Ну, допустим, мяу...

      Поттер вошёл в конференц-зал, как обычно, последним. К этому времени за длинными столами уже должны были расположиться начальники подразделений, руководители отделов, командиры боевых групп, а так же разные штатские и прикомандированные к штабу сторонние специалисты. Всего на еженедельном брифинге, как правило, собиралось от двадцати человек и до бесконечности.       Когда Глава Аврората Гарри Джеймс Поттер входил в зал, те, кто носил погоны, дружно вставали с мест, отдавая честь, приветствуя своего командира. Остальные вразнобой здоровались: кто-то вслух, а кто и простым кивком. Процедура занимала ровно то время, пока Поттер шёл к своему месту во главе длинного, рассчитанного человек на сорок, стола.       Войдя в зал, Поттер даже не сразу понял, что именно было не так, но уже через секунду мозг обработал информацию: за столом было пусто. Ни единого подчинённого из долженствующих находиться там десятков. Сбившись с чеканного шага, Глава краем глаза заметил справа от входа столпотворение.       Пропавшие подчинённые обнаружились в самом углу. Они столпились вокруг чего-то неразличимого и галдели, словно стая ворон: громко, тревожно и возбуждённо. Из общего гвалта то и дело выделялись резкие истерические смешки.       Поражённый нетипичностью ситуации, Поттер даже не сообразил подать команду «По местам!», а просто пошёл к толпе, влекомый внезапным любопытством.       Остановившись за спинами последнего ряда зрителей, он прислушался и в паузе галдежа чётко различил знакомый баритон, самозабвенно вещающий о чём-то, явно захватившем всё внимание коллег. Голос звучал на низких полутонах, он тянулся на гласных и пошло грассировал.       — …вот, такой перррдимонокль… — явно ставя точку в так и не услышанном Поттером рассказе, проговорил Малфой. — Пррридётся вам, коллеги, потерпеть мой вид ровно неделю. Давать больничный колдомедики мне отказались, а в отпуск за свой счёт я не рвусь.       В качестве моррральной компенсации особо впечатлительным, могу пррредложить почесать меня за ушком — сегодня в переполненном девушками из отдела связи лифте, я обнаррружил, что это очень пррриятно мне и удивительно осязательно для них. Не хочу оскорбить коллег-мужчин, но я уверен, что за вашими суррровыми лицами скрррывается не один нежный кошатник.       Толпа дружно расхохоталась, будто бы в словах Малфоя содержался высокий юмор, и подалась вперёд. После секундной паузы всё тот же раздражающий голос с неопознанными нотками, похожими на урчание мотора, с оттенком укоризны добавил:        — Не все разом, котики мои, у вас будет время…       Тут уже нервы Поттера не выдержали, и яростный рык «Какого хрена здесь происходит?!» — отразился от стен и панорамных окон зала, перекрывая и урчание, и бурчание, и все сопутствующие им звуки.       Эхо начальственного окрика ещё металось по залу, а все присутствующие уже с топотом полусотни ног и грохотом стульев рассаживались по местам.       Поттер удовлетворённо оглядел учинённый хаос.       Внезапно из-за плеча послышалось недовольное сопение. Поттер медленно обернулся.       То, что это Малфой, Поттер уже понял, но то, как выглядел блондин, до сознания дошло не сразу. И немудрено…       Малфой сидел на высоком, похожем на барный, стуле, вытянув одну ногу и согнув вторую в колене, оперев её на специальную перемычку. Его осанка, как всегда, была безупречна: прямая спина, расслабленные плечи, чуть вздёрнутый острый подбородок.       «Ничего необычного», — скажете вы…       «Ни-ху-я подобного», — ответит Поттер. И будет прав.       У Малфоя на голове красовались… подёргивались… трепетали… да, блять! Торчали самые настоящие кошачьи уши!!!       Два. Абсолютно белых. Кошачьих. Ушка. Размером с небольшое блюдечко.       Хотя именно судя по размеру это были совершенно определённо не кошачьи, а скорее, уши какого-нибудь ирбиса. И чрезвычайно густая белая шёрстка на них могла бы подтвердить эту теорию.       Но Поттер так и не смог оформить её до конца, потому что внезапно по стройной ноге блондина яростно, с захлёстом, обвивая её в тугое кольцо, ударил, блять, длинный упругий белый хвост.       Этого психика Главы уже не выдержала:       — Что, блять, ты здесь устроил, Малфой?! — от количества децибел заложило ухо у самого Поттера.       Малфой смотрел, не мигая, по-кошачьи.       — Это боевое ррранение, сэррр, — грассируя, негромко ответил он. — Так какого чёрта ты не в Мунго? Что ты здесь делаешь?! — Очевидно, пррришёл работать, Глава. Все вопррросы к колдомедикам, сэррр. Они посчитали, что лишние, кхм… детали тела не помешают мне с честью исполнять свой долг перед обществом, — он нагло, с ухмылкой, смотрел на Поттера. — К тому же это очень мило, не находишь?       Последнюю фразу Малфой почти промурлыкал, но так тихо, что вряд ли её смог расслышать кто-то ещё. — Вот ещё, — фыркнул Поттер, совершенно уверенный, что ничего милого в пушистых ушках и гибком длинном хвосте он не видит. И мягкие кошачьи интонации в бесячем голосе ему точно не нравятся. Он потряс головой, сбрасывая наваждение, откашлялся и скомандовал: — На место, Малфой. — Мрр, какой грозный Аврорр, — длинное гибкое тело стекло с высокого стула и Малфой, дёрнув ушками, отправился к столу. То, что он на ходу совершенно похабно покачивал бёдрами и едва заметно подёргивал кончиком блядского хвоста, не показалось Поттеру ни на каплю милым.

***

      То, что с Малфоем будут проблемы, Поттер знал с первого дня, сразу, как прочитал приказ министра.       Положения о субординации Малфой игнорировал от первой буквы до последней точки.       В кабинет Главы Аврората даже не имеющий аврорского звания, прикомандированный Министерством «ценный специалист по редчайшим тёмным артефактам» мистер Малфой входил без записи.       Ой, блять, он даже без стука входил, лишь любезно расшаркиваясь с пожилой секретаршей Поттера! Пригрозить ей увольнением Глава не мог в силу уважения к её возрасту и высочайшему профессионализму. До появления в этих стенах занозы Малфоя, её работа была безупречна.       Поэтому вторжения Малфоя Поттер терпел, стиснув зубы, и изо всех своих сил старался не слишком громко порыкивать в ответ на раздражающий голос, излагающий свои претензии.       Претензии находились в немалом количестве. Их хватало примерно на два-три получасовых визита в неделю, после каждого из которых Поттер доставал из верхнего ящика стола два предмета. И не бутылку со стаканом, не считайте его малодушным пьяницей!       На стол ложился уже слегка потрёпанный от частого перекладывания рапорт об отставке (без даты и подписи, пока) и порт-ключ, выполненный по спецзаказу.       У спецов было краткое техзадание: «Куда-нибудь, где меня не найдут — в ебеня, короче». Глаза спецов надо было видеть. Точка на карте показалась Поттеру обнадёживающей. И теперь наличие этого шанса съебаться подальше грело раз за разом терзаемый Малфоем разум.       Резюмируя, можно было с уверенностью утверждать, что назначение Малфоя на должность положило конец (хах, двусмысленно звучит, да?) размеренной устоявшейся жизни Главы Аврората.

***

      Утро не было добрым: кофе получился слабым и приторно сладким, а Малфой пришёл ровно в девять.       Он появился не как обычно, открывая дверь едва ли не с ноги. Сегодня Поттеру показалось, что в кабинет вошёл хищник: плавные, скупые движения, сканирующий взгляд, завораживающая грация.       Чёрная приталенная рубаха, узкие чёрные же брюки, лаковые узкие туфли (отгадайте какого цвета?). Белые волосы, ушки и хвост. Цветовая аномалия, диахромный человек.       Он молча уселся в кресло, изящно скрестив ноги и обвив их хвостом с едва заметно дёргающимся кончиком. Поттер заворожённо уставился на едва выделяющуюся из ствола кисточку, непроизвольно водя туда-сюда глазами. Гипноз, блять…       Пауза затянулась. Привычного потока брани не было. Вопросы Поттер никогда не задавал. Паттерн поведения был безжалостно разрушен. Шаблон разорван. Модель сломана.       Поттеру надоело упражняться в подборе синонимов. Он обречённо вздохнул:       — Чего тебе?       Малфой ухмыльнулся. Как-то слишком уж по-кошачьи. Для полного погружения в образ ему не хватало только усов на морде. Тьфу ты, конечно же, на лице…       — А ты всегда такой грубый с утра или только по вторникам? — дёрнул ушками Малфой. Кончик хвоста дёрнулся резче: раз, другой. — Хотя… не важно, — он закусил губу.       Поттер невольно отметил, что его клыки довольно заметно удлинились.       В воздухе витало нечто. Отголоски какой-то магии, не иначе. Ничем другим Поттер не мог объяснить, почему вдруг кислорода стало ощутимо меньше и его приходилось вдыхать интенсивнее.       Стали резче полутона и тени, отчего наливающаяся красным, терзаемая белыми зубами губа обозначилась в самом центре внимания ничего не понимающего аврора.       А глаза Малфоя вдруг сверкнули совершенно человеческим круглым зрачком в жёлтой звериной радужке.       Поттер потряс головой, и видение размылось. Не пропало, но потеряло тревожащую интенсивность. Он прокашлялся, прежде чем переспросить:       — Так что тебе нужно, Малфой? — вопрос прозвучал участливо.       — Ох… — Малфой прикрыл жёлтые глаза полупрозрачными веками, кончик его языка мимолётно мазнул по истерзанной губе, — если очень коротко, Поттер: я хочу тебя.       Если бы сейчас пришли с известием, что восстал Волдеморт, а Макгонагалл родила от Сивого тройню, Поттер бы не услышал. В ушах стоял гул, и он нарастал. Через пару тысячелетий давление в голове стало нестерпимым, и Поттеру пришлось задать единственно правильный вопрос: — Что, блять?!