Твоему вдохновению, Хёнджин.

Даже если ты где-то живёшь, отсутствие того, кто был раньше рядом — стирает твоё присутствие.

      

***

Через неплотно задёрнутые шторы пробивались солнечные лучи, наполнявшие комнату пыльным мерцанием. Свет впервые за долгое время не резал глаза. Феликс громко зевнул, сел на край кровати, поджал ноги и прищурился. На удивление, настроение было хорошим. Может, причина была в том, что наконец-то закончились непрекращающиеся дожди, и природа под конец октября решила сжалиться. Решила дать измученному дождями небу и почти голым деревьям передышку, вспыхнуть прощальными красками, порадовать людей чем-то приятным и живописным перед долгими холодами. Он встал с кровати, сунул ступни в домашние тапочки и направился на кухню. Рутина в виде чашечки кофе после пробуждения казалась сегодня не чем-то раздражающим и необходимым, а своеобразным ритуалом. Чем-то приятным и успокаивающим. Маленький момент единения с самим собой. Захотелось даже позавтракать. Вместо того, чтобы затолкать в себя что-то лишь для того, чтобы не свалиться с ног от голода и недомогания, приготовить вкусное и насладиться приёмом пищи. Кухню окутали шкваркающие звуки жарящегося омлета, запах поджаренного хлеба из тостера и размеренное «тык тык тык» ножом по деревянной доске. В качестве фона для завтрака Феликс включил на ноутбуке какое-то незамысловатое реалити-шоу. Такие простые вещи порой сильно заземляли. И почему же он позабыл о том, насколько это иногда важно? Попросту для того, чтобы не развалиться на тысячи мелких кусочков. Иначе их придётся сначала искать под лупой, а потом заново собирать воедино — кропотливо, мучительно, и без всякой гарантии, что на выходе получится прежний человек. А ещё в утренней рутине появился новый пункт. Пока что намеренно «записанный карандашом», чтобы было легче стереть, если что-то пойдёт не так. Но он успел полюбиться больше всего. К хорошему можно привыкнуть даже за два коротких дня. Тем более если ждал этого «хорошего» долгих пять лет. Хван Хёнджин. — Утро. Тебе на «о». Странный и нетипичный контакт. Феликс понимал, что большего просить не сможет. Но он очень надеялся, что в скором времени всё поменяется. Хёнджин писал первым, не заканчивал эту игру и не переставал читать сообщения. Желание общаться было двухсторонним. Такая готовность Хёнджина к контакту настораживала ещё больше. Феликс анализировал каждое написанное им слово, пытался вычитать между символов хотя бы малейшую частичку информации, найти причины исчезновения, ухватиться за любую зацепку… Пока это не увенчивалось успехом и оставалось за пределами «знания» Ли. Через минуту в строке уведомлений появилось ещё одно. Хан Джисон. — Бро. Только спокойно. Прям максимально спокойно… Чекни электронку. Письмо счастья должно было прийти. В течение дня буду по возможности рассказывать тебе, если че узнаю или увижу. После работы созвонимся. Давай. Феликс сразу же сменился в лице и тяжело вздохнул. Как бы не хотелось навечно раствориться в моменте спокойствия, нельзя забывать о том, кто он, что он и в каком глубоком он дерьме. Ли открыл электронное письмо. Сначала мозг отказался складывать буквы в слова. А потом каждая прочитанная им строка стала хуярить с силой под дых. Вот и «доброе утро». «Здравствуйте, господин Ли! Это письмо от лица Once Press — департамент авторских проектов. В рамках оптимизации workflow и обеспечения бесперебойного соблюдения производственного графика, издательством «Once Press» принято решение о введении в ваш проект дополнительного контрольного звена. Сообщаем, что по поручению руководства холдинга в проект временно назначен куратор по операционному сопровождению — Ли Минхо. Роль куратора: контроль соответствия внутренних рабочих процедур, мониторинг сроков и обеспечение соответствия материалов корпоративным стандартам качества и безопасности данных. Важное: Ли Минхо обладает правом вето на любые сюжетные изменения, которые, по его мнению, могут негативно повлиять на коммерческий потенциал произведения. Все ваши дальнейшие правки и черновики, передаваемые Джисону, будут в автоматическом режиме копироваться…» Дальше он читать не стал. С громким «хлоп» закрыл ноутбук, предварительно отправив короткое: «Ознакомился. Понял». Внутри вскипела чистейшая злость, но она тут же намертво упёрлась в невозможность оспорить решение сверху. Он сделал несколько глубоких последовательных вдохов в попытке выдавить из себя панику. Не сейчас. Сейчас нельзя. Мысль о том, что незнакомые глаза будут выискивать в его словах «коммерческий потенциал», вызывала тошнотворное ощущение. Будто с него сдерут кожу, а под ней будет сырое незажившее мясо. Редактировать и вносить правки можно только Хану. Никому больше. Любой другой превратит тексты Феликса в безликий товар, лишённый души. «Право вето»… Значит, любая строчка, любая мысль, любая капля его души теперь будет проходить через фильтр этого… этого Минхо. «Яд в обёртке» превратится в «Жвачку без сахара». Но это только одна проблема из множества других: во-первых, любой шаг, увеличивающий число людей, которые «в курсе», являлся угрозой раскрытия личности «Феникса». Во-вторых, «Once Press» уже не намекало, а орало в граммофон о том, что Феликс «не справлялся». Ликс вцепился в экран своего мобильного и стал быстро набирать гневное сообщение Джисону: Ли Феликс: — Это пиздец. Я не хочу никаких «кураторов» у своей работы. Убери это, пожалуйста. Поговори с Мин Со. Я либо взорву офис, либо сдохну. Если можешь, сделай что-нибудь. Хван Хёнджин: — Что случилось? Феликс отбросил телефон на край стола и с раздавленным стоном закрыл лицо руками. Это был не Хан. Ли Феликс: — Не в тот чат написал, прости. Проблемы на работе. Хван Хёнджин: — Надеюсь всё будет в порядке. Мама испекла пирог. Вкусный. Я уже поел. Она сказала тебя поблагодарить. Поэтому приходи и тоже поешь. Только я в комнате посижу. Феликс уставился в экран, переваривая прочитанное. Нет, безусловно, проблемы с работой и новым куратором были важны и требовали немедленного внимания, но… Он прочитал снова. «Приходи. Поешь.». Настолько просто, нормально, по-человечески, что не укладывалось в голове. А в комнате Хёнджина в это время разворачивалась тихая гражданская война. Для Хвана это предложение и правда было за гранью фантастики. Внутри него бились два чувства. Одно — тяга, изнурительная и тоскливая, к тому, чтобы просто посидеть на одной кухне с Ликсом, услышать его голос, ощутить присутствие. Другое — навязчивый шёпот: «Он из жалости пишет», «Тебе нельзя показываться людям», «Посмотрит на тебя и опять сбежит», «Ты грязный, ты испачкаешь его своим присутствием». Этот шёпот всегда побеждал здравый смысл и логику. Но сейчас сквозь его предписания пробилась другая мысль: Феликс написал о проблемах. Ему плохо. Стало так жаль, что этот всплеск сострадания внезапно перевесил груз собственного стыда. Ненадолго, всего-то на одно сообщение. Ли Феликс: — Приду. Вечером. Нужно сделать кое-какие дела.

***

Хан сидел боком к проходу. Спина затекла от статичной позы, а пальцы в такт внутреннему напряжению отбивали дробь по холодной пластиковой столешнице. Он делал вид, что проверяет отчёты в ERP-системе. В реальности просто открыл старый файл и бесцельно листал страницы, чтобы создать идеальную имитацию деятельности для отвода глаз. На самом деле всё его внимание было приковано к новому «коллеге». Минхо сидел за соседним столом, слегка развернув ноутбук к окну. Экран отражался в стекле — удачный ракурс, позволяющий Джисону видеть больше, чем предполагалось. Он заметил знакомые строки на сером фоне файлового менеджера: «project_phoenix_upload / editor_signoff / metadata_scan». Сердце учащённо забилось, но ни одна мышца на лице не выдала волнения. Он поднялся и сделал вид, что потягивается. Пальцы обхватили чужой стакан. Глоток кофе был горьким, но Джи сделал его длинным. С показным спокойствием. — Ого, уже порядки свои наводите, — произнёс Хан с едва заметной усмешкой, глядя прямо на экран. — Интересно… Мин Со знает, что вы копаетесь своими пальчиками в папках, к которым у вас нет прав доступа? — Я просто сверяю совместимость доступа, — Ли даже не моргнул, но немного повернул голову в его сторону. Голос ленивый, но ответно кислотный. — Какие-то проблемы? Я вроде бы не мешаю вам работать. Так и вы не мешайте мне. Хан медленно покачал головой и улыбнулся. — Не мешаю. Просто наблюдаю. Минхо размял шею и лениво улыбнулся. — Вы слишком остро реагируете, Хан. Неужели есть, что скрывать? Повисла короткая пауза. Воздух решил утяжелиться и прижать. Слышался только звук кондиционера и стук клавиш где-то за перегородкой. Минхо первым отвёл взгляд и быстро что-то напечатал. В окне терминала мелькнула знакомая команда — вызов лога аудита доступа. Хану хватило доли секунды, чтобы уловить суть. Джисон подался вперёд, уперевшись ладонями в стол и вновь заговорил: — Забавно… Вы даже не пытаетесь это делать незаметно. Прямо здесь, при мне. Это же почти как демонстрация вашей власти надо мной, да? Минхо медленно отвёл взгляд, сладко смакуя момент, и ответил на выпад: — Это демонстрация порядка. То, чего здесь давно не было. — Порядок — понятие растяжимое, — бросил Хан. — Особенно в компании, где полдела держится на импровизации и подписях, поставленных не теми людьми. — Как интересно, — Минхо прищурился. — А вы уверены, что хотите эту тему развивать? Не страшно? Джисон сделал ещё один глоток кофе и отставил стакан обратно на стол. — Я уверен, что не хочу, чтобы ты… Вы. Вы продолжили лезть туда, куда никто не просил. — Тогда, может, вы просто будете лучше делать свою работу, и мне не придётся ничего проверять? — Может, — отозвался Хан, глядя на него прямо. — Или, может, вам придётся привыкнуть, что я не из тех, кого нужно проверять? Он развернулся на пятках к своему столу, но взгляд всё ещё цеплялся за отражение в стекле. Минхо снова уставился в экран и открыл ту самую папку. «Phoenix_docs_v1_from_hand». Кровь кипела. Откуда доступ к черновым в служебном каталоге? Эти файлы должны были быть удалены после переноса текста… «Издательство вправе привлекать третьих лиц для работы…» Вот как. Суки. Сохраняют «всё»? Хан положил ладонь на мышь, навёл курсор и кликнул по окну ERP, открыл внутренний чат и написал короткое сообщение Мин Со: Хан Джисон: — Мин Со, добрый день. Ли Минхо запрашивает доступ к рабочим черновикам в папке «Phoenix_docs_v1_from_hand». Для ускорения workflow готов предоставить всё необходимое, но нужна ваша официальная санкция во избежание конфликта ролей. Никакого ответа. Только серый значок «прочитано». Блядота. Минхо поднял глаза и, будто случайно, встретился взглядом с Ханом. И улыбнулся. — Иногда нужно просто быть тише. Мрази.

***

Сначала Феликс ощутил знакомое подкатывающее бессилие. Но потом, глядя на своё отражение в тёмном экране ноутбука, он увидел не себя, а Хана. С его вечными синяками под глазами, с нервами, которые он тратил на эту войну. И паника схлынула, сменившись стальной решимостью. Он не даст им схавать Джи. «Письмо счастья», как выразился Хан, дало резкий толчок к действию. Надежда на то, что Хан разберется с новоиспеченным куратором проекта теплилась внутри, но пока она не материализовалась, стоило делать единственно возможное и верное — писать. Доказать, что «Феникс» не нуждался в «подставке третьей ноги» к своему проекту. Нельзя дать системе ни единого шанса на формальный предлог. Писать. Писать. Писать… Печатать?.. Ликс сразу догадался, что этот Минхо доставит больше проблем Джисону, нежели ему самому. Ловушка захлопывалась: если он продолжит отдавать Хану сырые рукописи, друг будет вынужден рисковать, перезаливая их. Если же Феликс начнёт загружать всё сам, резкая смена процедуры в середине проекта сама по себе станет уликой против Джисона. Выход только один — стать безотказным конвейером. Генерировать идеально чистые, готовые к официальной проверке в офисе тексты. Значит, придётся отступить от принципов, чтобы не подставить друга под шквал корпоративных пуль от «надзирателя». Феликс, сжав зубы, чувствуя, как предаёт самого себя и своё творчество, выбрал последнее. «— Мари, скажи честно, — он помедлил. — Он правда трогал тебя? Почему ты наврала о том… Что хотела этого сама? — А ты смешной, Гаян. Глупый и смешной. Оставь затею копошиться в моей голове на другой раз, хорошо? — она устало провела ладонью по губам и отпила очередной глоток прямо из бутылки.» Убрать… Слишком вызывающе… Наверное. Куратор исправит… Печатать текст сразу на ноутбуке было удушающе пресно: пальцы скользили по холодному и бездушному пластику клавиш, не оставляя следов. Не чувствовалась шершавость бумаги и сопротивление стержня ручки. Ни правок, ни пометок, ни небольших рисунков забавных человечков среди абзацев… Но так он успеет написать больше, вклиниться в сроки, не тратя время Хана или себя на перенос черновиков в цифровой вид. Так он производил готовый продукт для Системы. Их старая схема была идеальным обходным путём, но теперь, под прицелом Минхо, она же становилась смертельной ловушкой. Единственным выходом было довести текст до идеального, безупречного состояния. Хан должен был продолжать делать аплоад, как всегда. Но теперь каждый шаг должен быть прикрыт богоподобным цифровым алиби. Феликс будет писать сразу в цифре, параллельно, в качестве страховки, делать пометки на бумаге. Эти листы, испещрённые стрелками и пометками, он будет сразу же фотографировать с timestamp'ом. Хан, получая готовый файл, будет заливать его в систему как и раньше, но теперь строго по регламенту: сразу после аплоада отправляя Mин Со служебную записку с прикреплёнными фото черновиков и ссылкой на файл. Пусть Минхо проверяет метаданные. Теперь они будут безупречны: редакторский аплоад, как и положено по контракту для анонимных авторов, но с полным пакетом подтверждающих документов. Джисон больше не будет его первым читателем, не будет шептать на ухо идеи, разбирая каракули за кружкой чая… Теперь он станет всего лишь одним из редакторов, чьи правки придётся утверждать через того же Минхо. Он отсекал все лишние шаги, на которых Джисон мог оступиться. Глупая художественная принципиальность уступала жёсткому расчету и необходимости прикрыть спину друга. Он знал, что с переходом в «официальный» формат рискует утонуть в собственных предосторожностях. Печатал в тишине, с выключенным Wi-Fi, виртуозно обрубая лишние нити. Но, следуя железному правилу Хана, после каждого абзаца переводил взгляд на лежащий рядом чистый лист и коротко, размашистым почерком, набрасывал ту же мысль: ключевой диалог, описание, поворот сюжета. Это было уникальным физическим артефактом. Их-то Ликс и фотографировал на телефон с открытым временем, датой, штампом. Эта параноидальная привычка делать «цифровой след оригинала» была когда-то внедрена Ханом на случай, если издательство решит оспорить его авторство или исказить первоначальный текст. Ликс отчётливо осознавал новую цену этой стратегии. Во-первых, он лишался помощи Хана — его дополнительной читки, живых правок и того, как он отфильтровывал из текстов случайные лишние детали, вдыхал в буквы жизнь, при этом не убивая голос «Феникса». Во-вторых, соглашаясь на формат «готового продукта», Ли добровольно надевал смирительную рубашку корпоративных стандартов, которые и пытался обойти с помощью Хана. Он платил своей душой за безопасность Джи. «Яд в обёртке» теперь будет страдать излишней «шаблонностью» и «читабельностью». Вся прелесть спонтанности и потока превращалась в пустую бухгалтерию. Но теперь, глядя на аккуратно сложенные листы, Ли понимал, что без этого у Хана не будет страховочной сетки. Джисон потом сверит цифровой файл с фото-алиби, оформит служебную отметку editorial sign-off и проведёт его через все апрувы. Аплоад, как и всегда, сделает Джи. Однако теперь у него будет идеальное прикрытие: чистый цифровой файл от Феликса и датированные фото оригинала. Это будет их новая официальная процедура, призванная усыпить бдительность Минхо: редактор загружает готовый файл автора, прикрепляя сканы рукописи как легитимное доказательство происхождения текста. Именно так по их же контракту и должен работать процесс с анонимным автором: редактор выступает его оператором в цифровом пространстве. Никаких следов посторонней правки между черновиком и финальной версией. Аплодисменты в студию. «Творческая кастрация» прошла успешно. К вечеру на ноутбуке уже была целая глава. Бумажная копия лежала рядом. С неровными полями и чёрной кляксой от капли кофе. Он ненавидел эту новую схему, но она оставляла Хану пространство для манёвра. Когда Минхо начнёт придираться к тексту, у Джи будет железный козырь: «Вот оригиналы, вот даты, всё легально». Если и продаваться Системе, то хотя бы с иллюзией «своих условий». Приняв душ, высушив волосы и натянув на тело чистую одежду, Феликс отправил Хёнджину сообщение: Ли Феликс: — Я скоро выхожу. Прости, что так поздно. Работал. Ответ последовал сразу же. Будто читающий по ту сторону экрана терпеливо сидел в чате и выжидал уведомления. Хван Хёнджин: — Напиши перед тем, как постучишь во входную дверь. Ли Феликс: — Хорошо. Ликс слабо улыбнулся. Сил после изматывающего рабочего дня не было от слова совсем. Но главное, не было лишних мыслей о том, что он отставал от промежуточных дедлайнов, потому что написал за день целую главу. Феликс вышел из квартиры, заткнув уши наушниками. На небе уже проступала тёмная вуаль, накрывающая собой город. Фонари и вывески зданий стали поочерёдно загораться, освещая узкие улочки. По пути к дому Хёнджина, взгляд Ликса устремился на вывеску кафе, отдающую в сумраке улицы тёплым жёлтым светом. Кафе. Заведение, видимо, новое, потому что в памяти не мелькало название, похожее на «Byunie». Красиво звучит. На стеклянной двери уже висела табличка «Закрыто», а за витринами угадывались силуэты стульев, поставленных на столы ножками вверх. Инстинкт велел идти прямо к цели, не отвлекаясь, но ноги сами замедлили шаг. Возможно, ему нужна была эта маленькая пауза. Буфер между миром работы и миром Хёнджина. Ли вытащил один наушник и встал столбом. Дверь с колокольчиком отворилась, выпуская на улицу запах кофе и сладкой ванили. И рослого молодого паренька, несущего на своём горбу огромный чёрный мусорный пакет. Феликс присмотрелся. Милое, открытое лицо, тёмные волосы, чёлка... «Мелкий»! Парень на три года младше, которого они с Хёнджином всегда опекали: подкармливали шоколадными конфетами и старыми конспектами, не скупясь на братские подзатыльники. Он, кажется, даже не особенно изменился, только повзрослел. — Труп несёшь? — с фальшиво-серьёзным тоном спросил Феликс. — Я… Мы уже закрыты, простит… — глаза парня вмиг округлились, он на пару секунд завис, а потом метнулся вперёд, чуть не выронив мешок с мусором из рук. — Ликс?.. Ты? Правда ты?! Правда-правда?! — Сильно вымахал, мелкий… Выше меня стал…! — улыбка прокатилась по лицу Ли. Затем он крепко-крепко обнял Чонина, ощутив жёсткость ткани его униформы и… упругость мускулатуры, которой раньше не было. Видно, уже не «мелкий»… — …Я тут недавно работаю, — парень оживился. — Сынмин! Сынмин, топай сюда, бегом! — не обращая внимания на возмущённые ворчливые мычания из глубины заведения, крикнул Чонин. Из кафе вышел недовольный хмурый парень. Он кивнул в знак приветствия и отвесил Чонину хороший подзатыльник. Минни. Лучший друг мелкого, который учился в соседней школе. — Работай. Нас админша в тесто замесит, если до восьми не успеем… — Сынмин бросил на Ли короткий, но не лишённый тепла взгляд, и потёр пальцем переносицу, размазав по щеке маленькое мучное пятнышко. Не слушая бурчание Сынмо, Чонин вновь улыбнулся и с какой-то непонятной надеждой спросил: — Феликс, а Хёнджин? Общаетесь ещё?… Наступила короткая пауза, которую решил разбавить Сынмин: — Чонин, мусор выбрасывай и шуруй мыть столы. — Я как раз к нему иду. Расскажу, что вас встретил, — коротко ответил Ли. — Стой, так ты с пустыми руками идёшь? — Чонин вдруг встрепенулся. Он повернулся к Сынмину. — Минни, давай ему те пирожные отдадим, что мы списываем? Ничего же им не сделалось за день! И нас не наругают, всё равно с утра свежие привезут… Сынмин, не говоря ни слова, кивнул и скрылся на за дверью. Чонин тем временем продолжал суетиться. — У нас тут эклеры и тарталетки... Ничего особенного, но... сладкое же всегда поднимает настроение, да? Через минуту Сынмин вернулся с аккуратно упакованной картонной коробкой, перевязанной бечевкой. Чонин с торжествующим видом вручил её Феликсу. — Держи. Передавай ему привет… — И от меня, — неожиданно выпалил и Сынмин. Феликс взял коробку, ощутив приятную тяжесть и шершавость картона под пальцами. Сквозь её щели просачивался сладкий маслянистый запах шоколада и карамели, приятно щекотавший ноздри. Он заулыбался и поблагодарил парней. — И ты знаешь... — произнёс Чонин с внезапной робостью. В его глазах мелькнуло ещё что-то, но Ли не смог разобрать. Вина? Сожаление? — Заходи почаще. Одному, с кем-то… И... если получится... Хёнджина с собой приводи. Мы всегда рады. «Если получится». Эта простая фраза прозвучала как самая сладкая несбыточная мечта. Феликс лишь кивнул, сжав коробку так, что картон немного промялся под его пальцами. Ли Феликс: — Я у двери. Феликс подождал ровно столько, сколько нужно, чтобы прочитавший сообщение мог заползти вглубь своей «берлоги», и лишь тогда постучал костяшками пальцев по дереву. Дверь открыла тётушка Хван. На этот раз её улыбка была живой, доползавшей до уголков глаз. Пахло домашней выпечкой и свежезаваренным чаем. Даже Кками, в прошлые разы лежавший безучастным пушистым ковриком, сейчас носился по прихожей, тыкаясь мордахой в голенища джинс Феликса. — Ликси, здравствуй! Проходи скорее, я ещё сырных лепёшек напекла, твоих любимых… — голос её звенел, но пальцы, нервно перебирающие край фартука, всё так же мелко и беспокойно дрожали, выдавая цену этой показной лёгкости. Феликс разулся, снял пальто и, подхватив виляющего хвостом Кками на руки, направился на кухню. Дверь напротив туалета больше не пугала. Он знал, что по ту сторону сидели уши, улавливающие каждый шорох, и пара янтарно-коричневых глаз, впивающихся в щель под дверью. — Подождите секунду, тётушка. Забыл кое-что в прихожей. Ликс опустил Кками на пол, отряхнул с водолазки налипшую собачью шерсть и вернулся в прихожую за коробкой. Вместо кухни Ли резко развернулся и зашагал по коридору, чувствуя, как на спину ему давит недоумённый взгляд тётушки Хван. Он шёл прямо к той самой двери, не давая себе возможности отступить и передумать. Тук. Тук. Два чётких деловых стука. За дверью послышалось резкое испуганное движение. — Не открывай, — Феликс опередил его, грубо срезая нарастающую панику по ту сторону. Он медленно сполз по деревянной поверхности на пол, чувствуя холод паркета через ткань джинс. — Сиди. Просто сообщаю: я тут. И притащил кое-какой контрабанды. Ты, наверное, уже пирогом объелся, но… мало ли. Оставлю под дверью. Возьмёшь, как уйду. — Ты из жалости, да? — выдавил из себя Хёнджин. Он не хотел такое спрашивать, но этот ебаный внутренний шёпот одолевал, кричал об опасности, о приближающемся «чужаке» в личном биополе, сотканном из собственных предрассудков и убеждений. — Отвечай честно, Ликс. Из жалости? Феликс закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Конченый, скажи мне? — Отвечай… — Нет. Я просто соскучился, — откровение один на миллион. Феликс сам не ожидал, что сможет произнести в слух то, что наедине с собой-то было сложно, Хёнджину в лоб. — Встретил Чонина и Сынмина. Считай, что это подрывная операция от нас троих. Мы тебя ждём. За дверью воцарилась гробовая тишина. Такая спрессованная, неоднозначная. Даже Кками в прихожей замер, насторожив свои пушистые ушки. «Эклер. Чонин. Сынмин. Скучаю»— он вывалил на Хёнджина слишком много всего сразу, сорвав предохранитель с его перегруженной психики. Феликс представил, как там, по ту сторону двери, сидит его лучший друг, сжавшись в комок, и его разум разрывают противоречивые сигналы: «Опасность! Запрись!» и «Это же Ликс. Он принёс пирожные». Контрастность образов, наверное, сводила его с ума. Ли стало стыдно за своё новое напористое вторжение. Минута. Две. И тогда он услышал едва уловимый, царапающий шорох по ту сторону. Феликс перестал дышать. Шорох повторился громче. Потом ещё. И ещё… Намеренный, упрямый и отчаянный скребок. Кто-то в полной темноте своего сознания пытался нащупать дверь, чтобы понять её границы в реальной жизни. Ликс медленно поднял собственную руку и прижал ладонь к тому же месту на своей стороне двери. Там, где, как ему казалось, сейчас была рука Хёнджина. Два сантиметра дуба и пять лет молчания лежали между их ладонями. Феликс сидел, прижав руку к двери, и чувствовал, как по его позвоночнику бегут мурашки. Нечто хрупкое и ценное: первое, до смешного неуклюжее подтверждение, что по ту сторону всё ещё есть кто-то живой. — ...Спасибо, — неуверенно прошептал Хёнджин. Феликс закрыл глаза. Он сглотнул и ответил с той же тихой интенсивностью, вкладывая в слова всё, что только мог: — Я буду здесь. Надеюсь, ты перестанешь прятаться. Феликс медленно опустил руку. Он посидел ещё несколько мгновений, потом поднялся, отряхнул джинсы и, не оглядываясь, пошёл на кухню. Коробка с пирожными осталась лежать под дверью. Маленький трофей с поля битвы, который Хёнджин отверженно завоевал в жестокой схватке со своим разумом. Тётушка Хван стояла у стола, сжимая в руках сверкающий нож для пирога. — Что там?… — только и выдохнула она. — Порядок. А теперь давайте чаю. И кусок этого пирога. Я сейчас умру с голоду, — он грустно улыбнулся и плюхнулся на стул, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя после себя странное, трепещущее чувство надежды.

Ангелам ведь не место в грязи. Взмахни крыльями и улетай прочь.

***

Случайно, или потому что именно так устроена любая неидеальная система, на внутреннем диске проекта лежала папка «archive_tmp/han_manual/». Имя не вытянулось в топ-выдачу, но любопытный глаз куратора наткнулся на неё: старая метка 20XX-10-12. Минхо кликнул, разогретый интересом. Внутри находился архив photos_20230712.zip. Файлы: FX_page_001.jpg, FX_page_002.jpg, …имена без фамилий, с уже знакомой пометкой «from hand», и рядом текстовый файл readme.txt. Минхо открыл одну картинку. На фото был лист в клетку, толстые чёрные каракули, скобки ручкой, а в углу клякса от кофе. Рукописный шрифт был кривоват, а рядом чересчур аккуратно подписано: «v1_Han_20XX0712». Ни между строк, ни в свойствах файла не было ни одного прямого имени автора. Впрочем, не в этом смысл. Следующий файл был ещё страннее: «note_for_archive.txt». В нём находилось несколько бессвязных сокращений и одна строчка, написанная от руки. Она была отсканирована и оцифрована: «Если я пропаду, то эти фото поправят ситуацию. Не читать публично. Х.». Минхо прочёл ещё два файла. Там были сканы старых чеков, где внизу акуратно выведено «author payment via trust acct», и старая серия отправленных на личную почту копий писем от неизвестного адреса, в которых Джисон просил поручиться «для защиты анонимности». Всё было старое, не относящееся прямо к текущему аплоаду, скорее свидетельство системной привычки. Какой-то сотрудник когда-то оставил эти архивы не в супервидимой папке. Возможно, случайно. Возможно — забывчивость. Возможно — предосторожность. Минхо почувствовал, как в груди что-то с визгом хряснуло. Удовлетворение от «добычи» съехало в колею понимания. Это чёрный ящик. Он закрыл архив. Не сделал скриншотов, не создал копий в собственный ящик. Вместо этого он сделал ровно три вещи: переместил папку «archive_tmp/han_manual/» в новый охраняемый раздел OncePress/SecureArchive/for_legal_review/ с меткой «sealed_by_curator_YYYYMMDD» открыл «note_for_archive.txt», оставил последнюю строку «Если я пропаду…» и дописал под ней одной короткой фразой: «Не потеряй себя ради чужих голосов. — L.».