Мы – живые

На следующий день первым уроком стоит алгебра. После таких приятных дней отдыха тригонометрия кажется особенно жестокой, уравнения даются туго, ведь мыслями Ленка все еще там, бегает по площадке с ребятами или сидит со Степновым на пирсе…   — Лена Кулемина! –  громко зовет Борзова сразу после звонка, – Леночка, пойдем, пожалуйста, вместе со мной в учительскую, мне нужно с тобой поговорить, – добавляет она уже более мягко.    Даже слишком мягко. Черт, что ей нужно? По дороге Кулемина надеется, что речь о какой-нибудь контрольной, которую она плохо написала или, может, о соревнованиях, где нужно срочно кого-то подменить… Нет, тогда бы Борзова попросила об этом прямо в кабинете математики. В коридоре второго этажа они встречают Степнова –видимо, относил журнал в учительскую.    — Виктор Михалыч, – напряженно говорит Борзова, – Вы-то мне и нужны. Пройдите в кабинет Савченко, пожалуйста, он хочет с вами поговорить, – и, не дожидаясь ответа, открывает дверь учительской. Лена успевает бросить на физрука испуганный взгляд и заходит следом за Людмилой Федоровной.    На диване, уткнувшись взглядом в колени и теребя подол зеленой юбки, сидит Светочка. Внутренности Кулеминой делают очередное, уже неизвестно какое по счету, сальто. Черт. Теперь совершенно точно – это все.    — Леночка, садись, пожалуйста, – Людмила Федоровна кивает на стул, и сама садится рядом. Света продолжает сидеть на диване, даже взгляда не поднимает.    А Борзова действительно изменилась не только внешне! Ленка вспоминает, как полгода назад ее вызывали, чтобы поговорить на ту же тему – тогда завуч шипела и плевалась угрозами, спрашивала «это он к тебе пристает, или ты к нему на шею вешаешься»… Правда, тогда между ними действительно ничего не было, и оправдываться было легко – сейчас такой роскоши уже нет. Но ласковый тон успокаивает, с такой Борзовой можно и поговорить.    — Догадываешься, зачем мы тебя сюда позвали? – продолжает она.    Ленка качает головой: — Тут Светлана Михайловна… Может, я книжку в библиотеку вовремя не вернула?    — Людмила Федоровна, пусть она дурочкой не прикидывается, я все видела… – визгливо начинает Светочка, но Борзова останавливает ее.    — Успокойтесь, Светлана Михайловна, мы сейчас со всем разберемся, – раздраженно говорит она, – Итак, Лена, ответь, пожалуйста, где и с кем ты провела эти майские праздники?    Праздники. Значит, точно видела вчера на парковке. Как уезжали тоже видела? Часто она вообще смотрит в свое дурацкое окно?   — Мы с дедом ездили на дачу к друзьям нашей семьи, – всеми силами Лена старается придать своему голосу спокойствие, – Если не верите, можете спросить у него. А что, это теперь запрещено?    — Вы спросите лучше, с кем она туда ездила?! – кричит Светлана.    — Светлана Михайловна, если вы не успокоитесь, я попрошу вас пройти к медсестре за успокоительным, –снова раздраженно бросает Борзова, – Нет, Лена, это не запрещено. Просто Светлана Михайловна утверждает, что видела вас вместе с Виктором Михайловичем. Что ты можешь об этом сказать?    — Могу сказать, что он забрал нас на машине от дома, и мы уехали вместе с ним. Он же привез нас домой вчера днем, – каких же сил стоит девушке этот спокойный тон!    Она скрещивает руки на груди, чтобы не было видно, насколько сильно они трясутся, а еще, чтобы немного унять внутренний тремор. Черт, как же можно было успешно скрывать отношения полтора месяца, и проколоться на такой ерунде.    — Ага, а потом поцеловал и позвал к себе домой! – Света вскакивает со своего дивана и топает ногами, как ребенок, – Кулемина, говори правду, правду…    Ее крики прерывает Ленин вибрирующий телефон, который лежит на столе. Экран загорается – появляется надпись «Новое SMS от контакта «Витя». Боже, нашел, когда писать сообщения.   — Вот, полюбуйтесь! – библиотекарша пытается схватить мобильный Ленки, но, к счастью, Кулемина оказывается более ловкой и перехватывает его раньше, – Ей пишет Витя! Мысленно Лена благодарит себя в тот день, когда предложила переименовать друг друга в телефонах.    — Да, пишет, и что?    — Не прикидывайся! Это Виктор Михалыч…    — А почему сразу не Львович? Шинский? Тоже ведь Виктор, – устало протягивает девушка, пытается сделать вид, что ей все равно на этот разговор и предположения, – Людмила Федоровна, расскажите, в чем конкретно меня обвиняют? Сейчас уже урок начнется.   — Светлана Михайловна, я вас в последний раз прошу, успокойтесь и сядьте! – Борзова делает глубоких вдох и тон ее снова смягчается, – Лена, мы ни в чем тебя не обвиняем, просто хотим в этом разобраться. Светлана Михайловна утверждает, что видела, как Виктор Михайлович тебя поцеловал, это правда?    — Нет, он пожал деду руку и просто передал мне сумку… Может, приобнял по-семейному. Точно я уже не помню…   — Ага, по-семейному…   — Там был мой дедушка, давайте спросим у него? – на этот раз Светочку прерывает уже Лена, – Он хоть и фантаст, но такой дичи придумать не может, фантазия развита скорее у Светланы Михайловны, поцелуи ей мерещатся… – тон уже более раздраженный, даже грубый.    Плевать, что библиотекарша говорит правду, но ее поведение просто выводит из себя. Кулемина бросает на нее короткий взгляд и на какое-то мгновение видит перед собой не чокнутую истеричку, а влюбленную женщину, которая чувствует себя преданной. Наверное, можно было бы даже пожалеть, но точно не сейчас. 
   — Светлана Михайловна! – рявкает Борзова, когда она снова поднимается с дивана и набирает в грудь воздух, чтобы начать орать, – Немедленно покиньте учительскую!    В ответ Света пытается что-то сказать, но под грозным взглядом завуча опускает голову и выходит из кабинета. Лена немного выдыхает: кажется, разговор теперь пройдет более спокойно. Эту тактику она сознательно не выбирала, но, наверное, хорошо, что на фоне истеричной Светочки сама Ленка выглядела образцом спокойствия и здравомыслия.    — То есть ты хочешь сказать, что Виктор Михайлович – друг вашей семьи, вы ездили вместе с ним и дедушкой на дачу, но в этом нет ничего… предосудительного, правильно я понимаю? – устало спрашивает Борзова, когда дверь закрывается.    — Да, Людмила Федоровна, – тихо кивает Лена.   — Леночка, – мягко начинает завуч, – Пожалуйста, не нужно воспринимать мои слова в штыки… Просто выслушай. Я ни в чем тебя и Виктора Михайловича не обвиняю, но пойми, после той ситуации с Игорем Гуцуловым, такая тесная дружба выглядит немного… неуместно, понимаешь меня? – Кулемина медленно кивает, – Я не хочу допрашивать тебя, и, как там обычно говорят, «реагировать на сигнал». Я просто прошу тебя быть аккуратной, ведь ты еще такая молоденькая, у тебя впереди вся жизнь, тебе не нужно никуда спешить… Мы все вечно куда-то бежим, торопимся, но ведь молодость не повторится, а ты умная девочка и обязательно все успеешь, – Борзова грустно улыбается и аккуратно касается плеча Кулеминой, – А теперь беги на урок.    Лена встает, вешает на плечо сумку. Уже у двери она оборачивается и пару секунд смотрит на Борзову.    — Спасибо вам, Людмила Федоровна, – тихо говорит Кулемина и закрывает за собой дверь.   Она медленно идет в класс по школьным коридорам, пытаясь унять беспокойное сердце. Знает, что это еще не конец истории, и самое страшное будет впереди.    А в это время Степнов крутится у закрытого кабинета директора и буквально сходит с ума. Савченко еще нет, наверное, где-то задержался, поэтому разговор откладывается. Виктор пишет Лене смс, хотя и понимает, что она не сможет ответить – нужно чем-то занять руки. Бедная Ленка, сейчас Борзова опять на нее наедет. Раньше были просто слухи, теперь – факты. И именно он это допустил.    «СМ видела, как прощались у дома. Я сказала, что ездили на дачу к друзьям семьи с дедом и тобой и что он подтвердит. Все ок» – приходит смс от Ленки. Явно написана второпях, но суть передает. Какая же она умница!Теперь хотя бы понятно, от чего придется защищаться… Но мысль, что скоро придется врать Савченко вызывает отвращение. Именно этого и боялся больше всего, но ведь знал на что шел. И, если быть с собой честным, то каждый день с Ленкой того стоил.    — Виктор Михалыч ни в чем не виноват, это все Кулемина! Новикова сказала, что у него есть невеста, но… – в коридоре слышны обрывки восклицаний Светочки. Понятно, значит, теперь обрабатывает Николая Палыча.    — Светлана Михайловна, я уже иду говорить со Степновым! От меня-то чего вы еще хотите, от меня… – они видят Виктора, стоящего перед кабинетом, и замолкают, – А, Виктор, заходи! Есть разговор…   Савченко кашляет и пропускает его в кабинет. Светочка пытается пройти следом, но дверь перед ней закрывается. Из коридора слышен быстрый стук ее каблуков. 

   — Виктор, присаживайся… – аккуратно начинает директор, – Ты, я думаю, слышал, что кричала наш библиотекарь… Догадался-поди, о чем будет беседа?    — Догадался, Николай Палыч. Видел, как Ленку в учительскую вели, – мрачно отвечает Степнов.    — Ленку… Ленку… – задумчиво протягивает Савченко. Наверное, надо было сказать «Елену Кулемину» или еще как-нибудь официально. – Виктор, я скажу тебе прямо. Дело вот в чем: Светлана Михайловна утверждает, что видела вас с Леной в несколько... неуместных отношениях. Видела, что ты подвозил ее до дома, обнимал и даже целовал! Что ты мне на это скажешь, Степнов, что скажешь?    — Николай Палыч, до дома подвозил, но вместе с дедом ее, Петром Никанорычем! И ничего «неуместного» она видеть не могла – потому что этого не было! Сами подумайте, чтобы я, по среди бела дня, целовал ученицу на глазах ее дедушки! Светочка ваша из ума что ли выжила?.. – Степнов начинает заводиться.    — Да успокойся ты, Виктор! – просит директор и машет рукой, – Я бы на эти слухи и внимания не обратил, но она такой шум подняла… а учитывая, что этот сигнал далеко не первый… Вить, скажи мне честно, – он снимает очки, – В каких ты отношениях с Еленой?    — Я дружу с их семьей, часто бываю у них дома… – физрук начинает как-то странно мямлить и опускает глаза в стол. Врать он с детства не умеет, но сейчас, если скажет правду, пострадает не только он, но и Кулемина, так что выбора не остается.    — И это все, уверен?    — Николай Палыч, давайте я уволюсь! – Степнов вскакивает с места, – Где у вас бумага и ручка? Прямо сейчас заявление напишу и избавлю вас от необходимости проводить эти беседы!    — Уволюсь… Скажешь тоже, – снова машет на него рукой Савченко, – Да сядь ты. Уволюсь… Хорошо придумал, конец учебного года, уволюсь… А экзамены по физкультуре кто будет принимать? Экзамены, кто, а? У твоей же, между прочим, Кулеминой!    Виктор садится обратно на стул и кивает. Да, увольняться сейчас тоже не вариант… Идиотская ситуация, безвыходная.    — Николай Палыч, Леночка ни в чем не виновата, а Виктор – самый порядочный человек, не смейте их обвинять! – в кабинет директора без стука врывается Ленин дедушка. Его-то зачем привели?    — Петр Никанорыч, все хорошо, никто никого не обвиняет, вы присядьте, – начинает хлопотать Степнов и натягивает на лицо бодрую улыбку, – Николай Палыч, зачем вы его притащили? У человека сердце слабое, а вы?! – он наливает стакан воды и протягивает писателю, тот пьет жадными глотками. Видимо, буквально бежал из дома.   — Я тут ни при чем, Виктор Михалыч – нашему дорогому Петру Никанорычу я не звонил и не собирался! Кто вам позвонил, скажите, пожалуйста? – тараторит Савченко.    — Та девушка из библиотеки! – выдыхает Кулемин, – Сказала, что моя внучка… – он снова задыхается, и Виктор успокаивающе хлопает его по плечу, – Вешается на шею к учителю…    Дверь кабинета снова открывается, и в кабинет влетают Светочка и Людмила Федоровна. У последней вид даже чуточку виноватый, видимо, узнала о звонке и сразу поспешила на помощь.    — Это кабинет или проходной двор? – взрывается Савченко, – Вас кто сюда звал?    Действительно, сколько же их набежало – целая толпа, даже Петр Никанорыч примчался, чтобы встать на их защиту. А вот Ленке пришлось одной держать оборону перед Светой и Людмилой Федоровной. И все из-за того, что Степнов когда-то не смог сказать себе «стоп».    — Я пришла сказать, что Виктор Михалыч порядочный, и что это все Кулемина, она…    Договорить библиотекарша не успевает – кабинет взрывается голосами Савченко и Борзовой – оба протестуют против ее высказывания. Степнов в этот раз молчит, просто встает, резко хватает Свету за плечо и вытаскивает из кабинета. Женщина сопротивляется, что-то визжит, но Виктор не ослабляет хватку.    — Если с Петром Никанорычем из-за тебя что-то случится, я за себя не отвечаю, – он зло выплевывает слова прямо в лицо, все еще не отпуская плеча, – Не смей ни к кому из них подходить, поняла меня? – наверное, ей становится страшно, потому что она несколько раз кивает и как-то глупо всхлипывает, – А теперь пошла… В библиотеку свою, и чтоб больше я тебя не видел.    Послать Светлану хочется совсем не в библиотеку, а еще хочется вывернуть ей руку гораздо сильнее –причинить такую же боль, какую она только что причинила Петру Никанорычу, добрейшему человеку из всех, кого Степнов только встречал. Степнов отпускает ее, и она тут же убегает, а Виктор возвращается в кабинет.    — Петр Никанорыч, вы как, в порядке? Может, таблеточку? Или в медпункт спустимся, а? – первым делом он обращается к Кулемину.    — Нет, Виктор, я в порядке, – дед действительно выглядит абсолютно нормально, – Мы с твоими коллегами как раз говорили, что вышло досадное недоразумение, так, Николай Павлович?    — Да, Петр Никанорыч, абсолютно верно! И я приношу свои искренние извинения за то, что Светлана вас побеспокоила… отвлекла такого уважаемого человека! Но… Раз уж мы здесь собрались, давайте обсудим ситуацию… Без нервов! – он поднимает руку, чтобы остановить Степнова, который уже собирается что-то сказать, – Спокойно обсудим ситуацию. Я вижу, что вас связывают очень крепкие приятельские отношения, и в этом нет ничего плохого, напротив, это замечательно! Но вы и меня должны понять! Когда по школе ходят такие слухи, я просто вынужден реагировать, вынужден… Поэтому я хочу попросить вас, как директор попросить, чтобы вы были несколько более… осторожными, пока эта девочка, ваша внучка, учится в нашей школе…   — Это вы намекаете, Николай Палыч, что я должен перестать с Кулемиными общаться? – прямо спрашивает Виктор.   — Ну, почему престать… Совсем переставать не надо!   — То есть из-за каких-то гнусных слухов я должен…    — Подожди, Виктор, давай послушаем, что Николай Павлович нам предлагает, – спокойно просит Петр Никанорыч.    — Я предлагаю… Давайте посмотрим на ситуацию, как будто это ваш новый фантастический роман, а? И вы, то есть ваши герои, живете на планете, на которой слухи – это самая опасная угроза! И ради спокойствия всех обитателей планеты, нужно сделать так, чтобы слухи перестали распространяться, только и всего!    — Ага, а для этого нужно всего-то ближайшие полтора месяца держать некоторую дистанцию, – с хитрой улыбкой подхватывает Кулемин, – Виктор, я думаю, с этим мы справимся!    — Вот! Держать дистанцию, – с облегчением улыбается директор, – Дистанцию, отличное слово! Спортивное...   — Ладно, я понял, – сдается Степнов, – Будем держать дистанцию. Мы закончили? Петр Никанорыч, пойдемте я вас домой провожу, пока у меня окно.    Они прощаются и выходят из кабинета директора. Ну, что же, могло бы быть гораздо хуже, обошлись, можно сказать, малой кровью.    — Виктор Михалыч, – его окликает Борзова, которая в кабинете, как ни странно, не проронила ни слова, – Можно вас на две минутки? Петр Никанорыч, он вас догонит, мне буквально на пару слов… Виктор, – продолжает женщина, когда они остаются наедине, – Я не собираюсь объяснять тебе прописные истины. Я просто надеюсь на твое благоразумие, ведь Лена еще совсем девочка, а ты взрослый человек. Не делай ничего, о чем вы оба можете пожалеть, – она заканчивает и еще какое-то время смотрит в его глаза, а потом разворачивается и уходит.    Всю дорогу до дома Петр Никанорыч успокаивает Степнова – пытается убедить его, что ничего страшного не произошло, и он ни в чем не виноват. Говорит, что ради безопасности потерпеть полтора месяца дистанции не так уж и страшно, что все могло закончится намного хуже, и нужно радоваться, что Савченко оказался здравомыслящим человеком. Виктор кивает, соглашается, но на деле не вникает в слова писателя, просто доводит его до квартиры, убеждается, что мужчина чувствует себя хорошо, и возвращается в школу.    Отношения с Ленкой были такими чистыми, красивыми, а сегодняшняя ситуация какая-то грязная – хочется принять душ. Степнов пытается вспомнить момент, когда выводил в коридор Светочку, но помнит только обрывки – ярость тогда как будто закрыла глаза и уши. Вот об этом как раз не жалеет. Борзова и Савченко действовали из заботы о Лене, о репутации школы, даже о нем самом, а вот Света… Какой же низостью было позвонить деду!    До урока остается всего десять минут, и Степнов заходит в учительскую, чтобы взять журнал восьмого класса. Разговор между коллегами сразу стихает – ясно, обсуждали его. Как вы там сказали, Николай Палыч, планета, где слухи опасны? Эта планета называется «Школа №345». Виктор выходит из учительской и сразу за ним выскакивает Рассказов.    — Вить, у тебя урок? Пойдем до зала провожу, – говорит он, и мужчины вместе выходят на лестницу, – Дружище, мне крайне неприятна вся эта ситуация, и я об этом ни с кем общаться не планирую, но считаю своим долгом предупредить – за вами обоими теперь будет вестись тотальная слежка со всех сторон. Имей это в виду, – он хлопает его по плечу.  — Спасибо, Игорек, – устало улыбается Степнов.    Чувствует, что просто не заслужил, чтобы столько добрых и честных людей приходили ему на помощь. Причем, и Петр Никанорыч, и Рассказов знают правду об отношениях с Леной, но оба стараются защитить. Может, тогда еще не все потеряно? Даже слова Борзовой звучали не как угроза, скорее, как добрый совет.    «Как прошло?» – приходит смс от Кулеминой. Вот как ей отвечать? И, главное, что теперь делать с их отношениями? Большой вопрос.    «Поговорим после уроков». Решает говорить только правду – лжи на сегодня достаточно, но в смс такое не объяснишь.    «Зайду?» – спрашивает Лена.    «Нет, иди домой. Я позвоню». Заходить больше нельзя. Благо, что их звонки никто пока не прослушивает.    В какой-то усталой внутренней тишине Степнов возвращается домой. Даже не замечает, как поворачивается в замке ключ, и тишина квартиры накрывает его волной. Тишины теперь будет много. Добро пожаловать обратно в одиночество. А ведь еще вчера он проснулся, а Ленкина голова лежала на его плече, и он гладил ее волосы, пока Владлен не постучал в дверь.  

   Лена говорила, что нужно быть осторожными. Она тысячу раз сбрасывала с себя его руку, когда на самом деле очень хотела обнять. Она контролировала себя и ни разу не обратилась на «ты» при посторонних – берегла их обоих. А что сделал ты, Степнов? Просто забыл об осторожности.    Он не должен был этого допустить. Нет, не поцелуя не улице, хотя и его тоже, он вообще не должен был допускать их отношений. Правильно сказала Борзова – он тут взрослый. Виктор должен был сказать «нет», не должен был приходить в тот вечер к ее подъезду. Ошибкой было поверить, что все это сработает. А теперь Ленку отчитывает Борзова, деду приходится бегать в школу и защищать их, даже Рассказов переступил через себя и слушал школьные сплетни, чтобы предупредить друга. От самого себя противно.    Впервые за эти месяцы Степнов чувствует, что не вывезет. Не из-за себя или работы – из-за Лены и всех остальных, кто невольно оказался втянут в эту историю. А сколько им еще придется вынести, если он не остановит все прямо сейчас?    Виктор крутит в руках телефон. Представляет, сколько боли будет в ее голосе, когда он скажет то, что должен сказать, и все равно нажимает на кнопку вызова.