bittersweet memories

Последние три года тишина в ее московской квартире пахла дорогим, коллекционным вином. Вино помогало. Это был единственный способ пережить ежедневный рабочий завал. Кадровая нехватка, постоянное давление начальства, нераскрытые дела — каждый звонок и каждый отчет требовал сил, которых у нее не осталось. Она работала, пока могла стоять, а потом пила, чтобы забыть о главном. Ирина сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Рука сжимала ножку бокала, в котором плескался остаток темно-рубинового вина. На часах было три пятнадцать ночи. А ещё Зимина безумно боялась спать. Как только сознание начинало тускнеть, к ней приходили они: бледные, искаженные лица тех, кого она убила, а за ними — всегда шли палачи, приходящие за ней. Она спасалась в этом полудреме, полупьяном ступоре. Когда Ирина почти заснула на полу, в дверь позвонили. Ответа от неё не последовало. Стук. Один. Глухой, настойчивый, чужой. Наконец-то Ира поняла, что ей не послышалось. Пока она неуклюже вставала с пола, стук повторился. — Кого там принесло? — пробормотала она. Слова вышли нечеткими, язык казался тяжелым и непослушным. Алкоголь тяжело перетекал в крови, давая ложную смелость. В глазах двоилось, потолок плыл, а ноги не чувствовали пола. Она, пошатываясь, прошла по коридору. Каждый шаг давался с усилием, будто Ира ступала по зыбучему песку. Рука нащупала холодный засов. Никаких «Кто там?», никаких предосторожностей. Ей было все равно. Резко повернув ключ, Зимина распахнула дверь, готовая выплеснуть на визитера всю накопившуюся ярость. На пороге стоял мужчина. На нем было слишком длинное, темное пальто. Его лицо было жестким, освещенным только тусклым светом лампочки в подъезде, который выхватил резкие скулы и глубокие морщины вокруг глаз. Но сейчас, из-за пелены в глазах Ирины, этих лиц было два. Два одинаково пустых, холодных, смотрящих прямо на нее. Это был Стас. Стас Карпов. Живой. В один миг пьяный туман рассеялся... и снова сгустился. Белка. Так, значит, вот как она выглядит, ее личная, ментовская "белочка". Ирина вдруг резко, хрипло рассмеялась. Смех был совершенно не подходящим моменту, громким и истеричным, и она тут же закашлялась. — Ну, привет, — выдохнула она, отталкиваясь от косяка, чтобы казаться устойчивее, но лишь покачнулась. — Всех видела. И чертей, и призраков, и даже палачей видела. Но, знаешь, ещё Стас Карпов ко мне не приходил! Она широко распахнула дверь, как будто приглашая несуществующего гостя внутрь. Карпов стоял в проеме, глядя на ее пьяное, бледное лицо, на дикий, бессмысленный огонь в глазах. Смех, который застрял в ее горле, подтвердил его догадку. Он понял: Зимина сильно, катастрофически пьяна. Карпов ухмыльнулся, наблюдая забавные действия пьяной Зиминухи. Редко такое увидишь, если увидишь вообще. Что же такое случилось у его бывшей начальницы, что она так спилась? Он шагнул через порог, и только тут Ирина ощутила порыв холодного воздуха с улицы, который принес с собой запах его пальто — запах дыма, дороги и чего-то очень родного. Она открыла глаза. Карпов стоял перед ней, всего в метре, его очертания стали твердыми и единственными. Не два, а один. Живой. Ирина моргнула, пытаясь сфокусироваться на этой ухмылке, которая теперь была слишком реальной, слишком Карповской. — Карпов, ну и че ты ржешь? — выговорила она, ее голос из истеричного сделался сиплым и угрожающим, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость полковничьего тона. Она с трудом удержала равновесие, ее рука, которую она поднесла к глазам, чтобы протереть их, промахнулась. — Тебе, Зиминух, надо проспаться, — спокойно ответил он, без тени вопроса, как констатация факта. — Не... — Она сглотнула, но слова застряли. — Ты мертв. — Какая разница? — Его глаза были непроницаемы. — Я здесь. А ты — на полу сидела, винишко жрала. Что стряслось, Зимина? Ирина моргнула еще раз. Мир будто щелкнул. Все стало четким: тусклая лампочка под потолком, тень от пальто, неровное дыхание. Она видела его. Настоящего. Живого. Карпов стоял рядом, хмурился, но не исчезал. Не растворялся, как призраки. — Стас... — выдохнула она, едва шевеля губами. Он уже собирался что-то сказать... очередную колкость, наверное.. но не успел. Ирина сделала шаг к нему. Потом еще один, споткнулась, ухватилась за его лацкан, и, прежде чем он понял, что происходит, прижалась к нему всем телом, будто боялась, что если отпустит, то он снова исчезнет. Карпов замер, ошарашенно моргнув. Он не привык к таким объятиям. Особенно от Зиминой. От этой стальной, колючей бабы, которая когда-то могла одним взглядом заставить подчиненного пожалеть, что родился. Он тяжело выдохнул и, наконец, обнял ее в ответ. Осторожно. Сначала неуверенно, потом крепче. В его груди знакомый жар. — Тише, — пробормотал Стас, уткнувшись подбородком в ее макушку. — Я тут, рыжая. Я жив, слышишь? Она кивнула, прижимаясь сильнее, будто могла через это прикосновение убедиться в реальности его тела, тепла, дыхания. Внезапно Ира всхлипнула, она больше не могла сдерживать слёзы. Он с нехарактерной для него нежностью успокаивающе гладил женщину по голове. — Ну ты даешь, Зимина... — тихо сказал он, усмехнувшись. — А я-то думал, ты даже на похоронах не всплакнешь. — Дурак... — прошептала она в ответ, не поднимая головы. Карпов чуть отстранился, глядя на ее покрасневшее лицо, на рыжие пряди, прилипшие к вискам. — Теперь тебе надо проспаться — сказал он тихо, но твердо. — Стас... я не хочу, — пробормотала Ира, уткнувшись в его грудь. — Если засну — опять они придут... — Карпов не сразу понял, о ком она. Но потом догадался. Кошмары. Конечно. — Никто не придет, — отрезал он. Карпов осторожно подхватил ее под локоть, помог выпрямиться. Ира едва держалась на ногах, ноги дрожали, словно ватные. — Ох, черт, Зиминух... — пробормотал он, чувствуя, как она буквально виснет на нем. — Ты когда успела так нализаться, а? — Скучно без тебя было... — выдохнула она, и уголки ее губ дрогнули в пьяной, уставшей усмешке. Карпов только качнул головой и повел ее к дивану. Каждый шаг давался тяжело. Ира спотыкалась, натыкалась на стены, бормотала что-то бессвязное. Он держал ее крепко, одной рукой поддерживая за талию, другой направляя вперед. Он, конечно, мог бы просто взять её на руки. Легче было бы, да и быстрее, но знал Зимину слишком хорошо. Даже в таком состоянии могла очнуться и влепить по лицу. А оно ему, если честно, еще было нужно. Мужчина осторожно усадил её на край дивана. Она послушно опустилась, но тело предательски повело в сторону и Карпову пришлось снова подхватить её. — Ну вот, — вздохнул он. — Взять на руки проще было бы. — Сказал мужчина больше себе, чем ей, но Зимина услышала. Она подняла на него мутный, полусонный взгляд, в котором смешались вино, усталость и что-то вроде нежности. — Возьми, — прошептала женщина вдруг, и у него на секунду перехватило дыхание. Он промолчал, просто аккуратно уложил её на диван, поправил выбившиеся рыжие пряди, стянул с её ног одеяло и накрыл. — Всё, Зимина. Отбой, — тихо сказал Карпов. Она уже не ответила. Голова скользнула на бок, губы приоткрылись, дыхание стало ровным, теплым. Карпов еще пару секунд стоял рядом, потом опустился на корточки, посмотрел на неё: спящую, растрепанную, но все ту же. Рука сама собой легла ей на плечо. — Спи, рыжая, — тихо выдохнул он. — Сегодня я на дежурстве.