Третья дорога

— Не делай этого, Тирдэг. После ухода Хэлен, трюм опять погрузился во тьму. — Слышишь? Ты должен жить, брат. — Вот о чём ты меня сейчас просишь, Хавьер? О предательстве?! Этого не будет! Я лучше умру вместе с вами! — О милости, Тирдэг… О милости… Подумай, кто защитит мою семью, если тебя не станет? Фрежака уже нет. Ни у Санчоса, ни у Бернара не хватит политического влияния. Да и Хэлен может не справиться с властью. Королевство опять полетит в пропасть! Ты должен жить, брат. И быть верным Хэлен, вовсе не означает не быть верным Кордии. Ты сможешь позаботиться обо всех. Она сама призналась, что нуждается в помощи, значит не будет лишать тебя свободы воли. Иначе, всё это может очень плохо закончится… — Но, Хавьер!.. — Друзья, давайте не будем терять время. Новый голос из темноты прозвучал так неожиданно, что оба спорщика замолчали, а потом одновременно произнесли, не веря самим себе: — Бернар?! — Так точно. И давайте отложим разговоры. Времени совсем мало. По щелчку пальцев Бернара трюм осветили маленькие огоньки. В их свете он выбрался из укрытия среди бочек и первым делом проверил вход в трюм. Тот был заперт. Тогда Бернар заблокировал люк изнутри, вставив в кольцо на его крышке несколько валявшихся под ногами длинных железных багров. Затем быстро подошёл к Хавьеру и, присев возле него, принялся вспарывать кинжалом сеть и верёвки. — Хотите спросить, откуда я здесь взялся? — ответил Бернар на незаданный вопрос. — Огонь подсказал. Сегодня вечером, слушая сказки Хэлен у камина, я не разобрал ни одного её слова. А всё потому, что пламя просто кричало: «Она врёт! Не верь! Ничему не верь! Она замышляет убийство!» Хотел вам рассказать об этом, так вы уже куда-то пропали. Вот я и решил проследить за нашей северной леди. Оказалось — не зря. Когда все улеглись, она тайком прошла на конюшню, а оттуда выехала на побережье. Там уже ждала вот эта самая посудина. А на ней — человек двадцать с оружием. Не местные. Я им на палубе маленький пожарчик устроил, а за суетой пробрался в трюм. Освобождённый Хавьер подхватил кинжал и кинулся резать сети на Лэло, а Бернар занялся Тирдэгом, продолжая рассказывать: — Я ещё Санчосу сказал, куда иду. Так что, если тут всё закончится плохо, в Кордии будут знать, кто виноват в гибели короля. Скрыть всё и представить, как она хочет, несчастным случаем, уже не получится. Хэлен за всё ответит. — Ничего тут не закончится, ваша милость! — заявил, вскакивая на ноги Лэло. — Этого ещё не хватало! Сколько говорите, людей на корабле? Двадцать? Всего-то. Король ваш и один бы справился. А нас четверо. — Всё так, Лэло, — согласился, оглядываясь по сторонам, Хавьер. — Только до боя дело не дойдёт. Как только Хэлен узнает, что мы не связаны, она просто уйдёт отсюда и затопит корабль. А потом поднимет из глубины, чтобы бросить на скалы. И Санчос ничего никому не докажет. Поэтому, я считаю, что наш единственный шанс — выпустить дракона. — Дело говорите, ваша милость. Так вы выпускайте, а я, на всякий случай, посмотрю, чем тут оборониться можно. Лэло принялся обыскивать трюм, а Хавьер ощупывать магическое оплечье. — У кого-нибудь есть зеркало? Нужно разобраться, что на мне надето. — Зеркала нет… — ответил Тирдэг, оглядывалась. — Но здесь тяжёлые бочки. Они могут быть с водой. Можно открыть и посмотреть в них. — Нет! — тут же крикнул Хавьер. — Только не вода! Хэлен сразу нас услышит. Нет. Нужно что-то другое. Лэло оглянулся на Бернара. — А у вас, ваша милость, сабля-то ведь гуйлаская? Какую Перел подарил? Тот кивнул. — Да, Лэло. Гуйланская… Точно! Вот нам и зеркало! Бернар тут же рванул из ножен чуть изогнутый тяжёлый клинок и протянул его Хавьеру. Тот на ходу скинул рубашку и собрал волосы в узел. Потом ухватил саблю двумя руками и пристально всмотрелся в её широкую, отполированную до зеркального блеска поверхность. Бернар окружил его сотней трескучих огоньков. — Отлично… — проронил Хавьер, рассматривая оплечье. — Дайте-ка, ваша милость, я гляну, есть ли там какие замки… — предложил подошедший Лэло. — Гляди, — кивнул Хавьер, не отрывая взгляда от своего отражения в сабле. — Только я думаю, что их там нет. Это магия. Значит магией и должно сниматься... Друзья мои, а не кажется ли вам, что вот эти орнаменты очень сильно похожи на вязь кестерийскими буквами? Только они весьма необычные… Такое начертание было характерно не для всех регионов, а только для рукописей из Ньетто… — Какие ещё буквы, Хавьер? Там ведь ничего нет! — недоуменно воскликнул Тирдэг, глядя на совершенно гладкое оплечье, украшенное лишь драгоценными камнями. — Как любопытно… — Хавьер провёл пальцами по серебру и ощутил лишь гладкий металл там, где видел гравировку. — Скорее всего надписи отражаются только в зеркале. А может быть, вообще только в оружии… Как бы нам их записать… — Говори вслух. — Бернар быстро потёр ладони между собой. От них посыпались искры. Хавьер начал называть букву за буквой и они, тотчас загораясь, стали повисать в воздухе. — Всё, больше не вижу. — Хавьер, опустив саблю, попытался повернуть на себе оплечье, но то словно приросло к телу. — Давайте я посмотрю. Я кажется понял, как должны выглядеть буквы, — сказал Тирдэг. Он встал рядом с Хавьером и, заведя саблю ему за спину, продолжил называть появившиеся в отражении знаки. — Это всё. Но тут нет ни какого смысла! — возмутился Тирдэг указывая саблей на горящие в полумраке буквы. — Он должен быть… — Хавьер приблизился и принялся изучать сложившийся текст. Пока все старались разгадать головоломку, Бернар тоже подошёл к рою мерцающих букв и ткнул в одну из них пальцем. Загадочная закорючка, неожиданно вздрогнув, отплыла в сторону и замерла там. — Интересно, интересно… Продолжай! — воскликнул Хавьер, в глазах которого загорелся азарт догоняющего добычу охотника. Бернар стал одну за другой быстро задевать буквы, и они, каждая занимая положенное место, вскоре выстроились в один чёткий ряд. Хавьер впился глазами в появившуюся в воздухе строчку. — Ничего не понимаю… — тихо сказал он наконец. — Буквы кестерийские, а написано непонятно что… Бернар с Хавьером обменялись разочарованными взглядами. Вперёд шагнул Тирдэг и радостно заявил: — Это старотардийский! Сейчас прочту!