестёр у Сторми голос был самым мягким, когда она не рычала и не шипела, намеренно делая его грубее. Сейчас он стал чуть ниже, появилась лёгкая хрипотца, но не больше. И всё равно, Тимми было неприятно её слушать. Она вновь сжала зубы. Простонала, закрыв лицо руками. – Это невозможно... Я говорю со стеной! Ты проглотил язык, очкарик? – она откинула кудри за спину. – Хоть что-нибудь скажи! А то как железяка бездушная... Сидишь, вроде дышишь, вроде моргаешь... А на деле? Мебель и то живее выглядит. Он всё ещё молчал. Разговаривать с ней нет смысла. Лишняя трата сил и энергии, лишняя головная боль. У него и так она не прекращается около месяца. А может и больше, один Дракон знает! Тимми сбился со счёта... А главное, о чём с ней говорить? Для неё главное вывести его на эмоции. Разозлить. Повеселиться. Ей скучно. Быть объектом насмешек он не хотел. И опускаться до ругани с ведьмой он не хотел тем более. Он не слабак. Ему всё равно. Она постукивала ногтями по столу, смотрела в волшебный шар... Иногда вставала, подходила к шкафу. Брала книги, свитки. Просматривала их и после всё равно отвлекалась. Он не знал с чем это было связано. Не понимал, почему она просто не может сидеть на месте. Ему казалось, что это очень легко. И, в её положении, самое безопасное из решений. Просто ничего не делать. – Раз уж ты здесь, побудь хоть немного полезным, – пробубнила она, снова обращаясь к нему через час. – принеси досье ведьм и колдунов. Списки тех, кто может поступить в Башню и кого мне надо будет обучать. Или хоть что-нибудь... Не знаю. Тимми остановился. Перестал писать. Молча поднял на неё взгляд. Всё такой же равнодушный, холодный, спокойный... – Зачем? Сторми опешила. Удивлённо моргнула, кажется, совсем не ожидая подобного. Ни самого ответа, ни того, что Тимми заговорит. – В смысле "зачем"? Я же должна знать кого буду учить и как вообще со всем этим работать! Тимми приподнял брови. Не хмыкнул. Не улыбнулся. Продолжал смотреть. Спокойно. – Если будешь. Она приоткрыла рот. – Ты... Ты что, издеваешься надо мной? В каком смысле "если"?! – Всё зависит от решения суда. Тебя могут оправдать и дать амнистию. Могут признать виновной и заточить в тюрьму. Казнь вряд ли будет, но такое решение тоже было предложено. Она побледнела. Руки её опустились, зрачки сузились. – Ты шутишь, очкарик?.. У тебя просто херовое чувство юмора, вот и всё... Тимми поправил очки. Ничего не сказал. Просто опустил взгляд на планшет. Смахнул влево, чтобы посмотреть датчики. Её пульс участился. Дыхание тоже. Резкое, прерывистое. Это был страх? Шок? Интересно. – Я сдалась сама. Добровольно. Признала свои ошибки... – она шагнула к нему. Голос её дрогнул. – а вы... Вы... – Всё зависит от решения суда. Но само решение суда зависит от многих факторов. От показаний свидетелей и очевидцев. Тех, кто сражался с тобой, кто видел твои преступления. С её губ сорвался нервный смешок. Тимми продолжал: – От слов адвоката... – Адвоката?! – она рассмеялась. – Адвоката! Кто захочет меня защищать?! Кто, вот скажи! Может быть кто-то из Винкс? Ох, а может Гриффин? Назови, хоть кого-нибудь! – Не важно захочет или нет. Защищать будет тот, кого поставят. У тебя нет права выбирать адвоката, поэтому его предоставит суд, – он посмотрел ей в глаза. – С ним ты встретишься позже. Ещё ничего не известно. Она отвернулась. Тимми опустил взгляд на записи. – Решение суда зависит и от тебя. От того, что ты будешь говорить, как будешь себя вести... Оно зависит и от меня. От того, что я напишу. И что предоставлю. Сторми резко обернулась. Вновь рассмеялась. – Как интересно! И что же ты напишешь? Что скажешь? М-м? – она шагнула ещё ближе. Он поднял голову. Посмотрел ей в глаза. – Правду. – И какая она? Эта твоя "правда". Тимми пожал плечами. Планшет завибрировал. Время вышло. Тимми поднялся, убирая планшет. Сторми сжала зубы, глядя на него, не моргая. Она ждала ответа. А он отвечать ей не собирался. Развернулся и ушёл, осторожно закрыв за собой дверь. На следующий день он принёс то, что она просила. И это, кажется, удивило её. Ведьму пусть и не часто, но вызывали для разговоров. К удивлению Тимми, её поведение действительно стало спокойнее. Она не хамила, не грубила, даже не огрызалась. Старалась не язвить. Изредка хмыкала и закатывала глаза. Больше ничего. Допросы были не долгими, вопросы элементарными. Ответы такими же. Следующую неделю Сторми изучала документы. Смотрела фотографии, читала биографию. Злилась. Он видел, что злилась. Но молчал. Когда она уставала, то переключилась на него. О, Дракон, она говорила. Говорила постоянно. Много. Без умолку. О чём угодно, даже о какой-то бессмыслице, о которой сама забывала через минуту. Говорила, говорила, говорила... Смотрела в стену, откинувшись на спину кресла. Накручивала кудри на палец. Это его раздражало, пусть он и не показывал. Он никогда не отвечал ей. Бывало, может, просто кивал. А если и отвечал, то односложно: "да", "нет". Кажется, ей было не важно о чём говорить. Ей просто было... Всё также скучно. Или... Одиноко? Он не знал. Сенсорный голод. Она говорила, по сути, сама с собой. Но обращалась к нему. Иллюзия диалога. Он был рядом, он слышал, но не отвечал. А ей, вроде, было достаточно. Теперь... Его раздражало в ней всё. Её голос. Её манера речи. Её мимика. Её жесты. Она сама. Её суть раздражала. Эти синие кудри, эти светлые пряди, что она то и дело наматывала на палец, заставляя завиваться ещё больше. Эти бирюзовые глаза, эти губы, постоянно бормочащие бредни... Эти веснушки, что он раньше не замечал. Одежда, украшения, цвета... Её раскованность. Её... Свобода. У неё был ужасный, нет, просто отвратительный, скверный характер. Но она была живой. Она была раскрепощенной, не боялась своих эмоций, своих чувств. Двигалась как хотела. Говорила как хотела и что хотела. Выглядела так, как хотела. И была прекрасна... О, Дракон, о чём он думает? На его лице впервые промелькнуло что-то кроме спокойствия. Раздражение? Злость? Зависть?.. Да. Он завидовал ей. Сейчас он это понял. Тимми никогда не мог позволить себе быть таким же раскрепощенным и свободным. Таким... живым. Дышать полной грудью. Его всегда что-то сдерживало. И по большей части – он сам. – Тебе плохо? Он вздрогнул. Поднял взгляд. Она смотрела на него. Спокойно, закинув ногу на ногу. Он не ответил. Отвёл взгляд, снова что-то записывая. – Голова? – она поднялась с места. – Ну и молчи дальше. Я-то всё равно не слепая. Сторми подошла ближе. Заставила его снова взглянуть на себя. – Как давно? – Больше месяца. Она хмыкнула. – Ну очкастый, ну ты даёшь... – она вздохнула, качая головой. – снадобья, лекарства? Не? – Не помогают. – Действительно, – Сторми коснулась его лба, заставляя вздрогнуть и подняться. – расслабься, не убью. На меня и так все грехи повесят, ещё мне не надо. Доверять ей было нельзя, но боль с каждым днём лишь усиливалась. Может, его действия были абсурдными и нелогичными, но... Он опустил руки. Сторми прищурилась. Отняла руку и около минуты молчала, думая. – Ты сдохнуть захотел? – неожиданно спросила она, заставляя его приподнять брови. – Что? – Я спрашиваю: ты захотел сдохнуть? – взгляд стал серьёзным. – если ты тут свалишься и помрёшь – обвинят меня. Ты понимаешь? – Я не хочу умирать. – Тогда какого хрена ты делаешь всё, чтобы сдохнуть? Хроническая усталость, недосып, голодовка, самобичевания по поводу и без... Зачем? Ты хочешь себя загнать и помереть от кровоизлияния в мозг? От остановки сердца? От чего ты сдохнуть решил, скажи мне? Я тебе все варианты назову, с подробностями. Он приоткрыл рот, но она не дала сказать. – Настойка. – Что? – Настойку выпей, – она посмотрела ему в глаза и говорила на полном серьёзе. Впервые на лице Тимми появилось ещё что-то. Злость. – Ты предлагаешь мне напиться? – Да. – И как, по-твоему, это решит мою проблему?! – Никак не решит, – Сторми пожала плечами. – но оно тебя расслабит. Ты почувствуешь дикую сонливость и отрубишься. Поспишь, долго, спокойно... Выспишься наконец. Утром, когда встанешь, дико захочешь жрать. Встанешь и пойдешь жрать. А после, на работу у тебя не должно хватить сил. И ты должен сесть, сидеть и ничего не делать. Отдыхать. И этим заниматься в течении нескольких дней, понял меня? Тимми молчал. Смотрел на неё ошарашенно, приоткрыв рот. Она была ненормальная. Точно ненормальная! Сторми хмыкнула. – А что? Ты ожидал от меня названий заумных лекарственных трав и снадобий? Не-е-е, это не ко мне. Вот если бы тут была Дарси, она бы тебе выдала целый список всего. Да и к тому же, точно бы поставила тебе диагноз. Но я не Дарси. И найти её, благодаря вам, в ближайшее время не могу. Так что терпи, очкарик, – она скрестила руки на груди и фыркнула. – если хочешь услышать что-то разумное – хорошо. Сходи к врачу. Почему ты этого не сделал раньше? Куда твоя фея смотрит... Тимми сжал зубы. Боль стала ещё сильнее. – Она не моя. Больше... Сторми замолчала. – А... Вот оно что, – она не хмыкнула. Не фыркнула. Не рассмеялась. – ясно... Планшет завибрировал. Время вышло. Он молча направился к выходу. – Жалко. Её голос спокойный. Тихий. – Что? – Жалко, говорю. Тимми сжал кулаки. – Что жалко? Что тебе жалко... – Я говорю жалко, а не жалок. Это разные вещи, – она покачала головой. – какой ты забавный, очкарик. Стоило сказать одно слово, и вот. Мало того, что ты говоришь – ты выдал мне почти все свои тайные переживания. О которых не знает никто. Даже "не твоя" Текна. Он стиснул кулаки. – Я сказала жалко, потому что не думала, что... У вас так всё закончится. На самом деле, мне всё равно. Но... Вы единственные, чьи отношения не были такими слащаво-мерзкими. И, признаюсь, несмотря на то, что мы враги... Я была рада. За вас, – Сторми хмыкнула. – жалко. Кто-то ещё расстался? – Муза и Ривен. Он не стал скрывать. Зачем? Уже... всё равно. Сторми изумлённо уставилась на него. Губы изогнулись в ухмылке. Она рассмеялась. Искренне. – О-о-о, а вот это уже не жалко. Это уже хорошо. – Что же в этом хорошего? – Для меня сам факт того, что им хреново – хорошо. Ты знаешь моё отношения к Ривену и должен знать об отношении к Музе. Да, я злорадствую. Имею право. Многие так делают, даже светлые милые феи. Она вздохнула и успокоилась, снова становясь серьёзной. – Ладно. Иди уже. Постарайся не помереть, очкарик. А то и я тут сдохну от скуки. Впервые, его губы тоже отчего-то тронула улыбка. Он быстро отвернулся, не желая, чтобы она увидела. – Ты... Изменилась, – вырвалось у него, совсем нелогичное и... Глупое. Сторми закатила глаза. – Да неужели! Я это несколько раз повторяла! Расслышал наконец! Гляди, на суде и до остальных дойдет... Тимми кивнул. – Завтра первое заседание. После, ушёл. Суд проходил в течении нескольких дней. Людей было много. То, что держали в тайне наконец раскрылось. Феи-хранительницы, или же, бывшие Винкс, тоже присутствовали. Все нашли время, чтобы прилететь в Магикс. Текна тоже. Встретиться с ней лично после долгого молчания было... Неловко. Но, с ней Тимми практически не говорил. К удивлению многих, Сторми вела себя спокойно. Даже слишком спокойно. Сдержанно выслушивает обвинение, не перебивает, не язвит... Стоит, смиренно ждёт. С гордо поднятой головой. Без страха в глазах. Хотя Тимми отлично знал, как ей было страшно. И как было неприятно всё это слушать. А особенно Ривена. Ривен вёл себя скверно. Из-за чего, его и вовсе попросили удалиться. Кричал, перебивал, требовал казни, именно что требовал. Тимми не знал, что так повлияло на него. Даже при первой их встрече со Сторми, он выглядел куда спокойнее. По крайней мере, он старался сдерживаться. Сейчас же... Нет. Энрике было стыдно за отца. Он молчал, опустив голову. Старался не смотреть. Старался не слышать. Тимми понимал каково ему. Но ничего сделать не мог. Никто не видел, но она белой, как призрак. Её трясло. От страха, ужаса, омерзения... Он понятия не имел. Может, она ощущала всё и сразу. Некоторые показания он пропустил. Головная боль усиливалась и ему нужно было выходить, просто умыться ледяной водой... Звон в ушах, тьма, накатывающая на глаза. Боль. В висках. В затылке. Везде... Всё болело. Всё стучало. Он вдруг осознал, что... Тоже волнуется. Он не понимал почему и отчего. Ему всегда было плевать. Плевать на неё. Ведьма. Враг. Злодейка. Преступница. Но... Ведь свет всегда говорит о втором шансе. Прощении... Почему же тогда почти никто здесь не хочет его ей давать? Голос Сторми не дрожал. Она говорила спокойно. Размеренно. Всё, что сказала при первой встрече. – Я прошу о прощении. Об амнистии. Я осознала свои ошибки. Я не оправдываюсь. Я не отрицаю вину. Я её признаю. И я готова её искупить. Расхождений не было. Ничего опасного и зверского не было. Она не лгала. Она не совершала преступления около восемнадцати лет. И всё же, почти все были против неё. Последнее показания. Последнее слово. Его. Тимми поднялся с места. Взглянул на неё. На зал. На судью. Достал планшет с записями. Вывел на экран. – Я наблюдал за ней с момента её появления в Магиксе. Был назначен её сопровождающим. Её поведение было спокойным и уравновешенным. Без агрессии. Без оскорблений. Она была спокойной, не совершала ничего подозрительного или опасного, – он мельком взглянул на неё, ловя изумлённый взгляд. – Никаких нарушений. Никаких отклонений. Нет попыток нападения, нет попыток побега. Сотрудничество и добровольное подчинение. Тимми выключил экран. Но не закончил. – Она готова искупить свои грехи. Она признает их. Это шаг. Готовность их искупить – второй. Восстановление Облачной Башни как раз и будет этим искуплением. Это показатель того, что она изменилась. Что исправилась. Что готова делать мир лучше, а не пытаться разрушить его. В нашем мире важна гармония. Свет и Тьма. Они всегда шли бок о бок. И не могут друг без друга. Притеснение ведьм и полное подавление их сил – ничем не лучше геноцида фей в средние века. Мы и есть те кто нарушил баланс. И восстановление Облачной Башни также поможет восстановить гармонию, – он взглянул на судью. – нас всегда учили давать второй шанс. Учили тому, что люди меняются. Что все совершают ошибки, что ошибки – это нормально. Их нужно признать. Их нужно найти. Их нужно исправить. Пройти путь. Она поняла свои ошибки. Нашла их. И она готова их исправить. Позвольте ей это сделать. Он взглянул на зал. – Дав ей возможность исправить её ошибки – мы исправим свои. Я... Знаю это. Тимми поймал взгляд Текны. Она смотрела на него несколько удивлённо. Но после... Улыбнулась. Кивнула. Он мог сказать о ней что угодно. Абсолютно. Написать полную правду. Каждое её слово. Каждое колкое замечание в его адрес. Хотя бы то, что она постоянно говорила "очкарик". Ему бы поверили. Но... Он не хотел, чтобы она отправлялась в забвение. Решение выносилось долго. Прошло около получаса. Сторми стояла на месте, не шевелясь. Смотрела в пол. Стала ещё белее, чем прежде. Тяжело дышала. Машинально пыталась коснуться шеи, но не могла. Руки были в наручниках – предосторожность. Она ведь всё ещё "преступница". Судья вышел. Зал замер. Даже Ривен замолчал. – Суд применяет акт об амнистии. Все обвинения сняты. Она свободна. Тимми медленно опустился на место, чувствуя ещё более дикую слабость. Но губы его растянулись в улыбке. Головная боль неожиданно прошла.