Будни натуралистки

После ответного поцелуя Майя немного расслабилась, и чувство стыда отступило: раз Алексей так сделал, значит, для него это действительно было некритично. Летние дни она проводила в комнате, занимаясь исследованием образцов колокольчиков, отложив идею с Маковым полем. Они больше не избегали друг друга — между учёной и капитаном наступил хрупкий мир. Правда, от этого мира легче не становилось. Зотов стал слишком часто и подолгу смотреть на Майю, а она ловила моменты, когда могла к нему прикоснуться, дольше, чем позволяли перевязки, будто проверяя, насколько близко он позволит ей подойти к стене между ними. В этих тихих столкновениях глаз и лёгких касаний зарождалась новая химия, невидимая для солдат и сталкеров, но ощутимая им двоим. В очередной раз их взгляды встретились в кабинете: Зотов зашёл за какими-то бумагами, а Майя собиралась выйти проветриться — и он не смог удержаться. Капитан, рвано выдохнув, прижал травницу к стене около закрытой двери в их комнате.   — Ты меня с ума сводишь! — горячо выпалил он ей на ухо. Майя не сопротивлялась, когда руки капитана начали нежно сминать её талию под футболкой, она лишь приподнялась на носки и обняла его за шею, заглянув в карие глаза Лёши, которые теперь выглядели почти черными от нахлынувшего возбуждения.  — Это взаимно, — запоздало ответила она капитану. Он сдерживался как мог, чтобы не послать к черту ласки и перейти сразу к делу. Хотелось растянуть момент, которого Зотов так упоённо ждал с их первого поцелуя, и доставить как можно больше удовольствия Майе, чтобы она не жалела потом о их близости.  Мужчина осыпал поцелуями каждый доступный сантиметр в их положении. Опускался губами к ключице, оттягивая ворот футболки почти зажившей рукой, и снова поднимался к шее, оставляя влажные дорожки. Каждое прикосновение отзывалось в девушке тихими всхлипами в плечо капитана. От этих сладких звуков у него совсем срывало крышу, хотелось услышать еще больше: чтобы она стонала под ним, выкрикивала его имя.  Но сейчас им предстояло быть максимально тихими. Вокруг находилось много солдат Варты, а в кабинете — лишь наспех заколоченные окна и хлипкая дверь, через которые было слышно буквально всё. Зотов потянулся к шортам Майи, чтобы их расстегнуть. Жаркий день был их союзником: капитан — без обмундирования, а девушка оделась слишком по-летнему: простая футболка — явно мужская, потому что висела на её миниатюрном теле, как мешок, — и шорты-карго, достаточно длинные, чтобы никого не смущать. Ткань упала в ноги и следом за ней опустился на колени капитан, цепляя попутно нижнее белье учёной. От такой картины Майя «охнула». Он слегка раздвинул ноги девушки, поднял одну и уложил её себе на плечо, тем самым раскрыв перед собой всё самое сокровенное. Большой палец нашёл влажный клитор и начал медленно, но уверенно чертить круги, а губы заскользили по внутренней стороне бедра закинутой ноги, оставляя, почти невесомые поцелуи. Майя совсем заскулила и попыталась ухватиться за волосы Зотова, но короткая армейская стрижка не позволила сделать это как следует. Алексей отстранился от нежной кожи и посмотрел на учёную снизу вверх. Выглядел он слегка одержимым, а взгляд стал совсем бездонным. — Потише, — произнёс он низким голосом.  Со стороны это прозвучало как приказ, и, словно желая, чтобы она его нарушила, капитан коснулся там языком, повторяя прошлые круги и при этом двигая пальцами уже внутри Майи.  Девушка запрокинула голову, ударившись ею об стену, и зажмурилась, прикусив губу.  Он втянул клитор в рот — мягко, но с давлением, и она задрожала, колено на опорной ноге подкосилось, но сильные руки надёжно держали хрупкое женское тело, не позволяя упасть. — Лёш… я сейчас кончу… — прошептала с мольбой Майя. Зотов на миг замер, а затем, отпрянув, убрал со своего плеча её ногу и улыбнулся, скорее сам себе. — Потерпи, пожалуйста, еще чуть-чуть… — вставая с колен, сказал он. Они поцеловались жадно и влажно, совсем не похоже на их предыдущие поцелуи. Следом Алексей, расстёгивая тяжёлый солдатский ремень и приподнимая её длинную футболку, развернул Майю лицом к стене, где на выцветших обоях едва различался цветочный узор. Капитан вошёл одним плавным движением, растягивая её стенки, заполняя до упора и медленно, невероятно медленно, начал двигаться.  Он шептал девушке нежные слова, а она тихо постанывала, в такт его глубоким движениям.  Как же Зотову сейчас было хорошо — словно никогда и не существовало Зоны, Варты, бесконечных приказов полковника. Весь мир сжался до этого мгновения, до безумно милой учёной, что сейчас таяла оргазмом в его руках.  Сразу за ней кончил и сам капитан, излившись на спину Майи. Некоторое время он просто стоял — не отрываясь от девушки и пытаясь восстановить дыхание. А затем, застегнув штаны, начал аккуратно помогать ей привести себя в порядок.  В этот момент в дверь постучал старший сержант Никитин. — Капитан, вас вызывает полковник. — Сейчас буду, — ответил Зотов сквозь закрытую дверь: в его голосе не осталось ни следа прежней мягкости. Учёная невольно удивилась, как легко он поменялся — из нежного Лёши в холодного и собранного капитана Зотова. И кто из них был настоящим Алексеем Зотовым? Они вышли из кабинета вместе и сделали вид, что между ними ничего не было, будто всё оставалось «как всегда». Хотя оба понимали — как всегда уже не получится.