Silver in Blood

Дождь дробил в окна с такой силой, будто хотел стереть очертания Моурнгейт. Город жил своим угрюмым дыханием — гул машин снизу, отголоски далёких сирен, ритм, в котором угадывалась тревога. Альсина стояла перед зеркалом и одевалась так, будто готовилась не выйти за дверь, а переступить невидимую грань. Каждое движение было медленным, размеренным — словно она сама себя убеждала, что владеет ситуацией. Но пальцы  дрожали, когда она застёгивали корсет. Чёрное платье падало складками до пола. Ткань была холодна, как вода в зимнем озере, и казалось, впитывала в себя все страхи этой ночи. Высокий разрез открывал свободу шагам, но внутри она знала — бежать будет некуда. « — Ты понимаешь, что он может схватить тебя прямо там, у ворот? — прорычал Карл, только услышав ее план. — Ублюдок только этого и ждёт. Альсина медленно выпрямилась, поправив платье. — И что тогда? Думаешь, я дам ему удовольствие почувствовать мою слабость? — её голос был ледяным. — Я справлюсь. Карл шагнул ближе, схватив её за руку. — Справишься? Альсина, ты слишком хорошо знаешь, на что он способен! Она выдернула ладонь, глаза сверкнули. — И именно поэтому я должна пойти. Я не стану ждать, пока этот щенок заложит нас Миранде.  Он замер, стиснув зубы. Несколько секунд в мастерской звучал только дождь за окнами.   - Карл. - она положила ладонь на его щеку. - Знаешь на что она способна? Я не вернусь в лаборатории. Я скорее умру, чем позволю ей снова к нам прикоснуться. - в ее глазах на секунду блеснул страх.  — Ладно. Но знай: я буду на хвосте машины. Шаг в сторону — и я оторву ему голову. Альсина едва заметно усмехнулась. — Значит, я не буду одна. — Не только я, — продолжил Карл, его голос стал ниже, но твёрже. — Мои люди уже будут на месте. Где бы он ни назначил встречу — его там ждёт сюрприз. Её взгляд дрогнул, но она тут же вернула себе холодное спокойствие. — Я не решилась бы на это, ни будь я уверена что ты вскроешь его, как только мне будет что-то грозить. Он посмотрел на неё так, словно хотел вырезать этот момент в камне. — Чёрт возьми, Альсина… только пообещай, что если он дотронется — ты не станешь колебаться. Она склонила голову, и в её глазах мелькнула мрачная решимость. — Если дотронется — он умрёт.» Она долго перебирала украшения, но выбрала лишь тонкую цепочку — лёгкий штрих, будто знак, что роскошь сегодня неуместна. Волосы она заколола шпилькой из белого золота. Простая деталь, но во тьме она сияла, как опасность. Альсина посмотрела на своё отражение. Лицо оставалось безупречно спокойным, но в глубине глаз дрожал ледяной свет страха. Она бросила быстрый взгляд на прикроватный столик. В косметичке сверкнул металический блеск. «— Подожди, — сказал он глухо. — Есть ещё кое-что. Из кармана он достал тонкий футляр, металический чёрный, и щёлкнул крышкой. Внутри блеснула помада тёмного винного оттенка. — Мило. Только я предпочитаю индивидуальную косметику на заказ. — в голосе Альсины мелькнула тень раздражения. — Нет, — Карл смотрел прямо, без тени усмешки. — Это яд. Если он попробует коснуться тебя… если посмеет поцеловать против воли, — он сделал паузу, — пусть подавится. Ему хватит одного прикосновения. Он осторожно вложил футляр в её ладонь и сжал пальцы поверх. — Ты должна знать: я не позволю ему взять тебя. Ни словом, ни телом. Её взгляд метнулся к нему — в глазах Карла горело не просто упрямство. Там была ненависть, холодная и безжалостная. — Он сдохнет в муках, если попробует, — добавил он низко, почти рыча. Альсина молча кивнула и провела пальцем по гладкой поверхности футляра. Внутри неё что-то болезненно дрогнуло — смесь страха и странного утешения.» «Ты готова», — сказала она себе беззвучно. Помада легла тонким бархатом на губах. Альсина отвернулась от зеркала, готова выйти в ночь, которая не оставит права на ошибку. Коридор встретил её гулкой пустотой. Каменные стены, выкрашенные в тёмный цвет, отражали её шаги, делая их тяжёлыми и неотвратимыми. В свете редких ламп её тень тянулась по полу, вытягивалась и искривлялась, словно чужая. Она шла медленно, будто растягивая последние мгновения, когда ещё можно повернуть назад. Но выбора уже не было. Лео ждал. Мысль о нём оставляла во рту привкус горечи. Его ухмылка, его глаза, всегда слишком близкие, слишком наглые. Он умел говорить так, что каждое слово било по нервам. Альсина поправила платье. В груди холодом разливался страх, но он сливался с чем-то ещё… с азартом, с острым ощущением опасности, которая будоражила кровь. Дверь вела во двор. Она остановилась на секунду, глубоко вдохнула. И вышла. Сырой воздух ударил в лицо. Свет фар разрезал темноту, ослепляя, и в тот миг ей показалось, что сама ночь вывернула её наизнанку и теперь смотрит. «— Запомни, — его голос был низким, почти рычанием, но в нём чувствовалась сдержанная забота. — Если что-то пойдёт не так — достаёшь сразу. Не медлишь. Карл сидел за столом напротив, плечи чуть сгорблены, пальцы привычно вертели револьвер. Он проверял барабан, щёлкал курком — металл отвечал сухим эхом, как удар сердца. Ствол поблёскивал в тусклом свете мастерской, тяжёлый, надёжный, как обещание. — Спрятать в сумку? — тихо спросила она. — Слишком долго, — отрезал он. Он поднялся, подошёл ближе. Его взгляд скользнул по её платью, задержался на бедре. — Здесь. — Карл осторожно приподнял край ткани, и холодный металл коснулся её кожи. — Под подвязку. Достаточно крепко, чтобы не выпал, и достаточно близко, чтобы твоя рука нашла его мгновенно. Она вдохнула, но дыхание застряло в горле, когда его руки задержались чуть дольше, чем требовалось. Револьвер оказался плотно прижат к её бедру кожаной портупеей. — Чувствуешь? — он почти шептал, склонившись так низко, что его дыхание коснулось её бедра. — Теперь он часть тебя. Она смотрела на него сверху вниз, но не чувствовала превосходства. В его глазах не было вызова — только суровая уверенность. В этом было нечто пугающе интимное. — Не бойся, — добавил Карл, отстраняясь. — Ты справишься. Но если придётся — целься в сердце. Без жалости.» Пальцы Альсины машинально скользнули к бедру, туда, где под подвязкой лежала тяжесть револьвера. И вдруг — ей показалось, что это не металл холодит кожу, а его ладонь. Такая же крепкая, такая же властная. На мгновение она даже ощутила дыхание, как тогда, в мастерской. Слишком реально, слишком близко. Фары полоснули по лицу. Воспоминание оборвалось, как нить. Дверь машины распахнулась, и Лео появился в проёме — с ухмылкой, от которой хотелось отшатнуться. — Мадемуазель, — протянул он с тягучей насмешкой, делая приглашающий жест. — Какая честь, что вы доверили мне эту ночь. Его голос был липким, слишком близким даже на расстоянии. Альсина сделала шаг вперёд. Подол платья коснулся мокрого асфальта. Сердце билось гулко, но лицо оставалось безупречно спокойным. Она знала: револьвер при ней, Карл где-то рядом. И всё равно — сесть в эту машину было похоже на прыжок в пасть зверя. Альсина остановилась в двух шагах от него, глядя исподлобья. Свет фар выхватывал её силуэт, превращая лицо в маску. — Как ты прошёл мимо охраны? — её голос был холодным, ровным, но внутри вибрировал настороженный ток. Лео ухмыльнулся шире, кивнув на огромные готические ворота.  — У каждого замка есть ключ… особенно если охранник любит деньги больше, чем свою работу. Он склонил голову, глядя на неё с той же наглой лёгкостью, от которой хотелось ударить. Альсина не двинулась с места. Дождь стекал по волосам, по платью, но она стояла так же прямо, словно холод и сырость не касались её вовсе. — Назови хоть одну причину, — её голос прозвучал низко и ровно, — по которой я должна сесть в твоё авто. Лео на секунду прищурился, будто примеряя слова, а потом усмехнулся — легко, слишком спокойно. — О, причина есть, mon cheri. — Он сделал шаг ближе не отпуская дверь, и в его глазах мелькнул стальной холод. — Потому что если ты решишь уйти сейчас… ночь для тебя закончится очень быстро. И очень некрасиво. Он слегка склонил голову набок, будто говорил о пустяке, но пальцы на дверце машины сжались сильнее, чем нужно. — Так что выбирай. Сесть внутрь — или проверить, насколько крепок твой характер, когда тебя вытаскивают отсюда силой. Альсина медленно выпрямилась ещё сильнее, будто его угроза скользнула по ней, не оставив следа. На самом деле внутри всё сжалось, сердце билось так громко, что она почти слышала его удары в висках. — Твои угрозы такая же дешевка как и ты, — произнесла она ледяным тоном, и на миг даже показалось, что он отвёл взгляд. Но следующая секунда — и её ладонь скользнула к двери авто. Холодный металл ручки отозвался тяжёлым эхом в её голове. Она вспомнила другой металл — ещё холоднее, спрятанный под подвязкой. «Целься в сердце. Без жалости». Слово Карла будто прорезало тьму. Она села в машину медленно, с тем самым величием, которое всегда сводило его с ума: так садятся не жертвы, а королевы, которые сами выбирают, когда войти в клетку. Лео закрыл за ней дверь и хлопнул ладонью по крыше. — Умница, — бросил он, садясь рядом с ней и дал сигнал водителю. — Обещаю, ты не пожалеешь… хотя нет, вру. Пожалеешь. Но позднее. Альсина сидела, не поворачивая головы. Её ладонь почти неосознанно скользнула к бедру, легко касаясь револьвера. И вместе с ним — голос Карла, который всё ещё шептал ей в самое сердце. Машина скользнула знакомой улицей. Из-за холода, окна тут же укрыла испарина. Альсина держалась прямо, стараясь игнорировать его присутствие. Лео облизнул губы, глядя прямо на её профиль. В салоне пахло кожей и сыростью. Двигатель загудел, колёса тронулись. Несколько секунд царила напряжённая тишина, нарушаемая только дождём по стёклам. В тесноте заднего сидения Лео сидел слишком близко, его колено почти касалось её платья. Он усмехнулся, скользнув взглядом по её ногам. — Скажу прямо, mon cheri, — протянул он, — это платье кричит: «сорви меня». Удивительно, что твой Карл отпустил тебя в таком виде одну. Хотя, может, он и рад — вдруг я сделаю за него всю работу? Альсина резко повернула к нему голову, её глаза сверкнули сталью. — Следи за языком, Лео. Пока я его тебе в глотку не затолкала. Он хрипло засмеялся, но тише, чем прежде. — Вот за это я тебя и обожаю, — прошептал он, — когда ты режешь словами так, будто хочешь убить… Знаешь, что смешно? Чем холоднее ты снаружи, тем больше мне хочется согреть тебя изнутри.  Лео наклонился ближе, его плечо почти прижалось к её. В узком пространстве заднего сиденья воздух стал густым. — Знаешь, что я понял? — его голос был хриплым, тягучим. — Я бы променял весь этот грёбаный Mourngate — башни, кварталы, деньги, людей — на одну ночь. На то, чтобы увидеть, как ты подо мной выгибаешься. Альсина повернула к нему голову, и её взгляд был холоднее стали. — Тогда ты обанкротишься, Лео, ещё до того, как успеешь коснуться.  Лео провёл языком по губам, и на секунду в его взгляде мелькнуло безумие. — Ты понятия не имеешь, как это действует на меня. Этот лёд в твоём голосе…Чем сильнее ты меня режешь, тем больше я хочу тебя взять. Слышишь? Взять так, чтобы Карл стоял рядом и рвал себе глотку от бессилия. Альсина усмехнулась, холодно и презрительно: — Вот и вся твоя сила, Лео? В фантазиях о том, что другой мужчина смотрит? Жалкое зрелище. Всё это… лишь твоя жалкая одержимость братом. Что ты получил от жизни? Смазливое личико и больное эго? Ты как собака, что лает в темноте, надеясь, что кто-то услышит. Даже твоя ненависть к нему — лишь детская ревность. Лео фыркнул, откинувшись на спинку сиденья, и на лице заиграла ухмылка. — Ревность? — он протянул слово с насмешливой мягкостью. — Нет, mon cheri. Твой Карл, как последний идиот пошел на сделку с Мирандой. Он наклонился вперёд, локти на коленях, и заговорил тише, с притворной равнодушной ленцой: — А в это время я был дома. Со своим любящим отцом, который ломал кости матери, а потом бил меня так, что я плевался кровью. Я видел, как она умирала — медленно, грязно, без всяких лекарств. И, знаешь, я даже помог ей: водой, когда могла ещё глотать, подушкой — когда уже не могла. Альсина напряглась, но взгляд её остался холодным. Лео усмехнулся шире, наклонился к самому её уху. — Потом я вогнал нож в горло папаше, когда он снова поднял руку. Быстро, чисто. Вот и всё. Её конец был долгим, его — мгновенным. И знаешь, что самое смешное? Никто про это не знает. Никто не вспоминает. Он откинулся назад, снова сделав вид, что ему всё равно. — Пока этот ублюдок, несколько лет прохлаждался в подземельях Миранды, я проходил сраный ад. — Лео криво усмехнулся, скользнув взглядом по её лицу. — Но, видишь ли, в конце концов он получил всё. Статус. Силу. И тебя. А я? Я должен сквозь боль и кровь заслужить милость Матери Миранды. Альсина слушала его молча, и чем дольше он говорил, тем холоднее становился её взгляд. Когда Лео наконец замолк, она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла. — Вот оно, — тихо сказала она, — твоя великая история. Ты хоронил мать, зарезал отца и кучу лет лизал сапоги Миранды. А теперь пытаешься убедить весь мир, что это делает тебя сильнее Карла. Она наклонилась к нему ближе, её голос был мягким, но острым, как лезвие. — Но правда в том, Лео, что ты всего лишь мальчишка, который всю жизнь смотрит на брата снизу вверх. Ты превратил свою боль в оправдание, а его боль — в повод для зависти.  Её глаза блеснули холодным светом. — Да, Карл получил силу. Карл получил уважение. Карл получил меня. А ты получил только свою ненависть. И держишься за неё, как за последнюю игрушку. Она откинулась назад, снова смотря прямо вперёд. — Вот почему ты всегда будешь цепным псом Миранды. Она любит играть на таких идиотских иллюзиях власти. Даже чтобы получить мою подвязку ты для начала перестраховался, чтобы я тебя на месте не кастрировала! - она наклонилась так близко, что их губы почти соприкасались. - А сейчас, гребаный мундштук, не дает мне разукрасить салон твоими смердящими внутренностями.  Альсина резко откинулась на кресло. Её слова повисли в воздухе, как ледяной клинок. — Ты думаешь, твой холод будет вечно спасать тебя? — прошептал он. — Знаешь, что самое обидное? Карл так и не увидит прекрасного завершения этого вечера. Альсина медленно прищурилась. — Что ты имеешь в виду? Он усмехнулся, провёл пальцем по вороту своей рубашки. — У меня есть люди. Очень преданные. Бедный Карл вероятно навешал тебе о том что будет где-то рядом. Вдруг что пойдет не так. — он наклонил голову в сторону. - Вероятнее всего он уже у Миранды. Альсина резко выпрямилась. В глазах отразилась паника:  - Какого черта? - прорычала она.   - Всего лишь вернул брату должок. - он подмигнул. — Как жаль, что теперь никто не позаботится о тебе. - его взгляд в мгновение обрел решительность. - Кроме меня. Он бросился на нее в секунду. Первый удар в лицо заставил ее пошатнуться. Секунды хватило, чтобы он схватил ее запястья в одну руку, фиксируя над головой, а другой со всей злостью потянул назад ее волосы. Она попыталась ударить коленом, но он ловко увернулся, бедром врезаясь ей между ног.  Холодное стекло треснуло обжигая кожу. Внезапно хватка в волосах ослабла. Альсина почувствовала второй удар в скулу. Мир вокруг на секунду поплыл. Его свободная рука тут же поднырнула под ее платье. Альсина зашипела , чувствуя как его рука одним движением разорвала ткань. Всё еще удерживая ее запястья, он рванул пряжку ремня.  - Я готов поклясться что Карл в жизни бы не позволил себе такое. - произнес он в самое ухо. Он вдавил бедро сильнее, грубо, демонстративно, и снова дёрнул её голову назад, заставляя смотреть прямо в его горящие глаза. Поцелуй был скорее нападением. Его зубы царапнули кожу, язык грубо ворвался внутрь, настойчиво, жадно, словно он хотел вырвать её дыхание. Он стонал прямо ей в рот, прижимаясь всё силнее.Его пальцы сжимали её так сильно, что кости ныли, волосы рвались.  Но вдруг — движение сбилось. Его язык стал тяжелым, дыхание резко оборвалось. Лео дёрнулся от боли.  Он оторвался, тяжело хватая воздух. Его губы блестели тёмным винным оттенком. Глаза расширились, в них мелькнуло дикое удивление. — Что за… — прохрипел он. Она поймала момент.  Альсина извернулась, и её нога ударила прямо в лицо. Раздался влажный хруст — нос треснул, кровь брызнула по стеклу. — Тварь! — заорал Лео, но она уже выдернула шпильку из волос. Одним точным движением вонзила её в его глаз. Салон наполнился липким хлюпом и криком. Лео отшатнулся, уткнувшись в спинку водительского кресла. Водитель дёрнулся, и машина рванулась в сторону, едва не врезавшись в стену проулка. — Держи чёртов руль! — взревел Лео. Альсина уже чувствовала холод под подвязкой. Её пальцы выхватили револьвер, металл обжёг ладонь. Курок щёлкнул. Выстрел взорвал тишину салона. Стёкла дрогнули, уши заложило. Пуля влетела Лео прямо в лоб, голова ударилась о подголовник, а по стеклу брызнула густая кровь. Но Лео не упал.  Его тело дёрнулось, потом медленно выпрямилось.  Альсина не верила глазам.  Он повернул голову к ней, ухмылка расползлась по залитому кровью лицу. — Ах, как горячо… — прохрипел он. — Ты сводишь меня с ума, Альсина. Вот только с благословением Миранды, мне теперь на это плевать. Машина резко вильнула, водитель в панике выкрикнул что-то. Салон завибрировал от рёва двигателя и низкого рыка Лео. Альсина зашипела, и терпение оборвалось. Её когти вырвались наружу — длинные, блестящие, как чёрные кинжалы. Одним рывком она полоснула Лео по груди. Хриплый вопль прорезал воздух. Его кровь хлынула горячим потоком, забрызгала её платье, стены салона. Лео захохотал, захлёбываясь — вместо боли на его лице было только безумие. Машина качнулась, и водитель попытался вывернуть руль. Но Альсина, в ярости, ударила когтями вслепую — и лезвия прорезали плоть и кость. Водитель захрипел, и тело его рухнуло на руль. Машина сорвалась с дороги. Визг шин, удар по земле, металл загремел, стёкла взорвались осколками. Салон завалился на бок. Лео соскользнул на неё сверху, тяжёлый, залитый кровью, дышал ей прямо в лицо. Дождь лился в разбитые окна, стекал по коже и смешивался с кровью. Задыхаясь, она попыталась подняться. Колени дрожали, ладони скользили по осколкам и грязи. Она уже почти выпрямилась — но тень навалилась сверху. Лео рухнул на неё, прижав к ковру битого стекла. В его руке блеснул ее револьвер. И прежде чем она успела отреагировать — рукоять с глухим треском врезалась ей в лицо. Мир качнулся, залился белым светом. Кровь хлынула изо рта багровым всплеском. — Смотри на себя, моя королева, — прохрипел он, снова замахиваясь. — Такая гордая… и такая беспомощная. Второй удар.  Всё внутри взорвалось болью, хрустнула кость, мир начал расползаться.  - Карл… - она не звала, прошептала в пустоту. Лео склонился ближе, его рот искажён, слова тянулись липким ядом: — Я говорил тебе… Карл будет сходить с ума, когда узнает, что я сделал. Пусть сгорит. Срать я хотел на игры с шантажом. - он провел дулом револьвера по рваной ткани платья. - Это - куда приятнее. Её веки дрогнули, сознание утекало, как вода сквозь пальцы. Последнее, что она услышала — его горячий шёпот у самого уха: — Ты — мой трофей, Альсина. Навсегда.