bittersweet memories

Ирина схватила сумку и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Карпов, если зайдёшь без стука, то пристрелю. Даже не моргну. Он кивнул, но через пару минут телефон в кармане завибрировал. Сообщение от знакомого по поводу тачки: «Пробили тачку, что крутилась возле Зиминой. Машина оформлена на подставное лицо. Может повезет и на кого-то выйдем.» Карпов мгновенно выпрямился. — Вот оно… — тихо пробормотал он, уже вставая. Не раздумывая, он пошёл к двери Ирины и, забыв про её предупреждение, толкнул ручку. — Зиминух, у нас новости, — начал он, но слова застряли в горле. Она стояла у шкафа, спиной к нему. На ней была только длинная синяя рубашка и тёмные кружевные трусики. В руках она держала форменную юбку. Волосы слегка растрёпаны, ворот расстёгнут. Карпов даже забыл, что хотел сказать и с нескрываемой наглостью рассматривал женщину. Ира медленно и убийственно повернулась к нему. В её взгляде не было смешка, только холод и привычная властность. — Я тебя предупреждала? — С наигранным спокойствием сказала она. Легким движением она щелкнула предохранителем и направила пистолет на Карпова. Он с ухмылкой посмотрел на неё и вскинул ладони в притворном покорстве: — Зимина, не стреляй. Я по делу. — Вышел вон из комнаты! Я всё еще в трусах, если ты не заметил. — Злобно сказала Зимина, сжимая в руках пистолет. Карпов с наигранным недоумением вышел из комнаты, но через несколько секунд заглянул и, подливая масла в огонь, добавил: — Кстати, зачетные трусы, — он быстро закрыл двери и в ту же секунду прилетела подушка, которая недолетела до места назначения. Через несколько минут Ирина решительно вышла из комнаты уже в юбке и пиджаке, в руках она держала подушку, и с первого шага по коридору она метнулась на Карпова. — Вот тебе за то, что влез без стука! — крикнула она, размахивая подушкой. Стас, не успев опомниться, поднял руки, пытаясь закрыться. Она ударила подушкой по его плечу, затем по голове, и он отшатнулся, хохоча, но почти сразу вернул контру, пытаясь отбить её атаки. — Зиминух, ты меня сейчас убьёшь! — прокричал он, но в его голосе смех смешался с лёгкой паникой. Карпов пытался прикрыться, но Ира была в движении быстрее, чем Стас успевал реагировать. В какой-то момент он ухватил её подушку, дернул на себя, и она едва не потеряла равновесие. Карпов, не думая, обнял её сзади, прижимая к себе, а она начала вырываться, но затем сдалась и устало опустила голову на его плечо. — Успокойся, начальница, — сказал он с ухмылкой, низко, почти шёпотом. Он чуть наклонился и, не задумываясь, провёл рукой по её рыжим прядям, осторожно, будто боялся спугнуть что-то хрупкое. Пряди послушно скользнули между его пальцев, мягкие, тёплые, с тем особым ароматом, который был только у неё смесь кофе, шампуня и чего-то по-домашнему тёплого. В ту же секунду раздался резкий стук в дверь. — Сейчас, — громко ответила Зимина, поправив пиджак и бросив на Карпова быстрый, но красноречивый взгляд. Она подошла к двери и распахнула её. На пороге стояли Савицкий и Ткачев. Оба выглядели слегка озабоченными и тут же бросили на Карпова подозрительные взгляды. — Ирина Сергеевна, вы извините, мы сегодня зачастили, — начал Савицкий, — но вы телефон так и не включили, а мы вот за вами приехали. Все в сборе. — Ира повернулась снова к Карпову и с ухмылкой закатила глаза, вспоминая, что это он выключил телефон. — Будь аккуратна, — тихо, но твёрдо сказал Карпов, его голос был лишён привычной наглости. Паша с Ромой с недоумением переглянулись, наблюдая за этой сценой. В их представлении эта фраза, сказанная с такой интонацией, звучала как завуалированная угроза, но в присутствии Карпова они благоразумно промолчали. — Я всегда аккуратна, Стас. — Ира повернулась к ребятам. — Едем, — коротко приказала Зяма, беря свою сумку. Через десять минут они уже ехали в машине: Ткачев за рулем, Савицкий рядом, а Зимина сзади. Автомобиль нёсся по утреннему, слегка оживлённому городу в сторону складского комплекса, который был обозначен как место встречи. — Ирина Сергеевна, — осторожно начал Ткачев, смотря в зеркало заднего вида. — А вам... не нужна ли помощь? Ну, то есть... мало ли. Всякое бывает. — Ткачев, ты что, всё знаешь, что ли? — её голос был напряжённым. Савицкий и Ткачев синхронно ответили: — Так Карпов вас шантажирует! Ирина закатила глаза так театрально, что Карпов, будь он здесь, точно бы рассмеялся. — Идиоты, — вздохнула она, — Нет. — А чего тогда вы так с Карповым возитесь? — не унимался Ткачев, сидевший за рулем и бросавший взгляд на Зимину через зеркало заднего вида. — Он же упырь. Ну, воскрес и воскрес. Вам-то что с этого? Зимина, сидевшая на заднем сиденье, подалась вперед. — Заткнись насчет Карпова! — её голос был низким и ледяным. — Это вообще не ваше дело! Я же сказала никто меня не шантажирует, проблем касаемо Карпова нет. Всё. И не болтайтесь о том, что он в живых. Тема нашего разговора сейчас совершенно другая. Савицкий, сидевший рядом с Ткачевым, и сам Паша мгновенно приняли официальный вид. — Ладно, поняли, — синхронно ответили они.

***

Стас решил не терять времени зря и поехал по назначенному адресу. Некий Кобальт, а если без всяких идиотских кличек, то Андрей Ковалёв. Мужик лет сорока, щуплый, в спортивных штанах. Раньше привлекался к ответственности, но по мелочи. Как только он открыл дверь, то сразу получил в рожу от Карпова. Кобальт даже не успел удивиться, но, не теряя ни секунды, он зарядил Стасу в ответ, по губе Карпова хлынула кровь. Стас не стал долго играть в мягкую беседу, ответом стал удар в солнечное сплетение и он приставил к виску Кобальта пистолет. — Кто попросил тебя на себя оформить чёрную шкоду? Считаю до трёх, если не отвечаешь, то я тебе мозги вышибу. Карпов считал плавно, а в голосе не было ни тени шутки. Андрей задыхался, губы дрожали. На «три» Ковалёв уже не выдержал. Он вздохнул, прервал молчание, голос вышел несвязным, скользящим со страху: — Я его не знаю, правда! Предложили хорошие бабки, вот я и согласился, просто деньги были очень нужны. — Карпов раздражённо вздохнул, его терпение заканчивалось. Он решил не сдерживаться и со всей силы пнул Ковалёва. Мужчина со стоном упал на пол. Ещё несколько ударов. — Что-нибудь вспоминается? — В ответ только неразборчивое бормотание и стоны. Карпов нанес ещё парочку ударов. — Мы тут можем до ночи сидеть, хотя сомнительно, что ты доживёшь. — Наконец-то Андрей, с трудом приподнявшись и сплюнув кровью, заговорил. — Вспоминается, — прохрипел он, — это Костя, улица Заводская, дом 18, квартира 9, — Кобальт снова закашлялся, Карпов удовлетворенно записал адрес в телефон, чтоб не забыть. — Умница, если соврал, то вернусь и пару ребер сломаю, — сказал Стас и, не оборачиваясь, вышел из квартиры.

***

Вокруг с стола, на котором лежали стопки бумаг и несколько карт, собралась вся команда Зиминой. Ирина Сергеевна встала во главе стола. Ее лицо было непроницаемым, но в глазах горел холодный огонь. Она не стала ходить вокруг да около. — Все в сборе, — ее голос был тихим. — У меня для вас плохие новости. Меня хотят убрать. И это не просто угрозы, это уже конкретные действия. Повисла напряженная тишина. Все молчали, переваривая информацию. Первым, как всегда, не выдержал Фомин. — Ирина Сергеевна! — его голос был громким, почти криком, и он стукнул кулаком по столу. — Да мы... да мы за вас! Мы тут все вместе, и пусть только попробует какая-то мразь. Сделаем! Он пыхтел, его лицо раскраснелось от возмущения и верности. Савицкий и Ткачев лишь покачали головами и еле сдерживались, чтобы не заржать. Ирина посмотрела на Фомина, и в уголках ее губ мелькнула еле заметная усмешка, быстро исчезнувшая. — Я не сомневаюсь в вашей преданности, — сухо сказала она. — Но мне нужны не лозунги, а головы. Это не уличная шпана. Фомин, иди домой проспись. Фомин тут же сдулся, его раскрасневшееся лицо вытянулось от обиды. — Но, Ирина Сергеевна! Я же... — начал он, но Зимина отрезала: — Я сказала: проспись! Дело серьёзное. Толик, ты проконтролируешь. Анатолий тяжело вздохнул и медленно кивнул головой, зная, что спорить бессмысленно. — Наша задача поднять всю старую базу данных по делу Чистильщика. Может кто помнит это дело. Проверяем всех, кто вообще был как-то связан с ним: жертвы, свидетели, фигуранты, даже те, кто проходил косвенно. Ищем зацепки, контакты, любые движения в их среде за последние полгода. И это наш внутренний вопрос. С этого момента мы работаем в режиме усиленной секретности. Как только будут хоть какие-то зацепки, сразу собираемся снова здесь. Всем ясно? Все кивнули. Вечером того же дня Ирина Сергеевна сидела в своем кабинете в ОВД. На столе завибрировал телефон. Звонил Захаров. Ира тяжело вздохнула. Только проверок сейчас не хватало. —Ир, привет. Ты в курсе последних перестановок? — спросил Захаров без лишних предисловий. — Здравствуйте, Валерий Андреевич, — ответила она устало. — Ещё не успела, голова не тем занята. Что там у вас? — Глухарёва переводят. — На лице Иры появилось недоумением, послышалось что-ли? Она решила переспросить. — Кого? — Ну, Сергея Глухарёва. Из Питера его переводят. Обратно в Пятницкий. — Зимина почувствовала, как на мгновение у нее перехватило дыхание. Сергей. Они не виделись, да и не разговаривали уже очень долго. С тех пор, как он уехал, она старалась не вспоминать о нем. А теперь он возвращается? — Но зачем? Он же там обосновался. — Не знаю, Ир, — вздохнул мужчина. — Говорят, приказ свыше. То ли ротация кадров, то ли еще что. Но факт остается фактом. — Поняла, — только и смогла выдавить Зимина. — Спасибо за информацию. Она положила трубку и долго смотрела в одну точку. В Пятницком снова будет Глухарёв. Это имя прозвучало, как выстрел из прошлого, но не дало ожидаемой боли или даже ностальгии. Только неприятный, холодный осадок. Она ничего к нему не чувствовала. Все, что осталось, это вереница тяжелых, неудобных воспоминаний, которые она старательно упаковала в самый дальний ящик своей памяти. Слишком много всего навалилось. Все ее демоны из прошлого, словно по сговору, решили собраться в одном месте. Она знала, что отдохнуть сегодня не получится. Зимина вернулась домой за полночь. Усталость валила с ног. Она машинально бросила сумку на диван. В квартире было темно и тихо. Карпова не было. Зимина почувствовала секундное, странное облегчение, быстро сменившееся беспокойством. Она решила смыть с себя этот тяжелый день. Горячий душ помог притупить шум в голове. Ирина завернулась в мягкий, махровый халат, ее густые, рыжие кудри, мокрые и слегка спутанные, разметались по плечам. Она вышла в гостиную, чтобы налить себе воды, когда услышала, как поворачивается ключ в замке. Дверь отворилась. На пороге стоял Карпов. Он выглядел так, словно пережил встречу с бронепоездом. Губа разбита, под левым глазом наливался синяк, а на белоснежной рубашке виднелись бурые пятна. Он двигался тяжело, но взгляд, несмотря на боль, оставался цепким и хищным. Зяма оперлась плечом о дверной косяк. Мокрые рыжие пряди обрамляли ее лицо. Она окинула его взглядом, и на ее губах появилась знакомая, заинтересованная ухмылка. — Картина маслом, — произнесла она низко, с чуть насмешливой интонацией. — Я думала, тебя уже отправили на покой. А ты, оказывается, решил поиграть в гладиатора. Карпов скривился. То ли от боли, то ли от ее сарказма. — И тебе не хворать, Зиминух. Прорвемся. Он попытался пройти мимо нее, чтобы рухнуть на диван, но Зимина не дала. Она выпрямилась и преградила ему дорогу — Стоять. — Не начинай, Зиминух, — выдохнул он. — Обойдусь. — Обойдешься, когда научишься думать. А пока садись. Он фыркнул, но всё же опустился на стул. Она вернулась с аптечкой. Руки уверенные, движения точные. Когда она приблизилась, запах её шампуня смешался с едва ощутимым ароматом перекиси. — Снимай рубашку, — сказала она спокойно, без выражения, но в голосе было что-то, от чего у него будто пересохло во рту. — Может, ты тогда халат снимешь, чтоб честно было? — ухмыльнулся он. Ирина не ответила. Только хмыкнула и прижала к его губе вату с антисептиком. Он зашипел. — Твою ж… Ира! Аккуратней! — Тише, — прошептала она, не поднимая взгляда. — Дыши ровно. Она обрабатывала его губу, потом щеку, потом синяк под глазом. Её пальцы касались его кожи осторожно, почти ласково, будто боялась сделать больно. Он чувствовал тепло её рук и видел, как по щеке скользнула прядь рыжих волос. — Где тебя так? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Там, где ты не должна быть, — ответил он хрипло. Она наконец посмотрела на него. Их лица разделяли какие-то десять сантиметров. Взгляд был прямой, изучающий, напряжённый. — Ты неисправим, Карпов, — сказала она, но в голосе не было ни злости, ни приказа. Только усталость и что-то ещё. Он чуть усмехнулся, уголок разбитой губы дрогнул. — А ты всё та же, Зиминух… делаешь вид, что тебе всё равно. Ира хотела ответить. Сказать что-то язвительное, привычное, вернуть дистанцию. Но не смогла. Потому что его взгляд стал другим. Не вызывающим, не хищным, а живым. Тёплым. И слишком близким. Ирина почувствовала, как дыхание становится неровным. Её пальцы всё ещё лежали на его щеке. Он наклонился чуть ближе так, что она уловила запах табака, крови и чего-то знакомого, родного, от которого внутри стало щемяще. — Не смей, — тихо выдохнула она. — Поздно, — ответил Стас, и поцеловал. Поцелуй вышел неровным, почти болезненным. Он коснулся её губ осторожно, будто боялся, что она оттолкнёт. Но Ира не оттолкнула. Секунда, другая и всё напряжение последних дней прорвалось. Её рука скользнула к его затылку. Он ответил, глубже, отчаяннее. Когда Ирина всё-таки отстранилась, дыхание обоих сбилось. Она смотрела на него молча, глаза блестели. Карпов тяжело вздохнул и отстранился на шаг. — Думаю, мне нужна ванна, — пробормотал он, чуть ухмыляясь. — Иди, только ты там не утони — с такой же ухмылкой сказала Ирина. Когда за ним закрылась дверь, в квартире стало странно пусто. Вода за стеной шумела долго. Зяма села на край дивана, смотрела в одну точку, чувствуя, как внутри всё ноет, но не от усталости, не от страха, а от чего-то, что давно старалась не признавать. Когда Карпов вернулся, он выглядел другим. На человека хоть был похож теперь, а не на замученного оборванца. Стас оглянулся на Иру с той самой хитрой полуулыбкой: — А знаешь… мне одному страшно спать, — сказал он тихо, пытаясь шутливо, но в его голосе сквозила настоящая уязвимость. Стас сказал это вроде бы небрежно, с привычной ухмылкой, но Ира заметила в глазах у него не было насмешки. Только усталость и какая-то честность, редкая для Карпова. — Страшно, значит, — медленно повторила она, скрестив руки на груди. — Герой нашёлся. — Ага, — кивнул он. — После такого дня и герои отдыхают. Можно, я просто полежу рядом? Приставать не буду, не переживай. Зимина посмотрела на него с лёгким недоверием, потом устало махнула рукой. — Делай, что хочешь. Только не храпи. Карпов улыбнулся, будто получил разрешение на что-то куда большее, чем просто поспать, и шагнул ближе. Он лёг поверх покрывала, на краю кровати, оставив между ними пространство. — Всё, сплю, не трогаю, — пробормотал Стас, устраиваясь поудобнее. — Уже трогаешь, — фыркнула она, когда его локоть задел её плечо. — Не придирайся, Зимина, я большой, мне места мало. Она закатила глаза, но не стала отодвигаться. Несколько секунд тишины. Потом Карпов тихо, почти неслышно выдохнул и обнял её. Осторожно, как будто проверял, не прогонит ли. — Карпов… не приставай, — пробормотала Зяма. — А я и не… — начал он, но замолчал, когда она резко ущипнула его за руку. — Вот теперь не приставай, — сказала Ира уже с улыбкой. — Ай! — Стас тихо выругался и тут же приподнялся. — Ах вот как, да? Прежде чем она успела сообразить, его пальцы скользнули к её боку. — Карпов! — Ира взвизгнула и дёрнулась, — прекрати! — Поздно, — ухмыльнулся он и снова её щекотнул. — Стас! — смеясь, Зимина попыталась оттолкнуть его, но Карпов лишь прижал её ближе, осторожно, но крепко, не давая вырваться. — Тихо-тихо… — он чуть наклонился к самому уху, — иначе соседи решат, что я тебя мучаю. — А ты и мучаешь, — выдохнула она, смеясь и запутываясь в одеяле. Ира все-таки сдалась и обняла мужчину в ответ, как и он её. — Спи уже, — тихо сказала женщина. — Щас… — пробормотал он и, не удержавшись, обнял её крепче, зарывшись лицом в её волосы.