Предзнаменование Злосчастья

Тенген прошёл в апартаменты, которые выделили им для трибутов. Когда он впервые зашёл в свою личную комнату перед своими играми, его захлестнул такой восторг от дорогих вещей и количества влитых в это место денег. Из-за того, что любое помещение апартаментов всегда приводило к гибели трибутов и явно не предвещало ничего хорошего, его радость сошла на нет, оставив вместо себя лишь горечь. – У каждого из вас будет личная комната. Очень удобно, учитывая, что трибуты должны быть разных полов, – говорит Койнацу, расхаживая по центральному залу, где стоит большой обеденный стол. Тенген не раз замечал, насколько она отличается от других капитолийцев. В ней не было этого нарциссизма. Койнацу действительно не было разницы, из Дистрикта ты или из Капитолия, она относилась с одинаковым уважением к трибутам и спонсорам, за что и нравилась ему. Тенгену уже по горло хватило насмешливых взглядов, которыми его одаривали в Капитолии на каждых Голодных Играх. – Это отлично, – сказала – очень странная девушка – Кочо, обмениваясь с Шинадзугавой подозрительными взглядами. Тенген же глянул на молчащего Гемея, который с момента прибытия карет не проронил ни слова. – Ну, скоро нас ждёт ужин, – он пытается разрядить повисшее напряжение. – Повар сейчас на кухне, я бы мог зайти к нему и попросить чего-нибудь, что вам нравится. – Мне сейчас кусок в горло не лезет, так что я лучше пойду и прилягу, – Кочо проходит в самую крайнюю комнату, которую она же себе и выбрала, и закрывает за собой дверь с мрачным хлопком, оставляя их со странным белым парнем. Шинадзугава косо смотрит на них и, полностью игнорируя предложение Тенгена, также уходит в свою комнату. Гемей с тяжёлым вздохом вешает верхнюю одежду на вешалку и садится на первый попавшийся стул, зарываясь пальцами в волосы. Тенген уже успел перекинуться парой слов с другими менторами из Дистриктов. Урокодаки рассказал о парне по имени Томиока, который точно так же, как и Шинобу, когда-то был выбран на роль трибута, но его старшая сестра вызвалась добровольцем и погибла на Арене. И его точно так же снова назвали во время Жатвы. Разумеется, так вышло не случайно, Мудзан всегда выбирает трибутов с тщательным вниманием, дабы игры получились максимально душераздирающими. Все для шоу. Для Капитолия. Трюк, который выкинули Санеми и Шинобу во время катания на каретах, уже произвёл фурор среди зрителей. К Тенгену подходили десятки спонсоров, спрашивая, встречаются ли они или нет, а он даже не знал, что ответить. Санеми изначально показал себя с не очень хорошей стороны, смотря на капитолийцев злыми глазами и что-то бормоча себе под нос, поэтому идея Шинобу буквально вытащила его из зыбучих песков, в которые его медленно затягивало с самого приезда в Капитолий. Спонсоры спрашивали, кого из них двоих он хочет видеть живым, кого благословит перед Ареной, а кому желает смерти. Для них это игра, а вопросы, которые они задают, решают, в чью сторону делать пожертвования. Тенгена тошнит от одной мысли об этом. Он спускается на первый этаж апартаментов, где виден вход на кухню, из которой до него уже доносятся чудесные ароматы готовой еды. Время ужина почти наступило, но, может быть, повар согласится приготовить что-нибудь сладкое, если он очень хорошо попросит. Тенген проходит за дверь и видит высокого мужчину в белом костюме и высокой белой шапке. У него жёлтые волосы с красными концами, словно кто-то вылил ему бензин на голову и поджёг, густые чёрные брови и широко открытые глаза, напоминающие сову. Мужчина что-то напевает себе под нос, что кажется не подходящим под атмосферу и события сегодняшнего вечера, но почему-то это наоборот помогает Тенгену расслабиться. Он замирает на месте, просто вслушиваясь в слова, которые начинают уносить его всё дальше и дальше. От приближающихся игр, арены, смертей. For you, for me Untill it disappeared From me, from you And now it's time to live and turn to dust Тенген слушает и поражается хорошему голосу мужчины. Такой спокойный и открытый. –Out in the garden... Ох тыж! – Мужчина замечает его и испуганно дёргается на месте, случайно проливая воду в кипящее масло, которое тут же начинает искриться. – Вот блин! – Извини, я зашёл попросить тебя сделать нам какой-нибудь пирог или может быть... Не знаю, – тут же оправдывается Тенген, чувствуя себя виноватым. – Конечно ты можешь это сделать! Готовить еду – это моя прямая обязанность! – он громко отвечает ему. – Меня зовут Ренгоку Кёджиро! Рад знакомству! Тенген подходит к Кёджиро и пожимает ему руку. – А ты яркий парень! Никогда тебя до этого здесь не видел! – Меня взяли на эту работу всего лишь два дня назад, это не удивительно. Тенгену уже нравится Ренгоку. Он говорит громко, выглядит ярко, ведёт себя достойно. Да, они знакомы меньше минуты. После стольких лет, проведённых в восьмом дистрикте, полностью пропитанном дымом фабрик и горечью людей, Тенген возненавидел всё мрачное и тёмное. Ему были физически необходимы яркие вещи. Что-то, что вызовет эмоции, которые так охотно пожирал Капитолий и Дистрикт-8. Игры. – Я Узуй Тенген, рад знакомству. Кёдзиро широко улыбается ему и возвращается к готовке. – Ты хотел что-то сладкое? Я бы мог сделать пирог, чизкейк, торт или безе. Если мне хватит ингредиентов, я приготовлю сладкий лимонад! – Ух ты, я бы доверил выбирать тебе, – немного глупо отвечает Тенген. – Ты сделал правильный выбор! Я сейчас же займусь этим! – Кёджиро ставит последнюю тарелку на поднос и хватает в руки пакет муки. Тенген молча поражается количеству еды, которую приготовил Кёджиро. Повара в Капитолии готовили много, но мало. Они рассчитывали на пятерых людей, но не брали во внимание, что, в основном, трое из этих людей – ахереть какие крупные мужчины, готовые съесть слона и не наесться. Койнацу не ест много, а учитывая хрупкое и миниатюрное телосложение Кочо, она и тем более, но Шинадзугава даже в поезде умял не меньше трёх порций картофельного пюре с мясом, явно впервые пробуя такую хорошую еду и пытаясь как-то заесть переживания. Тенген и сам был удивлён качеству готовки в первый раз. – Знаешь, – неуверенно начинает он. – Ты бы мог поесть с нами. Мы бы просто сели вместе за стол, и об этом бы никто не узнал. Он всегда предлагал персоналу апартаментов ужинать вместе с ними, потому что чувствовал себя неловко, но никто и никогда не соглашался на это. Из вежливости? Вряд ли. – От этого невозможно отказаться! – признаётся Кёджиро, тут же начиная смеяться. – Если ты меня приглашаешь, то знай, что я согласен. Тенген улыбается. – Тогда я буду... Ждать наверху? – Я скоро буду! Ренгоку заливисто смеётся.

***

Шинобу с ярко выраженным недовольством шла по коридору. Сегодня утром кто-то забрал её одежду, в которой она приехала в Капитолий. В шкафу лежало платье, в котором она выступала вчера, лежал комплект рубашек на каждый день, одежда для тренировок, но не было её чёртового фиолетового костюма. Она не собиралась ругаться из-за этого с работниками апартаментов, но настроение было испорчено безвозвратно. – У вас есть три дня, чтобы подготовиться, – говорил низкий голос Химеджимы. – За эти три дня вы увидите, на что способны ваши противники и с чем вам предстоит столкнуться. Но не забывайте, что они также увидят, на что способны вы. – Там много оружия? Я хорошо обращаюсь с топорами, надеюсь, эти идиоты догадаются засунуть их в игры, – недовольно бурчит Санеми. – Там очень много видов оружия. Топоры одни из самых популярных; они там будут точно. К слову, я намекнул одному из организаторов, что ты неплохо обращаешься со шпагой, Шинобу, – Гемей переводит на неё многозначительный взгляд. – Шпагой?! – удивлённо спрашивает Санеми. – Типа не ножом, кинжалом или саблей, а шпагой? Шинобу фыркает. Когда-то не так давно, когда она ещё училась в школе, их класс ставил представление на день их Дистрикта. Ей досталась роль сбежавшей невесты, которая всегда носила при себе оружие и обзавелась целой командой отважных помощниц. Ей выдали настоящую рапиру, не шпагу. Когда показ подошёл к концу, учительница попросила вернуть рапиру, но так как она пролежала больше нескольких месяцев без дела, Шинобу выкрала её из кладовки с мётлами. Она занималась с помощью неё годами, готовясь к вызову на играх. Было бы намного лучше выбрать что-то более приземлённое, но рапира – единственное оружие, которое ей удалось достать. Канао часто наблюдала за ней во время тренировок, хотя, возможно, ей просто нравилась компания Шинобу. – Шпага намного лучше, чем ты думаешь. – Я в этом сомневаюсь, – ответил Санеми. – Это первый день, вам лучше всего будет тренироваться друг с другом, чтобы другие не узнали о ваших способностях и талантах. Даже если они могут наблюдать со стороны, они не смогут понять все тонкости вашего рукопашного боя, – объясняет Гемей. – Но Шинадзугава сможет понять тонкости моего боя, – противится Шинобу. Санеми странно смотрит на неё в этот момент, а она не может понять почему. Очевидно, уже через несколько дней он будет пытаться убить её, почему он молча возмущается на такой простой вопрос? – Санеми – лучший вариант из возможных. Я не думаю, что вы будете пытаться убить друг друга специально, а человек, который во время игр "не заметит вас", прячущихся в кустах, на вес золота, – Гемей открывает дверь тренировочного зала и впускает их внутрь. – Сосредоточьтесь пока на изучении дикой природы. Выучите растения, которые можно и нельзя трогать, ядовитые ягоды и способы выживания в жаре и морозе. Научитесь завязывать узлы, разжигать огонь, залезать на деревья, добывать воду. – Как будет выглядеть Арена? – спрашивает Шинобу. Арена каждый год разная. Это может быть полностью заросший город, может быть стеклянная долина, на которой невозможно передвигаться из-за отражений. Люди шли в одну сторону, а приходили в другую, нападали на соперников, а врезались в столбы. Если в этом году будет что-то похожее, ей нужно готовиться и делать это усердно. – Вы не узнаете, какая будет Арена, пока не выйдете на неё, – разочарованно сообщает Гемей. – Удачи. Он закрыл за собой дверь. Шинобу оглядывает тренировочный зал и поражается. Отдельная секция для метательного оружия, стенд с луками и арбалетами, буквально везде стоят множества стендов с оружием и маты. Маты разбросаны по полу и занимают больше половины зала. Никто из них двоих не выходец из семьи победителей, а значит, лишнее внимание им не грозит. Или не грозило бы, если бы не выкинутый трюк во время езды на каретах. Шинобу знала, что это привлечёт внимание, а внимание – это спонсоры. Но большинство трибутов уже смотрит на них с серьёзным выражением лица. Шинобу тяжело привыкнуть к той мысли, что некоторые из этих людей в комнате – например, тот четырнадцатилетний мальчик с длинными волосами, или девушка с розовыми – могут погибнуть от её руки. Она убьёт этих людей. Это, конечно, не факт, но если кто-то из них нападёт на неё и будет пытаться задушить или перерезать ей горло, она сделает это. Без раздумий. Шинобу будет жалеть и будет жалеть очень сильно, но она лишит жизни нападающего, потому что не хочет быть убитой. – Ну... – неуверенно начинает Санеми, пытаясь выглядеть крутым. – Мы могли бы... – Я иду заниматься, – Шинобу садится за стол, на котором уже лежат разложенные книги с чёткими инструкциями и обучением о том, как выживать в дикой среде. Она даже нашла сборник Красной книги. Проходит около часа от всего времени её пребывания здесь, и Санеми возвращается к ней. – Я бы предложил тебе опробовать кинжалы, – лениво протянул Санеми. – Но я так догадываюсь, ты откажешься. – Ты правильно догадываешься, – хмуро отвечает Шинобу. Четырнадцатилетний мальчик. Готовится убивать. Здесь. Рядом с ними. И никто не собирается это прекращать или говорить, что это плохо. – Ты уже говорил с кем-то? – спрашивает она. Шинобу следила за каждым человеком в зале, пытаясь выяснить их навыки. Всё примерно как она и ожидала: люди из богатых Дистриктов проявляют себя лучше всего. Есть один парень, даже мужчина, который очень пугает её. У него длинные светлые волосы и странные глаза, ей даже показалось, что они разных цветов, но она отбросила эту мысль, когда присмотрелась к нему. Он тоже не сводил с неё глаз. Его звали Доума. Боже, Доума. Этот придурок ей не нравится. – Я перекинулся парой слов с тем пареньком, у которого бинты на лице, – Санеми указал на Обаная. – Он довольно специфичен, но у него есть потенциал. Обаная использовал кинжалы в качестве оружия и пока занимался только отработкой приёмов на манекене. Навыки хорошие, он явно готовился к играм. Шинобу уже записала его в число опасных и тех, с кем лучше держать нейтралитет. – Понятно, – ответила Шинобу. Ей нужно было изучить слишком много информации, раз она не знала, какой будет Арена. – Привет! – сладкий голос вырвал её из мыслей. Шинобу подняла голову и увидела красивую девушку с розовыми волосами и добрым взглядом, какой редко можно было встретить у людей. – Привет? – Ты показалась мне самым лучшим вариантом для разговора! Если честно, остальные девушки меня немного пугают, хотя я не хочу наговаривать на них, – оправдывается девушка. Она не сильно старше Шинобу. – Меня зовут Канроджи Мицури! Рада знакомству! Шинобу неуверенно пожимает протянутую руку. Она тоже может попытаться убить её. Или погибнуть от рук Шинобу. – Здравствуй, Мицури. Я Кочо Шинобу. – Хорошее имя! – радуется девушка. – Раз мы обе девушки, я подумала, было бы неплохо подружиться! Санеми пробурчал что-то похожее на "у неё слишком раздражающая речь" и ушёл в неизвестном направлении. Шинобу уже любила Мицури. – Я думаю, это было бы полезно на Арене. Шинобу смотрит на парня в конце зала, который отрабатывает атаки с помощью катаны. У него длинные чёрные волосы и очень убитый взгляд. Томиока Гию. Шинобу было противно от того, насколько похожи их истории попадания сюда. Пока что она определила его в список опасных, но, как она заметила, Шинобу слишком часто приписывала трибутам эту категорию. Их разговор с Мицури занимает не больше нескольких минут, но уже за это время Шинобу узнала абсолютно всё про эту девушку. Сколько у неё котов, как она любит младшего брата, своих родителей, еду. Мицури, не задумываясь, вызвалась добровольцем, когда назвали её брата, и бесстрашно отправилась на игры. Но очевидно, это был фасад. Мицури было страшно, как и каждому человеку в этой комнате. – Доума пялился на тебя всё это время, – недовольно жалуется Санеми, пока они возвращаются в апартаменты. – Да, я заметила. Это было странно. – Не то чтобы, я знаю мало людей, которые способны не сводить с тебя глаз меньше нескольких минут, – говорит Санеми, и это звучит намного более лично, чем ему явно хотелось. – Но то, как это делал он... Это был не заинтересованный взгляд. Скорее выжидающий. – Это Голодные Игры, здесь у каждого такой взгляд, – отмахивается Шинобу. – Видел, как Тенген пригласил к нам сегодня утром за стол повара? – Это было тяжело не заметить, – усмехается Санеми. – Особенно когда Ренгоку прожужжал мне все уши, понравилась ли мне еда. Шинобу против воли улыбается. – Это было забавно. – Я бы так не сказал. Шинобу улыбается ещё шире. – Узуй явно запал на него. – Определённо, – ответил Санеми.