Silver in Blood

Всё, что было перед глазами, — тьма. Осторожно, выставив руку вперёд, она ступала, надеясь на выход. Ноги по щиколотку утопали в холодной, вязкой влаге. Она не видела, что это — вода, грязь или что-то другое. Лишь ледяной холод поднимался выше и выше, будто хотел добраться до её сердца. Тишина была мёртвой, непробиваемой. Не слышно даже собственного дыхания. Она никогда не любила сны. После первых опытов её жизнь обрезала их, и это стало привычным. Тьма без образов, короткий миг между вечером и утром — этого было достаточно. Там не было ни радости, ни боли. Но теперь сон вернулся. И не как утешение. Она двинулась вперёд, но шаг за шагом вязла глубже. Чёрная гладь под ногами дрожала, как живая. Из-под поверхности начали подниматься смутные очертания. То были лица. Бледные, пустые, без глаз, без рта. Лица, которых она смутно помнила. Альсина резко вскинула голову, но тьма вокруг смыкалась плотнее. Её руки дрожали, грудь сдавливало, будто сама темнота давила ей на рёбра. И только тогда она услышала — не звук, а дрожь внутри костей. Шёпот. Он не приходил извне, он был в ней. «Ты сама отпустила их.» «Ты никого не удержишь.» «У тебя ничего нет.» …Тьма сомкнулась вокруг, и вдруг под ногами оказался тёплый деревянный пол. Альсина замерла. Перед ней проступили стены, знакомые до боли. Дом. Её дом. Всё выглядело так, будто она вернулась на годы назад, до того, как ступила в лаборатории Миранды. Кухня с узким окном, маленький камин, деревянные балки под потолком. И всё же в обстановке было нечто странное. Стол был накрыт на четверых. Хотя она знала: тогда за этим столом всегда сидела одна. На вешалке висели детские пальтишки. Она провела пальцами по ткани, но не смогла вспомнить, кто их носил. Зеркало у входа встретило её отражением — и оно было моложе, чем она помнила. Лет тридцать, не больше. Гладкая кожа, яркие глаза, не обременённые вечной тяжестью. Сердце сжалось. Что-то выскальзывало, как песок сквозь пальцы. Она знала, что этот дом не должен быть таким. Но не могла сказать, что именно не так. Пустые комнаты будто дышали — и в каждом углу таилось присутствие. Присутствие того, кого она не могла назвать. Тех, кого она не могла вспомнить. Альсина зажмурилась, резко отводя взгляд от зеркала, но ощущение только усилилось. Дом был полон чьих-то следов — и всё же абсолютно пуст. Коридор продолжал вытягивался, словно не имел конца. Доски пола скрипели под её шагами. Сначала она думала, что это эхо её движений, но потом различила — нет. Голоса. Высокие, прерывистые, взволнованные. Детские. Они спорили — торопливо, на перебой, почти визгливо. Слов нельзя было разобрать, только интонации: каприз, упрямство, смех сквозь ссору. Альсина замерла, сердце забилось быстрее. Она знала этот звук. Где-то очень глубоко, за слоями забвения, он отзывался болью. Она дрожащей рукой толкнула дверь. Тишина. Комната пуста. Пыльный воздух, закрытые ставни. Ни детей, ни шагов, ни смеха. Только холодное эхо в её висках. — Что… это?.. — прошептала она, не узнавая собственного голоса. Дыхание стало рваным, в груди запершило. Паника нарастала. Альсина пошатнулась и, стараясь удержаться, ухватилась за стену. Под пальцами — шероховатость бумаги. Она посмотрела и увидела рисунок. Акварелью, детской рукой: цветок, с неуверенными линиями и яркими красками. Лепестки размытые. Ее прикосновение смазало свежий рисунок, оставив на ладони желто-зеленый след. В горле пересохло. Всё внутри закричало: «Кто?!» — но ответа не было. Очертания стали таять. Словно графический рисунок под ластиком. Альсина упала на пол, отползая от края, где иллюзия стремительно рушилась. Она понимала что просыпаться и в последнее мгновение голос за спиной окликнул: — …мама? Альсина резко открыла глаза. Сердце колотилось так, что грудь будто рвало изнутри. Несколько мгновений она не понимала, где находится, — до тех пор, пока взгляд не упал на потолок, на слабый свет свечей и на знакомую фигуру рядом. Карл сидел, откинувшись на спинку кровати. Его плечи были напряжены даже во сне, словно он так и не позволил себе лечь. Одной рукой он крепко прижимал её к себе, как будто оберегал от того, что могло подкрасться в темноте. Она поняла, что всё это время спала, уткнувшись в его грудь. Он не разжимал рук, не отпускал её — даже в дремоте. И вдруг ей стало ясно: он ждал, высматривал угрозу, охранял. Она старалась не двигаться, чтобы не потревожить его. Сколько он так уже?  Воспоминания о том, что было после того как она вошла в спальню, смутными образами маячили на краю сознания. Но Альсина не чувствовала тревоги. Ведь он был рядом. Тогда как она…  И память тут же подсунула ей ту ночь, когда всё было иначе. Когда кричал он. « - Я дождусь сегодня свои сигареты? Альсина открыла глаза, мягкий янтарный свет, как два огонька посреди ночи. Они с Карлом лежали у него в спальне, в запущенной холостяцкой квартире, занимающей два верхних этажа высотки. Он часто говорил во сне. Но сегодня как-то особенно… Не моргая она следила за напряженным лицом и приоткрытыми губами. Оголенный по пояс торс покрывала блестящая испарина. Руки сложенные на груди царапали кожу.  - Закрой пасть щенок! Пока я не выкинул эту суку и ее ублюдка в окно!  Альсина приподнялась на локти вглядываясь в лицо Карла. Еще не отойдя от сна, она не могла понять принадлежат ли эти слова Карлу, или он озвучивал свое воспоминание. Или просто дурной сон.  - Карл! Он закричал так громко и грубо что она отпрянула.  - Карл! Иди суда ничтожество! Перестань скулить как сука!  Она почувствовала как подступает тревога. Потянулась чтобы разбудить его, как вдруг он резко взвыл, хватаясь за плечо. Вернее за очень старый шрам. Продольный, огибал руку. Как от кнута.    - Я сказал заткнись! Клянусь! Я сделаю так что он ходить у меня не сможет! Он мне не сын - я его жалеть не буду! Карл сновал закричал. Этот крик вывел ее из оцепенения и ухватив его за плечи она стала трясти.  - Карл, хватит. - она старалась говорить громко но мягко. - Это сон.  Он открыл глаза и резко сел. Из груди стало доносится легкие стороны в такт его дыханию. Еще несколько секунд молчания.  - Что? - наконец заговорил он глядя на ее. - Говорил что-то?  - Скорее вопил. - с беспокойством ответила она. - Я могу спросить…  - Не можешь! - рявкнул он поднимаясь с постели. - Оно тебе не надо.  Он закурил трубку и распахнул балкон. В комнату ворвался ледяной ветер. Не обращая на это внимания он шагнул вперед и облокотился о перила. Крупная сгорбленная фигура блестела в лунном свете. Альсина готова была поклясться что свежий пот стал превращаться в иней на рельефной спине. Она встала с кровати и накинув одно пальто поверх нижнего белья крепко затянула пояс.  Карл обернулся лишь когда она надевала каблуки возле двери.  - Ты куда?  - Домой. - холодно отрезала она подкрашивая губы перед зеркалом. Карл опустил глаза и понимающе кивнул.   - Ты не оденешься? - он указал сигаретой на брошенное у подножья кровати бордовое платье.   - Ты корсет на нем порвал. Можешь оставить себе.  Карл не поднимая головы усмехнулся.   - Я еще не научился вести себя с такими женщинами. Альсина закатила глаза. Что взять с двадцатилетнего мальчишки.   - Может останешься?  Она лишь бросила на него испепеляющий взгляд и с грохотом захлопнула за собой дверь.  - Идиот. - прошипел Карл.» Картина прошлого растворилась. Альсина моргнула — и поняла, что снова здесь. В настоящем. Карл спал, наклонив голову. Рука всё ещё лежала на её плече, словно боялся отпустить даже во сне. Она несколько секунд просто смотрела на него. Неровное дыхание, напряжённые черты лица, сжатая челюсть — он сторожил её. Альсина медленно подняла руку и коснулась его щеки. Движение далось ей тяжело. Тело едва слушалось. Тёплая, живая кожа. Ни тьмы, ни эха прошлого. Только он. Его тело внезапно дернулось. Карл открыл глаза, ещё не до конца проснувшись. Взгляд его был тяжёлым, настороженным, но сразу наткнулся на её ладонь у своей щеки. — Зачем?.. — голос охрип, в нём было больше усталости, чем вопроса. — Хотела убедиться, что ты здесь, — спокойно сказала Альсина. Он усмехнулся краем губ, но в улыбке не было веселья. — И что? Убедилась? Она чуть подалась к нему, глаза на миг задержались на его губах. — Не знаю. — Её пальцы медленно скользнули по его скуле. — Ты всё равно больше похож на призрак. Карл хрипло выдохнул, не отводя взгляда. — Тогда держись за меня крепче, пока я не исчез. Подвал под особняком госпожи пах железом и плесенью. Каменные стены покрывали пятна пугающего происхождения, вода капала с потолка и разбивалась о бетонный пол глухими ударами. Здесь не было окон, только одна лампа под потолком, бьющая белым светом, как в камере для допросов. В центре была служанка. Подвешенная за руки к металлической балке, босые ноги едва касались пола. Кожа на запястьях была вспухшей, изрезанной. Взгляд — полный ужаса, дыхание хриплое, каждое движение отдавалось болью. Альсина шагала вокруг неё, каблуки гулко отбивали шаги по каменному полу. Тень её высокой фигуры скользила по стенам, превращая её силуэт в хищную птицу. — Я давно усвоила, — заговорила она тихо, но так, что слова обжигали воздух, — что женщину легче всего поймать, когда она излишне доверяет. Голая. Раздетая не только телом, но и обстоятельствами. Она остановилась, провела ладонью по влажной стене и резко — щёлк! — из-под кожи на её пальцах выскользнули длинные когти. Тонкие, острые, блестящие, будто выточенные из самого холода. Служанка дернулась и закричала. Альсина улыбнулась уголком губ. — После одного из покушений, — продолжила она, — Моро вживил мне это. Металлические когти. Чтобы даже если я окажусь без одежды, без оружия — я всё равно не была беззащитна. — «Даже голая, ты должна оставаться опасной», — сказал он, обрабатывая свежие швы на тонких пальцах.   - Для этих красавиц. - она демонстративно помахала полуметровыми как лезвия когтями. - Я позволила вырвать мои собственные ноги. Вот на что я иду, чтобы больше не чувствовать себя уязвимой. Она приблизилась к служанке, провела кончиком когтя по её щеке, оставив тонкую красную царапину. — И знаешь что? Он был не прав. - она схватила рукой ее горло и потянула на себя. - Я даже в своем чертовом доме не могу быть в безопасности! Крик эхом пронесся по подземелью. Карл молча наблюдал из тени, прислонившись к стене. Его лицо было частично скрыто дымом сигареты, но глаза светились вниманием. Он не вмешивался. Ему не нужно было. Всё шоу принадлежало Альсине. Альсина остановилась перед служанкой, склонив голову набок, как будто рассматривала редкое насекомое. — Знаешь, что самое забавное? — её голос был тихим, но в каждом слове сквозила ярость. — Я помню тебя. Ты пришла ко мне, когда была ещё девчонкой. Никому ненужная, босая, с глазами, полными голода. Я дала тебе крышу. Дала еду. Сделала из тебя что-то большее, чем уличная крыса. Она медленно подняла руку, когти блеснули в свете лампы. — И вот как ты отплатила. Подлила мне яд в вино, даже не спросив, зачем, даже не дрогнув.  Альсина выудила из кармана пакетик с прозрачным порошком. И потрясла в пальцах.  - Эту дрянь я нашла в твоем шмотье.  Служанка всхлипнула, но слова застряли в горле. Альсина обошла вокруг, продолжая монолог. — Знаешь, почему Лео нашёл сторонников среди моих людей? Не потому что я плохой хозяин. Не потому что я мало даю. Он умеет находить в людях самое мерзкое, и хорошо это спонсировать.  Ее взгляд стал ледяным. Она притянула цепь так близко, что служанка ощутила ее дыхание.  - А теперь скажи мне, милая, сколько стоит твоя преданность? Сколько граммов нужно, чтобы ты забыла всё, что я для тебя сделала? Служанка задыхалась, всхлипывала, её тело тряслось в цепях. — Я… я скажу! — выдавила она. — Сегодня… водитель… который должен везти вас на сделку. Он… он его человек! Лео подослал его! Альсина медленно выпрямилась, глаза сузились. На губах появилась тонкая, почти жестокая улыбка. — Вот оно. Щенок решил играть в охотника. В углу до этого молчавший Карл наконец двинулся, стряхивая пепел с трубки. Голос его прозвучал низко, с насмешкой: — Эта падаль настолько самоуверенна, что буквально действует под носом. Он шагнул ближе, глядя на служанку сверху вниз: — Мальчишка не брезгует ничем. Наркотики, страх, ложь… даже тех, кто носит твоё платье и подаёт тебе вино, он превратил в своих шавок. Альсина хищно метнула взгляд на Карла, когти блеснули. — Значит, сегодня вечером мы едем с волком в упряжке. — Она тихо рассмеялась. — Какая жалость для него. Какая удача для нас. Служанка повисла обессиленно, опустив голову. Карл, сузив глаза, посмотрел на Альсину. — Вопрос только один. — он кивнул на девушку. — Что мы делаем с этим тряпьём? Служанка задрожала, вцепившись пальцами в цепи. — Прошу… прошу… я больше не буду… Карл шагнул ближе, бросив короткий взгляд на Альсину. — Если оставить её жить — завтра половина слуг уже будут продаваться кому угодно. Страхом торгуют лучше, чем золотом. Альсина на секунду замерла, словно взвешивая. Потом улыбнулась так, что служанка зажмурилась, будто от этого взгляда можно было ослепнуть. — Тогда сделаем из тебя историю. — её голос зазвучал, как холодное эхо. — Историю, которую будут шептать, чтобы никто больше не забывал, кому служит. Когти блеснули, и звук удара заполнил подвал. Цепи закачались. Тишина. Альсина вытерла брызги крови с руки, втянула когти обратно и повернулась к Карлу. — Теперь у Лео будет ещё один повод пожалеть. Сегодня вечером я сама сяду в его чёртово авто. Карл ухмыльнулся, закуривая заново. — Я знал, что будет весело. Он подошёл к двери, толкнул её плечом, и скрип металла разнёсся по подвалу. Альсина на миг задержалась у тела, бросив последний холодный взгляд, и её каблуки гулко застучали вслед за Карлом. Она остановилась на секунду, будто что-то почувствовала. Тьма вокруг стала гуще. Шаги Карла отдалились, растворились, хотя он только что шёл впереди. И снова — шёпот. Едва слышный, будто из самой стены, из трещин между камнями. — …мама… Альсина резко обернулась. Коридор пуст. Только влажные пятна на камне и мерцание тусклой лампы. — …мама… — голос повторился, чуть ближе. Альсина прижала руку к стене, когти непроизвольно выскочили. Но никого. — Альсина? — раздался сзади голос Карла. Он обернулся, держа дверь. — Ты идёшь? Она резко выпрямилась, холодным движением втянула когти и кивнула. — Да. Она шла уверенно к двери, до ужаса боясь обернуться.