Шестое чувство

«У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего»

— Оскар Уайльд

      Он уже в который раз пожалел, что согласился прийти сюда сегодня. Лучше б остался дома, завалился на диван с книгой или включил какой-нибудь сериал. Заказал бы пиццу или китайскую еду и самое большое ведёрко мороженого со вкусом печенья с шоколадной крошкой, которое только существует в природе — идеальная терапия для тех, у кого на душе хреново.       Но он просто не нашёл в себе решимости отказать, когда Алина предложила ему отпраздновать успешное завершение тура вместе с Жан-Люком и несколькими друзьями из университета. Да и как ответить «нет», если он прекрасно осознаёт, что скоро всего этого не будет.       Не будет её.       Он всё-таки сдержал обещание, данное себе в первый же гастрольный вечер. Укротил, хоть и не без труда, внутреннее смятение, загнав его в самые труднодоступные уголки своего сознания. На протяжении оставшихся шоу постарался ничем себя не выдать — общался, как обычно, много улыбался, острил, поддразнивал. И ни единого раза не дрогнул во время их выступлений, не сбился с ритма, не налажал…       Наверное, он должен быть совершенно удовлетворён и горд собой, ведь это именно то, чего он так упорно добивался. Однако с каждым днём ему всё хуже даётся сохранять ложную невозмутимость.       С каждым часом, неотвратимо приближающим её отъезд.       Нейтан подавляет рвущийся наружу тяжёлый вздох, делает небольшой глоток из высокого бокала, откидывается на спинку и устало трёт глаза.       Ему не нравится в этом клубе абсолютно всё: скупо освещённая и душная ниша, где они расположились на низких бархатных диванах вокруг такого же низкого стеклянного стола; ослепительные вспышки стробоскопов и световые эффекты, рассекающие воздух; слишком громкая музыка, неприятно отдающаяся в его ушах перегруженными басами; едкая смесь из запахов парфюма, алкоголя, разрешённых и не очень веществ, нагретого пластика, сигаретного дыма и чего-то ещё, чему он не находит названия.       Раздражает то, что он пьёт уже третий по счёту крепкий коктейль, но ни капли не хмелеет. Он даже их вкуса нормально не распробовал. Хотя это, наверное, и к лучшему — мало ли, что могло бы взбрести ему в голову, будь та затуманена горячительными напитками.       Нервирует и эта едва знакомая блондинка в ультракоротком платье, которая почти с самого начала вечера настолько тесно прижимается к нему, что достаточно ей чуть повернуться — и она в прямом смысле оседлает его. Она вполне симпатичная, и при других обстоятельствах Нейтан наверняка не упустил бы возможности пофлиртовать немного. А может, и не ограничился только флиртом. Но сегодня — не самое лучшее время.       Да и неясно теперь, когда вообще.       Поэтому он вынужден вежливо улыбаться, вполсилы поддерживая глупую беседу ни о чём, и притворяться, что до него не доходит, к чему все эти манипуляции с её стороны.       Но больше всего бесит то, что Алина, ни разу за вечер с ним не заговорив и толком не взглянув даже, осушила несколько шотов подряд, а затем упорхнула на танцпол. Вот уже почти двадцать минут, как её и след простыл — и нет, Нейтан вовсе не следит нарочно за временем. Он не виноват, что его внутренние часы так хорошо работают.       Ну хоть кому-то сегодня весело.       И ещё, вероятно — Жан-Люку, который подсел с другой стороны от блондинки и сейчас оттягивает её внимание на себя, пустив в ход всё своё остроумие и обаяние. Та вроде бы совсем не против, потому что Нейтан слышит их общий смех, но поворачивать голову и проверять не собирается.       Вместо этого он смотрит на часы и равнодушно прикидывает, насколько быстро сюда доедет такси, если заказать его прямо сейчас, как долго будет добираться до дома, и заметит ли хоть кто-нибудь его уход по-английски.       Погружённый в размышления, Нейт упускает момент, когда блондинка возле него внезапно сменяется на блондина. Жан-Люк машет рукой перед его глазами, выдёргивая из транса, и объявляет, стараясь перекричать грохочущий звук очередного электронного танцевального хита:       — Земля — Нейтану, приём! Ты в порядке, дружище? Уже полчаса, как минимум, мусолишь свой напиток, а он ни на дюйм не убавился. Да и за весь вечер едва ли с десяток слов проронил.       Нейтан натягивает на лицо улыбку и отвечает, как он надеется, максимально беззаботно:       — Все окей! Просто задумался немного, — он заглядывает за спину другу. — А где… — как её звали-то?.. Наоми? Никки? Ноэль? Он решает выбрать безопасный вариант: — Твоя собеседница?       — Ты хотел сказать, твоя собеседница. Ну, пока ты не предпочёл ей компанию самого себя. Приятно иногда поговорить с умным человеком, да? — друг издевательски подмигивает, всем видом давая понять, что Нейту не удалось его облапошить. — Её зовут Ноэми, кстати, и она учится с тобой на одном курсе. Но, учитывая твою вовлечённость, она с таким же успехом могла бы всё это рассказывать стенке.       — Да знаю я! — Нейт нетерпеливо взмахивает рукой. — Мы были немного знакомы и до этого вечера.       — И она была очень даже не прочь ваше знакомство слегка… Упрочить. Да вот только экземпляр ей попался нечувствительный, невнимательный и неразговорчивый. Бедная, бедная девочка, столько усилий коту под хвост…       Нейтан раздражённо закатывает глаза:       — Жан-Люк, не начинай, пожалуйста.       Тот напускает на себя преувеличенно серьёзный вид, приобнимает Нейта за плечи и снисходительно заявляет:       — Не переживай, я самоотверженно спас тебя, подсказав твоей несостоявшейся соблазнительнице, что у неё макияж потёк и причёска сбилась. Поэтому в ближайшие десять-пятнадцать минут ты совершенно свободен и можешь сам заняться спасением кое-кого другого.       — Что ты имеешь в виду?       — Видишь ли, до того, как принять на себя всю мощь женского очарования нашей новой общей знакомой, я ненадолго прогулялся до бара. А когда возвращался, то обратил внимание на нечто, что тебе, возможно, не понравится. Да что там — стопроцентно не понравится! — друг невинно хлопает ресницами. — Даже не знаю теперь, нужно ли вообще рассказывать тебе об этом…       — Жан-Люк! — Нейт едва не рычит от досады.       — Ладно-ладно, ты только заранее не кипишуй, но я заметил, что у одной возмутительно красивой иностранки на танцполе появилась компания. И, судя по выражению её лица, она от такого развития событий не в восторге. Совсем не в восторге, я бы сказал.       Нейтан чувствует, как откуда-то из глубины поднимается желчная паника напополам с холодной яростью. Ну конечно, естественно она не могла не вляпаться в какую-нибудь потенциально опасную ситуацию! Зачем она вообще потащилась туда в одиночку?!       Его тут же пронзает не менее жгучее чувство вины. Перед уходом Алина предлагала кому-нибудь составить ей компанию, но он смалодушничал из-за перспективы чересчур смелых и наверняка провокационных танцев — вследствие выпитого ей немалого количества алкоголя, конечно. И сделал вид, что не услышал, будучи целиком поглощённым разговором с Никки-как-её-там.       Мысленно костеря себя на чём свет стоит, он делает глубокий вдох.       — Где именно на танцполе ты их видел?       — Справа, между баром и сценой. Если этот тип уже не затащил её поглубже в толпу, конечно.       Нейтан подскакивает с места, как ужаленный.       — Останься здесь, я пойду один. Но жди моего звонка, в случае чего.       Он подхватывает телефон со стола и, даже не обернувшись на слабые протесты друга, вылетает из ложи.

***

      На месте, о котором упомянул Жан-Люк, он предсказуемо никого не находит. Морально готовясь к тому, что сейчас ему придётся лезть в самую гущу потных и пьяных тел, Нейтан сжимает кулаки и уже делает шаг в сторону площадки, как вдруг группа танцующих, заслонявшая линию его обзора, останавливается и отходит в сторону, открывая вид на ту, ради кого он сюда пришёл.       Алина обращена к нему спиной, а прямо перед ней, сально улыбаясь и окидывая её с ног до головы жадными взглядами, танцует какой-то изрядно накачанный тип. На первый взгляд кажется, что девушка полностью захвачена ритмом и погружена в танец, пребывая в состоянии бескрайнего наслаждения. Однако Нейт видит, как сильно на самом деле напряжены её плечи. Замечает небольшие увиливания в стороны, чтобы избежать соприкосновений с очевидно непрошеным партнёром. То, с каким остервенением она отбрасывает волосы назад, когда бугай подаётся ближе, чем следует.       Нейтан и не догадывался, насколько хорошо изучил естественный язык её тела, пока не увидел воочию эти явные отклонения.       Недолго думая, он подходит к подруге и, дотронувшись до её локтя, наклоняется поближе, чтобы она его точно услышала:       — По-моему, ты уже достаточно…       Застигнутая врасплох, Алина вздрагивает и испуганно отскакивает от него. Чертыхнувшись про себя, Нейт поднимает руки в извиняющемся жесте, давая ей понять, что он не специально.       Но перекачанный тип расценивает всё по-своему. Сделав резкий шаг, он становится чуть ли не нос к носу с Нейтаном и угрожающе спрашивает:       — Тебе чего надо, чувак? Не видишь, что ли — мы танцуем. Исчезни.       Он боковым зрением видит, как Алина дёргается в его сторону, но жестом останавливает её.       Качок ненамного выше его самого, но гораздо шире в плечах и будто весь состоит из чрезмерно бугрящихся мускулов, которыми он намеренно поигрывает. Нейт не особо впечатлён — многие не воспринимают его собственную обманчиво худощавую фигуру всерьёз и даже не подозревают, что за ней скрывается профессиональный спортсмен, способный справиться с весом, значительно превышающим его собственный.       Удерживая взгляд здоровяка, Нейт чеканит:       — Эта девушка со мной. И она уже уходит.       Он никогда по-настоящему не ввязывался в драку, да и сейчас не хотел бы, чтобы до этого дошло, но у него есть парочка надёжных приёмов в запасе, и если возникнет реальная необходимость — ударит первым.       Пока Нейтан буравит потенциального противника взглядом и параллельно раздумывает, стоит ли воспользоваться быстрым набором, чтобы позвонить Жан-Люку (его черный пояс по тхэквондо сейчас весьма бы пригодился), бугай, видимо, замечает в его глазах что-то такое, отчего его пыл заметно угасает. Он отступает на шаг назад и с недоверием смотрит на Алину:       — Этот чувак действительно с тобой?       Та подходит к Нейту достаточно близко, чтобы он почувствовал, как её предплечье касается его собственного, и утвердительно кивает:       — Да.       Качок неслышно цедит что-то сквозь зубы и переводит глаза на Нейтана:       — Не оставляй свою девчонку одну на танцполе, если не хочешь потом нарваться на проблемы, chico — после чего злобно оглядывает их обоих, демонстративно сплёвывает под ноги и исчезает в толпе.       Выпустив дыхание, которое даже не знал, что сдерживает, Нейтан пару секунд борется с абсолютно пещерным инстинктом догнать самоуверенного осла и запихать ему это «chico» туда, где солнце не светит. Затем перехватывает Алину за запястье и тянет её прочь с площадки.       — Пойдём, с тебя пока хватит танцев. Надо немного отдохнуть.       Но не тут-то было. Алина упирается ногами в пол и отнимает руку:       — Не хочу. Я пришла сюда веселиться, а не торчать весь вечер на диване и…       — Мне позвать того громилу обратно?       Недобро сверкнув глазами, Алина ядовито шипит:       — Я не сказала, что хочу танцевать с ним. Я сказала, что не хочу возвращаться за наш стол, чтобы смотреть, как веселятся другие.       — Я не оставлю тебя здесь одну, но и танцевать я не в настроении. Поэтому либо вернись, либо позови с собой кого-нибудь ещё. Однако я настаиваю на том, чтобы ты хотя бы ненадолго присоединилась к компании, — он не может сдержать язвительного тона, — которую сама же и собрала. Мы же вроде празднуем сегодня, забыла?       — Да какого хрена! — пока Нейт пытается уложить в голове тот факт, что Алина впервые при нём по-настоящему выругалась, она подскакивает к нему и задиристо вскидывает подбородок. — С чего ты взял, что имеешь право контролировать каждый мой шаг?! Ты мне не отец, не брат и даже не бойф-…       Она резко умолкает и смотрит на него широко распахнутыми глазами, в которых ясно читается вина напополам с испугом:       — Прости… Я на самом деле не имела это в виду… — она отступает и хватается за лоб, как будто у неё внезапно разболелась голова. — Я… Мне надо привести себя в порядок, где здесь уборные?       — Пойдём, я провожу тебя.       Нейтан снова берёт её за запястье и легонько тянет в нужную сторону. Алина сперва подаётся за ним, но затем отдёргивает руку, схватившись за место, которого касались его пальцы, будто обожглась.       — Я дойду сама, спасибо. Просто покажи, куда идти.       Проглотив глухое раздражение, плотным комком подступившее к горлу, Нейтан нервно проводит рукой по волосам и переводит взгляд с кистей её рук на хмурящиеся брови и упрямо поджатый рот.       — Алина, я не пытаюсь тебя контролировать и прекрасно понимаю, что ты способна обойтись и без моей помощи. Но ты — молодая, очень красивая девушка в чужой стране и незнакомом месте, полном нетрезвых людей. Я не могу, не имею права упускать тебя из виду, потому что в первую очередь считаю ответственным за твою безопасность себя.       Особенно после того, что чуть не произошло несколько минут назад. Больше он такой глупости себе не позволит.       Нейт задерживает дыхание, готовый к отчаянному сопротивлению с её стороны, но, на удивление, не встречает такового. Алина согласно опускает голову в коротком кивке:       — Хорошо, только иди рядом и просто подсказывай дорогу.       На языке вертится ехидное «Иначе Злой Серый Вэй тебя слопает, ага», но вслух он никак не комментирует, лишь делает шутливый полупоклон, протягивая руку в направлении уборных:       — Тогда прошу сюда.       Не оценив его жест, Алина без единого слова срывается с места. Ему только и остаётся, что поспевать за ней, стараясь не упустить из виду в пёстрой толпе и вспышках цветомузыки, и указывать путь, срывая и без того осипший голос.       Не дойдя до уборной всего несколько метров, Алина резко сворачивает в один из прилегающих проходов, с усилием толкает первую попавшуюся дверь и ныряет в образовавшийся проём. Не успев окликнуть её, Нейтан бросается следом, и ему приходится усиленно моргать, чтобы быстрее привыкнуть к внезапной темноте, едва рассеиваемой парой декоративных светодиодных лент приглушённо-фиолетового цвета. Понимая, что они, скорее всего, очутились в одном из служебных коридоров и ни на кого из персонала здесь не натолкнулись по счастливой случайности, он мягко, но настойчиво пытается уговорить её:       — Алина, нам нужно вернуться, ты не туда идёшь. Давай выбираться, пока нас тут не застукали.       Он почти оглох от музыки, гремящей на переполненном танцполе, но в наступившей тишине его хриплый голос звучит неожиданно громко. Однако Алина словно не слышит его, продолжая упрямо маршировать вперёд… И вдруг останавливается как вкопанная, стремительно разворачиваясь к покорно следующему за ней Нейтану:       — Зачем?!       Ошарашенный внезапным восклицанием, он тоже резко тормозит и вглядывается в её лицо, частично скрытое полумраком.       — Зачем ты это делаешь, Нейтан?!       — Я не…       — Я ведь действительно ни на что не рассчитывала, не надеялась и не ехала сюда с задними мыслями! Просто хотела попробовать другую жизнь и окружение. Когда узнала, что попаду в Йель, то правда очень обрадовалась, понимая, что встречу тебя здесь рано или поздно. Однако я и представить себе не могла, насколько сильно меня потрясёт наша встреча. Ты сказал тогда, что не был к этому готов, но понятия не имеешь, как не готова оказалась я сама! — её голос начинает слегка трепетать. — Потому что ты был абсолютно такой же, каким я тебя запомнила, и одновременно совсем другой. Новый. Незнакомый. Повзрослевший. Лохматый и смешной, но всё равно… завораживающий. Тогда и сейчас. Ничего не изменилось. Это всегда сидело внутри, хотя мне казалось, что я всё переросла и уже давно позабыла. Но стоило только увидеть тебя, как снова оказалась там.       Алина прерывает свою тираду, отворачивает лицо и обхватывает плечи руками, словно ей вдруг стало холодно. Нейтан силится понять, чем спровоцирована такая бурная реакция. А заодно отказывается верить своим ушам, но его пульс всё равно начинает учащаться с пугающей скоростью. Несмотря на это он не до конца уверен, что она сейчас отдаёт себе отчёт в том, что именно произносит, поэтому делает попытку осторожно перевести разговор в иное русло:       — Алина, ты слишком много выпила. Давай поговорим, когда придёшь в себя и…       — Я бы очень хотела, чтобы это было так, — она горько усмехается, небрежно откидывает непослушные волосы назад и упрямо качает головой. — К сожалению или к счастью, я совершенно трезва и прекрасно понимаю, о чём говорю. Вопрос в том, понимаешь ли ты.       Нейт хочет ответить, что да — кажется, прекрасно понимает. Но у него намертво перехватывает горло, и всё, на что он оказывается способен — пристально разглядывать её, впиваясь жадными глазами в каждую видимую чёрточку лица. И прямо отсюда, с расстояния в несколько шагов, ощущать жар её разгорячённого танцами и алкоголем тела.       Впрочем, последнее — наверняка его собственная температура, внезапно подскочившая до опасных для жизни показателей.       Алина на несколько секунд опускает глаза в пол, ведя очевидную внутреннюю борьбу, затем резко выдыхает и, направив на Нейтана пронзительный даже при скудном освещении взгляд, делает небольшой шаг в его сторону.       — Я пыталась этому сопротивляться. Старалась не подавать виду, специально попросила обращаться со мной, как со всеми, и временами даже намеренно избегала тебя. Но в итоге ничего не могла с собой поделать, думала о тебе, сама искала встреч. Переживала, когда с тобой случалось что-то нехорошее, и радовалась, если могла побыть рядом хотя бы немного и сделать что-то полезное, — его персональная мучительница, кажется, совсем не замечает, как делает ещё один шаг. — А ещё я хотела обратить на себя твоё внимание, иногда специально старалась вызвать ревность. И наш танец затеяла отчасти в надежде, что ты хотя бы как-нибудь отреагируешь, наконец! Но раз за разом, когда казалось, что у меня начинает получаться, я натыкалась на глухую, хоть и очень мягкую, стену.       Нейт ощущает, как начинают потеть ладони и подрагивают пальцы рук, и нервно прихватывает ткань джинсов. Ему всё ещё трудно поверить в происходящее, и он пытается как-то его рационализировать, но близость Алины и её откровения разносят в клочья любые аргументы в пользу пресловутого здравого смысла.       Не то, чтобы он сильно этому сопротивлялся.       — Ты выводишь меня из себя, Нейтан Чен. Ты бесишь невероятно. И мне надо бы держаться от тебя подальше, но я не могу. Или не хочу. Потому что с тобой лучше, чем без тебя. Даже если ты такой… — она подходит к нему почти вплотную и буквально выдыхает следующее слово. — Непробиваемый. Я не понимаю, что ты чувствуешь, и, наверное, совершенно не умею читать тебя. Хотя думала, что неплохо разбираюсь в людях. Иногда ты ведёшь себя так, будто тебе совсем наплевать, но потом сам вдруг идёшь на контакт, помогаешь или оберегаешь, вступаешься за меня. А время от времени смотришь взглядом, от которого ноги слабеют и мозг напрочь вырубается…       Взгляд Алины стекленеет, словно собственные мысли уносят её сейчас куда-то очень далеко от них обоих.       — А ещё ты красиво играешь на гитаре, и поёшь тоже — мне очень нравится, как ты поёшь… Но больше всего нравится, когда ты просто говоришь… Со мной. У тебя замечательный голос…       Её речь постепенно становится всё более бессвязной, но Нейт и так едва слушает: почти всё его внимание уже некоторое время сосредоточено на пухлых, ярких, слегка влажных и таких манящих губах. Которые она, помогиемубоже, слегка прикусывает в паузах, чем доводит его практически до помутнения рассудка.       — …вместе с тобой особенно весело, а после готовки от тебя приятно пахнет… Хотя от тебя всегда очень хорошо пахнет, — Алина снова прикрывает глаза, и ему приходится напрячь слух, чтобы услышать следующие её слова, настолько тихо она их произносит. — А ещё ты чудесный партнёр на льду. Прости, если это странно прозвучит, но ко мне ещё никто и никогда так бережно не прикасался. И я, наверное, схожу с ума, потому ч-…       Договорить Алина уже не успевает: Нейтан чуть ведёт головой в тщетной попытке отсрочить неизбежное, судорожно глотает воздух, стремительно наклоняется к девушке и, обхватив её затылок ладонью, притягивает навстречу, обрывая на полуслове.

***

      …Это лучше, чем, умирая от жажды в невыносимо жаркий день, сделать, наконец, желанный глоток воды.       Это пьянит сильнее, чем самый крепкий алкоголь, самые сложные прыжки и пируэты на льду, самые экстремальные виды спорта.       Это взрыв сверхновой в его голове, и под закрытыми веками вспыхивают миллионы миниатюрных искр, создавая всё новые и новые всполохи разноцветных бликов.       Это так же хорошо — а может, и куда упоительнее — как стоять на вершине олимпийского пьедестала, сжимая в пальцах заветную и долгожданную медаль…       Алина издаёт странный звук, похожий на смех и всхлип одновременно, и Нейтан, воспользовавшись моментом, углубляет поцелуй. Он чувствует, как девушка, до этого напряжённая, словно струна, обмякает в его руках, и прижимает её к себе ещё крепче. У него самого начинают подкашиваться ноги, но Нейт сейчас ни за что не готов выпустить свою драгоценную добычу. Он делает пару шагов вперёд, не отрываясь от неё, пока спина Алины с глухим звуком не ударяется о стену позади. Её руки в ответ обвиваются вокруг него, взбегают вверх по лопаткам, плечам, шее, затылку, зарываются в густых кудрях. Ему немного больно от того, с какой силой Алина вцепляется в его волосы, но эта боль — ничто по сравнению с удовольствием, которое он испытывает, пробуя её сладкие губы на вкус. Поцелуй Алины для него сродни самому изысканному десерту на свете, и он готов смаковать его каждый час, каждую секунду, всю оставшуюся жизнь.       Они стоят так несколько мгновений или целую бесконечность, пока от недостатка воздуха у него не начинает всерьёз кружиться голова. Нейтан слегка отстраняется, но, всё ещё не желая отпустить её окончательно, сперва прижимается приоткрытым ртом к щеке девушки, а потом медленно спускается к шее, прихватывая шелковистую, немного солоноватую кожу губами и оставляя после себя влажную дорожку. Одной рукой он зарывается ещё глубже в её волосах, а другой скользит вдоль тонкой талии. Пальцы приподнимают края топа, ложатся на ничем не прикрытую полоску нежной кожи под ним, дразняще пробегают под поясом юбки. От каждого действия Алина выгибается и вздрагивает, и эти вибрации отдаются эхом по всему его телу, внезапно доставляя определённого рода дискомфорт.       Надо сделать паузу, иначе он за себя не отвечает.       Нейт чуть отодвигается от Алины и утыкается лбом в выемку между её плечом и шеей. Они оба прерывисто и тяжело дышат, и он почти слышит, как пульсирует жилка у её горла. Ему бы собрать мысли в кучку, но они расползлись по всей голове, словно рой жужжащих пчёл, и он никак не может уцепиться хотя бы за одну.       Где-то в районе виска он чувствует вдруг лёгкое прикосновение её губ и закрывает глаза в приливе безграничной нежности. «Что ты делаешь со мной, Алина?» — проносится в голове. И хотя ответ с определённых пор глубоко укоренился в его сознании, всё это время он решительно отказывался давать ему имя. Эта хрупкая девушка занимает собой всё пространство вокруг него, туманит разум, вносит сумятицу в чувства и в щепки разносит самообладание. Но вместе с тем дарит незнакомое раньше ощущение ничем не замутнённой ясности: он теперь именно там, где должен быть.       С кем должен быть.       Дождавшись, когда ненормальный стук сердца в его ушах немного успокоится, Нейтан находит в себе силы произнести:       — Если ты только сейчас сходишь с ума, то я сошёл уже давно.       Ему хочется видеть сейчас её глаза, и он поднимает голову, заглядывая ей в лицо.       — С того самого дня, как мы впервые встретились в «Ките», я места себе не находил. Иногда вёл себя, как полный придурок, хотя далеко не сразу сообразил, что со мной творится. Мне было безумно хорошо, но при этом совсем нелегко находиться рядом с тобой — ведь я не знал, как справиться с внезапно атаковавшими меня эмоциями. Но как только ты исчезала из поля зрения, я попросту начинал задыхаться. А ты в это время вела себя как ни в чём не бывало, и я, уверенный, что мучаюсь в гордом одиночестве, бесился ещё больше, пополняя и без того длинный список совершённых глупостей.       Нейт ласково обхватывает лицо Алины ладонями, чуть поглаживая её горящие скулы большими пальцами:       — Видимо, мы оба «непробиваемые». Ведь я точно так же не мог разгадать тебя, поэтому целую вечность не желал признаваться ни себе, ни кому-то другому в том, что испытываю. Придумывал различные причины и отговорки для своей постоянной тревожности, отстранялся и отвлекался всеми возможными способами, лишь бы не копаться здесь, — он легонько постукивает кончиком пальца по её виску. — Потому что до чёртиков боялся того, что там обнаружу. И потерял кучу времени, наплевав на то, что сам себя потихоньку разъедаю изнутри.       Её глаза наполняются влагой, а подбородок начинает мелко дрожать, и он не может удержаться от лёгких прикосновений губами к её векам, лбу, щекам, довершая это невесомым, как пёрышко, коротким поцелуем и заключая её в бережные объятия.       — Ну что… Ну что ты, малыш. Не плачь. Прости, что я был таким слепым, нерешительным идиотом. Я должен был сделать первый шаг, как только осознал, что со мной происходит. Но так и не смог — или не пожелал — найти подходящего момента, — он отстраняется, снова встречаясь с ней взглядом. — Ты очень храбрая, гораздо храбрее меня самого. И я так благодарен тебе за это.       Алина всхлипывает уже по-настоящему и закрывает глаза ладонями:              — И вовсе я не храбрая. Собиралась молчать до последнего и ничем себя не выдавать. Думала, что со временем, если очень постараюсь, мои чувства сами сойдут на нет. Тем более, что от тебя в лучшем случае приходили смешанные сигналы. Но в какой-то момент между нами что-то неуловимо изменилось, и во мне снова проснулась надежда… А ты прямо посреди нашего тура начал отстраняться, стал таким холодным и неживым, хотя внешне всё осталось по-прежнему. И это просто добивало меня, — из неё вырывается очередной жалобный всхлип. — Сегодня хотела напиться, чтобы без страха высказать всё, что накипело — хотя на меня такое совсем не похоже! Но даже это пошло наперекосяк, потому что я была настолько взвинчена, что на меня ни капли не подействовало. Думала, со стыда умру, пока выворачивала здесь душу наизнанку, но и держать всё это в себе уже не было никаких сил. Я почти убедила себя, что раз ты и так отдаляешься, то лучше уж сама прекращу эту пытку и окончательно оттолкну тебя своими признаниями…       Он отводит её руки от лица, прижимается губами к каждой костяшке по очереди, чувствуя, как его собственные глаза тоже начинает пощипывать.       — Это невозможно, немыслимо. Я не знаю, что должно случиться, чтобы ты действительно смогла оттолкнуть меня или вызвать неприязнь. И, похоже, сегодня день откровений, потому что я должен ещё кое в чём признаться, — он переворачивает её кисть, целует в раскрытую ладошку, а затем кладёт на своё вновь бешено застучавшее сердце. — Ты намекнула, что… это всё у тебя началось давно. Но не ты одна испытывала подобные чувства. С момента нашего знакомства я был неравнодушен к тебе и прекрасно знаю, что иногда это было более, чем очевидно. Просто мы оба на тот момент были ещё слишком юными и незрелыми, чтобы правильно оценить ситуацию и вести себя соответственно.       Он качает головой и пристыжённо хмыкает:       — «На тот момент», ага… Я даже сейчас могу про себя так сказать, учитывая моё «образцовое» поведение в последние месяцы.       Алина поднимает на него распахнутый взгляд, в котором читается немой вопрос, и ему снова хочется зацеловать её до беспамятства — настолько она сейчас притягательна, со сверкающими от непролитых слёз глазами и с неподдельным изумлением на лице. Но он сдерживает свои инстинкты и, кивнув, продолжает:       — То, что казалось обычным лёгким флиртом и ни к чему не обязывающей симпатией, действительно было чем-то более глубоким. Однако тогда я не был способен этого осознать. А потом время и расстояние сделали своё дело, и… — он отчаянно борется с железными тисками, сжавшими его горло. — Я хочу сказать, что прямо сейчас мысль о том, что мы можем снова потерять друг друга, пугает меня гораздо меньше, чем то, что мы могли друг друга не найти вовсе… Спасибо, что первой решилась открыться, но теперь моя очередь. Я буду находить тебя всегда и всюду, где бы ты ни была. Пока ты этого от меня хочешь, конечно.       Алина делает рваный вздох и часто моргает, но из её глаз всё же скатывается пара слезинок-близнецов, и Нейт едва сдерживается, чтобы не собрать их губами.       — Я, наверное, должна сказать что-то важное и значительное… — она растерянно смахивает слёзы. — А у меня мозг сейчас взорвётся от всех этих мыслей…       Он окидывает взглядом её безнадёжно растрёпанные волосы и чуть улыбается, вспоминая собственные похожие слова, произнесённые давным-давно.       — Судя по тому, что происходит снаружи, он уже взорвался некоторое время назад.       Она беззлобно хлопает его по плечу и пытается пригладить свою взбесившуюся причёску. Нейтан ловит её руку и снова прижимает к груди, затем, поддавшись порыву, сцеловывает оставшиеся слезинки с её щёк, и отодвигается, удерживая на себе её взгляд. Алина в ответ тянет его ладонь обратно к себе, сплетает их пальцы и прижимает уже к своим губам. Свободной рукой Нейт рассеянно убирает волосы, упавшие ей на лицо, пробегается вдоль гладких прядей, ненадолго задерживаясь на каждом локоне. Ему нужно ещё несколько секунд для того, чтобы собраться с духом и произнести следующую фразу:       — Я только об одном хочу попросить, — он прилагает нечеловеческие усилия, сдерживая в узде начавший было срываться и дрожать голос. — Не уезжай. У нас ещё ничего не началось по-настоящему. Даже если ты решила уйти из Йеля, пожалуйста, не уезжай отсюда…       «Не оставляй меня».       — Я не…       — …Не сейчас, когда у меня крыша едет просто от того, что ты стоишь так близко. Дай нам обоим немного времени. Мы обязательно во всём разберёмся и что-нибудь придумаем, обещаю.       Приоткрыв рот, Алина с недоумением всматривается в его лицо:       — О чём ты, Нейт? Я не понимаю. Уехать… Куда уехать?       — Ну… Ты же возвращаешься домой через несколько дней, не так ли? И не собираешься здесь больше учиться…       — Кто… Поче-… Да с чего ты это взял вообще? Я только сегодня утром продлила своё обучение на следующий семестр. Думаешь, почему ещё меня так трясло, пока выговаривалась тебе? Я была в полной уверенности, что ты непременно начнёшь избегать меня! А ведь нам, как ни крути, приходилось бы сталкиваться если не по учёбе, то на льду. Или в общей компании… — тут на её лице появляется нечто, напоминающее озарение и негодование одновременно. — Постой-ка… Не говори, что ты из-за этого начал отстраняться и меня избегать?!       Видимо, его лицо весьма красноречиво, потому что Алина издаёт отчаянный полу-вздох, полу-стон и прикрывает глаза. Вконец растерявшись, Нейт только и делает, что несколько раз открывает рот и захлопывает обратно, лихорадочно пытаясь собрать безнадёжно путающиеся мысли:       — А как же?.. Но Жан-Люк слышал, что…       Она вскидывает голову так молниеносно, что он готов поклясться, что почувствовал небольшой порыв ветра.       — Ах, так это тебе Жан-Люк сказал?! Не знаю, придушу его или поблагодарю, когда он попадётся мне на глаза, но что бы там твой друг ни услышал, он всё неправильно понял. Я действительно не так давно обсуждала вероятность уехать домой, однако говорила исключительно о праздниках! О том, чтобы уехать насовсем, и речи не шло!       От накативших на него облегчения и воодушевления у Нейтана начинают подгибаться колени, и он упирается рукой в стену рядом с головой Алины, чтобы не осесть бесформенной грудой на пол.       Нет, он точно прибьёт Жан-Люка. Зная этого поганца, с него вполне станется немного приукрасить события, чтобы подстегнуть Нейта к решительным действиям. Ну и заодно наглядно продемонстрировать, какой тот доверчивый балбес. Так что он обязательно поговорит с другом по душам. Возможно, даже ногами. Но это всё позже. Сильно позже. Сейчас у него есть дела поважнее.       Он снова наклоняется к Алине, но тут совсем рядом с ними слышится характерный скрежет открывающейся двери, и они оба встревоженно реагируют на звук. Прикинув, как быстро их тут смогут обнаружить, Нейт поворачивается к… своей девушке? Её же можно теперь так называть? Он нервно сглатывает и шёпотом спрашивает:       — Давай сбежим отсюда? Мне этот клуб порядком осточертел. Надеюсь, что и тебе тоже.       Её лицо озаряет самая чудесная улыбка, что он видел — но, как он уже мог убедиться, у неё каждая новая улыбка такая — и она согласно кивает:       — Давай.       Он берёт её за руку и поспешно тянет к двери, через которую они сюда попали. На пороге они всё же сталкиваются с кем-то из персонала и, смущённо хихикая, как малолетняя парочка, под недовольные окрики убегают прочь.

***

      Они благополучно выбираются из клуба — на пути им встречается только Жан-Люк, очевидно, снова прогуливающийся к бару. При виде их сплетённых рук он сперва открывает рот в изумлении, но затем быстро приходит в себя, широко улыбается и, подмигнув, показывает два больших пальца. Нейтан в ответ делает грозное лицо, недвусмысленно жестикулирует другу, что жить тому осталось недолго, и уводит Алину в сторону гардероба.       Если бы на дворе стояло лето, или они находились в солнечной Калифорнии, Нейт однозначно повёл бы Алину пройтись немного или посидеть в парке. Но конец декабря в Коннектикуте — не самое лучшее время для романтических прогулок под звёздным небом.       Как только они отходят немного подальше, он спрашивает:       — Ты не проголодалась? Можем посидеть где-нибудь в тихом местечке.       Алина пожимает плечами и отвечает:       — Я не особо голодна, но с удовольствием выпила бы что-нибудь горячее. Можно и с десертом, — она мягко улыбается, и Нейту, вспомнившему свои недавние мысли по поводу предпочитаемого десерта, становится жарко, несмотря на минусовую температуру вокруг. Кашлянув, он неопределённо машет рукой в сторону:       — Тут неподалёку есть один симпатичный ресторанчик. Туда пешком недолго, но если ты замёрзла, то я вызову такси…       — У меня очень тёплый пуховик и удобная обувь. Поэтому я готова прогуляться, если ты не возражаешь. Думаю, немного свежего воздуха нам сейчас совсем не помешает.       Ему уж точно не помешает — чтобы мозги немного встали на место. Нейт прячет их соединённые руки в кармане своей куртки, провоцируя её придвинуться у нему поближе, и увлекает их в нужном направлении.       Дорога занимает от силы десять минут, и Нейтану даже жаль, что они добираются туда так быстро — он готов ходить ещё очень долго, держа её горячую ладонь в своей руке и чувствуя, как она прижимается к нему сбоку.       Внутри их встречает приятный полумрак, негромкая музыка и совершенно пустой зал, за исключением одного стола у боковой стены, занятого парочкой, полностью поглощённой друг другом. Нейтан помогает девушке снять верхнюю одежду, а затем ведёт её в дальний угол, где спрятался ещё один небольшой столик.       Усадив Алину, он испытывает прилив совсем неожиданного смущения и неуклюже приземляется на противоположный стул. Она, словно чувствуя его внезапную неловкость, заводит лёгкую беседу о прошедшем турне и через стол протягивает ему обе руки, которые он тут же сжимает с благодарностью.       Нейтан почти не замечает, как приходит официант, принимает их заказ — кажется, это чёрный кофе с чизкейком — и как возвращается с полным подносом. Он не чувствует вкуса еды и не слышит ничего вокруг, пока вдруг в зале не начинает играть одна старая, но очень любимая им песня. Нейт навостряет слух, на несколько секунд позволяя мелодии окутать себя, затем поворачивается к Алине и предлагает:       — Потанцуем?       Она неуверенно окидывает помещение взглядом.       — Прямо здесь? Тут даже площадки нет… К тому же, кое-кто, помнится, был не в настроении танцевать сегодня.       Он улыбается её беззлобному подначиванию и пожимает плечами:       — Я был в дурном настроении и не хотел веселиться с подругой, которая вот-вот уедет, но со своей девушкой очень даже не против потанцевать.       Она вздёргивает бровь:       — О, так мы уже до ярлыков добрались?       Нейт встаёт из-за стола и тянет её за собой.       — Я согласен обвешать тебя ярлыками с ног до головы и сам ими обвеситься, если это гарантирует, что мне больше не придётся отгонять от тебя назойливых качков.       Алина с нескрываемой ехидцей в голосе интересуется:       — Гарантирует ли это, что мне не придётся отгонять девиц в неприличных платьях, так и норовящих забраться к тебе на коленки?       Ага. Значит, поползновения блондинки не остались незамеченными. Нейтан клятвенно прикладывает руку к груди:       — Обещаю: мои коленки отныне и впредь принадлежат только тебе одной.       Алина издаёт совсем неподобающее леди фырканье, и он пользуется моментом, чтобы притянуть её к себе и снова поцеловать.       На этот раз им никуда не нужно торопиться, и Нейт теряется в её нежных объятиях, позволяя себе от души насладиться процессом. Его движения медленные и обманчиво ленивые, но он старательно откладывает в памяти её вкус, каждое прикосновение, каждый лёгкий вздох и даже несколько сдавленных стонов — хотя не исключено, что парочка из них принадлежит ему самому.       Их «танец» представляет собой неуклюжее перебирание ногами на одном месте, но это мало заботит обоих. С каждой секундой Алина прижимается к нему всё крепче, поцелуи становятся всё глубже и отчаяннее, а ему всё труднее контролировать себя. Неизвестно, к чему бы это привело в итоге, если б не раздающееся поблизости деликатное покашливание.       — Сэр, мэм, простите, что вмешиваюсь, — голос официанта настолько невозмутим, что это звучит, как очень тонкая издёвка. — Но мы закрываемся через пятнадцать минут.       Они отскакивают друг от друга, будто их шарахнуло молнией, начиная смущённо приглаживать волосы и отряхивать одежду. Алина возвращается к столику и принимается деловито копаться в сумочке. Нейтан, к своему глубочайшему ужасу, неестественно писклявым голосом просит озвучить счёт. Надо отдать должное выучке официанта: тот бровью не поведя забирает у него карту и с абсолютно безмятежным выражением на лице уходит, чтобы провести оплату.       Нейт поворачивается к Алине:       — Домой? В общежитие, имею в виду.       Она утвердительно кивает в ответ.

***

      Подъехав к корпусам общежитий, Нейтан выходит вместе с Алиной и, попросив водителя подождать, провожает её до подъездной лестницы. Там он, всё ещё не желая расставаться, снова привлекает её к себе, и они целуются, просто стоят, обнявшись, молчат, опять целуются…       В какой-то момент он всё же неохотно выпускает её из кольца своих рук. Взяв с него обещание, что он напишет ей сразу, как только доберётся до дома, Алина коротко чмокает его в нос, прощается и начинает подниматься по ступеням.       Нейтан смотрит ей вслед, намереваясь дождаться, чтобы она исчезла за дверью. Когда Алина берётся за ручку, он, поддавшись непреодолимому импульсу, подлетает к ней, перескакивая через две-три ступеньки, и цепляется за её рукав повыше локтя.       — Останься со мной сегодня! — слова вырываются сами по себе, чётко и громко, хотя он был уверен, что у него уже не осталось дыхания.       Алина разворачивается и смотрит на него большими глазами. В её взгляде сквозит сомнение и неуверенность. Но, возможно, эта искорка ему не показалась?       — Нейтан, я не думаю, что…       Он опускает взгляд на пару мгновений, делает глубокий вздох, затем берёт её за руки и смотрит прямо в глаза:       — Нет, нет. Знаю, что ты могла подумать, но совсем не подразумевал ничего подобного! Я не хочу торопить события, наоборот — хочу, чтобы у нас с тобой всё было по правилам и постепенно. Я обязательно свожу тебя на наше первое настоящее свидание, подарю букет цветов и любой шоколад, на который ты укажешь. Мы сходим в кино, в театр или музей — куда тебе будет угодно. Я буду возить тебя на занятия и забирать с них. Мы будем гулять по кампусу, держась за руки, каждую минуту, которую сможем провести вместе. А когда я не смогу быть рядом, я постараюсь писать и звонить чаще, чтобы ты не успела заскучать. Всё это я тебе обещаю, — он с усилием сглатывает воздух. — Но сегодня, только на одну ночь, останься со мной. Я готов спать на полу, в гостиной на диване, да хоть в ванне — просто хочу, чтобы ты заснула и проснулась рядом. Пожалуйста.       На её лице сменяется несколько выражений, а внутри явно разгорается ожесточённая борьба. Нейт боится даже дышать, и у него предсказуемо чуточку идёт кругом голова, пока она приходит к решению. Наконец, она растягивает губы в робкой улыбке и произносит:       — Я только соберу сумку с вещами.

***

      Конечно же, они заснули, держась за руки. На одной кровати.