Дворовые и домашние коты.

— Блять! — вырывается изо рта Матвиенко при виде сообщения Позова, единственный ответ на все его вопросы и слова. Телефон летит в сторону, падая на кровать, всё пошло по пизде. Видимо, он догадался, хотя тут ничего сложного и нет, надо было действовать спокойнее, на что только рассчитывал, когда бил прямо в лоб словами. Нервозность кипела в теле, заставляя ходить по комнате. Думать план действий. Пока Позова в школе не будет, можно будет придумать что-то стоящее, что сработает и сработает как надо, как самый правильный механизм. Карие глаза бегают по комнате, оглядывая каждый угол в надежде найти там ответ, но, не найдя ничего, Серёжа просто садится на кровать, разглядывая свои руки. Отсрочка по-любому будет, если проиграл, то надо сделать, чего бы это ни стоило. Всё-таки он не ссыкло, но Бебура ждет месть, это все 100 процентов, но насчет этого тоже надо подумать. — Сереж! Иди кушать, я пиццу купила, — кричит мама из коридора, звучит хлопок двери и шорох её куртки. — О-о-о, — протянул брюнет, поднимаясь на ноги и со всех ног мчась к женщине, чтобы помочь. Мать он любил, уважал и буквально боготворил, она была той, которая подняла его на ноги самостоятельно, после того как ушел отец, который их бил и бухал на протяжении 11 лет с рождения Серёжи, и парня вполне устраивало, что он свалил на 12-й год. Правда, какой скандал тогда был, но зато у мамы от ухажеров отбоя нет теперь. Почти каждый день с цветами приходила, конфетами и какими-то подарками. — Что в школе интересного? — улыбаясь, говорит Мария, протягивая сыну сумку с продуктами и коробку с пиццей. — Да ничего, очкарик в обморок свалился. Черт его знает, что с ним происходит, — пожимает плечами парнишка, шагая спиной на кухню. Мария поднимает брови в удивлении, вот это ничего конечно. — Серёж, а ты написал ему хотя бы? Как он себя чувствует? — родительница вешает куртку, проходя вперед, следуя за сыном, который шел спиной на кухню. Школьник закатил глаза, разворачиваясь уже лицом к своей короткой дороге. — Написал, а он меня послал. Я ж тебе говорил, что он странный, даже помог ему, когда он в обморок упал, — Серёжа ставит всё, что было у него в руках, на стол и присаживается на подоконник. — М-да уж, ну ничего, не обращай внимания, — Мария подходит ближе, оставляя поцелуй на виске десятиклассника. Серёжа, конечно, не всё рассказал, но расстраивать мать своими выкидонами не хотелось от слова совсем, поэтому это останется его секретом. — Ма, а вот если неожиданно поцеловать человека, то каков шанс получить в нос? — юноша болтает ногами, в его голове созревал план, медленно, но верно образовывались сцены выполнения желания, но какой успех у этого будет, останется пока вопросом. — Ой, Серёнь, не знаю, смотря как к тебе относятся, но я думаю, что неожиданно все-таки не стоит, у тебя нос и так сломан, — Мария звучно рассмеялась, ставя чайник на плиту и смотря на сына в пол-оборота. — Ну да, тоже верно, — хмыкнул школьник, спрыгивая с подоконника и целуя женщину в щеку, — Я поем и гулять. — Хорошо, родной, только не задерживайся, завтра в школу, — Мария кивает головой, перемещаясь к раковине, чтобы помыть посуду. — Да, мой фюрер, — встает по стойке смирно, отдавая честь, и убегает в комнату, чтобы сразу переодеться. — Вот балбес.

***

Погода просто ужасная, снег падал огромными хлопьями, ветер вихрем кружил белые крупинки, прямо ураган. Пришлось даже шапку надеть, а то уши продует, а болеть совершенно не хотелось. Ноги вязли в сугробах, и в школу он зайдет насквозь мокрый, тут стопроцентная гарантия, ибо ноги проваливались до колена. Но ничего, первым физкультура, а там можно будет посушить брюки, пока будет урок. Телефон даже не достать, в миг будет в снегу и мокрый, поэтому приходилось шагать погруженным в мысли. Димы не было в школе вот уже 3 дня, конечно, Серёже делать было нечего, под стёб Шастун не подходил, так же как и Косицын. Не, второй, может быть, и стал бы новым персонажем цепляний, но тот не боится, а так неинтересно. Бебур тоже заебывал, требуя выполнения желания, а у Матвиенко был аргумент насчет этого, поэтому быстро сбил спесь с зарвавшегося друга.

***

День назад — Армяш, ты хотябы начал хоть немного выполнять? — Андрей сидел на подоконнике, разглядывая сначала Арса, а после полностью возвращая внимание на низкого парня, листающего что-то в телефоне. — Бебур, ты случаем не ахуел? Я сказал сделаю, значит сделаю, что ты меня заебываешь? — Матвиенко опускает руку с мобильным, вскидывая бровь, — Дохуя важным себя почувствовал? — Армяш, ты проиграл, я имею право требовать, — губы кривятся в ухмылке, но почти сразу лицо становится серьезным, потому что Серёжа сделал шаг к нему. — Я сейчас с тебя потребую желание с нового года, если не закроешь рот. Я к нему домой должен заявиться? И оттрахать его? — шипит брюнет, сжимая руку с мобильным, лицо Бебура меняется, легкий кивок головой, и Матвиенко отходит, — Поэтому закрой рот и жди.

***

От воспоминания у Матвиенко вырвался смешок, лицо Андрея надо было видеть, да и Арс ахуел, насколько легко Бебур вывел Серёжу из себя. Обычно спокойный парень в миг стал злым, готовым даже ударить. Матвиенко поднимает голову, видя уже перед собой окна школы. Где-то свет горел, а где-то нет, рановато все-таки вышел, но не страшно, занятие найдется. Как раз можно прощупать почву через Рому, тот по-любому рассказал Позову, кто ему помог. Заснеженный человек входит в помещении, оставляя за собой следы снега, который быстро таял и приобретал вид грязных лужиц. Парнишка быстро вбегает в раздевалку, чтобы не получить от уборщицы, потому что надо переобуться при входе, но его обувь была в школе. Слишком лень каждый день таскать с собой кроссовки, лучше пусть точно будут в школе, чем забытые дома. Капюшон куртки «падает» на крючок, а сам Матвиенко скачет на одной ноге, пытаясь обуться. — Матвиенко, опять ты! — злой голос раздается из коридора, от неожиданности парень теряет равновесие и падает прямо на мягкое место, шипя от боли. — Инна Владимировна, что я? — устало вздыхает школьник, медленно поднимаясь на ноги и смотря на зашедшую женщину. — Наследил ты мне тут, а я только полы помыла! Бери швабру и вытирай, — пухленькая уборщица стоит в позе «руки в боки» и смотрит на десятиклассника. — Та ешкин, — бурчит парень, хоть он и хулиганил, но был вежлив с девушками и женщинами, никогда не отказывал в чем-то, если, конечно, считал, что нужно помочь. — Не ешкай мне тут, я тебя предупреждала, а ты опять, — Инна покачала головой и кивнула на швабру. Симпатичное лицо женщины становится немного улыбчивым, и она выходит из раздевалки, присаживаясь на стулья около нее. — Да помою я щас, — юноша садится на корточки, быстро зашнуровывая обувь и вставая на ноги. Хватая швабру с тряпкой, вышел в коридор, осматривая его и прикидывая, когда соберутся пацаны, чтобы поржать, а девочки повздыхать, говоря, какой он хороший парень. Спустя 10 минут около всем знакомого десятиклассника стояли ребята, отпуская шутки «Какой хозяйственный мальчишка», пока девушки бегали друг за дружкой, обсуждая Матвиенко. — О, наш арямяш стал хозяюшкой, — раздается голос Косицына, и Матвиенко оборачивается, мило улыбаясь другу Позова. Сережа поднимает швабру, спокойно беря в руки грязную тряпку и бросая прямо в Рому, попадая ей в лицо и на белую рубашку одноклассника. — Ах ты! — возмущенное лицо Косицына показывается, когда тряпка падает на пол с тихим «шлеп». А сам Рома шагнул к Сереже, но в грудь уперлась швабра. — Но-но-но, сударь, я назначил вам дуэль, а до нее никаких разборок! — гордо вскинулся Матвиенко, всучив швабру обратно уборщице, которая каким-то образом оказалась рядом, и закинув рюкзак на плечо спокойным шагом пошел к спортивному залу. Раздался хохот, оказалось, что кто-то даже это успел снять. — Пиздец, — бурчит Рома, проводя рукой по мокрому грязному пятну на собственной рубашке. Если так подумать, то Матвиенко не всегда так себя вел, например сейчас было вполне смешно, но вот единственное мудачество, которое бесило Рому, так это то, что Серёжа обижал Диму и отчета себе в этом не отдавал, думая, что это всё очень смешно. — Кос, ну ты и лох, — возникает Шастун перед носом Ромы, протягивая свою толстовку, оставаясь в рубашке. — Спасибо, шпала, — закатывает глаза брюнет, по-детски показывая другу язык и забирая протянутую вещь.

***

— Ты серьезно? — ржет во весь голос Журавлев, сгибаясь напополам от смеха. Рассказанное Серёжей сильно подняло ему настроение, он эту толпу в коридоре обошел, не особо всматриваясь, кто там и очень сильно пожалел, что не остался посмотреть. — Мне срочно нужно это видео! — У Окси, по-моему, она снимала всё, — улыбается парнишка с погонялом «Армяш». Раздается звонок на урок, и переодетые парни выходят из раздевалки, заходя в спортивный зал. Сегодня волейбол, а значит будет очень весело наблюдать за девчонками, которые каждый раз боятся сильно ударить из-за ногтей.

***

— Ромашка-ромашка, белый лепесток, — выходя на задний двор, пропел Матвиенко, рядом шагал недовольный Арсений, который хотел пойти домой, а не на встречу недоразвитых обезьян. Он вообще не особо любил эти разборки, но если надо, то помогал, а так всегда кривил лицо при одном упоминании. — Вот делать тебе нехуй, Серёж, нахера ты кинул в него эту тряпку, я бы уже дома сейчас был, а не ходил хвостом за одним местным коротышкой, — бубнил себе под нос голубоглазый, ныряя носами кроссовок в снег и подкидывая белую пыль при каждом шаге. — Ты че как дед старый? — Матвиенко фыркает, останавливаясь на углу школы и ожидая Косицына, должен еще Шастун с ним быть, но тут не факт, шпала мог домой уйти. Они могли переодически нормально общаться, но когда не было Позова, Серёжа сам не свой при виде очкарика, который до ужаса боялся даже на хер послать. Поэтому сообщение Димы его и удивило в тот день, ну и разозлило. Теперь просто хотелось поставить на место обнаглевшего Диму, но сначала нужно было выполнить желание Бебура, а после уже всё что угодно. Если бы его спросили, зачем он так поступает, то ответом бы стало простое «Хочу», казалось бы, что только глупый человек так ответит, должен же быть аргумент для такого поведения, но Матвиенко считал, что каждый человек обязан через такое пройти, ведь он прошел, а значит для остальных не должно быть исключений. Слышится хруст снега со стороны, и парни поворачиваются к звуку, видя только Косицына. Матвиенко вскинул брови, удивленно смотря на парня. Это всё выглядело нечестно, хоть он и не собирался драться, просто хотел задать пару вопросов, а там по ситуации, соответственно. — Косичка, а ты где свою шпалу потерял? — Матвиенко попрыгал на месте от холода, вглядываясь в приближающуюся фигуру человека. — Ку-ку, Армяш! — в челюсть прилетает удар, от шока и неожиданности голова отворачивается в другую сторону, а сам парень падает из-за потери равновесия. Откуда вылез этот черт было непонятно, но этим занялся Арс, точнее Шастуном. — Какого хера? — возмущение было видно даже из космоса, пока Косицын не успел подскочить к нему, Серёжа быстро поднимается, но медленно подбираясь к Роме, щеку саднило, хотелось приложить холодное, но было совершенно некогда, — Косичка, а че началось-то? — Армяш, признаю, так делать не надо было, знаю, что ты так никогда не делал, но Шаст очень хотел, — поглядывая на сцепившихся Попова и Антона, проговорил Рома. Косицын облизывает губы, секунда, две, три, и теперь четыре силуэта катаются по снегу, нанося друг другу удары, куда получится. Серёжа зло шипит, чувствуя кулак под ребрами, Косицын в свою очередь не знает, прикрывать нос или глаз от боли. Шастун давно лежал под Арсом и быстро дышал, пока Попов не давал ему двигаться, зажав руки вдоль тела длинного парня собственными коленями. Получалось так, что теперь дрались только двое. Серёжа сплевывает кровь, после очередного удара, который теперь все-таки разбил губу. Матвиенко падает рядом с Косицыным на снег, смотря в темное небо. Карие глаза разгадывают звезды, а после закрываются, а сам парень восстанавливал дыхание. Опомнившись, Матвиенко поворачивает голову, где должен был быть Попов, и видит, как эти двое целуются. — Пиздец, тьфу ты, — школьник отворачивается обратно, снова закрывая глаза, — Как там По… Дима? — Да нормально, температуры нет, — выдыхает Рома, особо не удивляясь с того, что Попов и Шастун решили продолжить драку с помощью губ. — Отлично, передавай ему там привет, а то он меня послал же, — тихо смеется Матвиенко, боковым зрением увидев, что одноклассник улыбнулся. — Странный ты, то бьешь его, то помогаешь. Вообще напрягает меня это, нахер ты это делаешь? — заканчивая фразу шёпотом на выходе, вылетает изо рта Косицына. — М-м-м… — мычит брюнет, пару секунд пожевал губу и серьёзным голосом продолжает: — Только никому, нравится он мне. Блять, да мы тут все педики, что ли? — хихикнул юноша, закрывая ладонью глаза, догадываясь, как ахуел Косицын, если судить по тишине в ответ. Да, всё-таки план этот был хорошим, конечно, не всегда импровизировать помогает, но сейчас это явно сыграет на руку. Рома по-любому расскажет Диме, а там дело за малым. — Ахуеть, — всё, что мог выдавить из себя второй участник диалога. Позову точно надо будет рассказать, что такое поведение Матвиенко не просто так, а по любви. — Странный у тебя подход к делам любовным. — А то, сам в шоке, — хмычет армяшка, с кряхтением поднимаясь на ноги и протягивая руку Роме. — Ну че, рассос? — с лёгкой улыбкой говорит самый низкий, потянув на себя одноклассника и ставя его на ноги. — Ну и баклан же ты… рассос. Эй, голубки, отлепитесь уже.

***

— Прям так и сказал! Но просил не говорить, поэтому мне кажется, что это правда, — пожимает плечами Рома, сидя на чужой кухне и прикладывая лёд к глазу, который ему дал Дима. Родители остались у бабушки с дедушкой на неделю, сославшись на то, что Лиза капризничала и не хотела уезжать, а у них всё равно отпуск начался. — Кос, я даже не знаю, что сказать. Он симпатичный, тут не поспоришь, — смущённо бормочет Дима, потирая затылок и разглядывая кафельный пол. Голос вернулся на второй день больничного, но самочувствие было ещё плохое само по себе. — Ну хрен знает, на любителя, я вообще не разбираюсь. Кстати! Попов и Антон засосались, пока дрались, я не особо удивился, но ты был прав, — улыбнулся Рома, убирая лёд от лица и откидываясь на спинку стула. — А я говорил, да! Гони сотку, — смеясь, воскликнул Позов, забывая о Серёже и переключаясь на новую тему. Они спорили ещё в начале этого года на 100 рублей. — Бля, точняк, — парень достаёт из кармана джинс маленькую свёрнутую стопку денег, состоящую из пятидесяти и ста рублей, а после отдаёт Диме нужную купюру. — На мороженку, только маме не говори, что сделал дядя Рома, — говорящий погрозил пальцем, пока Позов ухохатывался с устроенной сцены, периодично кашляя во время смеха. — Конечно не расскажу! — уже спокойно произнёс школьник, закивав головой и забирая теперь уже свои 100 рублей.

***

Дни пролетали быстро, он обдумывал всё сказанное другом, который был частым гостем после школы, иногда был и Антон, но он боялся, что Дима будет негативно настроен из-за Арса. Однако, после разъясняющего разговора, Шастун засиял, ведь Позов поддержал эти отношения. Всё это время, которое он был отдан себе самому, сплошь состояло из вечных размышлений о Матвиенко и о его словах, сказанных Роме. Конечно, это всё выглядело подозрительно, он понимал, что верить опасно, но если это всё может закончиться хорошо, то почему бы и не рискнуть? Снова подъёмы в 7 утра, две сигареты сразу, как только встал с кровати, кофе, и вот пора уже и выходить из дома. Сегодня с погодой было что-то очень хорошее, чистое небо, всё ещё звёздное, и совсем тихий ветер без снега. Свежий морозный воздух вдыхался легко, морозя кончик носа, который выглядывал из-под шарфа. Видя перед собой арку, ту, в которой он постоянно вечером слышал свист Матвиенко, от воспоминания передёрнуло, а губы искривились, повторения он не хотел. Парень переобувается на входе, уборщицу не хотелось заставлять мыть снова полы, несмотря на то, что это её работа. В раздевалке оставляет куртку и поднимается на второй этаж, первым уроком сегодня информатика, а значит в кабинет можно будет попасть только по звонку. Надо найти место, чтобы скоротать время, но Кос и Шаст ещё не пришли. Можно посидеть в телефоне, но пачка сигарет напомнила о себе, когда Дима сунул руку в карман. Решение пришло быстро, и тот направляется в туалет, открывая форточку и присаживаясь на подоконник. После болезни не лучшая идея открывать окна, но на улицу идти не хотелось. Серый дым выходит тонкой струйкой из сложенных губ трубочкой, карие глаза смотрят на школьную парковку, где стояло уже 3 машины учителей. Начинало уже светлеть, но не настолько, чтобы была уверенность, что сейчас утро. В коридоре раздаются шаги, а после кто-то заходит в туалет. Накрывает сигарету ладонью, чтобы не было видно, и опускает руку вниз, чувствуя тепло, исходящее от горящего кончика. — Какие люди, — Андрей разводит руки в стороны, улыбаясь во все 32 зуба. Кого-кого, но Позова он тут не ожидал увидеть, так же как и Дима зашедшего одноклассника. Парень в очках опускает взгляд, рассматривая плитку на полу, сейчас совсем не хотелось разборок, если Матвиенко перестанет из-за симпатии, то Бебуру плевать. — Отъебись от него, — раздается второй голос, и Дима поднимает голову. У раковины стоит Серёжа, отмывая от чего-то руки. От удивления Позов даже открыл рот, неужто всё настолько изменилось, что теперь обидчик стал защитником? — Армяш, да ладно тебе, я же ничего не сказал, — всё так же с улыбкой. Андрей опускает руки, с тихими хлопками ударяя ладонями по своим ногам. — Ну вот и иди, раз ничего, — в голосе сквозит недовольство. Трясет руками, сбрасывая лишнюю влагу, а после просто вытирает об штаны. Дима даже забыл про сигарету и чуть было не выронил её. Позов спрыгивает с подоконника, отворачиваясь к парням спиной, и добивает почти истлевшую никотиновую палочку в 3 затяжки. — Фу, еще и курит, — смеется Андрей, а после сразу уходит, напевая что-то себе под нос, оставляя друга с загаданным желанием. Он единственный, кто очень сильно ждал видео, где Матвиенко поставит Диму в коленно-локтевую позу. — Форточку закрой, давно не болел? — Матвиенко подходит ближе, останавливаясь в шаге от Димы, ощущая легкий парфюм, исходящий от Позова. Кстати говоря, вкус у него хороший, было бы приятно уткнуться в шею и вдыхать этот запах. От этих мыслей зрачки увеличились, заполняя радужку и так темных глаз. — Может, поговорим? — Не хочу, — Дима выкидывает окурок, хмыкая с того, как ветер унёс его куда-то в сторону. Резко разворачивается и, как ошпаренный, дёргается назад, упираясь задницей в подоконник. Позов очень сильно напугался из-за такого резкого входа в личное пространство, парень в очках закусывает губу, боясь, что будет дальше, но его страх не оправдался. — А зря, — цокает Серёжа, но кивает. — Но ладно, увидимся на уроке, — в голове мигает лапочка с мыслью, что надо действовать аккуратнее и пугать нельзя. Низкий парень разворачивается, покидая личное пространство Димы и само помещение, оставляя Позова одного, все так же прижавшегося к подоконнику. А время всё идет, остается две недели, ведь отсрочку ему никто не дал.