Мы – живые

С того дня в их отношениях что-то неуловимо меняется. И, пожалуй, в лучшую сторону.    Во-первых, их маленький мир слегка расширяется, приоткрывается для еще одного человека – обо всем узнает Петр Никанорыч. Тем вечером, когда они зашли в его квартиру после примирения в подъезде, дед смотрел на них даже хитрее, чем обычно. Странно улыбался, делал намеки. А потом, за ужином, положил перед ними тот самый листок с правилами их отношений.    — Видели бы вы свои лица, – рассмеялся он, когда Ленка и Степнов начали переглядываться, – Да не паникуйте вы так. Я ведь всегда говорил Леночке и тебе, Виктор, что буду только рад, если у вас все сложится!    Кулемина потом долго извинялась – это она забыла убрать листок с микроволновки, но на деле Степнов совсем не возражал. Приятно, что есть кто-то, кто их поддерживает.    А во-вторых… В тот день Ленка увидела его именно таким, каким он боялся оказаться в ее глазах – ревнивым, уязвимым, потерявшим контроль. Но она не ушла, не бросила, не отвернулась. Сказала, что любит – даже таким. Конечно, сомнения так быстро уйти не могли, но их определенно стало чуточку меньше.    Их отношения будто прошли очередную проверку и стали от этого прочнее. Но в остальном – они проводили время также, как и раньше: много смеха, разговоров, объятий.    Вечером пятницы они лежат на диване в квартире Степнова и смотрят телевизор. Кулемина, правда, пыталась почитать вслух «Мастера и Маргариту» – к понедельнику Милославский ждет большое эссе, но Витя сделал вид, что храпит, и она оставила эту затею.    — Какие планы на выходные? – спрашивает Ленка и лениво переворачивается на живот.    — Черт, совсем из головы вылетело, – вспоминает он, – Завтра у отца юбилей, мне нужно уехать…    Отец живет в маленьком городе, в часе езды от Москвы, где и вырос Степнов. Конечно, папу он любит и уважает, юбилей – важное мероприятие, но что делать, если так хочется провести выходные в обнимку на этом самом диване?   — И от чего такая грусть? – Кулемина, будто издеваясь, кладет голову ему на плечо, – Разве семейные праздники – это не круто? Мы вот на всех днях рождения с дедом вдвоем…    — Тогда тебе бы у нас понравилось, – улыбается он, – Просто грустно, что проведу эти выходные без тебя.   Лена понимающе кивает и целует куда-то в шею, Виктор морщится – щекотно. И ладно бы только щекотно, еще ведь продолжения хочется.    — Вить, а ты когда-нибудь… – она приподнимается на локте, чтобы заглянуть в глаза, – Знакомил семью со своей девушкой?    — Официально – нет, – протягивает Степнов, – Правда, однажды я случайно познакомил свою однокурсницу с Виталиком… Мы с ней не встречались, даже не говорили об этом, но я раздумывал, что мог бы позвать ее на свидание… – он внезапно останавливается. – Тебе точно нормально, что я о таком рассказываю?    Внимательно смотрит на Ленку – она закатывает глаза и качает головой – и правда не ревнует. Забавно, он сам от таких разговоров с ума бы сошел.    — В общем, дальше история, как у Рассказова, – смеется Витя, – Слабее, конечно, у нас-то с ней ничего не было…    — В смысле, как у Рассказова? – удивленно спрашивает девушка.     — Черт, Ленка… – спохватывается он. – Ты ж не знаешь ничего, а я самый хреновый друг, раз вот так легко проболтался…   Разумеется, теперь ей интересно. И она так мило надувает свои губки, когда просит рассказать, что Степнов подчиняется. Опускает, правда, момент, где брат-близнец Игоря притворялся им в школе, но в общих чертах ситуацию обрисовывает.    — С ума сойти, бедный Игорь Ильич… – расстраивается она, откидывает волосы и снова ложится к нему на плечо, – Он такой хороший и добрый, за что они так с ним?   — Не знаю, – успокаивает он, поглаживая по спине, – Ты не расстраивайся, сейчас уже все хорошо… Ты же еще не знаешь!! – восклицает Степнов, – Ни за что не угадаешь, с кем ты отправила его танцевать на концерте Кантера! – ее взгляд выражает полное недоумение, так что он продолжает, – Это была Софочка – новая химичка! В смысле, Софья… Как там, Сергеевна?    — Она была на концерте, и никто из нас ее не узнал?! – смеется Лена, мужчина довольно кивает, а она продолжает чуть более задумчиво: – С ума сойти, а мы ходим на уроки и не представляем, какая драма происходит в жизни наших учителей.    — Ну, про одного ты знаешь все, – улыбается он, обнимает ее покрепче и целует в макушку.     Быть в выходные порознь, конечно, не хочется никому, но Лене нравится, что Виктор проводит время со своей семьей. Хотелось бы, чтобы у нее тоже была такая возможность, но родители пока доступны только по видеосвязи.    Поэтому всю субботу девушка сидит за уроками и домашними делами. Степнов пишет милые сообщения, но она старается не начинать долгих переписок. Конечно, приятно, что он о ней помнит, но от праздника отвлекать совсем не хочется. Уже вечером, когда она почти собирается спать, у нее звонит телефон.    — Лен, еще не спишь? – голос Виктора звучит как-то особенно мягко, почти домашне.   — Только легла, но ещё не сплю, – улыбается она, перекатываясь на бок, – Как твой праздник?   — Нормально, – отвечает Витя после короткой паузы, – Все говорят, что я повеселел… Пришлось признаться, чья это заслуга, – смеётся он, – Теперь хотят с тобой познакомиться, но я сказал – рано.   — Степнов, – смеётся Лена, – Ты там выпил, что ли? Шпаришь, как из пулемёта. Притормози.   — Ну, немного. За отца… – в голосе смущение, – Но я в норме, правда. Просто соскучился.   — Я не против, – мягко говорит она, – Просто забавно слышать тебя таким.    Никогда не представляла его пьяным. Пару раз они с дедом пропускали по рюмочке, но на Викторе это толком не отражалось, в отличие от ее старика. Ленка по-доброму усмехается – представляет, как он рассказывал о ней своей семье. Такой милый.    — Ну вот, теперь ты думаешь, что я звоню тебе пьяный, – усмехается он.    — Знаешь, пьяные же звонят тем, кого любят, – смеется Кулемина, – Так что, ты меня любишь, получается.    — А ты сомневалась что ли? – говорит он чуть тише, – Я очень люблю тебя, Леночка.    В его голосе столько тепла и нежности, что Ленка не только засыпает, но и просыпается с улыбкой.   Дед с самого утра уходит к Василию Данилычу и не планирует возвращаться до вечера, поэтому, когда Степнов спрашивает, можно ли к ней заехать, она с удовольствием соглашается. Провела без него всего день, а как соскучилась!    Пару часов ожидания она тратит на домашние дела – перестилает постель, запускает стирку, готовит обед. Нравится ей этот образ терпеливой жены, которая ждет мужа с работы, и ничего с собой не сделаешь.    Степнов приезжает ровно через два часа, как и обещал.  — Эй, задушишь же, – ласково говорит он, когда Ленка повисает на его шее, – Я тоже соскучился.  Впрочем, когда Витя проходит в квартиру и садится на диван, снова прижимая Ленку к себе, она замечает, что он выглядит странно задумчивым – вроде и улыбается, слушает ее рассказ про эссе, но кивает как-то невпопад. Кулемина знает это настроение. В такие моменты бесполезно о чем-то спрашивать или пытаться разговорить. Поэтому она замолкает, прижимается покрепче и терпеливо ждет.    В тишине проходят долгие минуты, но она не пугает. Напротив, окутывает теплотой и домашним уютом. Виктор этого все выходные ждал. Странно – вроде ведь не у себя, а в квартире Кулеминых, но по всем ощущениям – это его дом. Потому что рядом с Ленкой.    Всю дорогу Степнов думал о ней. В смысле, он и так все время о ней думает, но в этот раз его размышления заходили все дальше. Она ведь и правда его любит – вот какое дело. Принимает. Заставляет чувствовать себя нужным. Давно уже можно ей рассказать, ее это точно не оттолкнет, правда ведь?    Он утыкается носом в ее плечо и снова задумывается. Ленка мудрая и понимающая, но так его идеализирует… Увидеть разочарование в ее глазах – страшно. С другой стороны, он ничего не может изменить в прошлом своей семьи. Так чего бояться?    Просто никогда никому не рассказывал, наверное, из-за этого так сложно начать. Ленка продолжает гладить по голове, запускает тонкие пальцы в жесткие волосы. Чертовски приятно, иногда даже слишком приятно, но об этом думать нельзя… Да, никому никогда не рассказывал, а сейчас прямо захотелось. Она утыкается в волосы носом, целует.    — От тебя костром пахнет, – говорит тихо, будто боится спугнуть.    — Да, мы же на природе были, – сам удивляется, насколько отстраненно звучит ответ, – Лен, я хочу рассказать кое-что, но не знаю, как начать…    Кулемина продолжает молчать. Водит пальцами по волосам, спускается на спину. Не задает вопросов.    — Когда я рассказывал тебе про семью, то ничего не говорил про мать, а ты не спрашивала...   — Только потому, что ты этого не хотел, – отвечает Лена.    Он кивает, садится ровно, берет ее за руку и медленно начинает говорить.    — Она умерла, когда мне было девять. Но и до этого у меня о ней весьма… Обрывочные воспоминания, которые сложно назвать счастливыми, – Витя вздыхает и чешет затылок, – Она работала в деканате папиного университета – там они и познакомились. Поженились почти сразу, папа перевез ее в наш город. Потом родился Виталик. Он говорит, что идеальной матерью она никогда не была, могла ударить даже… Короче, все было не идеально, но терпимо.    Степнов ненадолго замолкает – готовится к следующей части истории. Он чувствует Ленкин внимательный взгляд. Хорошо, что она молчит, только приятно водит по спине.     — А потом появился я, – говорит он наконец, – То ли второй ребенок был выше ее сил, то ли лично я ей чем-то не понравился, – грустно усмехается и пожимает плечами, – Но сразу после этого она начала… Пить. Причем страшно пить, Лен.    Виктор снова делает паузу. Борется с воспоминаниями, пытается отфильтровать то, что готов сейчас рассказать.    — Помню, мне было года два или три, а у нас дома собирались толпы ее друзей… Я видел много такого, чего не должен видеть ребенок, – он глубоко вздыхает, – Отец часто оставался ночевать в Москве – дорога до университета занимала много времени, поэтому он ничего не замечал. Узнал только, когда мне было года четыре, и выгнал ее на улицу. К нам переехала бабушка… Папа думал, что мать уедет, но она осталась в нашем городе – периодически приходила, пьяная ломилась в дверь или засыпала перед нашей калиткой. Она реально не давала нам жизни много лет, а потом… Связалась с таким же алкашом и на пару месяцев пропала, а вскоре отцу сообщили, что она умерла. Замерзла. В сугробе в новогодние праздники.    Даже не замечает, как голова девушки оказывается на его плече, а рука – на колене. Все прикосновения легкие, невесомые. Но Степнов благодарно цепляется за ее ладонь и продолжает.    — И знаешь, что самое страшное? – почти шепчет Виктор, – Когда нам об этом сказали, никто не расстроился. Это было настоящим облегчением – знать, что она больше никогда не будет ломиться в нашу дверь.    Теперь он переводит взгляд на Ленку, как бы разрешая ей говорить. Смотрит прямо. Пытается найти в ее глазах принятие, любовь, поддержку – все, чего в этой истории было так мало.    — Я всегда знала, что ты очень сильный, – тихо начинает Лена, – Мне жаль, что ты пережил такой ужас, но ты с этим справился, Вить, – она еле заметно улыбается, – Ты стал лучшим человеком из всех, кого я знаю, – Кулемина целует его в висок и практически шепчет: – Я так тобой горжусь.    Она не плачет, в ее словах нет ненужной жалости, только прижимается чуть крепче, и от этого становится легче.    — И еще, знаешь, когда я рос, мне было обидно, что у Виталика хотя бы первые десять лет была нормальная мама, а у меня нет… А еще мне казалось, – он нервно сглатывает, – Что он должен винить меня, ведь это после моего рождения она стала такой…    — Но ведь он не винит? – с надеждой спрашивает Кулемина.    — Нет, он говорит, что она никогда не была нормальной, просто мне хочется верить, что она могла бы быть такой.   — Думаю, он прав. А ты сам, – Лена касается еще щеки и заглядывает в глаза, – Вить, ты понимаешь, что ни в чем не виноват?   Он опускает глаза и пожимает плечами.  — Головой – да. Но в мыслях я тысячу раз прокручивал сценарий, где я не рождаюсь, и они живут счастливой семьей.    Ленка качает головой, прижимается к его плечу и прикрывает глаза. Молчит, наверное, минуту, а потом начинает тихо и плавно:  — Если бы ты не родился, я никогда не встретила бы самого лучшего мужчину на Земле, – говорит она, – У Виталика и Владлена не было бы такого замечательного брата, у отца – сына, у моего деда – соавтора, у Игоря Ильича – близкого друга, – Лена делает паузу, чтобы несколько раз поцеловать его в плечо. – У моих одноклассников не было бы отличного учителя и тренера, кто-то никогда бы не начал заниматься спортом… Вить, я бы не взяла в руки гитару и не занималась бы музыкой. Возможно, Ранеток бы вообще не существовало… – она снова целует его в висок и теперь уже обнимает. – И при всем при этом не было бы никакой счастливой семьи, которую ты себе представляешь. Виталик прав, дело совсем не в тебе, просто твоя… мама… – на этом слове Кулемина чуть сбивается, – была таким вот человеком и это уже не исправить.    Степнов шумно выдыхает и очень крепко обнимает свою девушку. Утыкается в ее плечо, молчит. Черт, это именно те слова, которые он искал все эти годы. Кто-нибудь должен был сказать их уже давно, но они находят его только сейчас. К горлу подкатывает ком, и Виктор тяжело дышит, прижимаясь к Ленке. Позволяет ей гладить себя по голове, шептать что-то доброе и нежное: родной, любимый, все хорошо, я тобой горжусь. Да, Кулемина умеет находить нужные слова.    — А мама Владлена? – спрашивает Лена уже немного позже.     — Была хорошей, приятной женщиной, но умерла при родах, – коротко отвечает Степнов.    — Боже… Бедный твой папа!    — Да. К тому времени Виталик уже поступил в университет и уехал. А нас воспитывала бабушка… Потом я тоже поступил в универ, жил в общаге. Она умерла два с половиной года назад, и оставила мне квартиру. Я переехал сюда, устроился в нашу школу. Дальше ты знаешь.    Ленка протягивает руку и ласково проводит пальцами по щеке, он ловит ее ладонь и целует.    — Прости, – виновато говорит он, – Приехал и вывалил это на тебя. Просто почувствовал, что хочу поделиться. Никогда никому не рассказывал.    Разговор его выматывает, отнимает все силы, поэтому весь оставшийся день просто лежат в обнимку, смотрят телевизор, болтают о какой-то ерунде. Уже в дверях, провожая Степнова, Лена говорит, что очень его любит, целует свою руку и касается ей его губ. Он широко улыбается.    Укладываясь спать, Виктор вспоминает от этом и, впервые за двадцать восемь лет, с благодарностью думает о своей матери. Ведь, если бы они с отцом не подарили ему жизнь, он не мог бы переживать такие моменты, обнимать Ленку, работать, заниматься спортом. И это чертовски приятная мысль.