Мы – живые

Следующим утром город как будто замирает и дает им выспаться – встают только ближе к одиннадцати. Хотя, если честно, Лена просыпается немного раньше и тихонько лежит уткнувшись носом в плечо Степнова, притворяясь спящей. Думает, как начать это утро без неловкости? Молча встать и уйти в ванную? Приготовить завтрак?    В фильмах такого не показывают – там следующее утро всегда начинается уже на кухне. Вставать страшно еще потому, что ее пижама с сердечками оказалась где-то довольно далеко и, чтобы ее найти, нужно выбраться из-под одеяла. Конечно, они уже видели друг друга без одежды, но это было ночью, а при свете утреннего солнышка все кажется немного другим.   Кулемина так и лежала бы еще очень долго, но Виктор просыпается, обнимает покрепче, гладит по волосам и несколько раз целует в макушку. Получается, это не сон – Лена действительно осталась с ним, и они провели ночь вместе. К обоим одновременно приходит осознание значимости этого момента: прошлый этап окончательно завершился, начинается новый – более сложный и более простой одновременно.   — Доброе утро, – шепчет он; вместо ответа девушка несколько раз целует его плечо и сонно потягивается, – Как ты себя чувствуешь?   — Отлично, – протягивает Лена, – Но, наверное, нам нужно купить новую кровать, твой диван, если честно…   — Знаю, он старше тебя, – смеется Степнов, – Мне нравится, как ты сказала это «нам нужно купить». Значит, ты… Точно решила, что остаешься?   — Если только ты тоже к этому готов, – Кулемина поднимает на него глаза, он широко улыбается и гладит ее по голой спине, – Не хочу быть девушкой, которая притащила свои вещи и заставила с собой жить, – она слегка поднимается, перекручивает волосы, чтобы они не щекотали ему лицо, и ложится обратно.   — Ленка, я твои вещи сам сюда перетащу, – смеется Виктор.   Какое-то время лежат молча – оба думают о том, как быстро началась для Ленки взрослая жизнь: вчера была школьницей, а сегодня планирует съезжаться с мужчиной и покупать новую кровать в их теперь общий дом. Перемены волнующие, но не пугающие, скорее даже очень долгожданные.   — Не знаю, что говорят в таких случаях, – он смущенно смеется и целует ее руку, – «Спасибо за доверие» или «все было чудесно»? Или приносят кофе в постель?   — Да я так-то в такой ситуации тоже в первый раз, – смеется Лена, – Может, предлагают повторить?   — Ты серьезно что ли, Лен? – оживляется Степнов.   Поэтому из постели выбираются не сразу. Потом вместе умываются и спокойно завтракают, много смеются – у него убежал кофе, а у нее подгорела яичница. Как подростки, у которых родители уехали на дачу, и оставили квартиру на выходные. Ленка надевает свое выпускное платье: пижаму взять догадалась, а что-нибудь переодеться – нет. Ладно, скоро весь ее гардероб переедет сюда навсегда.   — А ничего, что мы сейчас зайдем вместе ко мне в подъезд, а на мне вчерашняя одежда? – спрашивает Кулемина, когда они уже выходят из его квартиры, – Ты бы видел, какие взгляды на тебя вчера бросала Светочка…   — Ничего, – отрезает Степнов, – Напрятались уже, хватит. Я скоро пойду к Савченко и все расскажу, а дальше пусть сам решает, оставлять меня такого в школе или нет.   Предстоящий разговор кажется страшным, но он абсолютно неизбежен. Невозможно ведь продолжать работать в школе и скрывать, что они с Леной строят семью. Конечно, Николай Палыч не обрадуется и, наверное, сильно задумается о моральном облике своего сотрудника, но Степнов предупредит заранее и, в случае чего, директор успеет найти ему какую-нибудь замену на будущий учебный год. А сам Виктор сможет начать искать себе другую работу. Думать об этом, конечно, не хочется, но такой вариант исключать нельзя. Хотя теперь это пугает уже не так сильно, как три месяца назад… Ленка рядом, и все проблемы можно решить вместе.   Дед встречает их без какого-либо удивления, как будто поджидал к обеду и внучку, и Виктора. Даже свой фирменный борщ сварил. Лена первым делом переодевается, а потом он усаживает их за стол и расспрашивает, как прошло окончание выпускного, ведь дедушка ушел сразу после официальной части и не оставался на концерт.   — Петр Никанорыч, – аккуратно начинает Виктор после обеда, – Мы с вашей внучкой решили… В общем, съехаться мы хотим, – он проводит руками в воздухе как бы соединяя их вместе. Лена смотрит на дедушку со смущенной улыбкой.   — А не рано, Виктор? – спрашивает дед, – Нет, я, конечно, так и думал, что это скоро произойдет, но вы уверены, что не торопитесь? – он переводит взгляд на внучку.   — Да, дедуль, мы уверены, – Кулемина берет Степнова за руку, – Но мы будем заходить к тебе так часто, что ты не успеешь соскучиться! Правда, Вить?   — Конечно, Петр Никанорыч, – с энтузиазмом кивает мужчина, – Да хоть каждый день!   Дед уверяет, что каждый день заходить точно не надо, но и забыть старика он им не даст, а потом начинает хлопотать. Спрашивает, все ли есть дома у Виктора, нужно ли купить что-то для его внучки. Предлагает забрать постельное белье, что-нибудь из техники… Лена смеется, не на Северный Полюс ведь уезжает, десять минут пешком. Если что-то будет нужно, всегда сможет забежать. Кулемин немного успокаивается, пронзительно смотрит в глаза Степнову и грозит пальцем. Слова здесь не нужны – он доверяет ему самого дорогого для себя человека и ни за что не простит, если внучку как-нибудь обидят.   После разговора мужчины усаживаются за телевизором в гостиной, а Лена отправляется собирать вещи. Достает самый большой чемодан и укладывает все, что туда помещается: в основном одежда, тетрадки со стихами – разные мелочи, которые могут пригодиться в новом доме. Вещей у нее в принципе не очень много, особенно после того, как Лерка выбросила добрую половину ее гардероба – удается уместить всю жизнь в один чемодан и пару сумок. Виктор пригоняет к подъезду машину, за один раз справятся.   Напоследок дед напоминает, что через пару дней приезжают родители, и обнимает внучку особенно крепко. Лена прижимается к его плечу, утыкается носом в свитер и не размыкает объятия чуть дольше обычного. Все-таки какое счастье, что ее новый дом всего в нескольких минутах от прежнего.   Остаток дня проходит очень по-домашнему – какой же контраст со вчерашним праздничным вечером.   Лена разбирает вещи – благо, шкафы у Степнова практически пустые и ей есть, где развернуться. Переезд проходит как-то совсем гладко. Может быть, позже они оглянутся назад и поймут, насколько это был важный шаг. Но пока все удивительно просто. Просто они вместе. В одном доме, в одной постели, на одной кухне.    На ужин она готовит макароны с сыром. Точнее пытается готовить, потому что Степнов обнимает ее со спины и целует в шею, поэтому сосредоточиться на готовке становится невозможно.   — Когда-нибудь мы начнем готовить нормальную еду, но это не точно, – смеется девушка, – А пока дай мне закончить хотя бы это.   — Прости, – он немного отходит назад – Просто все еще не верю, что мы к этому пришли и все… Ну, по-настоящему.   — Ага, знаю. Мы теперь живем вместе… Прямо как взрослые, – Лена отравляет макароны в кастрюлю и поворачивается к нему, – Предлагаю отметить начало взрослой жизни покупкой кровати и пылесоса, твой ведь тоже явно не в этом веке покупали.   Степнов смеется и притягивает девушку к себе. — Разберемся, Лен, и с кроватью, и с пылесосом, и с готовкой тоже, – проводит по волосам и нежно целует в губы, – Просто хорошо, что ты тут.   Кулемина посыпает готовые макароны сыром и ставит на стол две тарелки. — Очень вкусно, – хвалит Виктор.   — Вить, это просто макароны с сыром, – смеется девушка.   — Но их же ты приготовила, значит, это самые вкусные макароны с сыром.   Кухню заливает мягкий оранжевый свет, из открытого окна раздаются детские крики и шум проезжающих машин – видимо, люди потихоньку возвращаются домой с работы. У Лены и Виктора впереди тысяча бытовых вопросов и знакомство с родителями, но пока они просто проводят еще один теплый вечер в своей маленькой квартире и мечтают, что дальше все будет правильно.

 

***

 

Спустя два дня они стоят на парковке аэропорта. В Москве невыносимая жара, дело близится к вечеру, но солнце все равно нещадно шпарит сверху, а асфальт, который буквально плавится от всех этих машин, подогревает воздух еще и снизу.    Ленка стоит у машины Степнова и выглядывает своих родителей. На ней свободные джинсовые шорты, короткая футболка в обтяжку, волосы забраны в хвост. В последний раз, когда девушка видела маму и папу, она выглядела совсем по-другому – вечно носила мешковатые джинсы и яркие футболки, еще и эта челка… Интересно, заметят перемены?    — Ой, они идут, – Лена толкает Виктора в бок, поднимает руку и интенсивно машет родителям, которые рассеянно озираются по сторонам в поиске дочери.    Они ни чуточки не изменились с их последней встречи, а вот братик заметно подрос: теперь он важно сидит в коляске, которую толкает перед собой Ленина мама Вера. Ее муж Никита идет рядом и катит большой черный чемодан. Он замечает дочь первым – на лице появляется такая родная улыбка, папа ускоряет шаг и сгребает Лену в объятия. Держит так долго, что маме приходится постучать его по плечу, чтобы тоже обнять дочь.   — Дорогая моя, ты так изменилась! – говорит мама, обхватывая ее лицо руками, – Совсем уже взрослая.    Она вытирает глаза, и Ленка понимает, что и сама в одном шаге от слез. Наклоняется к брату, гладит его по маленькой головке. Встреча получается трогательной, как и каждый раз, когда родители приезжают в Москву. Только вот прощаться будет больно – и вот там не плакать уже не получится.    Все это время Степнов продолжает стоять у машины и не вмешивается в воссоединение семьи, а Кулемины пока слишком заняты друг другом, чтобы обратить внимание на кого-то еще.    — Мам, пап, – Лена делает шаг назад и кладет руку на предплечье Виктора, – Это Витя, мой парень, – она улыбается тому, как странно это звучит, и насколько слабо описывает все, чем для нее является Степнов.   — Никита Петрович, – улыбается Виктор, – Вера… Простите, не знаю, как по отчеству? Очень приятно с вами познакомиться, – он протягивает руку Лениному папе, и тот сразу пожимает ее, как будто просто на автомате. Родители молча переглядываются, а Кулемина мягко проводит ладонью по спине мужчины.    — Можно без отчества, – все же говорит Никита, – И меня, и жену. Мы к этому не привыкли… А вы ведь Степнов, да? Соавтор отца, вы еще снимались в том фильме.    — Ой, пап, – смеется Ленка, – Про фильм лучше не вспоминать! Давайте уже в машину, здесь жуткая жара.    Степнов легко подхватывает чемодан и коляску и размещает их в багажнике. Никита садится на переднее сидение, а Ленка залезает назад к маме и брату. В прохладе кондиционера градус напряжения спадает, мужчины заводят разговор о пробках и погоде в Москве, сравнивают с городом, где живут родители. Конечно, на их взгляд, европейский городок выигрывает с большим отрывом. Лена почему-то принимает это немного на свой счет.    По дороге мама несколько раз смотрит на нее и будто хочет заговорить, но все же молчит, просто смотрит как-то ласково и немного грустно. Ленка старается не анализировать этот взгляд. Первое знакомство со Виктором прошло… Не идеально, конечно, но у родителей впереди целых две недели, чтобы узнать и полюбить его. А если из этого ничего не выйдет, что ж, ей важнее душевное равновесие того, кто останется рядом.    В маленький пассажирский лифт все вместе не влезают, поэтому родители с братом уезжают первым рейсом, а Виктор, Лена и чемодан дожидаются следующего. Степнов собирается с силами для следующего раунда. Сейчас даже жалко, что он не умеет быть милым и лебезить перед теми, кому нужно понравиться. Вот, если бы им помощь какая была нужна, он бы все сделал! А красиво говорить, к сожалению, не умеет. Правда, с Никитой в машине удалось поболтать, он явно настроен более дружелюбно, чем его жена.     Ленка крепко его обнимает, притягивает к себе и целует в губы.  — Ты помнишь, что ты самый лучший? – шепчет девушка.    — Я знаю парочку людей, которые точно так не думают, – он кивает наверх, куда только что уехали ее родители.    — Просто дай им возможность узнать тебя получше, – улыбается Лена, – Они тебя полюбят.    Легко сказать – дай возможность! А как это сделать-то? Всю свою жизнь с детского сада что ли рассказать? Честное слово, еще пару месяцев назад сбежал бы от такой компании, но теперь, ради Лены, готов остаться и сделать все, чтобы Кулемины, если не полюбили его, то хотя бы не возненавидели.    — Сережку можете разместить в Ленкиной бывшей комнате, – суетится Петр Никанорыч, когда они заходят в квартиру, – А сами – в зале, там и вещи ваши…  Вера и Никита снова переглядываются. Может, такая способность есть у каждой пары? Они с Кулеминой тоже всегда понимают друг друга без слов.   — А что значит – в бывшей комнате? – спрашивает Никита, – Леночка, чего еще мы о тебе не знаем? – его тон скорее любопытный, чем напряженный.   — Мы с Виктором живем вместе, – просто отвечает Лена, – Буквально в паре домов от сюда.    Слух режет только имя «Виктор». Она ведь никогда не называет его полным именем, поэтому на секунду кажется, что она добавит отчество, и от такой перспективы сжимается сердце.    — Лена, – подает голос Вера, – Почему же ты нам ничего не рассказала о… о Викторе? И вы, Петр Никанорович?    — Ой, мам, – с ноткой раздражения отвечает ее дочь, – Виделись бы чаще, рассказали бы.    — Ленок, пойдем на стол накроем, пока родители устраиваются, – улыбается Степнов, берет ее за руку и тянет в сторону кухни. Понял, что девушка едва сдерживает себя и решил увести от греха подальше.    За обедом разговор крутится вокруг планов Кулеминых на этот приезд в Москву и, к радости Степнова, эти планы по большей части связаны с документами и работой. Потом слово берет Петр Никанорыч, поднимает рюмочку коньяка, и говорит, как рад, что теперь семья наконец-то в сборе. При этом так ласково треплет Виктора по плечу, что заслуживает неодобрительный взгляд Веры Кулеминой. Да, деду достанется вечером, когда они уйдут – это чувствуется.    Никита оказывается приятным мужчиной, в меру строгим, но добродушным. Он рассказывает забавные случаи из их работы, все смеются, и это очень разряжает обстановку. Вера же в основном молчит и поглядывает на дочь и Виктора, как будто пытается заметить что-нибудь, что разоблачит их – покажет, что все это неправда.    Дед берется рассказывать о том, как они со Степновым писали роман, потом о съемках фильма и его провале. Каждая из его историй звучит комплиментарно, хотя он и не перебарщивает, и своими «ну, эту часть Виктор лучше расскажет» втягивает его в беседу. В итоге, в первую очередь благодаря Петру Никанорычу, вечер получается неплохим.    — Леночка, мы же тебе подарки привезли! – восклицает Вера, когда ужин подходит к концу, – Пойдем, я тебе покажу.    Вдвоем они проходят в комнату, и мама достает из чемодана большой пакет. В нем в основном одежда, которая Ленке, на удивление даже нравится. Как будто женщина за сотни километров почувствовала, как меняется и взрослеет ее дочка.    — Спасибо, мам, – тепло говорит девушка, – Мне правда очень нравится, – как бы в доказательство она накидывает на себя черную рубашку с коротким рукавом, – Мам… – смущенно начинает Лена, – Я еще кое-что сказать хотела… В прошлом году мне надоели все мои вещи, и я перетаскала половину твоей одежды, да и папиной, если честно…    — Господи, Лена! – смеется женщина, – У меня чуть инфаркт не случился! Я думала, ты беременна или еще что-нибудь в этом роде, – она обнимает дочь, – Можешь забирать все, что тебе нравится. А хочешь, пока я тут, вместе пройдемся по магазинам?    Кулемина кивает и обнимает Веру в ответ. Вот по такой маме она скучала и такую ее ждала: теплую, добрую, от которой не нужно защищаться. Хотя, конечно, к вопросу Виктора они еще наверняка вернутся, но сегодняшний вечер завершается на позитивной ноте, и это хорошо.   

***

  — Ну все, пора вставать, – смеется Ленка и пытается вылезти из-под тяжелой руки Степнова, но он ее не отпускает, – Эй, ты сам вчера позвал всех к нам на обед, а его еще нужно приготовить!   — Успеем, – Виктор целует ее в плечо. На самом деле он проснулся гораздо раньше, уже был на пробежке и в душе, а потом залез обратно в постель, чтобы разбудить девушку, – Ты же и сама хотела, чтобы родители пришли в гости, разве нет?    — Да, конечно, – отвечает она, – Просто не ожидала, что их пригласишь ты.    Он и правда позвал Кулеминых прямо перед тем, как они с Ленкой ушли домой – видимо всерьез решил наладить дружбу с ее родителями. Мама, папа и дедушка согласились сразу и, кажется, были даже рады –хотели посмотреть, как устроилась их дочь и внучка на новом месте.    Через какое-то время они все же выбираются из постели, и Лена проверяет продукты – кажется, для обеда на пятерых есть все, что нужно. Степнов берется за уборку, в этом ему помогает новый пылесос, а Кулемина неторопливо маринует курицу, чистит картошку, начинает нарезать овощи для салата. Интересно это все, конечно – они и правда совсем как взрослые, ждут гостей к обеду… Хотя, почему «как»? Виктору вот через пару недель исполнится 29, он вполне подходит под определение взрослого человека.    — Я закончил с уборкой. Тебе помочь? – мужчина заходит на кухню и крадет из тарелки огурец, видимо, у них с Владиком это семейное.    — Можешь порезать сыр и поставить на стол тарелки, – улыбается, – Я пойду переоденусь.    — Лен, а мне надо переодеться? – задумчиво спрашивает Виктор. Сейчас на нем стандартные джинсы и футболка.    — Нет, – улыбается Кулемина, – Ты уже выглядишь отлично, – она целует его в щеку и, слегка посмеиваясь, уходит в комнату. Ага, вот тебе и взрослый человек.    Девушка надевает легкое нежно-голубое платье, которое вчера ей подарила мама. Может, ей будет приятно увидеть дочь в своем подарке. Выходит из комнаты как раз вовремя –  успевает услышать от Степнова, какая она красивая, получить восхищенный поцелуй и сразу после этого идет открывать дверь.    Первым заходит папа с букетом белых хризантем и красивой хрустальной вазой – подарок на новоселье. Лена крепко его обнимает, не ждала никаких подарков, и это кажется знаком какого-то признания и поддержки.    — А это вам от меня, – дед протягивает Виктору коробку с четырьмя чашками и улыбается внучке. Да, она рассказывала, что до ее появления, у Степнова была только одна кружка. Подарок очень актуальный, учитывая, что тарелки и бокалы они недавно купили, а про чашки совсем забыли.    Мама с Сережей на руках заходит последней. По дороге малыш уснул, и его нужно уложить. Лена проводит ее в комнату, и Вера критически оглядывает потрепанный диван.  — Мы уже заказали кровать, просто ее привезут через неделю, – пожимает плечами Кулемина, но мама ничего не отвечает.    На кухне девушка замечает, что Виктор уже поставил цветы в воду и разместил их на подоконнике. Очень красивые и ваза, и букет. Она благодарно смотрит на своих мужчин, а внутри разливается что-то теплое. Кажется, что вот так и должно быть. Лена не думала об этом раньше только потому, что мама и папа, в отличие от того же Савченко, никак не могли повлиять на их отношения. Но теперь, когда они собрались все вместе за одним столом, очень хочется обойтись без конфликтов. Правда, по хмурым взглядам Веры начинает казаться, что это невозможно.    — Ребята, признавайтесь, кто из вас готовил обед? – улыбается Никита, накладывая себе вторую порцию картошки, – Очень вкусно!    — Это Лена. Она вообще отлично готовит! – отвечает Степнов.    — И ты каждый день тут готовишь? – мамин голос отдает прохладой и каким-то осуждением.    — Думаю, это моя вина, Верочка, – приходит на помощь Петр Никанорыч, – Из меня повар хоть и неплохой, но весьма посредственный, поэтому Ленке рано пришлось привыкнуть к постоянной готовке.    Кулемина, конечно, не может понять, что плохого в том, что у себя дома она готовит каждый день, но лишних вопросов не задает. Деду и так явно не просто сглаживать все эти углы. А Степнов чувствует, что обстановка накаляется – все эти взгляды будущей тещи, случайные колкости, Ленкин раздраженный тон… Он готов все это перенести, лишь бы девушка не взорвалась и не поссорилась с мамой из-за него.    — Виктор, вы планируете еще сниматься в кино? – внезапно Вера обращает на него внимание. Интересно, почему задает именно этот вопрос? Наверное, запомнила, что тот фильм не удался, и в очередной раз решила уколоть.    — Нет, – с улыбкой отвечает Степнов, – Это было временное увлечение, мое – это спорт и школа, а с кино я точно завязал.    — Да, увлечений у вас достаточно…    — Мам! – резко обрывает ее Лена.  В кухне становится очень тихо, слышно, как тикает стрелка часов. Никита кладет руку на плечо жены и мягко произносит ее имя, видимо, пытается остановить конфликт, но Вера все же начинает говорить.    — Что мам?! Не могу я больше молчать, Никита, – она сбрасывает его руку с плеча, – Не могу делать вид, что меня все устраивает! Наша дочь живет со взрослым мужчиной, который еще вчера был ее учителем! Я думала, что после школы ты переедешь к нам, и…   — Куда перееду? – обрывает ее Лена, – Я разве говорила, что хочу этого?    — Нет, но, Лена, это твое будущее…    — Мое будущее, – твердо говорит Кулемина, – Тут. Рядом с людьми, которых я люблю, и которые всегда были рядом. Знаешь, кто это, мам? Это дед, Витя и мои подруги, вместе с которыми я буду учиться, – она начинает серьезно заводиться, но сдержаться уже не может и ее уносит от темы разговора, – Кстати, твою дочь взяли в крутое музыкальное училище! Поздравить не хочешь? Папа вот поздравил, а для тебя, если училище в России, то…    — Послушайте, – Степнов останавливает ее и крепко сжимает руку, – Я понимаю, как это может выглядеть со стороны. Но я люблю вашу дочь, и она меня любит. Для меня это никогда не было просто… увлечением или что вы там подумали? Я всегда буду о ней заботиться.    Лена поднимает на него глаза и благодарно улыбается. Знает, что такие речи на публике даются ему тяжело. Вера возмущенно выдыхает и собирается ответить им обоим, но говорить начинает взволнованный Петр Никанорыч.    — Верочка, ребята, не ссорьтесь! Я знаю Виктора очень хорошо, и я могу за него поручиться! Вы даже не представляете, сколько он сделал для нас с Леночкой… Он честный, порядочный, у него замечательная семья! Я бы не отпустил к нему внучку, если бы ни был уверен, что с ним она в полной безопасности… – он начинает дышать чаще и хватается за сердце.    — Дедуль, – мягко говорит Кулемина и гладит его по плечу, – Не волнуйся, пожалуйста, тебе нельзя. Все хорошо, никто не ссорится, – она переводит на маму строгий взгляд и качает головой.    Отлично придумала, ругаться на глазах у деда, если доведет его до приступа, то… Хотя, конечно, и сама Ленка тоже хороша – не нужно было вестись на провокацию. Вера едва заметно кивает, опускает глаза и ковыряется вилкой в салате.    — Ой, Ленка, готовишь ты, конечно, прекрасно! – подает голос Никита, – А есть еще курочка? Кстати, я такой анекдот вам расскажу…    Девушка встает, чтобы положить папе добавку, а он рассказывает свой анекдот, и все немного расслабляются. Очевидно, что конфликт с мамой еще не исчерпан, но, благодаря всем троим мужчинам, его удалось купировать.    После ухода родителей Лена моет посуду, а Степнов убирает со стола – оба молчат, но это не напряженная тишина. Просто слишком много всего произошло. В голове у нее все еще звучат мамины слова, папины шутки, дедушкины взволнованные попытки всех помирить. И, конечно, то, как Виктор взял ее за руку и сказал вслух то, что раньше говорил только ей.   Кулемина не чувствует вины – впервые, наверное. Да, она ответила резко. Да, мама расстроилась. Но Лена знает: промолчи она сейчас, вот тогда бы все было по-настоящему неправильно. Она уже не ребенок и имеет право защищать свою жизнь. Ту, которую выбрала сама.   Она вытирает тарелку, ставит ее в сушилку и чувствует, как на душе становится легче. Степнов подходит сзади, обнимает ее за талию и утыкается лицом в ее шею – знает, что именно это сейчас и нужно. Лена прикрывает глаза, кладет ладонь на его руку и на секунду замирает.   Ей больше ничего не нужно объяснять. Может, не сразу, но когда-нибудь мама поймет. А пока у Лены есть Виктор, дед, друзья и ее собственный голос. Этого уже достаточно, чтобы все было хорошо.