Мы – живые

Этим ранним утром Лена пытается решить, что ей все-таки надеть к семье Степнова. Вроде бы и выбрала вчера, но теперь начала сомневаться и переодевалась уже трижды… Хочется быть одновременно и красивой, и не слишком – это все-таки выезд на природу. А еще… не хочется выглядеть малолеткой.    Черт, почему так сложно? Где та Кулемина, которая надевала то, что первым выпадало из шкафа? Ладно. Останавливается на свободных спортивных штанах и короткой майке в обтяжку. Красиво, но расслабленно, как и хотела. С собой берет джинсы, рубашку, еще пару футболок, пижаму, зарядку для телефона…    — Дед, – зовет она из ванной, – Твою зубную щетку я взяла!  Едут на три дня, а сборы, как будто на месяц.   — Ленка, да не волнуйся ты так, – успокаивает дед – видит, что внучка уже на взводе, – Мы с Виктором тебя в обиду не дадим!    — А я и не думаю, что меня будут обижать… Просто, ну, – смущается Лена, – Вдруг я им не понравлюсь?    — Леночка, – Кулемин по-доброму улыбается, – Посмотри на себя, как ты можешь кому-то не понравиться? Я помню, когда Верочка, твоя мама, пришла к нам знакомиться, у нее так тряслись руки, что она облила Никиту горячим чаем, – он смеется своим воспоминаниям, – Но ты ведь знаешь – для меня она как дочь.    Слова дедушки успокаивают, и Ленка выдыхает. Не первая девушка, которая едет знакомиться с семьей своего… парня, мужчины, молодого человека?    Кулемины выходят из дома. В машине во дворе их уже ждет Виктор. Выходит, чтобы помочь убрать вещи в багажник, жмет руку Петру Никанорычу, целует Лену в макушку. Приятно, но как же окошки вездесущей Светочки? Надо поосторожнее, даже, если совсем не хочется.    Дед настаивает, чтобы Ленка села вперед, а сам устраивается сзади. По дороге обсуждают последние матчи Лиги Чемпионов: как же обидно проиграл Реал Мадрид. Делают ставки, кто победит в финале. Старику такой разговор явно не интересен, поэтому все два часа он дремлет на заднем сидении.    — Вить, может, нам заехать в магазин? Чтобы не с пустыми руками? – спрашивает Ленка.  Жалеет, что эта идея пришла ей так поздно, надо было сбегать еще вчера, но хоть так. Голос, конечно же, предательски дрожит.    — Заедем, отец просил кое-что купить…  Ленок, – он накрывает ее руку своей, – Ты волнуешься, что ли? Отставить! Тебя там все заранее обожают.    Дорога занимает меньше двух часов, и они уже на подъездной дорожке. Степнов достает вещи из багажника, перекидывает сумку через плечо, берет Ленкину руку и украдкой целует – здесь уже можно, но зачем волновать деда лишними проявлениями чувств? Петр Никанорович потягивается после сна на заднем сидении.    Кулемина пытается разглядеть дом. Забор и зелень, которая в мае цветет уже буйно, скрывают его, но что-то увидеть можно. Теплая красно-коричневая краска, высокие окна, крыша с аккуратными скатами покрыта бордовой черепицей. Осенью Милославский возил их на экскурсию в Переделкино, смотреть на дачи писателей – там были именно такие дома.    И вот тут вырос ее Степнов? Здесь должны вырастать прилежные мальчики, которые бегают по музеям и филармониям. Она представляла обычный дом… Во всяком случае, что-то не такое воздушное и одухотворенное.    Проходят через калитку и дальше по дорожке. Перед входной дверью большая открытая веранда, примыкающая к дому. Столбики, на которых держится крыша, покрашены в белый, как и оконные рамы. На веранде массивный стол, плетеные стулья, даже небольшой букет полевых цветов в хрустальной вазочке.    Несмотря на всю воздушность, здесь все очень… Основательное, качественное? Ни сантиметра облупившейся краски, ни одной сломанной дощечки. Кусты и деревья тоже выглядят ухоженными. А какой же чистый воздух!    — Здравствуйте и добро пожаловать! – их громко приветствует мужчина, на вид чуть помладше деда. У него пышные усы и добрые синие глаза, в уголках которых собираются морщинки.    — Ты, значит, Леночка! – он подкручивает свои усы, – Рад, очень рад знакомству! – протягивает ей руку, и Ленка смущенно ее пожимает.    — И мне очень приятно с вами познакомиться…    — Михаил Сергеевич, – приходит на помощь Степнов.    — И уважаемый Петр Никанорович, – отец Виктора протягивает руку и ему, – Признаюсь, очень давно жду нашего знакомства!    — Михаил Сергеевич, это взаимно! – отвечает воодушевленный знакомством Кулемин, – Мы с Леночкой очень рады провести выходные в таком чудесном месте, спасибо за гостеприимство!    — Да что вы, дружище, мы всегда рады! – его тон искренний, располагающий, – Сынок, покажи нашим друзьям территорию, а я пока сделаю чай, – он улыбается, хлопает Степнова по плечу и, напевая какую-то песенку, уходит в дом.    Да, Виктор не врал. Прием действительно воодушевлявший – похоже, их с дедом ждали тут с нетерпением. Это приятно, но теперь хочется не ударить в грязь лицом и оправдать ожидания.    Степнов оставляет сумки с вещами на крыльце и ведет их по узенькой дорожке вдоль дома, на дальнюю сторону участка. Как только они заходят за дом, становится понятно, что он стоит на краю возвышенности, а внизу течет довольно широкая речка. С этой стороны тоже есть калитка и от нее вниз тянется довольно крутой спуск на берег.    — Офигеть, какая же красота! – в шоке говорит Ленка, подойдя к забору.    — Я подобных высказываний не одобряю, но вид здесь просто великолепный, в этом я полостью с тобой согласен! – вторит ей дед, – Виктор, почему ты не говорил, что вырос в таком прекрасном месте? Здесь столько вдохновения для творчества!    Степнов просто улыбается и слегка приобнимает Лену. Знал, что им обязательно понравится, поэтому и повел сразу сюда. Обычно он стеснялся своего дома – здесь все было слишком: слишком красивый вид, слишком большой дом, слишком ухоженный двор... Одноклассники жили в домах поскромнее, и Виктору часто хотелось быть с ними наравне. Но Кулемины - совсем другое дело, они поймут все правильно.    Он ведет их вокруг дома и выводит на маленькую спортивную площадку, откуда слышны удары мяча. Лицо Кулеминой расплывается в улыбке – это Владлен, младший брат Степнова, кидает мячик в кольцо. На нем только шорты и майка – одет довольно прохладно для начала мая, но замерзшим совсем не выглядит. Видимо, вышел потренироваться уже давно – волосы растрепались и свободно падают на лоб, а в синих глазах горят искорки. Точно такой же взгляд Ленка часто видела у Виктора, когда он приходил после пробежки или играл вместе с учениками на тренировках.    Братья поравнялись, и Кулемина снова отметила, насколько же Владлен ниже Виктора, разница сантиметров в двадцать, не меньше. Может, он даже ниже нее или примерно одного с ней роста.    — Привет, Ленка! – радостно здоровается парень, – Вы Петр Никанорыч, правильно? А я…   — Владик! – его прерывает голос отца, – Подойди, пожалуйста, помоги мне!   — Хотел сказать, что я Владлен, но, кажется сегодня я все же Владик, – он тепло смеется.    — Ты же понимаешь, что теперь я тебя так и буду называть? – смеется Кулемина в ответ.   — Его так только отец называет, – вставляет Степнов.    — Ну, получается, что теперь не только, – ухмыляется Владик, и все вместе идут помогать Михаилу Сергеевичу.    Потом садятся за большой стол на веранде, пьют чай с пирогом. Михаил Сергеевич рассказывает историю постройки этого дома: оказывается, участок дали еще его отцу, и дом начал строить именно он, но сейчас здесь все уже перестроено. Из всех его сыновей в стройке больше всех помогал Виктор, ведь Владлен тогда еще был совсем маленьким, а Виталик скорее теоретик, чем практик.    Кулеминой интересно и комфортно в такой компании. Она быстро понимает, что волнение уже полностью отступило, и можно расслабиться. Михаил Сергеевич правда чем-то напоминает деда – может, поэтому Степнов когда-то так легко сошелся с Петром Никанорычем. Они оба вежливые, обходительные, любят пошутить и постоянно пускаются в рассуждения о жизни, книгах, своей молодости.    Оказывается, что Владик тоже читал книги ее дедушки – еще в детстве нашел у Виктора в комнате и буквально зачитывался. Но больше всего ему понравилась последняя, которую помогал писать Витя. Ленка замечает, что Владлен, несмотря на внешнюю взрослость, постоянно поглядывает на старшего брата, будто ищет его одобрения.    Где-то недалеко шуршит гравий, на подъездной дорожке останавливается большой автомобиль, и Кулемина готовится к новому знакомству. Первым, с криком «Деда-а-а» на веранду врывается симпатичный мальчишка лет семи. Михаил Сергеевич раскрывает свои объятия и приподнимает мальчика, несколько раз целуя в темные кудри.    За ним идет парнишка чуть старше, он улыбается более застенчиво и слегка важничает, но тоже сразу обнимает дедушку.    Их мать, невысокая симпатичная женщина в спортивном костюме, одаривает всех улыбкой и сразу садится на один из свободных стульев. Ее светло-русые волосы собраны в высокий хвост, а черты лица тонкие, заостренные.    Последним Ленка видит их отца – высокого мужчину, который внешне напоминает скорее своего отца, чем кого-либо из братьев. Хотя он крупнее Михаила Сергеевича и со спортом явно не дружен. Больше всего ему подходит слово «солидный»: даже сейчас на нем брюки и кардиган на пуговицах, а в руке он держит портфель.    — Лена, Петр Никанорыч, – говорит Виктор, – Это мой брат Виталик, его жена Маша, их дети Матвей и Тимоха, – он гладит по голове младшего из братьев.    Мужчины пожимают друг другу руки, все говорят о том, как рады познакомиться и провести выходные в месте. Только Маша бросает на Ленку какой-то странный оценивающий взгляд.    — Ну, привет, – говорит она, – Еще одна девчонка – здорово. А то вечно вокруг одни мужчины.   Она смеется, но смех кажется Кулеминой каким-то холодным, как будто она вовсе не рада таким переменам. Но все возвращаются к привычной беседе и Ленка быстро забывает об этом – на самом деле она вовсе не хочет выискивать в семье Виктора что-то плохое.    Чуть позже Михаил Сергеевич приносит шахматную доску, и они с Петром Никаноровичем приступают к игре. К ним присоединяется Виталий – он внимательно следит за каждым ходом и занимает очередь на следующую партию с Кулеминым.    Владлен же предлагает своим племянникам поиграть в мячик, и они с веселыми криками убегают на площадку. Ленка уже думает присоединиться к ним, но Степнов берет ее за руку и тихо предлагает спуститься к воде. Другие варианты тут же отпадают… Пойти погулять вдвоем – на это она будет согласна даже посреди ночи в дождь или ураган.    Сверху спуск казался намного круче, но на деле идти легко, особенно, когда Степнов так крепко держит за руку. От таких простых радостей, которые обычно доступны каждой паре с первого дня отношений, у обоих теплеет на сердце – здорово, когда не нужно прятаться и искать причины побыть вдвоем.    На берегу, прямо перед водой, есть небольшой пирс. Садятся прямо на него и свешивают вниз ноги – до воды они все равно не достают. Виктор крепко обнимает Ленку обеими руками, а она кладет голову ему на грудь.    — Я здесь часто сидел, когда жил с отцом, любимое место было… – говорит Степнов и целует ее в макушку, – Даже уроки тут делал. Виталик ленился сюда спускаться часто… Физкультура, как ты понимаешь, не его любимый предмет, – смеется Витя, – Он часто говорит, что он и спорт – это две параллельных прямых, которые не должны пересекаться… Даже удивительно, что они с Машей сошлись. Она-то спортсменка.    — А чем она занимается? Кем работает?    — Институт она не закончила, бросила, когда встретила Виталика… Вроде он говорил, что она работает, но, по-моему, это мелкие подработки, в основном у нее дом, дети, – отвечает Степнов.    — Я бы не смогла так, – задумчиво говорит Кулемина, – Все бросить, сидеть дома и воспитывать детей… Женщин, которым это нравится, я уважаю. Но мне все-таки хочется и самой чего-то добиться.    — Мировой славы и толп поклонников? – усмехается Витя, – А как же семья, Лен?    — Ну, может, и не мировой… Знаешь, я верю, что при желании все это можно совмещать! Вот, взять Наташкиного папу, у него и семья, и карьера музыканта.    — Да, но он-то мужчина… Жизнь музыканта – это постоянные туры, разъезды. Какая мать уедет от маленького ребенка надолго?    — Моя, – грустно ухмыляется Кулемина, – Хоть они и не музыканты, но последние одиннадцать лет я вижу их раз в год. И, да, ты прав, такого своему ребенку не устрою точно.    — Одиннадцать? – удивляется Виктор, – Я думал, это последние несколько лет так…   — Нет, с моего первого класса. До школы они тоже много ездили, но тогда в основном по России и часто брали меня с собой, а потом был первый контракт – на год где-то в Европе. Они хотели, чтобы я пошла в школу там, но с документами что-то не сложилось, и я впервые осталась с дедом. Даже в первый класс на линейку он меня провожал… – история не веселая, но Ленка улыбается, когда вспоминает, как дедушка заплетал ей первые косички, – Сначала они приезжали раз в месяц, потом раз в три месяца, потом летом и на Новый Год… Последние два года только летом. Делаем ставки, как скоро мы перейдем на встречи раз в три года.    — Почему ты так и не уехала к ним?    — Я сразу сказала, что, если поеду, то только с дедом. А он… Ну, ты сам понимаешь.    — Да, Петра Никанорыча точно не уговорить, – улыбается Степнов и гладит Ленку по волосам, – Переживаешь из-за этого?   — Раньше – да, сильно переживала. Очень расстраивалась, что их не было на днях рождения, соревнованиях, концертах, – вздыхает девушка, – А потом, знаешь, однажды подумала, что, если бы они остались тут все было бы совсем по-другому…    — Я очень рад, что ты никуда не уехала, – он наклоняется к ее лицу и целует в губы. Это не первый и даже не десятый их поцелуй, но бабочки в животе взлетают каждый раз, как в первый. Именно на поцелуи они и тратят оставшиеся полчаса на пирсе.   Когда солнце начинает припекать слишком сильно, а вода у пирса будто дразнит своей прохладой, Виктор первым предлагает возвращаться. Ленка соглашается с неохотой – так хорошо было сидеть вот так, рядом, в тишине, без необходимости никуда спешить.    Они встают, стряхивают с одежды песчинки и, держась за руки, неторопливо поднимаются обратно по склону – туда, где их уже, скорее всего, ждут.   — О-о-о, вернулись! – радостно протягивает Михаил Сергеевич, когда Лена и Виктор подходят к дому, – Витька, пора начинать обед готовить, а по мясу ты у нас главный. Леночка, Маша, могу я вас попросить порезать хлеб и овощи? Они в доме, Владик, покажи девочкам, пожалуйста.    Внутренне Кулемина радуется, что отец Виктора отправил с ними Владлена: перспектива оставаться с Машей наедине кажется жутковатой – хоть она и не сделала ничего плохого, от нее чувствуется неприятный холодок.    В доме Владик достает продукты из холодильника, раздает девушкам ножи и доски, а сам приступает к нарезке хлеба. Ленке достаются огурцы. Она начинает резать их кружочками, а Владлен, видимо он уже проголодался – таскает их прямо из-под ножа.    — Ты так и будешь резать? – Маша с ухмылкой смотрит на ее доску, – Кухню в первый раз видишь, насколько я понимаю! – и заливается смехом, а потом вздыхает и добавляет: – Ладно, покажу.    Она берет огурец и режет его вдоль. Честно говоря, теперь этим огурцом Машу хочется треснуть по лбу, но Кулемина не успевает ничего сказать – Владлен берет кусочек огурца, который отрезала женщина, и съедает его.    — Не, Ленк, ты вкуснее резала – продолжай, – заявляет он с очень профессиональным видом и едва заметно подмигивает Лене. Она благодарно улыбается.    Вот, что значит «не давать в обиду», как дед говорил утром! Правда, заступился за нее Владик, а не Виктор, но это определенно к лучшему. Степнов не умеет разруливать конфликты так легко и с юмором… Вот вынести из горящего дома или закрыть от пули – это пожалуйста, а деликатность явно не его конек. Да и не хотелось бы Ленке, чтобы он видел, что у нее с кем-то из его семьи не ладится. Маша больше не разговаривает, молча нарезает помидоры и перцы. Ленка думает дать ей какой-нибудь совет по тому, как их солить и в каком порядке раскладывать, но решает промолчать.    Они выносят хлеб и овощи на улицу. Кулемина помогает Владлену накрыть на стол, а Маша же демонстративно утыкается в телефон. Или Ленке только кажется, что она делает это демонстративно, а на самом деле ей все равно и она просто болтает с подружкой по смс… Не может же быть, что ее задела сцена на кухне? Лена старается не думать о ней слишком много, но все же неприятно, что с кем-то из семьи Степнова у нее не ладится с самого начала.    Виктор крутится у мангала – уже снимает мясо с шампуров, почти готово. Остальные же мужчины обсуждают философские течения на примере героев одного из ранних романов ее деда – она слышит слова «стоицизм» и «эпикуреизм» и решает, что в их кружке ей точно делать нечего.    — Давайте только без ваших философских разговоров за обедом, – раздраженно, но с улыбкой просит Маша, когда все садятся за стол.   — А о чем бы ты хотела поговорить, дорогая? – с интересом спрашивает ее муж.   — Да не знаю, но можно же просто болтать ни о чем! – отвечает женщина. Ленка натыкается на глаза Владлена, и они оба пытаются сдержать улыбку.    Маша и Виталик пьют пиво. Предлагают и остальным, но все отказываются и разливают по стаканам сок. Кулеминой такой выбор кажется немного странным для профессора философии… Как-то слишком приземленно что ли. В ее представлении он должен был пить коньяк из пузатого бокала на низкой ножке.    — Петр Никанорыч, Вить, а что если нам выпить по рюмочке под шашлычок и за знакомство, а? У меня есть очень хороший коньячок, – начинает Михаил Сергеевич.    — Не, я пас, – сразу отказывается Виктор, – Мне и так хорошо.    — А вот я бы не отказался… – протягивает дед и смотрит на Ленку – знает, что обычно она не в восторге от таких идей.    — Но только если по рюмочке, дед! – строго отвечает Кулемина на его взгляд, и Владлен уходит в дом за бутылкой и рюмками. Одной они не ограничатся, но и от двух ничего не будет – лишь бы не больше.   — Петр Никанорыч, да пейте вы, сколько захочется, – хихикает Маша, – Чего это внучка вас так ограничивает?    — У меня сердце слабое, Машенька, – спокойно отвечает Кулемин, – Внучка обо мне заботится.    И вот теперь Ленка окончательно определяется с чувствами к, как она называет ее про себя, этой крысе! Единственное, чего хочется – позвонить Новиковой и в подробностях обсудить каждое из ее язвительных замечаний. Одновременно жалко и радостно, что сначала Владлену, а затем ее дедушке удалось ответить Маше раньше Лены, ведь иначе можно было бы и на конфликт нарваться. Радостно, потому что нельзя позорить Степнова конфликтами при первом знакомстве с его семьей, а жалко – потому что не хочется, чтобы эта крыса думала, что с Ленка не может сама за себя постоять.   — Вить, не в службу, а в дружбу, у нас там в сарае полочки покосились, можешь починить? – просит Михаил Сергеевич после обеда, – Не сейчас, когда захочешь, я просто сказал, чтобы не забыть. 
   Он, Ленин дедушка, Маша и Виталик поднимаются на второй этаж, чтобы передохнуть.   — Лучше сейчас займусь – после еды физическая нагрузка в самый раз! – усмехается Степнов. Привык, что ни один его приезд не обходится без помощи по хозяйству. Раньше подобными делами всегда занимался отец, но теперь у него намного меньше сил, зрение не такое острое, да и Виктору правда приятно помочь, он не возражает.    — Я могу тебе помочь? – спрашивает Ленка.    — Не, там пыльно и даже присесть негде. Отдыхай, – он встает и целует ее в макушку.    — Тогда помогу Владику убрать со стола. Ты же от помощи не откажешься? – она переводит взгляд на парня.    — Неужели хоть кто-то предложил! – смеется он в ответ, – Я думал, мы с пацанами будем отдуваться за всю семью, – кивает на племянников, которые прилипли к экрану телефона – наверное, эта привычка у них от матери.    Видимо, уборка по умолчанию считается обязанностью младшего из братьев – все ушли, не предложив ему помощь, но Кулемина не против отныне эту обязанность делить. К тому же, это неплохой способ отблагодарить Владлена за защиту перед Машей во время готовки.    — Можем еще поиграть в мяч и просто погулять? Или остаться дома и посмотреть мультик? – спрашивает Владлен у детей, когда кухня и веранда уже просто сверкают.   — Давайте мультик! – радостно заявляет младший, – А она будет с нами смотреть? – он показывает на Кулемину.    — А ты хочешь, чтобы я смотрела с вами? – с улыбкой уточняет Лена.    — Конечно! – отвечает Тимофей, – Мы оба хотим, – он тыкает брата локтем, и тот подтверждает его слова энергичными кивками.    — Ладно, – соглашается Владик, - Но, раз вы выбрали, чем нам заниматься, то мультик будем выбирать мы с Ленкой!    Все проходят в зал – там стоит большой телевизор, диван и длинные полки с дисками: есть из чего выбрать! Владлен расправляет диван и кидает на него несколько подушек, шторы в зале задернуты - освещение самое подходящее для кинопросмотра.    — Заваливайтесь, только для нас местечко оставьте, – говорит он детям, – Выбирай, Кулемина. Только не про принцесс, они не оценят.    — А у вас есть мультики про принцесс? – смеется Ленка.   — Ага, мое криминальное прошлое, – с улыбкой отвечает Владик, – «Лило и Стич» есть, «Корпорация монстров», «Шрек» еще, первый и второй тоже…    — Давай «Шрека», – отвечает девушка, – Если что, потом и второго можно.    Лена не ожидала, что смотреть мультик с детьми окажется так приятно. Их заразительный смех, особенно на каждой реплике осла, поднимает настроение всем. Тимоха включает паузу и начинает его пародировать, а Владик с энтузиазмом изображает Шрека. Лена и Матвей смеются до слез.   Когда шум утихает, все снова устраиваются на диване. Тимофей засыпает у Лены на плече, а Матвей притих с другой стороны, прижавшись к Владлену. Ребята переглядываются и молча решают просто продолжать смотреть. Никто не шевелится – в комнате уютно и тихо, как будто весь дом выдохнул и заснул вместе с детьми.