Низменность бытия

Сон в голове почти забывается, Мадара слишком поглощён собственными мыслями, чтобы слушать Изуну. Он думает во сне, он думает после, он думает на собрании, когда споры снова вспыхивают, и думает, когда те мрачно затихают. У всех кланов свои требования и свои возмущения. Хьюга попросту не хотят отдавать все привилегии Хокаге, их смущает зависимость от главы деревни. Но больше чем это, дело в том, что они считают себя выше и не хотят подчиняться кому-то, кто имеет более низкое положение. Если спросите Мадару, то проблема ещё глубже. Хьюга, кажется, забыли, что это военное селение, а сами они шиноби, а не дворяне. Тот же Хатаке не считает, что Хокаге в состоянии правильно распоряжаться столькими шиноби с таким разным спектром способностей. Что удивительно, ни одного вопроса к самому факту подчинения. Хорошо. То есть странно, но хорошо. С остальными примерно похожие по сути вопросы отличающиеся по формулировке. А как же деньги, а как же задержки, а как же первое, второе, десятое, двадцать пятое? Они не могут сдвинуться с места, который день обсуждая одно и то же. То есть нет, дело не в том, что этот вопрос так долго решается, это было бы естественно. Дело в том, что они пока даже не приступили к решению. Они топчутся на месте, не слыша друг друга и не желая слышать. Они не глупые, но у всех проблемы с принятием чужого авторитета, они не желают отдавать себя в руки деревни, до ужаса страшась возможной слабости. Это правильный инстинкт, но деревня так не выстоит. И они так ни к чему не придут. Лёд бы для начала тронуть, кусает губы Агат. Два способа: ломать и плавить. Если ломать, то самому вступить в спор и переспорить всех просто. Мадара это умеет и достигнуть такой цели гораздо проще. Но легко сначала, горко потом, когда его начнут избегать даже шиноби высших чинов наряду с теми, кто пониже. Нет, так не пойдёт. А плавить… Ну… Значит, надо Мадаре их как-нибудь примаслить. Как? Ба… Способов не то, чтобы мало, но нужно что-то подходящее. Мадара кидает короткий, но внимательный взгляд на всех. Шикатару не выглядит сонным, наоборот, он выглядит напряжённым, как натянутая нить, его тёмная чакра горчит, как момордику. Брови нахмурены, поза сдержанная, но жёсткая и недовольная. Яманака просто пялится на всех по очереди без доли стеснения. Не то по умам поверхностно шарится, не то просто психологические портреты составляет. Остальные в той или иной степени ведут себя похожим образом. Даже Хаширама начинает выглядеть так, будто ещё чуть-чуть и он просто перевернёт стол. Тобирама… Неважно, Мадара не смотрел. Они скоро перегрызутся и, хотя и примут проект позже, но уже вынужденно. Ну, нет, так не пойдёт. Мадара прерывает молчаливую конфронтацию, быстро поднимаясь с места. — Давайте прервемся на обед, — говорит он. Инузука фыркает, скрещивая руки. Она странно не переносит Мадару и каждый раз, как он подаёт голос, хмурит густые брови. — Если я уйду домой, я больше не вернусь сюда, — она ничего не говорит оскорбительного, да и взгляд не такой уж и злобный, но нежелание и отвержение довольно ощутимы. Мадара пожимает плечами. — Давайте тогда все вместе сходим возьмём Якитори, я видел новый ресторанчик в квартале гражданских, — предлагает он. Тут уже в разговор влезает Хаширама, со вздохом опираясь на ладонь. — Мы их просто объедим, — отрицающим тоном говорит он, но выглядит расслабленнее. Мадара спокойно кивает. — И щедро за это заплатим, в самом деле, это лишь вопрос времени, когда они привыкнут к аппетитам шиноби. Мадара улавливает пару смешков в ответ. — Резонно, — вздыхает откуда-то с дальних мест Курама Кумотару. — Так идём? — уточняет Мадара. Разрозненный хор голосов соглашается. Это немного неловко, когда они всей разномастной толпой вторгаются в тихий гражданский район. И некомфортно тоже, готов он признаться. Идею подал он, главой клана сооснователя деревни является он, что естественным образом выкидывает его в самое начало группы. Мадара чувствует присутствие остальных физически. Спина зудит. Он откидывает тяжёлую массу волос назад. Это не то, чтобы сильно помогает успокоить нервы, и не то, чтобы это поможет защитить спину, в случае чего. Но… Так всё же лучше. Глаз правда сразу же дёргается, как подлец, реагируя на порывы ветра. Повезло ещё, что Тобирама не позади, а маячит где-то за фигурой брата. Если не смотреть на Хашираму, то его совсем не видно. Отлично-отлично, можно сказать хорошо. Мадара деланно расслабляется и закидывает руки за голову, соединив пальцы в замок. Если кому и подавать пример, это ему. Хаширама не в счёт, его доброжелательность воспринимают как черту характера, что не совсем неправда, а потому никто не считает, что он проявляет таким образом доверие. — Я страшно голоден, — заявляет Мадара безмятежно, хотя неуверенность сжимает горло. — Честно говоря, давайте сделаем перерыв на обед обязательным. У меня начинает болеть голова от продолжительной ни к чему не приводящей болтовни. — Хочешь сказать, мы бездельничаем, Учиха? — Мадара скосил глаза на Хьюгу. И рассмеялся. — Я — точно да. У меня просто начинает закипать мозг от неорганизованности, а мы ещё даже не начали обсуждать принятие проекта. Хотя ясно как день, что мы все это сделаем. — Ты с чего это взял, палëнка? Мадара проигнорировал неуважительное обращение. Женщина, что с неё взять. Не мужчина ведь, чтобы с ней по кулакам говорить… — Если бы это было так, мы бы не потратили столько дней на споры. Что свидетельствует о нашей неопределённости в этом вопросе. Даже если сейчас не примем, то сделаем это позже. — Учиха и Сенджу могут делать всё, что пожелают, — снова возникает Хьюга. Мадара не даёт ему договорить его мысль, прекрасно понимая, что тот намекает на то, что вся эта затея направлена на то, чтобы создать между Сенджу и Учиха доверительные отношения. Потому что только их кланы были втянуты в настолько ожесточённые сражения. Цепочка его логических размышлений достаточно верная, за исключением... — Конечно, могут, — он фыркает. — Но это не только о нас. Было бы дело в этом, мы бы создали альянс, связав его браками нескольких семей. Хьюга снова влезает, теперь явно насмехаясь: — Вы бы разрушили века селекции ради заключения мира? Как клан, имеющий додзюцу, мы прекрасно осведомлены о сложностях поддержания нашего Кеккай-генкая сильным. Мадара теперь улыбается по настоящему, оборачиваясь прямо перед вывеской ресторана. — Да, это так. Но о чём ты не осведомлён, так это о том, что война между нашими кланами началась со спора двух родных братьев. Кстати, мы пришли. Он больше ничего не говорит. Того, что он сказал уже достаточно, чтобы понять, что линии Сенджу и Учиха прекрасно совместимы и, если бы им взбрело в голову, то они бы действительно могли обеспечить мир только для себя. Но они этого не делают и деревня предназначена для всех. Он заходит в ресторан первым. Официнтка, пьющая воду у стойки, поднимает глаза на него и тут же давится водой. Интересно, это снова его аура кошмара или это потому, что за спиной Мадары целая орда голодных людей, которые могут съесть десятки тысяч калорий и всё ещё хотеть добавки?