Silver in Blood

— Нихрена внизу не видно. Долго ещё этот квартал в дыму будем коптить? — раздражённо бросил Карл, стоя напротив гигантского панорамного окна. Он разглядывал ближайший район, полностью скрытый стойким смогом. — Я думал, твои рабочие муравьи отстёгивают достаточно бабла, чтобы не умирать к двадцати. Он многозначительно посмотрел на тёмную фигуру, сидящую дальше всех. Мерцающее сияние на её лице едва заметно качнулось в его сторону. Здесь, на верхнем этаже небоскрёба Black Root, открывался вид почти на весь Моурнгейт — огромный город, много десятилетий назад разделённый на четыре квартала и отданный под покровительство каждому из наследников Миранды. “Наследники…” — мысленно передразнил Карл, — “общей крови у нас меньше, чем у змеи со слоном.” Его уже тошнило от ожидания. — Где, мать вашу, Миранда?! Я что, сам с собой разговариваю? — он отвернулся от вида ночного города и оглядел собравшихся. Единственным источником света в зале были голубые и красные неоновые колбы. Они медленно меняли яркость, создавая таинственный и приятный полумрак. Свет играл на лицах присутствующих, подчёркивая черты, а не искажая их. В центре стоял длинный стол из чёрного мрамора, за которым, на креслах, обитых чёрным вельветом, сидели сами владыки. — Закрой уже пасть и усади свою задницу! — первой нарушила тишину Донна. Голограмма женского лица перекрывала её настоящее. Кукольная внешность скрывала истинные черты хозяйки столько, сколько её помнили. Мерцающий свет неплохо передавал эмоции, но заставлял окружающих держаться подальше. — Тише, куколка, — Гейзенберг поднял ладони вверх, обнажив хищную улыбку. — Я лишь пытаюсь понять, какого хрена Миранда держит нас здесь уже второй час. — Можешь спросить у неё лично, — подал голос высокий щуплый мужчина, сидящий по правую сторону от Донны. — Тебя за пузырями не слышно, — бросил Карл, плюхаясь в кресло лицом к Моро. Из-под белых прядей на него взглянули прищуренные глаза, наполненные люминесцентным светом. Он несколько раз постучал длинным когтем по металлической маске, закрывавшей нижнюю часть лица. По обе стороны маски тянулись две трубки, уходящие за спину, к прозрачному цилиндру вдоль позвоночника. Моро рассмеялся. — В чём дело? У папочки плохое настроение? — слова были приглушены маской, но издёвку ничто не скрывало. — Слышь, сынок… — Карл закашлялся: Моро выпустил в его лицо облако дыма. — Скольким людям в этой комнате надо велеть тебе заткнуться, чтобы ты, наконец, послушал? — женский голос, как патока, тягучий и липкий, раздался над ним. — Попробуй угадать, куда я сейчас запихну тебе твою сраную сигарету, — он встал на стул, пачкая обивку грязными сапогами, чтобы сравняться лицом с Альсиной. — Могу только представить, — вампирша обнажила клыки в хищной ухмылке. Гул каблуков по гранитному полу заставил их замолчать. Остальные выпрямились. Свет в зале потускнел. Во главе стола появилась Миранда. — Карл, на этом предмете обычно располагается другая часть тела, — кивнула она на кресло. Он опустил голову, пряча усмешку. Глупый комментарий напомнил ему о событиях прошлой ночи. Знала бы Миранда, насколько интересно можно использовать кресло, если у двоих хватает фантазии… Опускаясь, он почувствовал, как зудят следы от бандажа — воспоминания навалились с силой. Миранда бросила на стол папку. — Мы зачистили последние убежища ополченцев четыре года назад. А на этой неделе произошло три крупных поломки в “венах” под городом. Четверо по очереди вытянули содержимое папки. Схемы, описания — всё выглядело скверно. — Кто этим занимается? И с какого момента? — Карл нахмурился, глядя на схемы. — Вы. Начиная с этой минуты, — отрезала Миранда, опираясь руками на стол. — Выделите людей. Или копайте лично. Если к концу недели не будет результатов — вашим синдикатам придётся затянуть пояса так туго, что начнёте искать подработки. Не заставляйте меня ждать. Лимузин скользил по ночным улицам Mourngate. Город, выросший под её крылом, расплывался за стеклом — как чернила на влажной бумаге. Свет фонарей дрожал в окнах, как воспоминания после слишком крепкого вина. Альсина сидела почти неподвижно. Длинные ноги скрещены, пальцы сжимают бокал Pinot Noir, но она не пьёт. Только смотрит — на улицы, вывески, здания, которые когда-то никому не принадлежали, а теперь дышали её именем. — Домой, мадам? — голос водителя прозвучал почти неслышно. — А куда ещё, — тихо ответила она. Не глядя. Синдикат растёт. Слишком быстро. Миранда это видит. Она всегда всё видит. Мир за стеклом был её творением. Квартал Crimsonreach — её территория. Раньше — гниль, страх, ржавчина. Теперь — бары с живым джазом, винные подвалы, витражи на фасадах. Всё дышало стилем и тайным ритуалом. Но под всем этим — контроль. Кровь. Железо. Она провела пальцем по краю бокала. Усмехнулась. — Я вошла в эту игру, когда у меня не было ничего. Только её благословение. Теперь у меня есть всё — и я всё ещё должна ей. А я не люблю быть должной, — прошептала она в темноту. На голографической панели всплыло новое сообщение: Южная граница. Сбой на экспортной линии. Люди Гейзенберга? Совет молчит. Альсина сделала глубокий вдох и, не отрывая взгляда, произнесла: — Если он снова решил поиграть в революцию — пожалуйста. Он всегда играл с огнём. Но мы оба знаем, чем всё кончится. Он опять придёт ко мне. В крови. С горечью. И я опять его приму. Она коснулась панели — та исчезла. — Потому что я нужна ему, — тихо, почти шёпотом. - А он нужен мне. Вдалеке показались огни её особняка. Готические шпили, чёрные розы, автоматическая система защиты на входе. Башня Корвиан поднималась в небо — её крепость, её клетка. — Мы прибыли, мадам, — сказал водитель. Она поставила бокал на подставку. Легко вышла — каждый шаг, как выстрел. — Спокойной ночи, — бросила через плечо. И пусть это будет ночь. Ночь перед бурей. Её бурей. Женщина толкнула дверь плечом. Темнота встретила её как соучастник. Она глубоко выдохнула. Воздух здесь пах её домом — старым деревом, вином, чем-то металлическим и живым. Этот запах всегда заставлял её расслабиться. Улыбнуться. Сбросив по пути каблуки, шляпу и нетерпение, Альсина шагнула в спальню и тяжело упала на кровать. Ткань шелестела, как дыхание ветра. Пару секунд она смотрела на расписной потолок. Глаза закрылись, но внутри что-то оставалось настороженным. Живым. Платье разошлось между разрезами, обнажив белизну бёдер. Подвязки — чёрные, кружевные, как напоминание о власти. Она провела ступнями по простыне, будто проверяя её мягкость, и уже почти растворилась в этом моменте, как… Тяжёлая рука коснулась её шеи. Выдох. Вторая рука нырнула под спину. Захват был точным, крепким. Она не успела вдохнуть — дыхание замерло, сердце дернулось в груди, но… в уголках губ появилась усмешка. Знакомая. Руки сжали её, будто проверяя, чья она сегодня. Давление — не боль, но почти. Затем захват ослаб, пальцы заскользили вверх, пробираясь в волосы. Внимательные, почти нежные. Она застонала — тихо, выдохом. Пальцы опустились к плечам, массируя. Платье слегка сползло, позволяя коже встретить прикосновение. Движения были сильными, почти грубыми — и оттого желанными. — Ммм… — с губ сорвался звук, едва ли слово. Внезапно, с хищной грацией, она перекатилась и оказалась сверху. Села на него, прижимая его к матрасу. Он застонал — не от боли, от неожиданности. — Эй… хорош! — приглушённый голос Карла, уткнувшегося в подушку. Она не ответила. Просто провела когтями по его спине. Даже сквозь одежду он почувствовал их — острые, как её гнев, как её страсть. Одной рукой она прижала его запястья над головой, другой — его шею. Лёгкое давление. Контроль. Он попробовал вырваться — рефлекторно. Но она качнула бёдрами вперёд, глухо простонав. Движение было точным, властным. — Я сказал — слезь нахрен! Я так не хочу! — выдохнул он, глухо, но отчётливо. Она замерла. Склонилась к его уху. — Я думала, тебе понравилось в прошлый раз… — голос шёл вровень с пульсом. Шепот. Яд. Мёд. Пауза. Она отпустила. Откинулась назад. Легла рядом. Дыхание — всё ещё частое. Он повернулся к ней на бок. Лицо — раздражённое. Но взгляд… взгляд не ушёл. — Ты как буря, Альсина. Без предупреждения. Без тормозов. Она усмехнулась. Провела пальцем по его щеке. — А ты как провод под напряжением, Карл. Всегда на грани. Внезапно она поднялась и прошла к мансардному балкону. Карл пошёл за Альсиной, шаги глухо отдавались по мраморным плитам. Её силуэт впереди — гордый, прямой, как лезвие шпаги. — Всё ещё молчишь? — сказал он, в голосе — привычная насмешка, но под ней пряталась усталость. — Это твоя форма пытки? Она остановилась. Взгляд через плечо — тёмный, в нём бурлила гроза. — Ты унижаешь мои попытки понять тебя, Гейзенберг. — Понять? Меня? — Он подошёл ближе. — Ты хочешь понять стальной хлам, который уже давно не мечтает? Бессмысленное занятие, графиня. — Замолчи. Её пальцы коснулись его воротника — резко, властно. Но рука не оттолкнула, а медленно скользнула к шее. Её взгляд задержался на его глазах. Что-то в них дрогнуло — и тонкая трещина пошла по внутренней броне. — Говори, — прошептала она. — Хоть раз. Без иронии. Карл вдохнул воздух — сухой, горький, как дым от сгоревшего моста. — Я устал, Альсина. Устал играть в псов на цепи Миранды. Устал только хотеть тебя. Без надежды на большее. Как животное! Её зрачки расширились. Не как у хищницы — как у женщины, впервые услышавшей правду, что царапала её сердце годами. Она приблизилась — без доспехов. Её губы коснулись его сначала осторожно, как прикосновение к шраму. Но через мгновение всё стало глубже. Горячее. Он держал её бережно — почти благоговейно. Металл в его ладонях не сжимал, а защищал. Она скинула плащ, и под ним было тело, как произведение архитектуры — величественное, но с трещинами в мраморе, выдавшими её усталость. Её пальцы зарылись в его волосы. Его руки скользнули к её талии. Комната наполнилась полумраком, в котором исчезали страх и роли. — Останься, — прошептала она.  — Я не имею права. Но, чёрт возьми… — Карл прижался лбом к её лбу. — …я останусь. Но не как животное которое ищет развлечений.  Они рухнули на постель не как враги, не как союзники. А как те, кто нашёл краткую передышку в бесконечной войне. Прикосновения были как язык без слов — медленный, с паузами, в которых дрожал весь их неосуществлённый мир. Её дыхание — горячий ветер по его шее. Его губы — шрам на её плече, который наконец начал заживать. Это было не только телом. Это было отголоском того, что могло бы быть — в мире, где они не были бы инструментами. Когда она уснула, Карл сидел рядом, укрыв её плечи своим плащом. Он смотрел в окно, в которое просачивался слабый свет города. Его пальцы играли с маленьким брелоком, снятым с её туалетного столика. Он усмехнулся горько. — Сладких снов, моя королева. Утром снова начнётся ад. И где-то далеко, в самом сердце Mourngate, уже начал мигать красный индикатор — искра будущего взрыва. Капли дождя лениво стекали по стеклу, отражая тёплый свет тлеющего камина. В комнате было тепло, тихо — почти как в грёзе. В воздухе висел аромат смолы, кожи и дорогого алкоголя. Наступал рассвет. Альсина, накинув пиджак на голое тело, села на подоконник, скрестив ноги. Она потягивала виски из тяжёлого бокала и наблюдала, как Карл одевается.На его плечах были свежие ссадины — следы когтей. — Напомни мне, кто у нас тут хищник? — пробормотала она, глядя на него с усмешкой. — Ты уверена, что хочешь продолжать эту игру? — Карл повернулся к ней, налил себе и сел рядом. - Ночью от твоего норова не было и следа. Она сделала глоток, не отводя взгляда. — Что-то в твоём лице подсказывает мне, что ты сегодня хочешь быть укушенным. Или связанным. Или и тем и другим. Он хмыкнул, провёл пальцем по её щеке, задержался у виска. — Только не говори, что это был флирт. Ты же умеешь лучше. — А ты умеешь хуже, — прошептала она, потянув его за воротник. Он не сопротивлялся. Её ногти царапнули ему грудь сквозь рубашку, оставляя алые полосы. Он зарычал, схватил её за талию и прижал к стене. — Ты вечно срываешься с цепи, как будто тебя некому держать, — выдохнула она, глядя в его глаза. — А ты вечно играешь в королеву, пока сама не начнёшь стонать в подушку, — прошипел он ей в ухо. В следующую секунду оба замерли. Глухой гул. Щелчок. Тишина. Вспышка. Взрыв разнёс боковую стену комнаты. Карла отбросило в книжный шкаф, Альсину — на пол. Пыль, пепел, обломки дерева и стекла обрушились на них. Сквозь грохот пробивался вой сирены — сигнал тревоги. Кто-то прорвался в особняк. Карл с трудом поднялся, вытирая кровь со лба. Альсина, чёрная от сажи, вскочила первой, глаза пылали. — Чтоб тебя… — прошипела она. — Это был твой братец? — Не в этот раз, — ответил Карл, ища в кармане передатчик. — Но я его найду. И в этот раз не свяжу — просто выброшу с балкона. Она молча кивнула и кинула ему его куртку. — Надевай. Нам снова придётся делать вид, что мы просто деловые партнёры. Он ухмыльнулся сквозь боль: — А ты снова будешь сидеть с идеальной укладкой и делать вид, что не царапала мне спину до крови? — Я всегда с идеальной укладкой, — фыркнула она. — Пошли.