Вспышка

             В порыве эмоции Саймон скинул рюкзак на землю, куда-то под дерево, чьи корни он мог с трудом рассмотреть в белоснежной, утренней дымке. Голова нескончаемо гудела, и потоки бессвязных, но ядовитых мыслей продолжали проходить через нее, со скрежетом царапая фундамент его воспоминаний, ради которых он продолжал свой путь уже долгое время. Анестезия из физической боли, то там, то тут по всему телу, не помогала справиться с волнами паники, которые то и дело приносил этот шквал идей. В отчаянной попытке вслушаться в тишину вокруг, он сделал шаг в сторону от дерева. Почувствовав, что его нога попала в ледяную воду, которая даже ошпарила его руку холодной каплей, он на мгновение замер. На долю секунды, ужас отступил, и Саймон убрал руки от головы. Попытавшись распределить вес на больную конечность, он сделал лишь хуже– мышца отказалась приподнять его тело на сушу, и он почувствовал, как начал проваливаться во что-то зыбкое. Оглядевшись вокруг, кроме болота и маленького островка, на котором все еще лежал его рюкзак, Саймон не увидел ничего. Острая слеза, давно пытавшаяся найти выход наружу, скатилась, по его приподнятой в улыбке щеке, дала зеленый свет новому приливу страха. Путник замер, чувствуя, как ботинок скользит куда-то в холодную бездну. Ситуация была практически комичной, одна нога все еще на твердой земле, но он знал, что обречен. Хвататься не за что, поднять его, больной сустав не мог. Путник медленно поставил вторую ногу в воду, уже дрожа всем телом, и отчаянно надеясь найти таким образом хоть какую-то опору. Он панически вертел головой, пытаясь найти размытым взглядом что-то, за что он мог бы зацепиться, с каждой секундой убеждаясь в том, что его левая нога была уже по лодыжку в грязи, под мутной водой. Впервые за всю жизнь он так замерз, что не мог пошевелиться. Ближайшее дерево было слишком толстым, чтобы за него цепляться, а хвататься сидя, за скользкую грязь, на которой красовался рюкзак, тоже было сравни самоубийству. Его время истекало, непрерывно, с каждым вздохом.       "—Она решит что я сбежал... Бросил ее..."       В полутора метрах от него, молодое деревце, с корнями в воде. Тонкое, слабое, наверняка нагнется и медленно опустит его в воду, если он попробует за него схватиться.       "—Не бросал ведь... Не хотел..."       Путник начал медленно терять равновесие. Ужас и холод сковывали каждое движение, когда он попытался выровняться и почувствовал, как сильнее его тянет вниз.       "—Пускай тогда бежит. Сама на Йорк посмотрит."       Влажный рукав протер лицо, с которого не сползала улыбка.       "—Что мне остается, мне действительно нечего делать..."       Отчаянный выброс руки в сторону деревца. Не дотянулся. В сантиметре от зеленоватой, водяной пенки набрал воздуха, меньше чем на вдох.       "—Уже нечего."       —Го... ин!.. Ядке... Ы—те?...—голос. Заглушенный гулом мутной воды, и таким же мутным сознанием. Где-то относительно недалеко, но черт с ним. Открыл глаза Саймон с трудом, и то, чтобы очутиться в грязной, адской темноте. Видимо, ни одного луча вредного светила он так и не удостоился, даже в такой момент. Черт и с ним тоже, недовольное небо провожает его все таким же холодным взглядом. Саймон наконец-то мог ответить ему тем же, пока ледяная жидкость еще не полностью скрыла отвращение в его глазах, от небесного лика. Он слабо улыбнулся мысли о том, что внезапно бледная синева, висевшая у него над головой, скрываемая облаком из местной водной растительности, стала немного насыщеннее. Кажется его тело уже приняло идею о том, что оно должно слиться с этой жидкостью. Он был готов сделать первый глоток, рефлекторно ища воздух в последний раз.       Что-то, что потерявшее чувствительность тело не смогло определить, сжало его грудь. За этим движением последовала секундная темнота:       "—Нет, уже поздно. Смотрите, я полностью в ней..."       С неразборчивым скрипом на фоне, его тело содрогнулось еще раз, поднимаясь вверх на пару сантиметров.       "—Да чтоб тебя!"       Еще одно резкое движение, курлыканье пузырей, тина на языке, ледяной поток воздуха, обдающий лицо, такой нежеланный вдох, стремящегося жить тела, струи воды на лице, заслонившие взгляд.       —Эй, Запад!—замерзшее сердце бешено колотилось, пронзая легкие тысячей иголок с каждым вдохом тяжелого воздуха, все еще с привкусом водорослей– наказание за трусость. Он нервно выдыхал, кашлял и плевался, тщетно пытался вытереть глаза и избавиться от грязи на лице. Надеялся, что вместе с выходившей из него водой, он потеряет бурлящую кровь, и что глаза щиплет от богом забытой заразы, а не от слез. Первое слово, которое он произнес сломанным голосом, было грязной руганью. Когда наконец он смог вдохнуть носом и различить черты окружения, он опустил голову. Его вытащили на грязный бережок, промокшие штаны были покрыты частичками какой-то растительности, а ботинки терялись в черной воде. Посмотреть на виновника происшествия он не решался, но судя по тишине вокруг, его это не смущало. Он думал над тем, что может сказать, но тысяча кричащих голосов в его сознании совсем сбивали с мысли. Он шатал головой, надеясь, что сейчас он рефлекторно выдаст какую-то глупость, но этого не произошло. В итоге, он просто снова сплюнул остатки терпкой воды.       Спаситель сидел чуть поодаль, полностью на земле. Его сапоги и подолы голубого пальто, Саймон заметил справа от себя, когда поставил обе ноги на землю и развернулся, облокотившись о соседнее дерево. Путник не знал сколько просидел так, теряясь в беспорядочных мыслях, продолжая вытирать слезящиеся глаза, и проклиная весь белый свет про себя, но человек рядом не сдвинулся ни на миллиметр. Что за потусторонние силы привели его к Саймону, и зачем надо было? Путник злился, но слабый организм не давал возможности даже ударить землю кулаком. Только прикрыть лицо грязной рукой, дрожа в судорогах, вызванных болью куда более сильной, чем та, что сочилась по его дыхательным путям, и вызванных даже не морозящим холодом. Он снова жадно забрал в себя влажный воздух, поднимая голову, надеясь, что небесная синева сжалится над ним, и даст ослепнуть от своей белизны, но, как и несколько минут назад, она слишком злилась на него чтобы показаться.       —Вы в себе вообще?—отозвался человек рядом. Глухой, мягкий голос, резонирующий в тишине, чуть ли не дразнившейся эхом. Путник нехотя приоткрыл глаз, попытавшись начать дышать носом:       —Похоже на то...       —Не успели наглотаться?—Саймон повернул голову на своего спасителя. Выражающее искреннее отчаяние и усталость лицо, с приподнятой от чего-то, похожего на возмущение бровью, встретило смугловатого молодого человека с короткой, вихристой стрижкой. Он виновато улыбался голубыми глазами, которые достаточно выделялись на лице смешанных кровей.       —Издеваешься?—хрипло спросил Саймон на выдохе, надломленным голосом. Не получив ответа, он откашлялся, и попытался медленно встать, скидывая с плеч промокшую куртку. Путник медленно прошелся по одежде на ощупь, оценивая наличие потерянных предметов, словно пытаясь удостовериться в том, что он все еще жив и в своем теле.       —Ну выдумал ты, конечно, дружище... Такие маневры выделывать...—бубнел Саймон, разминая окоченевшие руки с запрокинутой головой.       —Вы...       —Во Флориде пристроил бы тебя в спасатели, на золотистом пляже. Горя б не знал...—за невнятной репликой, которая должна была быть комплиментом, раздалась едва слышная ругань.       —Ничего не болит?—молодой человек поднялся, подходя к путнику, который уже занимался ничем иным, как зарядкой.       —Душа моя болит, за тебя... Такую карьеру просрал...—разминая шею, Саймон встретился взглядом с незнакомцем. Тот выглядел действительно обеспокоенно. Путник испустил усталый вздох:       —Я из тех, кто говорит. По причине и без, если есть повод... С головой все в порядке.       —Следствие одиночества? Долго...       —А ты у нас такой умный, м?—пустой взгляд Саймона исподлобья, пронзил незнакомца насквозь, когда путник вопросительно кивнул в его сторону—В психиатры заделался?—немой упрек и невидимая угроза– злость. Незнакомец, в ответ на нее лишь пожал плечами:       —Я тоже одинок.       —Не советую пытаться залезть в душу первому встречному. Подхватишь еще гадость какую...—путник нервно вздохнул, отходя чуть поодаль, доставая из промокшего кармана сумки чехол, а из него, еще сухую сигару. Незнакомец беспечно хмыкнул.       —Ну что, скаут...Ты только это болото патрулируешь, или у вас с классом поход?       —К вам тот-же вопрос.       —Йорк, старина,—путник поджег сигарету, со все еще, недовольной миной.       —Кого-то ищите?       —Черта с два...—хмыкнул Саймон в полуголос, зажав сигару между зубами—Уж точно не экскурсовода... Каникулы решил себе устроить!       —¡Valé! Когда, если не сейчас?—Саймон одобрительно усмехнулся в ответ, оглядываясь на спасителя.       —Ты сам на вопрос не ответил.       —Семью проведать, через Миссисипи. Или, скорее, их останки...—незнакомец отвел взгляд в сторону. Его улыбка тонула в белой дымке, скрывая тягость тоски. Саймон выдохнул клуб дыма, после чего подошел к новому знакомому и протянул руку:       —Саймон.       —Брукс,—он тихо мотнул головой на предложенное курево—А вы на-легке!—Брукс кивнул, оглядываясь на походную сумку Саймона. Рюкзак все еще валялся поодаль, около одного из деревьев.       —Да, нести не так много.       —Разве не утомительно? Одна палатка с кольями...       —О-хо-хо, не, ученик лесничего, такого добра у меня не найдешь,—Брукс сконфуженно моргнул пару раз.       —Есть опыт в выживании?       —Из чего набрал за последние... Полгода,—незнакомец молча осматривал его несколько секунд. Пустой взгляд голубых глаз не выражал ничего, кроме удивления. Саймон таращился на него в ответ из-под шляпы:       —Вопиющее несоблюдение учебника господина Кэмпбелла, да?—этот человек в синем, не соприкоснись он с его теплой рукой несколько мгновений назад, на фоне тумана и лысых деревьев, мог бы сойти за отличного призрака. Кроме доверия своим органам чувств, у Саймона не было никаких гарантий тому, что все происходящее- не затянувшаяся галлюцинация, ставшая результатом реакции на какие-нибудь болотные испарения. В конце концов он приближался к месту, где еще не так давно произошла вспышка...       —Не хотите чаю?—Брукс прервал его размышления. Саймон прищурился, высказывая непонимание:       —"Чаю"?—переспросил он недоверчиво. Брукс усмехнулся и кивнув, повел странника за собой. Через несколько высохших стволов, в глубине густого тумана начал виднеться слабый, желтоватый свет, который Саймон бы никогда не заметил, не наткнись он на Брукса.       —Воу-воу, тормозим!—Саймон отгородился от ложки с неизвестной, белой субстанцией, напоминающей пюре, все еще подрагивающей от холода рукой —Это еще что за чушь?       —Лекарство.       —Видал я такие лекарства!       —Это для очистки желудка.       —Мне вида достаточно чтобы...       —Сэр, вы минуту назад сплюнули пакет водорослей из затхлой воды. Будьте добры, не для того я вас доставал,— Брукс настойчиво держал столовый прибор на месте, сверля путника скептичным взглядом, пока сам Саймон отползал чуть дальше:       —Я такого в аптеках не видел!       —Вы и не искали. Саймон, вы как ребенок...       —Я готов поверить в чай, но не в это!—Брукс вздохнул, и сел на деревяшку, на которой до этого сидел Саймон. Он переводил взгляд с ложки на путника какое-то время. В какой-то момент он резко выдохнул, и не успел Саймон моргнуть, как потенциальное лекарство пропало во рту Брукса. На лице путника, еще долго можно было прочесть, невиданный человеческому роду шок. Брукс же, с некоторым усилием проглотил субстанцию, отлучившись через пару мгновений в дальние кусты, чтобы избавиться от нее тем же путем. Вернулся он с недовольным лицом, заключив:       —Вам повезло, что я еще не обедал, иначе меня бы расстроило такое расточительство...— в карих глазах Саймона все еще можно было прочесть высшую степень отвращения, но тот уже сел ровно, не сводя взгляда с новообретенного товарища, обдумывая свое положение. Молодой человек в голубом пальто посидел молча какое-то время, приходя в себя, после чего занялся подкидыванием сырья, в виде лично-вырезанных опилок, в костры.       —Я... У тебя есть спиртное?— Саймон помотал головой, пытаясь отделаться от каких-то навязчивых мыслей, оглядываясь на Брукса.       —Оно не убьет паразитов, даже если появится,— сухо ответил тот.       —Чтоб тебя...— тихо ругнулся путник в ответ. Желание высказаться насчет тщетности своего спасения, пропало, как только он увидел усталый взгляд Брукса, вернувшегося на свое место:       —Скоро вода будет готова. Что будешь делать?— Саймон молчал так долго, как ему позволила совесть, после чего снова помотал головой и раздраженно прикрыв глаза приказал:       —Тащи сюда свою дрянь.       Будто в минуты последующие его спасению, желудок Саймона не успел опустошиться, но пренебрегать здоровьем, судя по немому возмущению Брукса, сейчас было не время. Теперь Саймон сидел рядом с ним, пытаясь избавиться от судорог, сжимая в руках теплую, нержавеющую кружку. Они сидели в окружении трех костров, на одном из которых кипятилась вода, второй, видимо, грел палатку, а третий– двух путешественников. Саймон уже был относительно чист, но все еще слаб. О подробностях жизни Брукса спросить он не успел, как и о его представлениях о выживании.       —Зеленый. Для желудка самое то. Но с мятой, чтобы ты не остался без толстой кишки и смог поспать,—пояснил Брукс, указывая на напиток.       —Вот уж спасибо...—вопреки всему, Саймон усмехнулся. Для себя он подметил, что Брукс иногда теряется между "ты" и "Вы", это он тоже находил забавным. Такое случалось прежде, с несколькими коллегами по работе, с которыми они иногда заводили казуальные беседы по время перекуров. Что-то в этом моменте, напомнило ему о теплом ветре на террасе, на которой они часто стояли небольшой компанией, под конец рабочего дня.       —Скоро одежда просохнет... Как себя чувствуете?       —Могло быть хуже...—Саймон откинулся чуть назад, опираясь на одну из рук, которая прикоснулась ко влажной земле, оставившей на конечности метку в виде нескольких палочек и кусков почвы. Он вдыхал теплые пары чая, перемешавшиеся со влажным воздухом, пытаясь найти себя в полу-осознанном состоянии. Он не заметил, как пристально на него смотрел Брукс, с нотками беспокойства в глазах.       —Дойдешь до Йорка?       —А куда я денусь? Обещал.       —"Обещал"?—уточнение такой очевидной истины, заставило Саймона очнуться. Он моргнул пару раз и сел прямо:       —Да, обещал... Сестре. Фотографию...—он задумчиво просидел пару мгновений, после чего спохватился:       —Рюкзак! Брукс, где...       —Я занес его в палатку, ничего не трогал. Вы просто мылись... Там что-то важное?       —Фотоаппарат.       —Повезло, что в воду не упал...—в ответ тишина. Саймон сделал вид, что потерял разум, в движении огненных саламандр.       —Как с ногой угораздило?—путник на это невольно закатил глаза, эту комедию ему продолжать не особо хотелось:       —Случается... Не смог шаг сделать, устал к тому же... А вода, ну ты видел...       —Устали?       —Как лошадь...—почти забавная картина коня в кризисе среднего возраста, нарисовалась в разуме путника.       —Знаете, если это сустав ступни, то вы просто резко ходите. За ритмом следить надо. Даже если сроки жмут, пускай поход лучше затянется на пару дней...—Саймон остановил поток речи уважительным кивком, делая несколько глотков их кружки. Ему хотелось побыть в тишине, впервые за долгое время, но груз неловкости, который взваливал на его плечи взгляд Брукса, заставил снова начать говорить:       —Неплохой чай. Где достал?—Брукс отвел взгляд, слабо улыбаясь:       —Я был в подвале (подрабатывал в супермаркете тогда), собирался вынести коробку– расставить чай на полки... Но когда я поднялся, не было уже ни супермаркета, ни полок, ни покупателей, ни старика Мак’Ги... Я и коробка чая в руках. На голой земле,—хотя сам Саймон эту картину не застал, но слышал похожее описание слишком часто. Сухая пустошь, и подрезанный под корешок вход в подвал, из которого показывается ошарашенная голова выжившего. Сначала думающая, что свихнулась, безустанно моргающая, пытаясь прийти в себя, а потом паникующая и навечно потерянная, стоящая под струями пыли, что несет на нее сухой ветер.       —И ты остался там?—спросил путник.       —В подвале был не только чай...—Брукс смущенно почесал затылок—...Пока они не пришли.       —Мародеры?       —Демоны, Саймон.       —"Демоны",—констатировав уверенность в заявлении в глазах собеседника, Саймон схватился за лоб— Ох черт, только не говори что это все-таки что-то радиоактивное!       —Нет, не думаю... Это было что-то другое... Но явно не люди. Твари в белых костюмах,—Саймон оценивающе оглядел собеседника. Слишком далеко они находились, чтобы его подослал Джон, да и парень выглядел так, будто был в своем уме. В чем-то даже больше, чем Саймон. Прежде чем путник смог задать свой следующий вопрос, Брукс произнес себе в полушепот:       —Я убил человека...—глагол попытался спрятать треск костра, но внезапно опустевшие, голубые глаза Брукса, были красноречивее его самого. Саймон попытался натянуть на себя безответственную ухмылку, заваливаясь назад:       —Не знаешь ты, что наш брат сейчас в Калифорнии творит...       —Саймон,—в его взгляде читалось "я не из Калифорнии" и "вы в своем уме вообще?". Брукс выглядел еще потеряннее, чем Саймон, когда стоял на грязном бережке болота, и путник сам это чувствовал.       —А точно человека?—он повел головой, высказывая теорию.       —Ну, они...—Брукс замешкался и сел ровнее, пытаясь найти ответ в сухой траве под ногами.       —Брукс?—Саймон попытался вывести того из транса—Так они люди или нет?       —Нет.       —Тогда ты не...       —Я отнял жизнь,—взгляд молодого человека был пуст, словно зияющая в трупе дыра от пули. В нем, несмотря на знакомые очертания личности и человечности, пряталась сама смерть.       —Мне кажется, убей ты лося, было бы обиднее,—Саймон вздохнул, допивая напиток, обернувшись на Брукса. Тот все еще смотрел на него, широко распахнув глаза. Тогда путник вскинул брови и кивнул– "поверь мне". Пусть они и разговаривало о разных вещах, и на разных языках, Брукс усмехнулся, отводя взгляд:       —Может и лося убью как-нибудь, кто знает...       —Тогда нам повезло, что я не лось.       —Надеюсь, еще свидимся?—бросил Саймон через плечо, снимая с ветки над костром, уже сухую куртку, накидывая ее на плечи.       —Было бы неплохо...       —Ты, после своей Луизианы, куда собирался?—Брукс молчал какое-то время. Чуть позже Саймон догадается, что он тоже не совсем знал, собирается ли он куда-то вообще.       —Л-А.       —Неплохой выбор... Посмотреть на руины дьявола?—путник сел около горе-продавца.       —Да... Да, именно.       —Звучит хорошо... А мне Гранд Каньон поет. Небось стоит такой же, как лет тысячу назад, плевать на все...—до этого момента, ни о каком Гранд Каньоне он и не думал, но через потраченную на размышление секунду, почему-то захотелось сказать себе, что путешествовать по руинам Америки, может быть, хотя бы веселым.       —Вы были бы там к месту,—Брукс указал на шляпу Саймона, которую тот лелеял в руках уже какое-то время. Саймон горделиво оскалился на шутку:       —Наследство. Единственное что из дома осталось, считай.       —Ваши тоже...       —Кроме сестры, да. Но, кажется, еще до Вспышки,—Брукс меланхолично закивал, смотря на беснующийся огонь.       —Про поселения слышал?—продолжил путник.       —М-м-нет, нет... Ни разу не проходил, но, в смысле, догадывался о существовании таких мест, конечно...       —Дать карту?—теперь уже Саймон неустанно глазел на Брукса, в надежде поймать его взгляд в ответ.       —Не, спасибо...       —Не интересует?—путник заговорчески взвалил новому товарищу руку на плечо.       —Не думаю,—засмеялся тот.       —Как у тебя с едой? Давай пару консерв отвалю?—Брукс наконец оглянулся на путника. Тоже улыбка, чуть скептическая, но посылать Саймона за рюкзаком он не торопился.       —Ты же не охотник у нас, да? Те ребята как раз могут подсобить, если что.       —Саймон, вы чего вдруг?       —На чае же ты не протянешь, до своих крокодилов!—путник поднялся и сделал несколько шагов по лагерю, ища взглядом рюкзак. Хотел ли Брукс протянуть до крокодилов? Судя по его взгляду, который слишком напоминал тот, с которым Саймон глядел на поверхность воды– вовсе не собирался. Прервав эти размышления, Брукс окликнул путника. Когда Саймон обернулся, тот стоял напротив него с зеленым шарфом, который прежде был подвязан на предплечье молодого человека.       —Вернешь при встрече...—тихо произнес Брукс, затягивая предмет одежды на шее сконфуженного Саймона— Да?       —Да... Конечно...—почти утвердительно кивнул Саймон, глядя на нового товарища, на что тот лишь вколол иглу без-эмоциональности в карие, путника. Саймон знал, что худшее проклятье, которое он мог на него наслать– это ответственность:       —Заберешь мой, как просохнет?       —Саймон...—на сей раз, тот решил быть откровенным, уверенно схватив синий рукав:       —Я обязан тебе жизнью. А ты теперь, обязан мне моей, иначе смысл было ее сохранять?       —Не думаю, что вам нужна нянька.       —И я не думаю. Но теперь это наши условия, дружище.       —Разве остались у нас какие-то рамки морали, по которым мы могли бы определять такие вещи?       —Должны остаться, если ты человек, а не неопределившийся лицемер.       —А вы– человек?—путник отпустил запястье в голубом пальто:       —Судя по всему...       —Люди никогда не держат обещаний. С чего бы мне держать его перед незнакомцем?       —Видимо этот незнакомец– единственный человек, которому есть сейчас до тебя дело. И было бы грустно все обставить так, чтобы единственный человек, который тебя запомнит, думал о тебе как о мудаке,—Брукс разразился громким смехом. Пусть и на грани истерики, он все еще оставался мягким, и почти не тревожил покой зарева или сухих веток. Это спокойствие путника смущало.       —Саймон... Вы такой дурак,—Брукс улыбнулся пренебрежительной мине путника— Люди умирают каждый день. В муках, возможно даже по всей планете. А Вы печетесь о моей жизни, говоря, что так нельзя. По моему, если кто из нас и неопределившийся лицемер, то это не я,—Саймон предпринял попытку сплюнуть недовольство высказыванием, но в пересохшей полости не осталось достаточно жидкости для сего грубого маневра. Тогда он безразлично хмыкнул, едва приподняв уголок рта, и отряхнул свою шляпу.       —Ты, который так печешься об этикете, не смей со мной так разговаривать!—Брукса ткнули шляпой в грудь, лишив возможности шевелиться. Когда ветки под ботинками путника хрустнули трижды, Брукс кинулся за ним:       —Саймон, я же не хотел вас оскорбить! Просто ваше выражение...       —Ты какого черта извиняешься?—путник обернулся. Под тенью полей шляпы, раздражение в карих зрачках сияло ярче, чем должно было.       —Вы же, сами, просто хотите вернуть долг, на самом деле...       —Мне и не дали возможности особенно тебя узнать, чтобы были еще причины!       —Я и... Не собирался...       —Психиатр сраный,—бросил Саймон, подбирая у входа палатку свой рюкзак.