Мы – живые

— Ленка-а-а! — на перемене перед последним уроком на нее налетает Новикова, — Какие планы на этот прекрасный весенний день? Кулемина до сих пор не может привыкнуть, что Лерка вернулась из своей Англии. Ее саму удивило, насколько она обрадовалась появлению подруги в школе: первая кинулась ее обнимать, даже немного приподняла над полом. Не сказать, что с Новиковой у нее самые близкие отношения, но… С Леркой всегда было как-то проще. Она, как и Кулемина, всегда казалась старше остальных девчонок. Да, была взрывной и импульсивной, но все же не устраивала разборок и обо всем говорила прямо — редкие качества. — Планы есть, Лерка, — честно отвечает Лена, — Но озвучить я их не могу. — Та-а-ак, Кулемина! А не связаны ли твои планы с… — Новикова пытается подобрать подходящее слово, — Тем, кого нельзя называть? — Ты про Волан-де-Морта что ли? — смеется Ленка, — Нет, у моих планов определенно есть нос. — И другие части тела… — Лера толкает подругу в бок. — Новикова! — возмущается девушка, — Давай без этих твоих намеков. Мои… планы исключительно платонические. Конечно, хочется рассказать подруге больше, но Кулемина все же не решается — ждет, когда все будет официально. Понятно, что Лера поддержит и не осудит, но их счастье все еще такое хрупкое, что хочется оставить его для себя. Удивительно, но сейчас ей правда не хочется торопить время. Наверное, перестать скрывать отношения будет круто, но все же… Это добавит и новых сложностей. Лена чувствует, что когда-нибудь будет с улыбкой вспоминать этот теплый и нежный период. К тому же, время и без ее стараний несется очень быстро — потихоньку приближается май. Погода становится все лучше, ученики сбрасывают надоевшие за зиму куртки. Физкультура тоже проходит на улице — одиннадцатиклассники играют в волейбол на маленьком поле во дворе. Сетка, правда, старая и потрепанная, хотя Степнов и постарался заделать самые большие дырки. На мячики денег дали, а на нее — нет. Для Ленки этот урок последний, а вот ему предстоит провести еще один в 11Б. — Виктор Михалыч, — спрашивает она, — Можно остаться еще на один урок? Я еще поиграть хочу. — Похвальный энтузиазм, Кулемина, оставайся! — отвечает Виктор. Лерка смеется и смотрит на парочку взглядом, в котором читается «знаю я, что это за энтузиазм». После звонка они еще немного кидают мячик вдвоем, чтобы дать всем время разойтись по домам. Странно, что играть с учителем в мяч — нормально, а вот уходить вместе — уже подозрительно, но они не жалуются. Просто дожидаются, пока на школьном дворе не останется посторонних глаз, и спокойно идут домой. По дороге тихо болтают и о чем-то смеются, так что к дому Степнова подходят совсем незаметно. — Ну, наконец-то, ты чего трубку не берешь? Рядом с подъездной дверью стоит незнакомый Ленке парень — примерно ее ровесник. Он улыбается какой-то доброй, смутно знакомой улыбкой и протягивает Виктору руку. — Да у меня урок был, не слышал… Ты как тут? — Степнов выглядит растерянным, даже слегка раздраженным. — Виктор Михалыч, я пойду тогда. До завтра, — прощается Ленка на всякий случай. Конечно, не планировала. Но лучше проявить осторожность. — Да погоди ты, это мой брат, — вздыхает он и тянет на себя подъездную дверь. Пока они втроем поднимаются на второй этаж, Кулемина с интересом разглядывает парня и вспоминает его имя — Владлен. Он на голову ниже старшего брата, но тоже спортивный и широкоплечий. У него красивая улыбка и, если приглядеться, точно такие же, как у Виктора, теплые синие глаза. От него словно веет теплом и хорошим настроением, поэтому она как-то сразу расслабляется. — Ты, значит, та самая Лена? — интересуется младший Степнов, когда они заходят в квартиру, — Владлен, приятно познакомиться. — Взаимно, — смеется девушка, — А что значит «та самая»? — Та самая спортсменка и внучка писателя-фантаста Кулемина, которая украла сердечко моего брата, — ухмыляется он. Ленка хихикает, но видит напряженное лицо Вити и пытается хоть немного сдержать улыбку — получается так себе. — Вить, я за документами, отец просил заехать, — объясняет Владлен, — Был уверен, что он тебя предупредил. Степнов неопределенно кивает и уходит в комнату, оставляя ребят в коридоре. — Будешь чай? — предлагает Кулемина. Не хочется показаться невежливой при первой же встрече. — Пойдем на кухню? — Приятно, что хоть кто-то из вас гостеприимный, — тихонько смеется он и идет следом за ней. Владлен садится за стол, а Лена ставит чайник и ставит на стол печенье. Чувствует себя на этой кухне немного хозяйкой, и ей это нравится. — Ты ведь в группе играешь, да? — спрашивает парень, — А на чем? — На бас-гитаре, — отвечает Ленка, благодарная, что он первым начал разговор, — Любишь музыку? — Могу сыграть пару песен типа Батарейки… Всегда хотел научиться чему-нибудь покруче, но не было времени. — А чем ты занимался? — улыбается она и ставит на стол две кружки. — Спортом, борьбой в основном. Ну, и в военно-патриотический клуб ходил, мы на всякие раскопки ездили и в походы… — Точно, ты учишься на историческом, мне Витя рассказывал, — вспоминает Кулемина, и Владлен кивает. — А вас вроде как всей группой уже взяли в музыкальное? — Ага, в Снегинку, — подтверждает она, — Только за экзамены все равно переживаю — без аттестата не возьмут. — Я сдавал в прошлом году — там вообще ничего сложного… — начинает парень, но в кухню заходит его брат. Разговор тут же переключается на их отца и документы, а Ленка пытается понять, почему Виктор сразу стал таким напряженным. Ей-то Владлен очень даже понравился. Напоминает одновременно Рассказова и Гуцулова — кто б подумал, что что-то, кроме имени, может объединить этих двоих. А вдруг, за этим кроется еще какая-нибудь семейная тайна Степновых? Уже прощаясь, Владлен улыбается Ленке и говорит, — Рад был познакомиться! Приезжай к нам на майские — сможем поболтать подольше. Когда дверь за ним закрывается, девушка подходит к Степнову и крепко обнимает, утыкаясь носом в грудь. Вроде бы и провели вместе почти весь день, а все равно соскучилась. — Вы с Владленом не очень ладите? — тихо спрашивает она, не размыкая объятий, — Мне показалось, ты напряженно с ним общался. — А… нет, все хорошо, — Витя отвечает как-то нарочито небрежно и проводит рукой по ее волосам, — Просто у меня были другие планы на этот день… Подождешь десять минут? Кулемина послушно проходит в комнату, опускается на диван и прислушивается к звукам из кухни: там звякает посуда, двигаются стулья, открывается холодильник. Все это почему-то ужасно трогательно — как будто он очень старается. И Ленка, конечно, догадывается о причинах такого поведения, хоть они этого и не обсуждали. Забавно, ведь мужчины, забывающие о важных датах — это стереотип, который подтверждался и в ее семье. Папа вот, вечно забывал о годовщине свадьбы, и Лена даже иногда напоминала ему об этом по смс. А вот Степнов точно помнил — сегодня ровно месяц с того вечера, когда начались их отношения. Он зовет ее по имени, и девушка идет в кухню. Дыхание почему-то перехватывает так, будто это их первое свидание. На кухне — красота. Нет, правда. Стол застелен белой скатертью, на ней — тарелки, приборы, маленькая свечка и (Кулемину это впечатляет больше всего) — настоящие бокалы. — Мы пока никуда не можем вместе сходить, — смущенно улыбается Виктор, — Поэтому я решил устроить праздник здесь… Тебе нравится? Ленка молчит. Просто подходит, обнимает его за талию и прижимается лбом к его плечу. — Шутишь? — шепчет она, — Это отличный праздник, ты самый лучший. Степнов смеется и целует ее в висок. — Садись уже, а то все остынет. Он раскладывает по тарелкам Болоньезе — на этот раз настоящую, и достает из холодильника детское шампанское. — По такому поводу можно было и настоящее, — ухмыляется Кулемина. — Тебе все еще семнадцать, — он наполняет бокалы, — Я не собираюсь спаивать малолетку. — Мне восемнадцать через пару дней. — Вот тогда и поговорим, — заключает Виктор, открывает бутылку и разливает ее содержимое по бокалам, — За нас, Ленок, и за первый месяц из многих, которые еще впереди. За обедом болтают о школе — о возвращении Новиковой, приближающемся последнем звонке, о мальчике, который не следовал технике безопасности и упал с козла. Он не пострадал, но Степнов разозлился, что ученики не могут нормально выполнять задания без этих глупых детских выходок. Он начинает распаляться и переходит на Ленкин любимый учительский тон, поэтому она хихикает. —Да чего ты завелся, это ж дети, — усмехается она в ответ на его строгий взгляд. — Дети… Пацан-то из твоей параллели, — отвечает Витя, и Кулемина уже не может сдержать смех. — Ладно, — примирительно говорит она, — Скоро длинные праздники — отдохнешь, — а потом, будто вспомнив, добавляет: — Кстати, что там про них говорил Владлен? Виктор мычит что-то неопределенное и какое-то время ковыряется вилкой в тарелке — сомневается, что стоит начинать этот разговор. В этом году он уже практически решил не ездить на майские к отцу, но, видимо, его семью это не устроило. Может, Владлен вообще ради этой фразы и появился у него на пороге? Весьма вероятно. С одной стороны — познакомить Кулемину с семьей идея неплохая, рано или поздно все равно бы пришлось это сделать. Но с другой — готовы ли к этому их отношения — большой вопрос. — Если ты считаешь, что еще рано, то все в порядке, — снова читает его мысли Ленка. — А ты так не думаешь? — он поднимает на нее глаза и видит, как девушка пожимает плечами, — Серьезно? Хочешь поехать? — Ну да, — спокойно говорит она, — Я же говорила — мне интересно все, что с тобой связано, — потом немножко задумывается и продолжает: — Только вот не знаю, что деду сказать. — Его можно взять с собой, — сразу отвечает Степнов, — Отец давно хочет познакомиться. — Ну вот, — улыбается Лена, — Просто подумай об этом, ладно? Я не хочу тебя торопить, и вообще… — она тянется к бокалу и поднимает его, чтобы сказать тост: — Знаешь, сегодня я думала о том, что впервые не хочу торопить время. Конечно, хочется перестать прятаться и… — голос чуть сбивается, — стать ближе физически. Но я не могу представить, что стану еще счастливее, чем сейчас, — девушка ловит улыбку Вити и берет его за руку, — Поэтому спасибо тебе за каждый день, который мы провели вместе. Они чокаются бокалами и делают по несколько глотков. Степнов молчит — не может найти подходящих слов. Ленка уже озвучила все, что было на его сердце. — Кстати, у меня есть подарок, — добавляет она и роется в сумке, — Вот, держи, — протягивает ему коробочку, перевязанную красной лентой. — Ленка, ну, зачем подарки-то? Я вот как-то не подумал… — протягивает он, но Кулемина закатывает глаза. Степнов стягивает ленту и достает из коробки фоторамку с их единственной совместной фотографией, которую Липатова сделала на концерте своего отца. Оба счастливо улыбаются в камеру, он обнимает девушку за плечи. Рамка белая, самая обычная. Никакой пошлости в виде сердечек — просто идеальное фото и идеальная рамка. Он снова не может найти слов, поэтому только разводит руки, приглашая ее в объятия. Дважды Лену просить не надо — она тут же пересаживается к нему на колени, обнимает за шею, а он кладет ладонь на ее талию. — Ты не представляешь, как я тебе благодарен, — наконец выдыхает он ей в плечо. Голос немного хриплый, почти шепчет, — И за это фото, и за то, что терпишь меня, и за все, вообще. Ленка улыбается и тихонько гладит его по спине. Ей кажется, что с каждым словом его отпускает какое-то напряжение, которое она так и не поняла до конца. Как будто он все эти дни держал его в себе — боялся ошибиться, перегнуть, сказать лишнее. А сейчас стало немного легче. — Знаешь, — продолжает он, — Я все время думаю, как тебе вообще пришло в голову связаться со мной? Ну правда… У тебя вся жизнь впереди, а ты выбрала физрука. — Ага, — усмехается она, — Именно так я и решила: «Пойду-ка, свяжусь с физруком». Он смеется, и Ленка улыбается в ответ. — Не в этом дело, — продолжает она чуть тише, — Просто… С тобой очень хорошо. Безопасно. Как дома. Виктор кивает, и между ними снова возникает тишина — как будто все самое важное уже сказано. Остальное можно только почувствовать. Она сидит у него на коленях, их лбы почти соприкасаются. Степнов запускает пальцы в ее волосы, притягивает лицо еще ближе, дыхание смешивается. Он такого не планировал. Представлял, конечно, тысячи раз. Но не сейчас, не сегодня. Только вот — как можно сдерживаться, когда она смотрит вот так? Когда нервно кусает нижнюю губу, начинает дышать сбивчиво и рвано… — Можно? — спрашивает он, глядя на ее губы. Ленка не отвечает, просто чуть склоняет голову набок и закрывает глази. Виктор тянется к ней, медленно, будто боясь спугнуть момент. И целует. Осторожно, почти неуверенно. Она отвечает сразу — мягко, тепло. Внутри все загорается от этой выстраданной нежности, которая копилась все эти месяцы. Его рука сжимается на талии Лены, и девушка отзывается — подается вперед сильнее, а рукой скользит по его груди, нащупывая ткань футболки, как будто ей нужно было за что-то ухватиться. Отрываются друг от друга только на секунду, чтобы перевести дыхание. — Ты в порядке? — шепотом спрашивает она. Виктор кивает и целует снова — уже не может остановиться. Чем, по сравнению с этим, была первая любовь и первые поцелуи? Он уже не помнит. Сейчас он — просто мальчик, который готов кричать от восторга, потому что впервые поцеловал девушку, в которую безумно влюблен. Однако тело у него уже совсем не мальчишеское. Кулемина все еще сидит на его коленях и прижимается, пожалуй, слишком крепко. Приходится остановиться. — Лен, Лен, погоди… — просит он, кладет руки на ее плечи и аккуратно отодвигает. Она смотрит вопросительно, но молчит, — Все хорошо, просто… Давай притормозим. — А… Да, конечно, — растерянно говорит она и пересаживается обратно на диван. Степнов ерзает на стуле и, кажется, даже немного краснеет — или в закатном свете только так кажется? Лена вспоминает шутку Новиковой про части тела и не может сдержать смех — получается, не так уж и не права была ее подруга. Витя смотрит вопросительно. Она качает головой, но он вдруг тоже начинает смеяться. Наверное, это нервное, но зато получается разрядить атмосферу. — Умоляю, скажи, что теперь так будет не только по праздникам, — отсмеявшись просит Кулемина. — Только если обещаешь, что мы не будем увлекаться, — улыбается он и берет ее за руку. — Обещаю, — девушка кладет руку на сердце, — Я ведь как-то держалась весь этот месяц. — Вот это спортивная дисциплина, — смеется Степнов, — Молодец, Кулемина! — он пересаживается на диван и обнимает ее за плечи, — Заслужила поцелуй!