Шестое чувство

Из множества слов не сложить прикосновения.

Дебора Боливер Боэм, «Призрак улыбки»

      Наушники, которые Нейтан в последнее время всё чаще использует не для прослушивания музыки, а как барьер от внешних раздражителей, вдруг безо всякого предупреждения слетают с его головы, и он успевает уловить лишь окончание фразы:              — …меня?       Вопрос — судя по интонации, это именно он — застаёт его в разгар усердного корпения над письменной частью очередной лабораторной работы, и хотя Алина говорит совсем негромко, в звенящей тишине старинной библиотеки кажется, что она крикнула прямиком ему на ухо.       Он слегка вздрагивает от неожиданности и поднимает голову, встречаясь с ней взглядом. Подруга нависает над его рабочим местом, уперев руки в поверхность и склонившись к нему настолько близко, насколько позволяет ширина антикварного стола. Воздух между ними наполняется уже хорошо знакомым уютным запахом — по всей очевидности, она не перестала пользоваться этим своим кремом для тела. У него начинает слегка кружиться голова, как бывает каждый раз, когда он чувствует это сочетание, и Нейт откидывается на спинку стула, чтобы хоть немного ослабить влияние её аромата.       — Что, прости? И вообще, как ты нашла меня?       Она выпрямляется в полный рост и вместо ответа некоторое время разглядывает его из-под полуопущенных ресниц.       Пользуясь возникшей паузой, Нейт пытается вспомнить, сколько они уже нормально не виделись и не общались. После того как с него сняли фиксатор, он с головой окунулся в учебную рутину, пытаясь балансировать несколькими «хвостами», образовавшимися из-за его поездки в Японию, ежедневной текучкой, новыми исследовательскими проектами, а теперь ещё и промежуточными экзаменами.       С Алиной они по-прежнему созванивались и переписывались, но изредка и, в основном, только по неотложным вопросам. У неё самой начались аттестации, поэтому оба зачастую не могли позволить себе и самые короткие разговоры.       В «Ките» им тоже не довелось столкнуться. Из-за конфликтов в расписании он не мог посещать университетский каток в любое удобное время, и ему приходилось тащиться на лёд в абсолютно безбожные часы — будь то очень раннее утро или совсем поздняя ночь.       Эта загруженность Нейтану даже нравилась: его дни были под завязку заполнены учёбой и научной работой, во время тренировок работало только тело, позволяя голове «плавать» в приятной пустоте. А когда он возвращался в свою квартиру поздними вечерами, то почти сразу бессильно валился в кровать, и у него не оставалось ни времени, ни энергии, чтобы терзать себя размышлениями о чём-то (или ком-то) ещё.       Но сейчас, когда она стоит перед ним на расстоянии вытянутой руки, он с необычайной остротой понимает, как сильно ему не хватало их полноценного общения, и насколько пустыми оказались прошедшие недели без её ежедневного в них присутствия — ко всему этому он успел всерьёз прикипеть, несмотря на относительно короткий срок.       Повинуясь какому-то глубинному порыву, он уже открывает было рот, чтобы сказать ей об этом, но Алина опережает его:       — У тебя лицо похудело.       Слегка сбитый с толку её бесцеремонным заявлением, Нейт быстро берёт себя в руки и, нарочито небрежно откинув волосы назад, пытается отшутиться:       — Слежу за фигурой, знаешь ли. С некоторых пор перестал есть по вечерам.       Вместо улыбки, на которую он рассчитывал, лицо Алины вытягивается, а в глазах появляется неприкрытая тревога, поэтому Нейт поспешно уточняет:       — О, нет-нет — я вовсе не голодаю, не беспокойся! Просто сейчас очень много работы накопилось, поэтому шансов потолстеть у меня ни малейших, — он корчит притворно скорбную мину. — Прости, если разрушил твои мечты о моих пухлых щёчках.       Её губы чуть подрагивают, но она всё же сдерживает улыбку и, схватив лежащий неподалёку ластик, кидает в него:       — Очень смешно, умник.       — Всегда к вашим услугам, — он без труда ловит импровизированный метательный снаряд и театрально склоняет голову. — А если серьёзно, то как ты додумалась искать меня в этом крыле? Здесь не бывает особенно людно.       — Пришлось подкупить одного из твоих сокурсников обещанием испечь настоящий домашний пирог. У кое-кого оказался очень большой и болтливый рот, и теперь все его знакомые осведомлены, что я неплохо управляюсь с кухонной утварью, — Алина скрещивает руки на груди и чуть приподнимает бровь. — Хотелось бы напомнить этому кое-кому, что особенно хороша я во владении ножами и прочими крайне острыми предметами.       Нейт вскидывает ладони вверх, сигнализируя капитуляцию:       — Окей-окей, понял… Но я не виноват в том, что они тогда не только увидели, но и унюхали твои ланч-боксы. Тебе стоило научиться готовить похуже.       Поперхнувшись воздухом и сверкая глазами от возмущения, она вздёргивает подбородок и обвиняюще тычет в него пальцем:       — Мне стоило оставлять тебя голодным, Нейтан Чен, и тогда тебе не хватило бы сил всякую ерунду сейчас болтать! — осознав, что повысила голос, она зажимает рот ладонью и испуганно озирается, а затем продолжает более ровным тоном. — Впрочем, я сюда пришла не за тем, чтобы препираться с тобой. Мне нужна помощь.       Он тоже приподнимает бровь, пытаясь сымитировать её жест, но знает, что у него получается и вполовину не так впечатляюще:       — А если конкретнее?       Мгновенно растеряв всю свою воинственность, Алина сплетает пальцы и привычно закусывает губу, явно собираясь с мыслями. Он снова улучает момент, чтобы хорошенько её рассмотреть — ему кажется, или она тоже немного осунулась?       Нейтан озабоченно хмурит брови. Ему никогда не нравились навязчивые идеи и без того худеньких девушек о том, что им, якобы, нужно скинуть ещё больше веса. Но Алина не из тех, кто будет намеренно изнурять себя диетами исключительно во имя тщеславия. Неужели что-то беспокоит её настолько, что она перестала нормально питаться? И что это может быть? Стресс из-за учёбы, проблемы со здоровьем или неурядицы — по его солнечному сплетению пробегает электрический разряд и ухает куда-то вниз живота — в личной жизни?       Ему становится неловко из-за того, что за прошедшие пару недель он бессознательно отгородился от неё и сейчас практически ничего не знает о том, что у неё в жизни вообще происходит.       Хорош друг, нечего сказать.       «Друг, ага…» — закрадывается едкая мысль, но он по обыкновению отгоняет её прочь и переключает всё внимание на вновь заговорившую подругу.       — Мне ещё летом предложили выступить на нескольких праздничных шоу в декабре. Сперва я должна была кататься в одиночку, но недавно организаторы решили, что парный танец будет гораздо интереснее для публики, а с известным и популярным фигуристом может получиться и вовсе мега-хит. При этом право выбрать партнёра оставили за мной. Вот я и подумала — почему бы нам с тобой не попробовать сделать такой номер вместе? Это, как минимум, будет интересно.       Нейт медлит несколько секунд, переваривая её слова. Теперь понятно, почему она выглядит похудевшей — наверняка переживает из-за предстоящей постановки, тщательнее следит за весом, и всё же… Поставить совместный номер с Алиной, да ещё и в сжатые сроки? Где и когда он согрешил настолько, что его теперь наказывают за это? А, может, наоборот — совершил какой-то подвиг, а судьба, с присущим ей неоднозначным чувством юмора, решила вознаградить его подобным образом? И вообще, с каких это пор фигурист-одиночник, да ещё и не самого могучего телосложения, годится для танцев в паре?       Последний вопрос особенно сильно его волнует сразу по нескольким причинам — на некоторых Нейт упрямо предпочитает не заострять внимание — поэтому он произносит его вслух:       — Но почему именно я? Популярных фигуристов полно, к тому же любой парник или танцор справится с этой задачей гораздо лучше. И его не надо будет обучать азам чуть ли не с нуля.       Алина вдруг начинает крайне пристально разглядывать резную отделку на лакированной поверхности стола, чуть поглаживая её пальцами:       — Проблема в том, что организаторы хотят, чтобы номер был горячим и сек… — она встречается с ним взглядом и понижает голос до еле слышного. — Чувственным. Музыку я уже подобрала, хоть и не без труда. Но с выбором партнёра ещё сложнее, потому что мне совсем не хочется ставить подобное с каким-нибудь незнакомцем.       Э-э-эм?! Он правильно всё расслышал? Ну конечно — тут вообще ноль шансов опозориться, ему совершенно не о чем переживать! Как она там сказала — «будет интересно»? Наверняка имела в виду «катастрофично»!       — И ты чисто случайно решила, что я — прекрасный кандидат для того, чтобы изобразить… — Нейт судорожно сглатывает и неопределённо шевелит пальцами в воздухе, — чувственность с тобой на льду?       Щёки Алины слегка розовеют. Она застенчиво поджимает губы и переводит глаза на высокое витражное окно за его спиной:       — Нет, не случайно. Мне хотелось бы поставить такой номер с тем, кому я могу полностью доверять, и с кем мне будет абсолютно комфортно, — Алина снова смотрит на него, и что-то в её взгляде заставляет его сердце пропустить удар. — Здесь у меня нет никого ближе, поэтому ты был единственным, о ком я сразу подумала.       Его окатывает жаром с ног до головы, и Нейтан, отчаянно надеясь, что она не заметит, как на лбу и висках проступают крошечные бусины пота, снимает очки и устало трёт переносицу.       — Алина, послушай… Весь мой опыт в танцах с кем-либо в паре сводится к одному номеру в далёком прошлом. О чём я благополучно предпочитаю не вспоминать. У меня в подобных ситуациях обе ноги превращаются в левые, а тут ещё и довольно… своеобразная тема. Поэтому очень сомневаюсь, что подхожу на эту роль. Это во-первых, — он замолкает ненадолго, сосредоточенно протирая стёкла очков подолом толстовки и одновременно тщательно подбирая слова. — А во-вторых, я не могу просто взять и согласиться на твоё предложение. Мне нужно посоветоваться с агентом, уточнить расписание, обсудить условия и кучу других организационных вопросов. Ты не хуже меня знаешь, что такие дела не решаются по щелчку пальцев.       Нейт водружает очки на место, но не торопится поднять на неё глаза, предпочитая делать вид, что упорядочивает разложенные перед ним книги и тетради. И всё равно почти физически ощущает, как Алина огибает стол и присаживается на самый краешек совсем близко от него.       — Я не прошу тебя принять решение прямо здесь и сейчас. Нам обоим по-любому надо сперва разобраться с учёбой. Время ещё есть, — она легонько дотрагивается до его плеча, и Нейта даже сквозь одежду пронзают крохотные молнии там, где коснулись кончики её пальцев. — Подумай, ладно? Мы же можем просто попробовать для начала и посмотреть, что получится. Мне нужно будет знать ответ до Дня благодарения, а это чуть меньше двух недель. Но хотелось бы побыстрее, конечно.       Он делает глубокий вздох и, наконец, встречается с ней взглядом:       — Я подумаю, честно. Но предупреждаю заранее: ничего не могу обещать, поэтому не слишком сильно рассчитывай на меня и приступай к поиску альтернативного партнёра как можно скорее. Я даже могу поспрашивать для тебя рекомендации, если возникнет необходимость.       Качнув головой в ответ, Алина встаёт со своего места.       — Я бы очень хотела, чтобы это был именно ты, но решать тебе, конечно, — она вытаскивает смартфон из кармана джинсов и мельком смотрит на экран. — Ох, уже так поздно… Прости, что прервала твои занятия. Когда определишься, дай знать в любом случае, хорошо? Я буду ждать.       Взмахнув на прощание рукой, она быстрым шагом пересекает зал по направлению к выходу. Нейтан несколько секунд бездумно таращится ей вслед, но затем, выйдя из оцепенения, окликает:       — Алина!       Она останавливается, слегка наклоняет голову в его сторону, и его посещает смутное ощущение дежавю.       — Мне жаль, что я не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Надеюсь, ты не в обиде, и между нами всё нормально?       На этот раз Алина всё же оглядывается и, улыбнувшись одним уголком рта, заверяет:       — Всё хорошо, Нейтан. Не переживай, — она скрывается за тяжёлыми старинными дверями, оставляя его с чувством, что он снова где-то накосячил.

***

      — Окей, можешь сколько угодно внушать себе, что научился передо мной притворяться, но мне отлично знаком этот отсутствующий взгляд. Кто она?       Нейтан закатывает глаза и тут же поспешно делает каменное лицо, надеясь, что собеседница по ту сторону экрана не заметила его оплошности:       — Не понял?       — Хорошая попытка, дорогой братец. Однако ты забыл, что я не только знаю тебя, как облупленного, но ещё и регулярно общаюсь с Жан-Люком. Так что колись — из-за кого мне приходится наблюдать сию дурковатую физиономию? — Элис не проговаривает это вслух, но он отчётливо слышит в её голосе подразумевающееся «а не то!».       Нейт мысленно посылает проклятия в адрес своего не в меру болтливого друга, но и злиться на него по-настоящему не может. Во-первых, он прекрасно знает, что сестра способна вытрясти нужную ей информацию из кого угодно — живого или мёртвого. А во-вторых, Жан-Люк очевидно не рассказывал ей ничего в деталях, иначе она бы сейчас не устроила ему спонтанный допрос.       Прошла почти неделя с тех пор, как Алина огорошила его своим предложением, и он всё ещё носится с этой проблемой, периодически отвлекаясь любыми доступными способами. Даже позвонил Элис несмотря на то, что побаивался её проницательности и ожидал чего-то подобного.       Они провели на связи уже больше получаса, расспрашивая друг друга, как обычно, о здоровье, работе, учёбе, всякой бытовой рутине. Всё это время Нейт старательно подбирал фразы, пытался вслушиваться в ответы, но его мысли то и дело убегали прочь, и сестре приходилось постоянно окликать его, а ему — переспрашивать по нескольку раз. Сейчас у неё, видимо, терпение лопнуло окончательно, поэтому он и схлопотал прямой вопрос в лоб. Следовало бы догадаться, что обвести вокруг пальца второго после матери человека, который видит тебя насквозь — заранее провальная затея.       Нейтан смущённо надувает щёки и ерошит свои чересчур длинные кудри:       — Это совсем не то, что ты думаешь. Но действительно связано с девушкой…       — Ага-а! Я так и знала!       — …и работой в шоу, — заканчивает он и останавливает на ней многозначительный взгляд. — Так что придержи свой восторг, пожалуйста.       Лицо Элис расплывается в преувеличенно слащавой улыбке:       — Продолжай говорить это себе столько, сколько потребуется, младшенький. Но я не припомню, чтобы раньше у тебя бывало такое глупое лицо из-за работы.       — Мне говорили, что в эти моменты я особенно похож на тебя, — Нейт совсем по-детски показывает язык, когда она трясёт в воздухе кулаком и грозит жестокой расправой, но сразу же переходит на серьёзный тон, зная, что хотя сестра и готова дразнить его до посинения, она непременно постарается дать дельный совет, если он оказался в затруднительном положении. — В общем, меня попросили о помощи, но просьба довольно… Специфическая. И теперь я не знаю, как правильнее поступить.       Элис, видя, что ему не до шуток, тоже прекращает дурачиться — за что Нейт ей крайне признателен — и с интонацией, в которой легко угадываются нотки «режима вице-матери», требует:       — Рассказывай, что у тебя там.       Он вкратце описывает ситуацию, попутно добавляя некоторые подробности из его жизни за последние месяцы.       — …Теперь ты понимаешь, что Алина очень помогла мне, когда нужно было подготовиться к турниру в Японии? И сейчас она вправе ожидать от меня взаимной любезности. Я же, вместо того, чтобы дать однозначный ответ, просто оставил её томиться в неизвестности, — Нейтан уже обеими руками вцепляется в свою шевелюру и нервно прихватывает пряди у корней. — А всё дело в том, что я чувствую себя… Неспособным. Боюсь не справиться и в самый ответственный момент подвести её. Что мне делать, сис?       Элис какое-то время хранит молчание и пристально разглядывает его, чем сильно напоминает Алину и нервирует Нейта больше, чем он готов вытерпеть. Чувствуя, как закипают мозги, он уже начинает жалеть, что поднял эту тему, когда она, наконец, подаёт голос:       — Нейтан, позволь сперва задать тебе вопрос: ты считаешь себя обязанным ей помочь или же сам хочешь этого?       — Я… Я не знаю… Не задумывался всерьёз.       Вернее, всячески старался не зацикливаться на причинах, но Элис не обязательно об этом знать.       — Ну так подумай хорошенько, потому что разница принципиальная. Если я всё правильно поняла, то твоя подруга поставит номер в любом случае. С тобой или без тебя. Но она честно призналась, что первый вариант для неё предпочтительнее. Значит, верит, что вы справитесь. Или же не боится неудачи, если в её команде будешь именно ты, — тут сестра начинает таинственно улыбаться, будто разгадала какой-то секрет. — Впрочем, это сейчас не главное. Лучше спроси себя, готов ли ты к тому, что она может справиться без тебя? И вот когда найдёшь ответ, то будешь знать совершенно точно, как именно поступить…       Она внезапно смотрит в сторону, прислушиваясь к какому-то шуму за пределами видимости, затем, повернувшись обратно к нему, торопливо сообщает:       — Ох, кажется, меня зовут. Прости, Нейт, но мне пора! Люблю тебя, братик! И помни: разберись прежде всего с тем, что помощь твоей Алине значит лично для тебя.       — Она не моя А…       Элис прерывает звонок, даже не дослушав, и Нейтан, едва сдерживаясь в выражениях, раздражённо захлопывает крышку ноутбука.       Почему женщины из его окружения в последнее время постоянно убегают от него, как от прокажённого?!       Да и вместо того, чтобы дать хотя бы какой-нибудь совет или помочь немного прояснить ситуацию, как он понадеялся, сестра ещё больше озадачила его.       Премного неблагодарен!

***

      «Сегодня пробы первого дублёра. Чуточку страшно, пожелай мне удачи!»       Такое экранное оповещение будит Нейтана в совершенно неприличное для уик-энда время суток, и с тех пор он, планировавший продрыхнуть минимум до полудня, и думать забывает о сне. Если Алина собиралась наказать его, лишив заслуженного отдыха в законный выходной, то ей это удалось сполна.       Он так и не смог заставить себя открыть чат и написать хотя бы короткое «Удачи!» в ответ. Вместо этого всё утро меряет свою небольшую гостиную шагами и каждые несколько минут заходит в соцсети, чтобы проверить, нет ли от неё каких-нибудь обновлений.       А вдруг ей так сильно понравится этот партнёр на замену, что она не только передумает искать другого, но и перестанет рассматривать Нейта в качестве основного?       — Ещё немного, и ты протопчешь дыру в ковре, — насмешливо доносится с дивана. — Не могу утверждать, что знаком с подобным поведением с твоей стороны, но совершенно точно могу сказать, что совсем не удивлён. И готов поспорить, что знаю средство, которое способно излечить тебя от этого, несомненно восхитительного, состояния абсолютного раздрая.       Как говорится, если бы взгляды могли убивать, то от оккупировавшего его мягкую мебель наглеца точно осталась бы только дымящаяся кучка пепла.       — Тебе, видимо, не терпится провести праздники где-нибудь в другом месте. Например, у Элис, с которой вы в последнее время стали прямо не разлей вода. Я весьма близок к тому, чтобы выставить тебя за дверь, и не посмотрю, что ты приехал только вчера вечером. Так что не провоцируй меня, Жан-Люк.       Друг даже бровью не ведёт — только удобнее устраивается на диване, безучастно листая список сериалов на экране его телевизора и лопая большущий жвачный пузырь.       — Кто ты, агрессивный самозванец, и куда подевал настоящего Нейтана Чена? — он поворачивается к Нейту и окидывает его притворно жалостливым взглядом. — Никогда бы не подумал, что своими глазами увижу, как покоритель тысяч женских сердечек будет психовать из-за проблем с девчонкой.       — Нет у меня никаких проблем с девчонкой! — огрызается Нейт, чувствуя, как по щекам растекается предательский жар.       Задержав дыхание и перечислив про себя последних десятерых президентов в обратном порядке, он продолжает уже гораздо спокойнее:       — Алина мне небезразлична, факт, но всё совсем не так, как ты себе представляешь. Я просто беспокоюсь. По-дружески.       Внутренне кривясь от того, насколько жалко это прозвучало даже для него самого, Нейтан зарывает пятерню в волосы и начинает метаться от стены к стене с удвоенной энергией.       Когда спустя несколько минут он проходит мимо дивана в очередной раз, Жан-Люк одним рывком перемахивает через спинку и преграждает ему путь:       — Так, всё — стоп! У меня уже голова кружится от твоего хождения туда-сюда. Пока ты на стенку не полез от беспокойства, послушай большого и мудрого les moi...       Нейтан саркастически фыркает, но всё же отрывается от экрана и поднимает на друга выжидающий взгляд.       — Я обычно не лезу в чужие дела и уж тем более не раздаю советов, когда речь идёт о личном, но больше не могу смотреть, как ты тут изводишься, — Жан-Люк отпускает его плечи и кивает на смартфон, который Нейт сжимает побелевшими пальцами. — Пусть это «всего лишь дружеская забота», мне без разницы. Душу и мозги твои я препарировать не собираюсь. Но Алине сейчас приходится где-то там разруливать определённые проблемы и не в последнюю очередь потому, что друг, на которого она могла бы положиться, страдает неопределённостью и медлит. А мог бы уже давно начать действовать. Что с тобой, приятель? Да, ты бываешь осторожным, прагматичным и даже расчётливым, но безынициативным вроде никогда не был. Сам понимаешь, чего хочешь, в конце-то концов?       Нейтан неловко переступает с ноги на ногу, опускает голову и принимается разглядывать замысловатые узоры на ковре. Наконец, он выдавливает:       — Я… Я хочу поставить этот номер вместе с Алиной… Хотя бы попробовать.       — Оке-ей, ты всё-таки не безнадёжен, но я это и так подозревал. И чего же тогда боишься?       Рука Нейта снова непроизвольно тянется к волосам. Если так и дальше пойдёт, то он рискует обнаружить у себя проплешины сильно задолго до того, как ему стукнет тридцать.       — С чего бы начать… Что она, во-первых, найдёт себе другого партнёра, а тот вдруг окажется козлом… — он нервно потирает шею и мысленно добавляет «или наоборот». — Во-вторых, что она, задетая моим долгим молчанием, всё же передумает иметь со мной дело, если я предложу свою кандидатуру сейчас. Ну и самое страшное: даже если она согласится, то я непременно облажаюсь, а заодно подведу её. И как мне смотреть ей в глаза после этого?       Жан-Люк кладёт руку ему на плечо и слегка встряхивает:       — Эй, ты не можешь знать наверняка, пока не попробуешь! Алина тебе ведь именно это предлагала, не так ли?       — Да, но…       — Никаких «но»! Если она откажет — в чем я очень сильно сомневаюсь, между прочим — то ты уже навряд ли что-то с этим сможешь поделать. А вот есть ли у тебя план на случай её согласия? Что сможешь предложить от себя? «Танго танцуют двое», знаешь ли, и здесь это не совсем фигура речи.       Нейт отрывает глаза от ковра, задумчиво смотрит на друга пару мгновений, а затем медленно кивает:       — Да. Как ни странно, у меня действительно есть план.       — Совсем другой разговор! Я тоже помогу вам всем, чем смогу — танцор я или где? Тем более, что у меня всё равно полно свободного времени в обозримом будущем.       Жан-Люк говорит совсем беззаботно, но у Нейтана ноет в груди от иррационального чувства вины за друга, которому в очередной раз пришлось сняться с соревнований из-за их с Кейт проблем со здоровьем. А с другой стороны, возможно, именно всеведущая Судьба привела его к Нейту в момент, когда он так отчаянно нуждается в любой помощи.       — А как же ты? Ты же только приехал, а теперь мне самому, возможно, придётся уехать на несколько дней…       Жан-Люк подозрительно сужает глаза:       — Я смотрю, при всей внешней уклончивости ты успел всерьёз поломать голову над тем, как помочь твоей Алине, — Нейтан уже второй раз за несколько дней слышит это слово, но сейчас предпочитает промолчать. — Обо мне не беспокойся, я вполне самостоятельный мальчик, уж как-нибудь справлюсь. Подожду тебя здесь, если не возражаешь, заодно присмотрю за квартирой и составлю план действий, пока ты будешь отсутствовать. Обещаю поддерживать чистоту и на сайты для взрослых не заходить. Если случайно не наткнусь на них в истории браузера, конечно.       Эту подколку Нейт тоже пропускает мимо ушей.       — Ты уверен? Не хочу нагромождать на тебя свои проблемы, но твои умения и знания мне реально очень бы пригодились.       Лицо лучшего друга озаряет лучистая улыбка:       — Вот теперь узнаю старину Нейтана, — Жан-Люк легонько щёлкает его по лбу. — Пустяки. Мне это всё в охотку, к тому же интересно поглядеть, на что вы оба, такие крутые по отдельности, способны в паре. Я-то точно уверен, а вот что насчёт тебя?       Тут уже сам Нейт начинает слегка улыбаться:              — Хотел бы я сказать, что да, стопроцентно, но почти ничего не соображаю от волнения. Однако думаю, что уверен. Надеюсь, во всяком случае.       — Тогда вперёд, твоё высочество! Беги спасать даму в беде, — друг разворачивает его и шутливо хлопает по заду, придавая ускорение.       Нейтан торопливо отходит к окну, включает смартфон, находит нужный контакт в списке и нажимает кнопку вызова. Гудки затягиваются дольше ожидаемого, но в итоге на том конце всё же снимают трубку. Пока в нём ещё теплятся остатки решимости, он выпаливает:       — Алина, привет! Знаю, ты опять назовёшь меня ненормальным, но сколько времени тебе потребуется, чтобы собрать вещи для поездки на несколько дней?

***

      — …И-и-и пять, шесть, семь, восемь! Развернулась к нему! Шаг! Ещё! Ладонью по его лицу и на плечо! Хорошо! Ногу в сторону, пошла вниз! Встала! Вот так, да! Нейтан, руку ей на бедро, голову ближе! Повёл вниз, за колено и потянул на себя! Отлично, стоп! Теперь всё с самого начала, уже под музыку. Поехали!       Они снова и снова повторяют фрагменты и программу целиком, затем Жан-Люк нещадно гоняет их на поддержках. Пусть они из числа не самых сложных, Нейтан небезосновательно волнуется на их счёт, поэтому специально попросил друга, чтобы тот уделял им особое внимание.       Оба работают до седьмого пота несмотря на то, что, за исключением непривычных для них элементов, в целом номер даётся на удивление легко, словно они давно стоят в паре. Нейту всё ещё не до конца верится, что они смогли не только поставить программу в считанные недели, но и отточить её практически до совершенства. Сегодня идёт последняя репетиция, завтра уже первое шоу на большой городской арене, а ведь вроде бы только вчера он утащил Алину в спонтанное путешествие.       К его огромному облегчению, она тогда почти сразу же и без лишних вопросов согласилась на эту безумную авантюру. Просто уточнила, куда ей подъехать, и сказала, чтобы он ждал её в назначенном месте через два часа.       Ему также невероятно повезло, что Сэм, хореограф и просто хороший приятель Нейта, снова любезно согласился оказать услугу и уделить им с Алиной своё время, несмотря на то, что они потревожили его в праздники.       На постановку ушло три дня, ещё два — чтобы совместить всё с имеющимся у них в арсенале набором технических элементов. Они даже ухитрились вставить параллельный флип, после чего программа заиграла новыми красками, вызвав всплеск абсолютно ребячьего восторга у хореографа. Он потом ещё не раз одобрительно высказывался об их несомненном танцевальном таланте вдобавок к фигурнокатательному. И если в свой адрес Нейтан получал от Сэма предостаточно похвалы в годы их сотрудничества, то слышать подобное в адрес своей партнёрши ему было особенно приятно.       По возвращении они тотчас же принялись шлифовать программу с Жан-Люком, учить парные танцевальные элементы, поддержки и даже некоторые шаги. Нейт сперва опасался, что особенности постановки повлияют на характер их совместных тренировок, вызывая приступы неловкости или смущения, но всё оказалось совсем наоборот. С самого начала его друзья отнеслись к процессу крайне профессионально, поэтому он сам довольно быстро почувствовал себя предельно естественно и раскрепощённо. И теперь, когда танец приобрёл свою завершённую форму, уже мог получать массу удовольствия ещё и от того, насколько слаженно и красиво у них получилось.       Наконец, музыка смолкает. Жан-Люк провозглашает успешное окончание сегодняшних занятий, благодарит их, предупреждает Нейтана, что не будет дожидаться его, а сразу поедет домой и, попрощавшись с Алиной, первым покидает каток.       Нейт тоже скользит к бортику и уже было переступает через порог, когда Алина окликает его:       — Нейтан, погоди!       Он разворачивается и ждёт, пока она приблизится. Сердце в очередной раз привычно ёкает от того, насколько ей к лицу горящие глаза, раскрасневшиеся щёки и растрёпанные волосы.       Подъезжая, Алина не совсем справляется с расстоянием и торможением и, смешно процокав несколько шажочков на зубцах коньков, хватается за кофту на его талии. Он подхватывает её за бицепс, помогая удержать равновесие, а затем приводит неконтролируемо хихикающую подругу в вертикальное положение, заражаясь её смехом в процессе.       Вопреки своей воле Нейт в последнее время всё чаще подмечает, что Алина стала с ним гораздо более тактильной. Она то и дело касается его в разговорах, при встречах и прощаниях. Эти прикосновения мимолётные и вроде бы остаются совершенно ей незамеченными, но он остро ощущает даже самое крохотное из них.       Возможно, виной всему то, что они вынуждены постоянно касаться друг друга во время их номера — и иногда довольно откровенно — поэтому теперь девушка делает это машинально, даже когда ситуация того не требует. Тем не менее, Нейтан не может с чистой совестью сказать, что ему хотелось бы, чтобы это прекратилось. Непринуждённость Алины заставляет его чувствовать себя ближе к ней, чем когда-либо, а плохо это или хорошо, разбираться совсем не хочется. Хотя бы сейчас ему просто нравится быть в моменте.       — Ой, ха-ха, прости! — отсмеявшись, Алина выпускает его кофту из рук. — Только я могу несколько часов проделывать всякие сложные штуки на льду, чтобы потом просто запутаться в собственных ногах при ходьбе.       — Не волнуйся, ты не одна такая, — заверяет её Нейтан. — Я, например, с особым упорством спотыкался о ковры вокруг пьедесталов. Один раз даже поклонился в ножки Джейсону Брауну, пока шёл к первому месту. Представляешь, насколько нелепо это выглядело? На моё счастье, у меня были весьма тактичные соперники, поэтому никто особо не ржал. Во всяком случае, на людях.       В её глазах прыгают озорные чёртики:       — Уверена, они куда больше были заняты тем, что преклонялись перед твоим недосягаемым талантом в ответ.       Он не успевает толком вспыхнуть от смущения, как Алина уже переводит тему:       — Но я совсем не об этом сейчас хочу поговорить.       Она вдруг смотрит на него как-то по-особенному, и он нутром чует, что сейчас услышит нечто, что так или иначе сотрясёт его мироздание в очередной раз.       — Спасибо тебе, Нейтан. Знаю, что попросила больше, чем должна была, и ты имел полное право мне отказать. Я бы поняла и даже не стала бы обижаться. Моя затея с самого начала выглядела совершенно сумасшедшей, да и сейчас иногда обалдеваю от осознания, что мы смогли это провернуть, — она неверяще усмехается и покачивает головой. — Здравый смысл подсказывает, что у меня получилось бы и с другим, более опытным в этом плане партнёром. Всё-таки в прошлом я каталась с парниками и танцорами в спектаклях. Но когда пришла к тебе в тот день в библиотеке, то была уверена, чувствовала, что каким-то образом всё сработает. Что мы сработаем. Спасибо, что дал мне возможность не подвести тебя и оправдать твоё доверие.       Что?.. Чтобы не подвести его?! О чём она вообще? Именно он всё это время старался соответствовать и не ударить в грязь лицом… Получается, Алина испытывала то же самое? Какого?!..       Он открывает рот, чтобы возразить ей, но она жестом останавливает его:       — Знаю! Знаю, что ты скажешь, и по-своему будешь прав. Как бы то ни было, когда я обратилась к тебе со своим предложением, то главная ответственность за успех негласно легла на меня. Да, нам обоим пришлось приложить кучу усилий, чтобы всё сложилось, но здесь особенный случай. Для меня очень важно было не только откатать хорошо, но и поймать правильные эмоции и настроение. А этого я смогла добиться только с тобой, потому что… — прикусив губу, Алина на миг отводит взгляд. — Ну, ты мне совсем не чужой. В конце концов, никто не подходил лучше, понимаешь? Это всё того стоило. И ты того стоил.       Она тепло улыбается и смотрит на него своими блестящими шоколадными глазами, а Нейт, сражаясь с комком, прочно засевшим в горле, понимает со всей окончательностью, что никогда, никогда не привыкнет к урагану по имени Алина Загитова.       Она опять выбивает у него почву из-под ног, но он и представить себе не мог, что это будет так оглушительно.       Пока Нейтан ошарашенно пялится на неё, переваривая услышанное и пытаясь подобрать правильные слова, двери с другой стороны катка распахиваются, и в них с шумом вваливается университетская хоккейная команда, пришедшая на тренировку.       Встрепенувшись, Алина оглядывается на них, стремительно приобнимает его одной рукой, так же быстро отступает, будто смущённая своим порывом, и, торопливо натягивая чехлы, проговаривает:       — Я побегу! У меня скоро звонок с Москвой, так что до завтра. Увидимся на репетиции перед шоу! — затем подхватывает вещи и устремляется к дверям.       Пока Нейт безмолвно наблюдает за удаляющейся фигуркой девушки, его запоздало посещает ещё одна мысль: он столько времени смотрел на неё, но по-настоящему увидел только сейчас. Ему надо бы окликнуть её, догнать, высказать всё, что вертится на уме — возражения, заверения, взаимные комплименты. Возможно, ляпнет что-то ещё, к чему он пока навряд ли готов, но язык будто прилип к нёбу, а сам он забыл, как превращать звуки в слова.       И всё же, несмотря на дикую усталость, тело Нейта вдруг становится лёгким, словно его кто-то накачал гелием или горячим воздухом. Это приподнятое состояние духа сопровождает его пока он идёт в душевые, собирается в раздевалке и едет в знакомый барбершоп, чтобы избавиться, наконец, от своей чрезмерно разросшейся шевелюры. Ему самому надоело, что волосы постоянно мешаются, да и Алина как-то упоминала, что ей нравится, когда у него они подстрижены определённым образом. Пока мастер колдует над его причёской, Нейт приходит к твёрдому решению, и ему не терпится поскорее вернуться домой, чтобы поделиться им с Жан-Люком.       Он влетает в дверь и первым делом находит друга, который предсказуемо валяется на диване с пультом в руках и лениво ковыряется в тарелке с попкорном.       — Жан-Люк!       Тот слегка подпрыгивает на месте, рассыпает содержимое тарелки на себя и с укором глядит на Нейта:       — Ты мог бы не выскакивать на меня из-за угла, дружище? Так и инфаркт заработать недолго. А ещё я лишился перекуса, за что тебе придётся расплачиваться отдельно. Классная причёска, кстати. Наконец-то ты напоминаешь человека.       Нейтан демонстрирует ему средний палец:       — Тебе подобное и вовсе не грозит. Не хнычь, закажу всё, что ты пожелаешь, но позже. А сейчас слушай меня внимательно: я понял, наконец!       — Понял что?       — После всех шоу я рискну и приглашу Алину на настоящее свидание! И, думаю, она мне не откажет! Не понимаю, как мне это в голову раньше не пришло, но…       Он видит, как выражение на лице друга меняется из заинтересованного в обеспокоенное — возможно, даже с капелькой жалости в светлых глазах — и прерывается, недоумённо разглядывая его.       — Что? Что не так? По-твоему, я вообразил себе всякое, и у меня нет шансов вообще?       Жан-Люк качает головой:       — Нет, дело не в этом. Просто на днях я совершенно нечаянно услышал кое-что… Ну, короче, я не знаю, как сказать это помягче… — он садится ровнее, сцепляет руки в замок и нервно сглатывает слюну. — Алина не останется здесь на следующий семестр и вернётся домой. Я думал, ты в курсе, поэтому хранишь молчание и ничего не предпринимаешь, — друг виновато заглядывает Нейту в глаза. — Прости, что узнаёшь вот так, братан.       Эйфория, которую он испытывал с момента разговора с Алиной, испаряется вмиг, будто кто-то проткнул его раскаленной иглой. Он думал, что такое бывает только в книжках или фильмах, тем не менее ему вдруг становится трудно дышать, в ушах стоит шум, а стены начинают угрожающе надвигаться со всех сторон. Нейту словно дали под дых, но это хуже. Намного хуже.       Жан-Люк подходит к нему и что-то встревоженно говорит, но Нейт сейчас не в состоянии разобрать его слова. В голове, как заевшая пластинка, крутится только одно:       Алина уезжает. Насовсем.       Пока он переживал из-за каждой мелочи, прокрастинировал и тратил драгоценное время почём зря, ему даже в голову не приходило, что оно может стремительно сокращаться и уже почти истекло. И почему об этом знали другие, а он — совсем ничего? Как получилось, что она даже намёком не выдала своих намерений?       А самое главное — что Нейтану теперь со всем этим делать?

***

      — Ты всё запомнил?       Нейтан равнодушно кивает в ответ.       — Но ни хрена не понял, да?       Он так же тупо мотает головой.       — Офигенно! — Жан-Люк хлопает себя по бёдрам. — Знал бы — ни за что бы не рассказал про её отъезд. Я понимаю причины твоей рассеянности, но мы тут вообще-то работать пытаемся, парень! Разве ты не боялся подвести партнёршу? Давай, соберись!       Они приехали на арену, где проводится шоу, на пару часов раньше положенного. Друг при одном только взгляде на Нейта заявил, что «не вынесет всё утро любоваться лицом, от вида которого даже молоко свернётся за секунду», и настоял, чтобы они поскорее занялись полезным делом, вытащив его из дома почти сразу после завтрака.       Нейтан плохо помнит, чем закончился вчерашний разговор, без понятия, как дошёл до своей спальни, как лёг и сколько времени провёл, пялясь в знакомый до мельчайших шероховатостей потолок. Не особенно помогли и техники медитации, которые он практиковал во время последнего олимпийского сезона. Всё, что ему известно: в какой-то момент просто моргнул, а открыл глаза уже утром. С той же ужасающе не-пустой пустотой в голове и груди.       Ему гораздо больше нравилось, когда там был «горячий воздух».       Впрочем, его любимое созерцание в итоге помогло сформулировать хотя бы одну дельную мысль: сейчас совершенно не время и не место погрязнуть в самокопании. Слишком много работы и ответственности на него возложено. Обо всём остальном он подумает потом.       Легко сказать, конечно.       Жан-Люк тяжело вздыхает над его головой, прекращает объяснять какие-то очередные тонкости парных элементов и отправляет Нейта на разминку, кардио, затем — потягать лёгкий вес. Привычная рутина постепенно вносит ясность и некоторый покой в его разум. К моменту появления в зале других участников представления, а среди них — и его партнёрши, Нейт уже ощущает себя вполне сносно и не подаёт виду, что совсем недавно внутри него царил абсолютный хаос. Даже находит в себе силы отшутиться, когда подруга замечает его стрижку и делает комплимент вперемешку с лёгким поддразниванием.       Дождавшись, чтобы Алина тоже размялась, они начинают вместе отрабатывать элементы. Нейтан мимоходом отмечает, что пустота стала, наконец, той самой, которая всегда сопровождает его в тренировках. Он вообще чувствует необычайную отстранённость, позволяя телу автоматически выполнять заученную работу на протяжении всей оставшейся репетиции сперва на полу, а затем и на льду.       В перерыве непосредственно перед началом выступлений Нейт предоставляет друзей самим себе и уединяется в выделенной для него раздевалке. Там он просто лежит на скамье в полудрёме, слушая любимые инди-композиции и совершенно ни о чём не думая. Когда наступает пора собираться, он уже почти совсем в норме и даже испытывает приятное, пусть и слегка нервозное, предвкушение, как это всегда бывает перед прокатами.       За несколько минут до старта Алина с Жан-Люком встречают его в подтрибунном помещении. Нейт старательно игнорирует пристальный взгляд, которым друг окидывает его. Алина восхитительна в своём сверкающем тёмном наряде с открытой спиной и руками, её волосы собраны в высокий игривый хвост, а на лице яркий, но искусно сделанный макияж. У него начинает ныть в груди, когда она лучезарно улыбается и, протянув ему руку, спрашивает:       — Готов растопить этот лёд вместе со мной, партнёр?       «Я готов растопить Антарктику, если это означает, что ты и дальше будешь так улыбаться мне».       Тряхнув головой с уверенностью, которой вовсе не ощущает, он берёт предложенную ладонь и так же широко растягивает губы в ответ:       — Всегда.       Они подходят к отделяющему их ото льда занавесу, и тут на его плечо ложится рука.       — Ты точно в порядке?       Он оборачивается к другу:       — Da.       — Всё помнишь?       — Да. Не беспокойся.       — Хорошо. Вы справитесь, я знаю. Ты всё умеешь, помни об этом и постарайся не давать воли нервам.       Нейтан нетерпеливо дёргает плечом:       — Не опекай меня, Жан-Люк.       Объявляют их имена, и он вслед за партнёршей делает шаг за тяжёлый занавес, лишая того возможности ответить. Зал взрывается бурными аплодисментами и криками, пока они едут на середину льда, и он чувствует, как успокоившийся было хаос триумфально возвращается.        У него начинают дрожать ноги, а зрение и сознание окутывает туман, который он пытается разогнать усилием воли. Время будто замедляется, превращая пространство вокруг него в густое желе, а звуки и картинки смешиваются в одном тошнотворном калейдоскопе.       Слишком яркий свет софитов. Почему он практически ничего не видит? Чересчур громкий звук толпы — теперь он совершенно дезориентирован. За те несколько метров до стартовой точки, которые им пришлось преодолеть, он почти превратился в тугой, воспалённый узел нервов.       Подруга встаёт рядом с ним в начальную позу, кладёт руку на плечо и, словно почувствовав состояние Нейтана, смотрит на него взглядом, в котором читается «Я здесь, мы с тобой заодно» — это совсем немного, но всё же отрезвляет его. Алина, сосредоточенная и готовая к выступлению, сейчас единственная, кого он видит с почти кристальной ясностью, и он цепляется за её привычный образ, как за якорь.       Звучат первые аккорды. Нейт, ведомый мелодией, входит в роль и увлекает партнёршу за собой, однако с каждой новой секундой его все сильнее накрывает ощущение сюрреалистичности и одновременно пронзительной, почти болезненной реальности происходящего.       К такой дихотомии он совсем не был готов.       Несмотря на все испытания последних суток, собственное тело послушно выполняет то, чему было обучено за прошедшие недели. А вот разум напрочь отказывается подчиниться. Они репетировали этот танец десятки, сотни раз, он знает каждый элемент по секундам, помнит, где и как прикасаться к ней, и каковы ощущения, когда его касаются её нежные пальцы. Знает её ответные движения и реакции на каждое его прикосновение. Но то, что творится между ними на льду прямо сейчас, нельзя назвать иначе, как…       Как это называется вообще?!       До сегодняшнего дня у него не возникало настолько острого, всепоглощающего ощущения, что Алина просто создана для того, чтобы танцевать с ним.       Шаг, другой, рывок — она взлетает в поддержку, обхватив его руками.       Почему у неё такие ласковые объятия?       А сейчас подъезжает к нему совсем близко, гладит по щеке, пробегается пальцами по горлу и груди, слегка приобнимает за талию, и он чувствует легкий ветерок её дыхания на своей коже.       Почему она прикасается к нему так, словно он — самая хрупкая драгоценность на свете? Разве это не его роль, не его обязанность?       Скользит вдоль его тела подобно шёлковой ленте, когда он поднимает её в очередной поддержке.       Где и когда она этому научилась?       У кого?       На Нейта накатывает приступ совершенно неуместной ревности, и он кое-как подавляет его, чтобы не разрушить и без того шаткую концентрацию.       А вдруг это у неё врождённое, и она всегда сводила людей вокруг себя с ума мягкими, похожими на кошачьи, прикосновениями?       Кто будет следующим, кому придется пройти через испытание её электризующей близостью?       Только сейчас её прикосновения обретают новые смыслы — неужели всё из-за того, что очень скоро они не смогут прикасаться друг к другу вовсе?       И где в этом нерешаемом уравнении место для него самого?       Эта мысль настигает его последней перед тем, как номер заканчивается под оглушительный и продолжительный рёв толпы.       Нейтан тяжело дышит, едва переводя дух, и силится понять, что же сейчас произошло. Ему не терпится убежать за кулисы, чтобы поскорее привести абсолютно разболтанные мозги в порядок, но он вынужден терпеливо кланяться и благодарить беснующуюся от восторга публику.       Когда они, наконец, покидают лёд и скрываются за тяжёлым полотном, отделяющим зал от подтрибунки, Нейтан поворачивается к партнёрше, торопливо бормочет «Мне нужна минутка, справишься тут одна?» — и, едва дождавшись утвердительного кивка, стремглав несётся в свою раздевалку.       Оказавшись в благословенной тишине, он плюхается на скамью, откидывается на стену и закрывает глаза.       В голове одновременно куча вопросов, и все — безответные. Как сопротивляться происходящему? Что делать с этим разъедающим страхом, и как долго он будет преследовать Нейта? Как подавить норовящие вырваться наружу эмоции? Он никогда и ни с кем ничего подобного не испытывал — почему именно она? Он же с первого дня понимал, что Алина здесь лишь на время, поэтому и не давал разгуляться воображению. Почему же теперь, когда он знает, что их совместные дни сочтены, его просто скручивает от боли при мысли, что совсем скоро всё это закончится? Неужели чувства, которые он испытывает, гораздо глубже, чем он способен был осознать — чем он позволял себе осознать? И что теперь с этим знанием делать?       Он отталкивается от стены, подаётся вперёд и со сдавленным стоном опускает лицо в раскрытые ладони. Ему требуется ещё несколько минут, чтобы выровнять, наконец, дыхание и прийти к тяжёлому, но столь необходимому выводу.       Молчать. Другого пути нет.       Им с Алиной предстоит выступить вместе ещё на нескольких шоу, он не может позволить себе раскисать и предаваться самоистязанию. Алина, в первую очередь — его друг, один из самых преданных и надёжных, и он не готов рисковать этой совсем ещё недолгой, но настоящей и драгоценной для него дружбой. Поэтому последние дни, проведённые вместе, он не посмеет испортить своим паршивым состоянием или омрачить разрушенными иллюзиями. А потом, когда придёт время прощаться, он её отпустит, зная, что ни в чём не подвёл, не потерял лицо. И на этот раз постарается сохранить связующую нить, несмотря на расстояние, которое скоро вновь их разделит.       Аминь.       Нейтан поднимает голову, встаёт со скамьи и подходит к выходу. Взявшись за ручку, он несколько раз глубоко вздыхает, затем толкает дверь и выходит в ярко освещенный коридор, оставив часть себя в полумраке комнаты позади.