Лестница на второй этаж.

Воскресенье было просто изматывающим. Я упрямо не хотела говорить с Эдвином, а он искренне не понимал причины моего расстройства. -Может быть, мы все-таки обсудим, что происходит? - поинтересовался он, поправляя галстук перед выходом уже в понедельник утром. Я покачала головой. - Веста, я верю, что поступаю правильно. Новые территории действительно нуждаются в освоении. Если ты этого не понимаешь… -Почему эльдийцы? Почему не помощь любым энтузиастам? - я вскинула голову. - Это отвратительно, Эдвин. У меня у самой сложное отношение к ним, но я стараюсь… -А ты не думала, что в моем проекте больше причин, чем просто «никто не любит эльдийцев»? А социальное напряжение? А участившиеся столкновения? Про это ты не думала? Про то, что не хватает провизии и ресурсы, которые есть в распоряжении сейчас, истощаются слишком быстро? Запасы подходят к концу, Веста. Никто не выгоняет эльдийцев навсегда. -Я опаздываю. -Я тебя довезу. -Пешком дойду, - бросила я, выскакивая из дома. Когда он успел стать таким?.. Не понимаю. Действительно не понимаю. Он был полон энергии и сил, он тоже верил, что может сделать мир лучше. И даже сейчас он верит, что справляется — в его извращенном понимании. Когда мы успели так отдалиться?.. Непрерывно, но настолько понемногу, что это долго не было заметно, услужливо подсказал внутренний голос. Все эти его замечания — о моих подопечных, которых я навещала еще до трагедии, в гетто, о том, что это финансирование или мое время могли бы быть потрачены на что-то более важное, а впоследствии — про островных выродков и ублюдков, которые покинули пределы ограждений и пытаются жить свободно… Но если до наступления Йегера я сама с опаской посещала их район, то после, наоборот, стала находить в этом странное утешение. Может быть, из-за того, что я непосредственно работала с лицами — с обычными людьми, я быстрее поняла, что сейчас, когда никто больше не может стать потенциальным титаном, они точно такие же, как мы. Наверное, это всё кажется сумбурным, мысли так путаются… До Дрожи мы относились друг к другу обюдно осторожно. Когда я приходила с первыми визитами после, то столкнулась с удивительной мягкостью и пониманием. Я помню, как тогда многие пытались отказаться от социальной помощи, понимая, что эльдийцев поддерживали живыми только ради того, чтобы сделать суперсолдат. И именно тогда, столкнувшись с их соболезнованиями, скромными домашними угощениями, которые обходились им не то что бы совсем дешево — в самом-то начале пути, со смущенными выражениями их лиц, когда передо мной ставили дешевый чай, сдобренный ароматными травами, которые собирали вручную, я поняла, что лучшее начинается с малого. Конечно, не все готовы принять новую реальность. Некстати (или кстати) вспомнила слова Эльзы о ее погибших детях, едва она сошла с поезда. «С тех пор, как твои брат и сестра совсем перестали приезжать, мне действительно одиноко». Некоторые из нас всё еще не могут называть трагедию своими именами и попытаться отпустить потери. И я тоже всё еще скучаю по моему брату и представляю, каким чудесным мог бы быть мой племянник, если бы родился. Горе Дрожи никого не обошло стороной. Все боялись и ненавидели друг друга, тайно желали уничтожить противника, и к чему это привело?.. Многое ли поменялось? И логичная программа поддержки рождаемости вызывает у меня шок и непонимание. Как я могу привести ребенка в мир, в котором за пределами города дороги выложены на человеческих останках? И это не часть истории давностью в две тысячи лет — это то, что мы наблюдали своими глазами… А еще ты просто не хочешь его ребенка, снова подсказал внутренний голос. Потому что ты не хочешь, чтобы маленькое, невинное создание впитывало то, что пропагандирует его отец. С большим трудом я все-таки заткнула внутренний голос. А когда оказалась на работе, стало и вовсе не до размышлений. Потому что впервые за долгое время в понедельник утром состоялось внеплановое собрание всех специалистов. Потому что сегодня на повестке дня стоит чертов проект Эдвина. И вот она я, сижу и смотрю на эти листовки, которые теперь придется раздавать эльдийцам… Ах, простите, нет, не эльдийцам, «целевой аудитории». Я с глуповатым выражением лица смотрела на стопку, которую мне уже всучил кто-то из администрации. Первое побуждение — выбросить к чёрту, уволиться и сбежать в закат, чтобы больше никогда не сталкиваться с чужим горем. К счастью, мне хватает мозгов, чтобы понимать, по каким причинам этого не стоит делать. Конечно, карьере Эдвина это не пошло бы на пользу. Чему я была бы рада, признаюсь честно. Но раз все закрутилось так срочно, то в этом замешаны члены администрации Либеро. Так что такой прямой бунт — это только путь к увольнению. Второе побуждение было более разумным. И я уверена, что господин Адам Сойер не откажет, если его попросить о помощи. Мы начинали учиться вместе. Только я остановилась на получении начального специального образования, а он пошел дальше. Уже тогда, задолго до Дрожи, он мыслил не так, как другие люди. Не так, как все мы, чего уж там. Он верил в ту справедливость, что выше писаных человеческих законов, верил, что даже маленький человек может изменить многое. Этот человек уже после школы имел идеалы и ориентиры, к которым я пришла только через года, травмы и потери. И, насколько я слышала, наступление Йегера только укрепило позиции моего старого друга. Что до Дрожи, что сейчас у него репутация самого строгого и неподкупного адвоката страны. Конечно, у него много дел, но я надеюсь, что он сможет выделить время хотя бы на то, чтобы выслушать меня. -...Спасибо за информацию, госпожа Миллс, - сухо произнесла миссис Коллинс, с хорошо скрываемой горечью и отвращением положив листовку на край стола. Господи, как же это противно. -У Вас слабое здоровье, - тихо произнесла я, не осмелившись притронуться к традиционному чаю. -А что поделать… Ну, не жили хорошо — так под старость лет и начинать уже не стоит, - с наигранным спокойствием сказала она. -...Вы ведь не хотите отправиться на освоение, - пробормотала я скорее для себя, чем для нее. -А как Вы полагаете? - осторожно уточнила женщина. Как в те первые месяцы, когда мы только познакомились. Осторожное недоверие. Страх сказать лишнее слово и потом бояться, что они дойдут не до тех ушей. -Если вдруг Вы столкнетесь с принудительными попытками переселения, пожалуйста, не дожидайтесь моего визита и сразу же направляйтесь ко мне на работу, - выпалила я. -Зачем? -Я пока что не успела этого сделать… И сегодня уже не успею, - заключила я, глядя на часы. Пора выходить к господину Акерману. - Но завтра я поговорю с одним хорошим человеком… Я надеюсь, что он не откажет в помощи, если будет нужно, - я встала. -.Ваш чай, госпожа Миллс! -Простите, я уже опаздывать скоро буду… Госпожа Коллинс, Вы ведь общаетесь с другими эльдийцами на работе? Не те, которые жили за забором, а с теми, кто с Парадиза. -Да, такие у нас тоже есть. А что? -Вы слышали что-нибудь о Подземном городе? -...Нет, никогда. А что? -...Неважно. Просто услышала в разговоре одном. Интересно стало. Ох, надо торопиться, чтобы не опоздать… И я действительно почти опоздала. -Ты почти опоздала, - господин Акерман открыл дверь за секунду до того, как я постучала. -Прошу прощения, - сказала я. - Вы готовы? -Ох, дамочка, не лень же тебе тратить время на убогих и безнадежных, - покачал головой мужчина и начал спускаться по ступенькам. Фалько вышел следом и теперь закрывал дверь ключом. -Я думала, Вы на работе, господин… -Да какой я господин, просто Фалько, - улыбнулся молодой человек. Такой милый парень. Очень спокойный. С ним приятно рядом находиться. Да, такой активной женщине, как Габи, нужен именно такой мужчина. - Капитан, помочь с лестницей? -Отставить, малышня, здесь всего-то два этажа, - раздался голос господина Акермана уже откуда-то снизу. - Шевелитесь, иначе мы опоздаем. Фалько всю дорогу пытался разрядить обстановку. Я понимала, что после субботнего вечера у капитана всё еще не восстановилось настроение. Если бы его сейчас попросили выбрать цвет настроения, то этот ворчун выбрал бы угольно-черный. Не могу его за это винить. Наверное, стоит сказать спасибо за то, что он не отказался посетить врача. Впрочем, я перегибаю. Всё-таки господин Акерман достаточно здравомыслящий большую часть времени. И все же я стараюсь привлекать к себе как можно меньше внимания. Последние несколько дней я отличалась плаксивостью и боюсь, что любое резкое слово капитана (можно сказать, любое слово в принципе, с его-то характером) спровоцирует поток слез. Я не стала заходить в кабинет с господином Акерманом, да и после осмотра и манипуляций он отправил меня домой. Буквально. Он вышел из кабинета и сказал, что на сегодня моя помощь больше не требуется. По выражению его лица нельзя было сказать, как все прошло. Но у меня есть еще и обязанность отчет написать, так что… Как и предполагалось, чуда не будет. Отката до точки «как было» не случится. Боль останется с ним навсегда и интенсивность будет колебаться. Голеностоп, колено — всё это дело будет ограничено в подвижности. В планах — лечебная физкультура, физиотерапия, электрофорез. Ключевое — правильная лечебная физкультура. Вряд ли он имеет представление о том, как это делается. На самом деле, доктор Штольц был в шоке от того, что этот мужчина вошел в его кабинет с тростью, а не въехал в инвалидном кресле. Но ему будет лучше. Будет больно, но он сможет ходить чаще. Дольше. Возможно, реже будет пользоваться тростью. С этими мыслями я и сидела на заднем дворе. Уже становится прохладно по вечерам - осень готовится вступить в свои права. Но все равно пока что более-менее тепло и уютно, подумалось мне, пока я жевала поздний одинокий ужин. А еще бонус этого дня - день определенно прожит не зря. -Поздно вернулась, - отметила Эльза, появляясь в дверях. -Бумажной волокиты много. Она так странно посмотрела на меня сейчас. Но на мой вопросительный взгляд я получила только молчание.