Лестница на второй этаж.

Уже шла середина августа. С судебного заседания прошло два месяца. И всё это время мы с Леви выстраивали совместный быт. И у нас еще было целых две недели до даты нового суда. Я и Леви мало что могли сделать для детей, кроме как быть рядом, когда нужно. Так что у нас появилось немного времени для себя. Последние полторы недели я фактически жила у него, и уже полную неделю спала с ним в его постели. Начинать жить с мужчиной часто трудно. Пока узнаете привычки друг друга, пока притретесь... Жизнь с капитаном нельзя было назвать простой. И не только потому, что не первых этапах совместной жизни не просто. Его проблемы всё усложняли. Что же случилось за последнее время? Леви завёл привычку целовать меня каждое утро. Он же готовил завтраки. Он же контролировал уборку. Его попытки быть романтичным и ухаживать были неуклюжими, но невероятно подкупали в своей искренности. Я никогда не выражала недовольства и, на самом деле, была невероятно счастлива. Однажды после завтрака он дал мне несколько монет и приказал купить вазу. Только не уродскую, вроде той, что дарила мать Габи. И что вечером будут цветы. И — внимание — прямым текстом спросил, какие я предпочитаю. Пять раз за два месяца я не спала по полночи, потому что Леви кричал во сне. После каждого такого эпизода наутро он спрашивал меня, не хочу ли я всё-таки послать его нахер. Я не хочу. Однажды я вернулась после работы домой. К нему домой, я имею ввиду, хотя обычно мы шли вместе от его чайной. Я застала его убирающим осколки от чайного сервиза. Судя по количеству осколков, он перебил весь набор. По его напряженности было понятно, что его беспокоит боль в ноге или спине, но капитан упрямо шевелился, наводя порядок и игнорируя Габи, которая пыталась отправить его отдохнуть и уверяла, что справится. — Леви, позволь мне, — я осторожно забрала у него в веник и совок. — Помнишь, что сказал доктор Штольц? Если будешь перенапрягаться, есть риск снова получить жидкость в суставе. — Ладно. Ты подмети, а пол потом вытру я, — буркнул Леви, скрываясь в комнате. — Приступ агрессии? — спросила я у Габи, которая суетилась вокруг, убирая осколки покрупнее. Девушка кивнула. Но честно — было приятно видеть огоньки в глазах мужчины, который только сейчас проживает опыт, по праву принадлежащий юности. И я старалась максимально сочетать честность, которую он так ценит, с мягкостью и нежностью, которых он был лишён. Не всегда получалось. В том смысле, что мы только в самом начале пути, мы влюблены, мы давно не выражали свои истинные чувства и эмоции. Поначалу капитан стеснялся делать какие-то милые жесты, прекрасно понимая, насколько они отличаются от общепринятых. Но и заставить себя поступать как все он не мог. А мне и не надо было. Потому что то, что Леви давал мне, было чем-то невероятно чистым и искренним. Я не хотела, чтобы он был другим. Как-то раз я сообщила ему, что на предстоящей неделе оставаться у него с ночевкой не буду. — ... Не понял. Почему это? — Леви недовольно сверлил меня мрачным глазом. Мои попытки обойти тему не остались незамеченными. Ему я не могла врать, с ним я не могла увиливать от разговора, но и признаться прямо в том, что впереди у меня особые дни месяца я не могла. Капитан прищурился, что-то прикинул в уме и выдал ответ. — Если ты думаешь, что я не знаю, что такое цикл, ты заблуждаешься. Я не настолько профан. Ты уже три недели остаешься у меня время от времени и каких-то особых потребностей у тебя не возникало. А тут возникли. Приходи, дамочка. Я тебе дополнительное обмундирование выдам, чтобы кровать не испачкать. Я не знала, чего мне хочется больше, провалиться от стыда или расцеловать этого святого человека. Леви больше оценил второй вариант. Однажды мы пили чай на балконе. Была пятница, мы никуда не торопились. Был один из тех спокойных вечеров, когда на Леви пребывал в нужном настроении для того, чтобы поделиться историями из своего прошлого. Тогда я узнала, что в своей голове он всё еще называет Микасу "мрачная девочка". А потом на улице раздался громкий хлопок. Ничего серьезного, просто неподалеку у машины колесо лопнуло. Этого было достаточно для того, чтобы Леви подскочил и задернул шторы. В общем, жизнь была непростой, но счастливой. Только вот... Я понимала, что это будет не самый простой вопрос в наших отношениях и капитана ни в коем случае не торопила. Из фрагментов, которые я узнала о его жизни, понятно, почему он так сложно относится к близости. Но, черт возьми, как же у меня сносит крышу иногда. Когда Леви впервые предложил мне остаться в его спальне (а это, на минуточку, спустя полтора месяца после нашей первой совместной ночевки в его квартире), я думала, что имею достаточно выдержки, чтобы держать себя в руках. И поначалу я даже была довольна собой. Поначалу. Сейчас же, когда срок нашей притирки подходит к двум месяцам странной, удивительной совместной жизни, я уже не могу сказать, что довольна собой. Несмотря на все его шрамы — как на лице, так и по всему телу — Леви остается красивым мужчиной. Я легко могу представить, как он выглядел то взрыва громового копья. Когда мы целуемся перед сном и я его обнимаю, под тканью пижамы и чувствую, насколько он крепкий и подтянутый. Чувствую рельеф его тела, тепло кожи и его глубокое дыхание. Слишком глубокое. Проявление контроля над телом. Я вижу, как перекатываются мышцы, когда Леви переодевается, а по утрам чувствую, как сильно его щеки пахнут после бритья. Замечаю, как его щеки слегка краснеют, когда он слишком увлекается поцелуем. И несколько раз я замечала то, что кроме него никто никогда прежде не видел. Но я никогда ничего не говорила, просто позволяя ему замаскировать причину своего неожиданного смущения. Я способна дождаться момента, когда он будет готов. Разумная часть меня понимает, что он боится близости. Тупая, животная часть меня, внутренняя самка, боится, что я просто не тот партнёр. У нас было несколько ночей, которые я начинала в его спальне, а заканчивала в гостевой. А промежуточный пункт в этом маршруте — душ и смена нижнего белья. Леви хорошо, он может просто прикрыться. Или отвернуться. Или ноги согнуть. А мне нужно приводить себя в порядок и переодеваться, чтобы не промокнуть насквозь. К первому такому моменту капитан уже привык засыпать в моем присутствии и не подскакивал от каждого моего шевеления. Зато когда он проснулся и не нашел меня рядом, он в панике начал одеваться. И, видимо, настолько спешил, что случайно свернул будильник с прикроватного столика. Я, разбуженная этим шумом, прибежала в спальню и растерялась, увидев расстроенного, озадаченного и взволнованного Леви. — ...Дамочка, твою мать, — проворчал мужчина, отбросив ремень на кровать и присаживаясь. — Какого хрена вообще. Я думал, ты всё же решилась свалить, — он на несколько секунд спрятал лицо в ладонях. — Ты была в других штанах вчера. Мы просрали момент и ты всё же что-то устряпала в крови? Я только покачала головой, селя рядом и извинилась. Когда я сказала, что почувствовала необходимость побыть в одиночестве, Леви не стал задавать лишних вопросов. Но потом ситуация повторилась еще раз. И ещё раз. И даже Леви, который ценит как свое личное пространство, так и моё, Леви, который не считал необходимым вмешиваться, не выдержал. Не потому, что у него слишком любопытный нос, а потому, что он перестал понимать, какого черта происходит. — Ты чувствовала себя спокойно с самого первого раза, что осталась здесь. Ты не убежала после моих кошмаров, приступов паники и агрессии. И я действительно не понимаю причину, по которой ты сбегаешь от меня по ночам, — прямо сказал Леви. Мы сидели на кухне, перед нами был свежий горячий ужин, крепкий ароматный чай и чувство безопасности. Но, видимо, его настолько угнетала недосказанность, что он не стал церемониться и ждать. Я к тому времени уже начинала злиться. Я не злилась на Леви. Всё-таки я понимала, на что иду и было бы несправедливо обвинять его в моем состоянии. К тому же, я уставала на работе, я вернулась к волонтерству, плохо спала из-за нервного перенапряжения, еще и неудовлетворенность сказывалась. Моя сексуальная жизнь началась за три месяца до брака, но что такое "качественная сексуальная жизнь" после Дрожи земли я забыла. Так что сейчас осознание того, насколько сильно можно хотеть мужчину, было обескураживающим... И раздражающим. — Я вовсе не сбегаю, - отозвалась я. Леви положил вилку, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Слепой глаз он сегодня прикрыл повязкой — его ритуал после того, как закапает капли от сухости. А зрячий то и дело подозрительно прищуривался. Молчание становилось давящим. Я пыталась сообразить, что к чему. Не может же он действительно не понимать, что к чему? — Тогда я жду объяснений, — просто ответил Леви. И в этот момент я впервые вышла из себя. — Ты издеваешься? Из-за того, что я пыталась сдержать и расстройство, и смущение, и стыд, еще и старалась не разрыдаться, мой голос звучал одновременно и резко, и дрожаще. Лицо Леви стало холодным. — Отставить истерики, — только и произнёс он. — Дамочка, я всегда действовал прямо и открыто. Даже если понимал, что могу выглядеть как идиот, я всегда честно и прямо говорил о том, что думаю. Я предполагал, что тебя это устраивает и что ты тоже настроена вести себя именно так. — Я настроена, — попытка оправдаться вышла слишком слабой. Даже для меня. — Тогда какого хуя? Я сглотнула и покраснела. И от того, что плакать хочется, и от стыда. Как я вообще должна сказать ему об этом? "Мысли о тебе делают меня мокрой, капитан"? О, да. Обязательно сказать это таким томным, развратным голосом, чтобы его наверняка от меня тошнить начало. Разумеется, я этого не сказала. Выражение лица Леви сменилось на озадаченное и он, видимо, решил дать мне время привести мысли в порядок и наконец-то озвучить, что же меня так беспокоит. — Если я скажу, ты обо мне плохо думать будешь, — буркнула я, отводя взгляд. Я так и не решилась посмотреть на него. — Просто скажи, в чём дело, дамочка. Если бы всё было так легко и просто, подумалось мне. Наверное, это то же самое, что и отодрать пластырь — чем быстрее ты это сделаешь, тем раньше освободишься. — Я хочу тебя. Я это сказала?.. Я это сказала! Слова повисли в воздухе. Стало душно и я не знала, куда деть себя. Леви молчал. Когда это стало невыносимым, я наконец-то решилась посмотреть на него. Господи, я наверняка в этот момент выгляжу как собака, которая не знает, почешут ли ей за ушком или пнут под зад за то, что на дороге сидит. Я не могу описать выражение лица Леви. Это выражение лица человека, которому только что сообщили совершенно ошеломляющую новость и который совершенно не знает, как на это реагировать. Стоит ли верить в это или в итоге выяснится, что это злая шутка. И в этот момент мне стало совсем стыдно. Всё это время я думала, что он просто не хочет меня. Что его травмы настолько поглотили его. Что у него просто конфликт между его мыслями и телом и что его... Утренние проблемы — это всего лишь результат физиологии, который не имеет ко мне никакого отношения. И сейчас мне стыдно от того, что я не поняла самого главного. Леви и помыслить не мог, что кто-то может его хотеть. Одно дело целоваться и обжиматься, и совсем другое перейти в настоящую близость, с неприкрытыми телами, с биологическими жидкостями и, что самое главное, отпустить себя и наслаждаться процессом. — ... Ты. Меня. Что? — переспросил Леви. С ума сойти, какая же я идиотка. Я официально самый худший партнёр на свете. Как я могла упустить, что для Леви секс — это нечто, что существует за рамками его внутреннего мира?.. Вот дура. Подумала, что раз уж к поцелуям он привык и наслаждается ими, то и к близости он постепенно придет. Я смотрела на него с туповатым выражением лица и с ужасом поняла, что он становится расплывчатым. Я вытерла слезы, извинилась и встала из-за стола. Леви не шелохнулся. Я уже надела туфли и собиралась открыть дверь, когда раздался приказ. — Разувайся. Я покачала головой и потянулась к замку, когда капитан перехватил мою руку. — Разувайся. Ужин остывает, — Леви обнял меня со спины и уткнулся носом мне в затылок. — Прости меня, — тихо сказала я. Он понял, за что. — Спасибо, дамочка. Я поняла, что это благодарность вовсе не за извинения. Пока мы ужинали, Леви мысленно явно был не за столом. А потом он внезапно покраснел — весь, до кончика носа, чертыхнулся и буркнул, что я смуту внесла. С этого нашего разговора прошло две недели. Леви не выгнал меня из дома, вопя, что я падшая развратная женщина, а мне новое понимание помогло успокоиться и найти в себе силы сдерживаться. Правда, на какое-то время Леви прекратил практику поцелуев, так что получается, что около недели у мне не доставалось никаких ласк вообще. Но сейчас уже всё нормально. Наверное, я даже могу сказать, что он стал более смелым. Леви стал позволять себе маленькие исследующие жесты. Он сейчас запредельно внимательный и прерывает поцелуй, если я начинаю дышать глубже или замираю. Как капитан признался, раньше он расценивал эти детали как нехватку воздуха или дискомфорт и поэтому всегда давал мне отдышаться или повернуться удобнее. В общем, он никогда не толковал эти сигналы как возбуждение. Зато сейчас он заканчивает ситуацию до того, как она перетечет в моё неконтролируемое возбуждение. К слову, из-за его маленьких исследований поцелуи наши стали короче. Зато случаются чаще. Не знаю, расстроиться или порадоваться. Поэтому просто всю неделю радуюсь, что он не чувствует ко мне отвращения и наше отсутствие близости — это временное явление до того, как он будет готов. Леви мог осторожно скользнуть ладонью по бедру, по талии и чуть выше, но груди почему-то никогда не касался. Мог откинуть мою голову назад и лизнуть точку пульса. Накануне ночью он всё-таки увлекся и в моменте повернулся на спину и усадил меня сверху. Боги, что это было за зрелище — серьезный, хмурый капитан, с припухшими губами, с румянцем на щеках, а если посмотреть ниже, то будет видно вены на его шее, ключицы, натренированные грудные мышцы, крепкий пресс... — ...Блять, — я сама не поверила, что это слово сказала я, но, чёрт возьми, что-то очень настойчиво упиралось мне почти между ног. — Прости, дамочка, — стушевался Леви, перекладывая меня на подушку. — Злишься? Я не смогла ответить, потому что осознала вдруг, насколько быстро он меня завёл. Кажется, пора мытья и менять бельё. — Я всё делал правильно? — капитан положил ладонь мне на плечо, не позволяя встать. Я озадаченно на него посмотрела. — Ты... Возбуждена? — осторожно спросил он. С каждым мгновением я чувствовала себя всё более жалко и неловко. Но всё равно кивнула. — Значит, я оказывал воздействие на нужные точки, — пробормотал Леви, ложась на бок и устраивая голову на кулаке, пока вторая рука улеглась у меня на колене. — Это очень хорошо, — совсем тихо сказал он, пока кончики его пальцев скользили от колена по внутренней стороне бедра всё дальше и дальше... Пока не достигли края белья. Я была не в силах пошевелиться. Вот сейчас он не выдержит и отскочит от меня, подумалось мне. Но Леви повел пальцами выше. Огладил живот до пупка и снова опустился ниже, к самой резинке. Когда ладонь скользнула под ткань, у меня весь воздух вышибло из лёгких. Я не могла расслабиться и мысленно ворчала на себя за это, но когда его пальцы проскользнули в ту самую область, я наконец-то сделала вдох. Выражение лица Леви оставалось напряженным. Ну точно командир, от действия которого зависит успех экспедиции. Он пока не нашёл нужную точку, но очень старался. И когда капитан добился успеха и я коротко вскрикнула от того, насколько остро всё ощущается, глаза Леви слегка расширились. Он повторил движение и с каждым моим "да", одним громче другого, он как будто сам немного стонал. — Леви... Леви... — я притянула его для поцелуя, но он вышел каким-то голодным, жадным... Ну теперь он точно от меня отвернется... А может быть, и нет, судя по тому, с какой жадностью он отвечает... А потом я практически закричала ему в рот, когда он дал сразу два пальца. — Леви... — я наконец-то осознала, что мы не в одностороннем процессе и ему, вероятно, нужно подтверждение, что мои желания все еще в силе, и попыталась стянуть и так расстегнутую рубашку от пижамы прочь с его тела в целом. Но капитан только покачал головой. — Пока что только ты, — прошептал он, ускоряя темп. У меня чуть ли искры из глаз не сыпались, стоны были совсем бесконтрольными и потом мне наверняка будет стыдно за мою несдержанность. Моя рука метнулась к его штанам с очевидной выпуклостью, которая, видимо, и не прошла с тех пор, как я впервые почувствовала его упор. Но Леви снова остановил меня. — Пока что только ты, — повторил он. — Поцелуй меня, — попросила я, поражаясь своей наглости. Этот мужчина сейчас трудится, из-за него я сейчас, кажется, с ума сойду от того, насколько эта жизнь может быть приятной, и требую от него большего. Но Леви, кажется, не был против. Он встал на колени между моих бедер, не прекращая наступления, и свободной рукой перехватил мою, не позволяя ласкать его. — Давай, Веста, давай... — хрипло прошептал Леви. И от одного его вида я сдалась и закричала.