Предзнаменование Злосчастья

Шестьдесят пять с лишним лет назад Дистрикты восстали против Капитолия и устроили в Панеме кровавую гражданскую войну. Дистрикты проиграли, и в качестве наказания для них каждого четвертого июля в каждом из Дистриктов выбирают двух трибутов, девушку и юношу в возрасте от двенадцати до двадцати двух, чтобы те сражались на арене на смерть. Последний выживший становится победителем и возвращается в свой дистрикт, где переезжает в Деревню Победителей. Если последние два трибута будут знакомы, друзьями, семьёй – никого это не волнует. Поезд едет всё дальше, увозя их от родных краёв. Шинобу с горечью на лице оглядывает деревья с невероятной скоростью проносящиеся за окном. На ней нет успокаивающей улыбки, которую она всегда дарит своим сёстрам. Только сожаление. Санеми не может не корить себя за то, что даже в этот момент восхищается её красотой, откровенно пялясь. – Всё вышло хуже, чем я думал, – произносит Химеджима. Шинобу сардонически усмехается. Химеджима был ментором Канаэ, и когда та погибла, старался навещать Шинобу при любой возможности. Как и Санеми, у него редко получалось это сделать, ведь Шинобу поставила крест на эмоциональных связях с людьми, огород в себя толстыми бетонными стенами. Санеми видит в окне, как они выезжают с их восьмого Дистрикта, известного производством ткани и одежды, а также формы для Миротворцев. Их дом всегда был похож на одинаковые панельные многоквартирные дома и пропахшие промышленными газами улицы. Очень бедный Дистрикт, и дети из него просто не знают, как вести себя в дикой природе, в условиях которой обычно проходят все Голодные игры, не беря во внимание некоторые исключения. – Где Узуй? Второй ментор, который вечно таскается за тобой, – спрашивает Шинобу, обращаясь к Гемею. – Наверное, в баре. Я так думаю. В честь юбилея Голодных Игр Капитолий проводит Квартальные бойни каждые двадцать пять лет. В 50-х Голодных Играх вместо двадцати четырёх трибутов их было 48. Капитолий собрал с каждого Дистрикта в два раза больше детей, и шестнадцатилетний Тенген был вынужден отправиться на Голодные игры вместе со своими тремя братьями. Сначала на Жатве фамилию Узуй назвали всего два раза, но третий и последний брат Тенгена напал на Миротворца, из-за чего его взяли на игры вместо девочки по имени Хинацуро. С того момента Тенген стал другим. – В баре... – Шинобу закидывает ноги на стол, перекрещивая их в лодыжках. – Да, – ответил Гемей. – Так позови его, я хочу знать всё про Арену, – говорит Санеми. – Думаю, нам можно никуда не торопиться, – аккуратно начинает Койнацу. – Мы будем ехать в Капитолий больше двух часов, у вас будет время поговорить. – Конечно, – фыркает Санеми. – Вы, капитолийцы, никогда не волнуйтесь по поводу чужих желаний жить. Прости нас, раз уж мне хочется вернуться к семье, хотя для вас драма – сплошное веселье. Койнацу оскорблённо открывает рот. Она сильно отличается от Санеми или Шинобу, одетых в тёмно-фиолетовые невыразимые и тусклые наряды. Её одежда эксцентричная и броская, лицо выкрашено в белый, а волосы приведены в странную форму. Санеми никогда не понимал капитолийской моды. Она выглядела неестественно и беспорядочно. Мерзко. – Я всегда волнуюсь по поводу смерти других людей. – Враньё — ваш конёк, – продолжает Санеми. – Каждый из вас любит говорить, как переживает за трибутов и не хочет их смерти, а потом идёт ставить деньги на того, кто по их мнению протянет дольше. – Санеми, – грубо зовёт его Гемей, – прекрати это. Шинобу с небольшим интересом оглядывает Койнацу и Тенгена, отворачиваясь обратно от них с видом человека, который всё понял с первого взгляда. Санеми знает, что так и есть. В вагон заходит – вваливается – Узуй Тенген. Высокий мужчина, немного ниже Химеджимы, с белыми волосами и красивым лицом. Должен был жениться не меньше трёх раз, но постоянно отменял свадьбу в последний день, чем заставил своего отца разочароваться в нём. – Так-так, у нас тут новые ходячие трупы, – говорит он пьяным голосом. Санеми мог бы разозлиться на него за слова или грубое поведение, если бы это не было правдой. До них досотиться запах спиртного. – Супер, – саркастично отвечает Шинобу. – Хотя это было очевидно после слов про бар. Не знаю, почему я надеялась на лучшее. Почему у меня вообще есть надежда на что-то после сегодняшнего утра. – Скоро мы подъедем к Капитолию, – говорит Тенген, садясь к ним на литые пластиком сиденья красного цвета. – Вам нужно будет натянуть на лица счастливые физиономии и широко улыбаться во все 32. Санеми задыхается. – Что?! Что мы должны будем?! – На вас будут смотреть капитолийцы, а среди них будут спонсоры. – Да плевать мне на этих спонсоров! – кричит Санеми, вскакивая с сиденья. Шинобу меряет его оценивающим взглядом, и он затихает, садясь обратно. – Пусть думают что хотят. – Шинадзугава, – сказал Гемей, – спонсоры могут спасти тебе жизнь. Когда ты будешь смертельно ранен, когда ты будешь голоден, когда захочешь пить, а везде будет только солёная вода. Голодные игры – это шоу, и ты обязан знать его сценарий. – Мне нужно выглядеть как идиот ради Мудзана? – Ради своего брата, – парирует Гемей. – Ты же хочешь вернуться к нему? Санеми замолкает. Это очень сложный вопрос, потому что, разумеется, он хочет вернуться к нему, но при этом он хочет спасти Шинобу, а сделать это равносильно своей смерти. Генье 16, он уже не маленький. Но Санеми вспоминает себя в шестнадцать лет и забывает о своих предыдущих мыслях. – Вот это да, – сказала Шинобу, прислоняясь лицом к окну поезда. Когда они подъезжают к Капитолию, Санеми видит неприступный город, окружённый стенами. Его архитектура по-настоящему поражает. Самое красивое место на земле. Кто-то родился здесь, кто-то жил здесь всю свою жизнь и принимает эти небоскрёбы и поднебесные дома как должное. Гемей не может видеть это, так что он единственный просто ждёт, пока они приедут. – Боже мой, – Шинобу дёргает его за рукав, тут же убирая руку. – Глянь на это... ...к их поезду бегут люди. Бегут так, словно в них едут мировые знаменитости, а не Санеми и Шинобу. Капитолийцы бьют по стеклам, улыбаются и кричат, радуясь как маленькие дети. У каждого из них совершенно разный наряд, кто-то в радужном, кто-то в белом. В мантиях и костюмах, шляпах и цилиндрах, винтаже и вивьен. Санеми действительно не нравилась их мода, а точнее полное отсутствие вкуса у людей. А после Шинобу делает неожиданные вещи: она встаёт... И улыбается. Широко и ярко. Тенген салютует ей бокалом, расплёскивая содержимое на дорогой ковёр. Люди ликуют, громко приветствуя её, а Шинобу машет им рукой в ответ. Эта девушка получит спонсоров и выживет на арене благодаря их помощи. Санеми знает, что выглядит со стороны чуть лучше злобной псины. Это может стать причиной его смерти. Шинобу на секунду теряет контроль над эмоциями и пихает его в бок, заставляя подняться. Он подчиняется и подходит к ней, разглядывая Капитолий. – Как тебя зовут? –Скажи свой Дистрикт! –Я бы купил тебя после твоей победы, красотка! Кричат капитолийцы, продолжая вопить на всю улицу. Шинобу поддерживает добрый фасад, улыбается им и принимает поздравления, одновременно с этим поворачиваясь к Санеми с той же улыбкой на лице и говоря: – Вот ебланы. Она повернулась обратно, а Санеми разразился громким хохотом, который тут же подхватил Тенген. Благодаря этому его тоже замечают, яростно барабаня по стеклам и пытаясь привлечь к себе внимание. – Идиотизм, – фыркает Санеми, садясь за стол с едой. Пока у него есть возможность питаться качественными и свежими продуктами – он всегда ей воспользуется. – Полный, – Шинобу садится рядом, а он не знает, что и думать. Она снова говорит с ним? Может быть, стены между ними разрушаются, а мосты строятся? Но Санеми тут же вспоминает, что Шинобу никогда не молчит, когда ей есть что сказать. Когда она хочет что-то сказать. – Так что у нас там в планах? – спрашивает Санеми, грубо пытаясь насадить убегающую клубнику на вилку. Он никогда не ел клубнику. Тенген объясняет, что прямо сейчас их везут к дизайнерам, которые приведут их в порядок, красиво нарядят и отправят кататься на каретах с лошадьми по Капитолию, чтобы на них полюбовались жители, после им дадут три дня для тренировок и подготовки к Голодным Играм, следом идёт интервью, где нужно показать себя с лучшей стороны и притянуть к себе всех спонсоров, а на следующий день они уже отправятся на Арену. Слишком коротко, слишком близко Арена. Санеми не готов к ней. Он не принял решение. То есть, он уверен, что будет помогать Шинобу до конца, но что делать, если их останется двое? – Шинадзугава, – выдергивает его из мыслей Гемей. – Тебе нужно поесть. Санеми потерял аппетит, когда вспомнил о месте, в котором он находится, и почему. – Я не хочу. – Ты пожалеешь об этом уже через десять минут. – Я. Не. Хочу. Жрать, – злится Санеми, откидывая свою вилку. Тенген ухмыляется со своего места, а Койнацу обеспокоенно наблюдает за ними. – Шинадзугава, твои психи сейчас никому не нужны, – Шинобу берёт сэндвич с васаби и перцем с подноса и передаёт ему. – Возьми это. Он как раз такой же острый и горячий, как ты. Тенген начинает смеяться. – Горячий? – усмехается Санеми, беря в руки закуску и задевая пальцы Шинобу своими. – Ты так считаешь? – Вообще-то, я имела в виду то, что ты постоянно взрываешься как бомба, – оправдывается она, но он замечает едва покрасневшие щёки. – Нет! Ты имела в виду другое! – Санеми нашёл повод отвлечься от всего самого мрачного. – Отвали. – Скажи это ещё раз, пожалуйста. Шинобу закатывает глаза. – Детский сад.

***

– Меня зовут Масачика Кумено, – представляется молодой парень с двумя шрамами на лице и короткими чёрными волосами, надевая перчатки на руки. – Я буду приводить тебя в идеальный вид, чтобы каждый спонсор захотел тебе помочь на Арене! – улыбается парень. Санеми услышал от Гемёя и Тенгена только пару быстрых объяснений о том, что ему стоит просто не волноваться и не откусить его дизайнеру руки. Шинобу забрала девушка по имени Тамае, которая была не сильно старше ее, и увела в другую комнату. – Ну ладно, – Масачика кладёт руки ему на плечи, а Санеми ненавидит его за это. – Раздевайся. – Что?! – А как мне по-другому с тобой работать? – наигранно спрашивает Масачика. – Тебе в любом случае нужно будет переодеться в мой костюм, так что не скромничай. – Э-э-э, я могу не снимать трусы? – Ты принимаешь ванну в трусах? – Нет. – Значит, нет, – Масачика опять улыбается ему. – Не переживай. Я знаю, мы ещё мало знакомы, но я постараюсь помочь тебе. Я хочу помочь тебе. Расслабься. Санеми недоверчиво соглашается. Масачика выщипывает ему волосы пинцетом, а Санеми каждый раз вскрикивает и жалуется, на что ему дают небольшую передышку. Боже, сколько депиляции ему сделали. Санеми стал гладким почти во всех местах, а он никогда себя таким не видел. Ноги, руки, грудь – всё сбрито под корень. Масачика сделал ему небольшой массаж, что помогло Санеми расслабиться, а после уложил его непослушные волосы гелем, подобрав причёску, хорошо подходящую к его лицу. Он выщипал ему брови, и у Санеми заслезились глаза, для которых Масачика выдал ему капли, чтобы убрать все покраснения, которые были до этого. Вот сейчас он его точно ненавидит. – Ну, как тебе? – спрашивает Масачика, показывая ему роскошный белый костюм, чем-то похожий на офицерский, с золотыми вставками и узорами. Санеми выглядит в нём превосходно. Его внешность стала более-менее приятной. Лицо так и осталось прежним, но теперь выглядело совершенно иначе. Как будто бы если бы он был рисунком, то его художник резко улучшил навыки рисования. – Тебе нравится? Я вижу, что да.

* * *

Тем временем в соседней комнате. – Но Шинобу, твоя заколка... Я хотела поменять её на... – Нет. – Просто с ней не получится уложить волосы в виде... – Нет. – А если я попробую... – Нет.

***

– Ну, всё-таки скажи, как тебе, – спрашивает Масачика, с каким-то горем в глазах смотря на него. Будто ему жаль или типа того. – Выглядит... – Санеми не собирается хвалить капитолийцев. Никогда. Но он должен отдать Кумено должное, костюм прекрасный. – Качественно. Масачика улыбается. Он делает это слишком часто. – Твой Дистрикт ведь специализируется на создании тканей, да? Было бы позором оплошать с твоим костюмом. – Да, костюм превосходный, – всё-таки говорит Санеми, наслаждаясь своим отражением в зеркале. – Да, только вот твои шрамы... – Масачика закусывает губу, вглядываясь в лицо Санеми. – Я думал перекрыть их косметикой... – Нет. – ...но я подумал, что это может привлечь к тебе внимание. Даки точно спросит у тебя, как ты их получил. Даки – интервьюер, которая умеет выудить из человека всё, что ей понадобится для захватывающей истории. Она умеет надавить там, где нужно, и быть снисходительной в тяжёлые моменты. – Шрамы делают мужчину красивее, – уверенно заявляет Санеми, выходя за двери. Когда он подошёл к карете, то мгновенно замер на месте. Шинобу уже стоит там и, Господи боже, она выглядит идеально. Её волосы распущены до ключиц, но немного собраны вверх с помощью её излюбленной заколки-бабочки, на теле надето роскошное фиолетовое платье, подходящее по цветовой гамме к костюму Санеми, а для лица даже не потребовался макияж, ведь бледная кожа и аметистовые глаза у неё от рождения. Она всегда была известна в их Дистрикте благодаря своей красоте, но теперь о ней узнал весь Панем. – Этот чёртов Кумено общипал меня как курицу, – говорит Санеми, наваливаясь на повозку, словно девушка только что не прошла через то же самое. – Да не может быть. Санеми оглядывает своих будущих противников, а может быть, даже и союзников. Среди них красивая девушка из Дистрикта-1 с розово-зелёными волосами и улыбчивым лицом, мрачный парень с голубыми глазами, бордово-жёлтым костюмом со сложным рисунком с Дистрикта-4. Ещё один парень, но теперь не только мрачный, но и жуткий, у него перевязана половина лица бинтами, а глаза разных цветов. Он станет популярным у капитолийцев, Санеми готов поставить на это. Ещё есть очень высокий мужчина-блондин с длинными волосами, в красном облегающем костюме с чёрными пятнами и свободными светлыми штанами. Совсем ещё ребёнок с Дистрикта-7, у него длинные волосы, похожие на водоросли, а взгляд затуманен. Все трибуты стали забираться в кареты, где нужно было гордо стоять и смотреть на всех свысока. Санеми схватился за поручень, и его резко качнуло вперёд. Кареты поехали. Вокруг них раздавались удары в гонг, а также сопровождающий их мужской хор всю дорогу. Их вывозят на центр площади, где люди бросают им цветы, взрывают фейерверки в небе и громко кричат. Санеми немного нервничает, и если бы Шинобу рядом с ним не вела себя так, словно она родилась в подобном месте, он бы упал в обморок от переживаний. Но Санеми стоит, не теряя достоинства. Они не в самом конце, а их костюмы прекрасны и переливаются на дневном свете, в отличие от двенадцатого Дистрикта из хвоста в костюме шахтёров. Кто-то даже намазал им на лица чёрную сажу, и ему становится их жалко. Рёв толпы оглушает, а яркий свет ослепляет. У Санеми уже болят руки от силы, с которой он сжимает края кареты. Он закрывает ладонью рот, потому что думает, что его сейчас стошнит. – Шинадзугава, – зовёт его Шинобу, даже не поворачиваясь. Она говорит тихо, но её голос хорошо слышно даже в такой обстановке, – Держись достойно. От этого многое зависит. – Я ПЫТАЮСЬ, – кричит Санеми, но он сомневается, что сможет перекричать общий шум. – Твои волосы снова растрепались. – К ЧЁРТУ, МНЕ ТАК БОЛЬШЕ ИДЁТ! – Я не говорила, что тебе не идёт, – усмехается Шинобу, а Санеми замолкает. – Возьми меня за руку. – ЧТО?! Шинобу недовольно прищелкивает языком, будто объясняет лёгкую тему маленькому ребенку. – Они – тупые зрители! Нам нужно привлечь к себе внимание! Это даст нам спонсоров и возможно победу на играх, – Шинобу протягивает ему руку, а Санеми долго смотрит на неё. – ТЫ УВЕРЕНА? Шинобу не отвечает, вместо этого она хватает его за руку и поднимает их сплетённые пальцы высоко вверх. Толпа ликует, и в этот момент они подъезжают к самому высокому и красивому зданию во всём Капитолии. Наверху сидят особые персоны, а в середине них Мудзан Кибуцуджи. Элегантный и привлекательный мужчина с волнистыми волосами, кошачьими глазами, отливающими красным даже с такого расстояния. Он презрительным взглядом оглядывает их руки, фыркает себе под нос и отворачивается к следующим Трибутам. Словно они просто скот в загоне, который сейчас отправят на убой. Санеми бесит, что так и есть. – Санеми, блять! – ругается Шинобу, пытаясь не меняться в лице. Он до боли сжал их руки от злости. – Извини. Он опять хватается за края кареты, и они едут дальше, подъезжая к тёмному туннелю, где их уже ждут Гемей и Тенген.