Мы – живые

Следующие несколько дней с родителями почти не видятся: они заняты своими документами. Зато Лена и Степнов много времени проводят с маленьким Сережей – катают его в коляске по улице, качают на качелях в парке. Когда мальчик падает в песочнице – он ходит еще не совсем уверенно – Виктор берет его на руки и успокаивает. Ленка не может сдержать улыбку.    — Классный у тебя братишка, – тепло улыбается он, когда они везут малыша домой к деду, – Настоящий мужик растет. Видела, как он отобрал у того здорового ребенка лопатку и вернул девочке?    — Видела, – смеется Ленка, – По-моему, ты ему тоже очень нравишься, он с твоих рук почти не слезает.    — Когда-нибудь и у нас такие будут, – мечтательно протягивает Степнов, – Но не в ближайшие пять лет – институт сначала закончи, – строго добавляет он, и девушка смеется – спорить-то она не планировала.    Они заводят Сережу домой и отказываются от чая – уже поздно, хочется домой.  — Лена, – говорит Вера, – Завтра у нас свободный день, мы с тобой можем пройтись по магазинам… Если ты, конечно, еще хочешь.    За все последние дни они ни разу не обратились друг к другу лично, поэтому Кулеминой такое предложение кажется странным. Ей казалось, что мама все еще держит обиду, ведь странные взгляды никуда не делись. Очень хочется отказаться, но все же… Через несколько дней они уедут, и Лена будет жалеть о своем решении.    — Ленок, нам завтра кровать привезут – я буду ее собирать полдня, – Виктор приобнимает девушку за плечи, –Так что дома тебе делать будет нечего, соглашайся.    — Да… Ладно, хорошо, пойдем, – Лена натянуто улыбается. Отлично, теперь Витя зарабатывает баллы у ее мамы – молодец, ничего не скажешь.    — Кровать, говоришь, – произносит Никита, – Помощь нужна? Помню, когда я собирал первую кровать, без папиной помощи не обошлось, – он добродушно смеется, – Так что можем прийти к тебе все вместе! У нас будет мужской день, а у вас – женский, – приятно, что, в отличии от жены, он обращается к Виктору на «ты».    Степнов, конечно, от помощи не отказывается, поэтому весь следующий день Лена и Вера проводят отдельно от своих мужчин. К Ленкиному удивлению, за все время шоппинга мама ни разу не заговаривает ни о Викторе, ни о переезде в Европу, так что день складывается очень приятно. Покупки тоже удаются – обе возвращаются, держа в руках по несколько больших пакетов с обновками.    — Как думаешь, мальчики еще у вас дома? – дружелюбно спрашивает мама и ищет в сумочке ключи от квартиры Кулемина.    — Да, Витя написал мне, что они не собирали даже половину, – смеется Ленка, – А что, хочешь прийти им на помощь?    — Нет, как раз наоборот... Думала, может, мы поужинаем вдвоем? Я вчера приготовила лазанью, ты ведь любишь?    От маминой лазаньи Кулемина отказаться никак не может, поэтому послушно поднимается вслед за ней.    — Лен, я привезла подруге бутылочку французского вина, но она улетела в отпуск, и мы не встретимся… –мама хитро улыбается и достает из холодильника запотевшую бутылку, – Давай по бокальчику за наши покупки?    — Давай, – внезапно даже для себя соглашается Кулемина. Она пила-то всего раза два или три, но сейчас не видит причин отказываться.    На улице постепенно темнеет, зажигаются первые фонари, воздух становится более свежим. Мама открывает вино и разливает его по бокалам, девушки чокаются, делают несколько глотков, пока греется лазанья. В том, чтобы пить вино с мамой есть что-то очень взрослое, как будто они просто две подруги, которые встретились у одной из них на кухне, чтобы поболтать за жизнь. Ужинают в такой же приятной атмосфере. Потом мама убирает тарелки, и одним бокалом дело не ограничивается.    — Мам, – тихо смеется Лена, – Мне кажется, что ты пытаешься усыпить мою бдительность: покупки, лазанья, вино… Как будто за ними последует серьезный разговор, а я уже не смогу сбежать, потому что находилась, объелась и выпила.    — Нет, дочка, – Вера тоже тихо смеется и делает еще пару глотков вина, – Я, наоборот, решила больше не вмешиваться… Ты правильно тогда сказала, что я не имею права влиять на твою жизнь, ведь меня не было рядом.    — Я так не говорила, – задумчиво протягивает девушка, – Что ты не имеешь права, я не говорила точно.    — Но общий смысл был такой, – мама горько усмехается, – Мне казалось, что я вернусь, а ты все еще та маленькая девочка, которую я когда-то оставила… Но ты уже выросла и сама принимаешь решения.    — Но ведь это… – Ленка опускает глаза, – Это не значит, что мне не нужны мои мама и папа.    — Ленка, – Вера уже вытирает слезы, – Прости нас, а? Нас ведь и правда не было рядом в самые важные моменты… Мы все пропустили.    — Да ладно, мам. Еще очень много важного впереди, – Кулемина тоже проводит ладонью под глазами.    Она давно ждала этих слов от родителей, особенно, от мамы. Папа звонил чаще, его голос всегда был теплее, он искренне интересовался ее успехами в музыке, просил отправить ему диски с их песнями, а потом делился тем, что ему особенно понравилось. Наверное, поэтому его любовь всегда чувствовалась даже на расстоянии, а вот от общения с мамой всегда веял холодок.    — Конечно, впереди, – улыбается Вера и гладит дочь по голове, – Первые гастроли, свадьба и дети с твоим Виктором…    — Мам, до свадьбы и детей еще далеко. Может, после переезда странно это слышать, но мы никуда не торопимся.    — И он это поддерживает? Леночка, он же старше, – мама всеми силами старается сказать это без ноток осуждения, и Лена это ценит, – Ему же наверняка хочется полноценную семью, деток…    — Ты бы слышала, как строго он вчера сказал, что дети не в ближайшие пять лет, – смеется Кулемина, –«Институт сначала закончи», – она пародирует командный голос Степнова, и мама тоже смеется.    — Ладно, – Вера берет дочь за руку, – Тогда я за вас спокойна. Честно говоря, он правда кажется очень надежным… А на тебя смотрит так, как будто готов в любой момент рискнуть жизнью, лишь бы защитить.    Лена улыбается и опускает глаза. Мама не знает, насколько сейчас права, но рассказывать об этом нельзя, да и пока не хочется. Достаточно и того, что уже сказано.    В замке поворачивается ключ, и в квартиру заходят папа, дед и Виктор со спящим Сережей на руках. Малыша перекладывают в кроватку.    — Вы голодные? – сразу спрашивает Вера.    — Нет, дорогая, – отвечает ее муж, – Витька нас накормил. А вы, я смотрю, хорошо провели вечер, – он добродушно трясет полупустой бутылкой вина.    — Мы и день провели отлично, – улыбается Лена, – А вы как? Пожалуйста, скажите, что мне есть на чем сегодня спать.    — Это было сложно, но мы смогли, –  Степнов подходит и обнимает ее за плечи, – Даже старый диван вынесли. Большое спасибо за помощь, кстати, один бы я не справился.    — О чем речь, мы же семья, – просто говорит Ленин папа.    Ленке даже грустно, что этот день заканчивается. По дороге домой она рассказывает Степнову о том, что впервые в жизни поговорила с мамой по душам, а Виктор искренне радуется за свою девушку. Он и сам отлично провел время с ее дедом и отцом. По душам не говорили, но было много шуток и смеха, простых человеческих разговоров. Дома Лена еще долго не может заснуть – в голове крутятся мамины слова, их теплая беседа, которую она боялась и ждала одновременно.   Вся следующая неделя проходит спокойно. Мама заметно смягчается, даже приходит к ним домой и учит Ленку готовить ее фирменную лазанью, пока Виктор развлекает Сережу. А потом приходят папа и дед, и они снова ужинают все вместе, только уже без ссор.   Не сразу, но все становится нормальным, как этого и хотел Степнов. Лена была права – он не делал ничего особенного, не старался понравиться специально, просто был собой. Добавил, правда, немного несвойственного ему терпения, чтобы родители смогли к нему привыкнуть, и все вышло отлично. Кажется, Лена с мамой на фоне всей этой истории даже немного сблизились.    В аэропорту Кулемина уже не пытается скрыть свои слезы и плачет вместе с мамой. Они обнимаются с ней и папой, говорят, как любят друг друга и обещают созваниваться чаще. А потом Вера подходит к Степнову и крепко обнимает его тоже. Лена и Никита удивленно переглядываются.    — Витя, ты береги нашу Леночку, – говорит она и вытирает глаза салфеткой, – И ты, Лен, его береги!    Мама берет коляску с Сережей, папа толкает чемодан – родители заходят в здание аэропорта, а Виктор прижимает к себе все еще плачущую Лену, и они долго смотрят им вслед. Она шмыгает носом и вытирает глаза, он гладит ее по волосам. Поздним вечером уже не так жарко, дует приятный летний ветерок; рядом со входом сотни людей грустят от вынужденного прощания и радуются долгожданной встрече. И в каждом из них – и в расставаниях, и во встречах – бесконечная любовь и хрупкость настоящего момента, который уже никогда не повторится.  

***

  — Степнов, ну чего ты сидишь? Бокалы доставай, сейчас Рассказовы придут, – суетится Ленка.    Формально Софья Сергеевна еще не Рассказова, но за глаза они называют их по фамилии Игоря Ильича, ведь заявление уже лежит в ЗАГСе, а дата свадьбы назначена на сентябрь.    Сегодня у Виктора день рождения и он, по настоянию Лены, пригласил своих друзей в гости. Для Кулеминой это первая встреча с бывшими учителями за пределами школы и, честно говоря, она сильно волнуется и хлопочет больше обычного, а тут еще и именинник расселся в кресле и включил телевизор. Чемпионат у него, видите ли, нужно узнать счет.    Но, если честно, Степнов понимает волнение своей девушки – скоро и ему предстоит встретиться с ее друзьями уже не в качестве учителя физкультуры… Это не страшно – он же уже пережил две недели с ее родителями, но неизбежная неловкость вызывает не самые приятные ощущения.    Мужчина послушно выключает телевизор и идет на кухню. У Кулеминой уже все готово: лазанья по маминому рецепту, несколько салатов, нарезки…    — Лен, а ты еще кого-то пригласила? – смеется Виктор, – Тут еды на десятерых! – он ставит бокалы, обнимает ее за талию, притягивает к себе и целует.   — Ничего, главное, чтобы голодными не остались, – строго заявляет Ленка.    Они действительно пригласили только Рассказовых. Петра Неконорыча еще две недели назад, сразу после отъезда родителей, доставили в дом к отцу Степнова, теперь он регулярно звонит и докладывает об успехах в написании книги про Детей Леса. Сначала Лена и Виктор хотели пожить какое-то время с там же, но в итоге решили, что Михаилу Сергеевичу и деду вдвоем будет намного комфортнее. Владик уехал на очередные раскопки и регулярно отправляет Ленке фотки с потрясающими видами, а Виталик и Маша сняли на все лето домик где-то в Анапе и уехали туда с детьми.    В дверь наконец-то звонят, и Кулемина выталкивает мужчину в коридор, чтобы он встретил гостей первым.    — С днем рождения, дружище! – на пороге появляется Игорь, он широко улыбается, крепко обнимает именинника и хлопает его по спине.    — Поздравляю, Виктор, – мягко говорит Софочка и протягивает пакет с подарком, – Вот, это тебе.    — Здравстуйте, – неуверенно, но с радостной улыбкой протягивает Лена, – Игорь Ильич, там тапочки…    — Спасибо, Леночка, – историк надевает предложенные тапки, – Но я, как и Софья, больше не твой учитель, поэтому – просто Игорь, а то как-то странно получается, согласна?    — А я вообще старше тебя всего на четыре года, – улыбается его невеста, – Так что – просто Соня.    Лена согласно кивает, а Виктор обнимает ее за плечи и нежно целует в макушку.    Конечно, проводить время в компании трех учителей немного странно, и еще год назад такая перспектива могла быть связана разве что с педсоветом, но праздник проходит отлично – дружеский контакт поймать удается довольно быстро, и после первой неловкости общение идет легко. Поздравляют Степнова с днем рождения, произносят тосты и хвалят Кулемину за такой шикарный праздничный стол.    Уже сильно позже, когда на улице зажигаются первые фонари, а друзья допивают вторую бутылку шампанского, Виктор обнимает Лену за плечи и задает вопрос, который неотступно преследует его на протяжении всего этого лета:  — Ребят, – он пытается сделать свой тон непринужденным, – Как думаете, Савченко сразу меня уволит или даст шанс?   Рассказовы переглядываются, – почему все парочки так любят это делать? – и выдерживают небольшую паузу, прежде чем ответить.    — Ну, друг, что тебе сказать? – начинает Игорь. – Савченко мужик понимающий, но даже он не сможет все уладить, если это вдруг пойдет куда-нибудь выше, – все, кроме Ленки, понимают, что это «выше» – означает министерство образования, – Все-таки сохранение морального облика в нашей профессии – это… Ну, чего я тебе рассказываю, сам же все понимаешь.    — А я думаю, – вмешивается Соня, – Что тебе не стоит переживать раньше времени! Игорь прав – Савченко хороший человек и может проявить понимание.    — В любом случае, если этот вопрос поставят на педсовете, мы тебя поддержим, – добавляет историк, – Даже не сомневайся.    Да, этот вопрос сильно занимает Виктора. Как бы он ни был счастлив с Леной, остаться безработным теперь, когда он в финансовом плане несет ответственность еще и за нее, совсем не хочется. Конечно, остались накопления после съемок и выхода книги, но они не бесконечны, поэтому нужно что-то решать. В идеале, конечно, остаться в школе. Во-первых, эта работа Степнову искренне нравится, а во-вторых – они пережили столько сложностей, чтобы сохранить свои отношения в тайне в прошлом году, что увольняться теперь было бы просто обидно. Да и Кулемина расстроится, начнет загоняться, что из-за нее он потерял любимое дело…    Поэтому в начале августа, пытаясь побороть наступающую панику, Степнов звонит Николаю Палычу и договаривается о встрече в школе. Перед выходом Ленка долго не выпускает его из объятий, говорит, что они в любом случае справятся и так грустно заглядывает в глаза, будто думает, что школа может снова забрать у нее любимого человека. Виктор уверяет ее, что это не так, и что он знал, на что шел. В любом случае, он скорее расстанется со школой, чем с Кулеминой.    — Так, Виктор, расскажи-ка мне, дорогой ты мой, что за срочность? – спрашивает директор, как только физрук заходит в его кабинет, – Уж не собрался ли ты увольняться, а?    — Это, Николай Палыч, – серьезно отвечает Степнов, – Будет зависеть только от вас, – он ловит непонимающий взгляд, делает глубокий вдох и на выдохе, не давая себе одуматься, выпаливает: – Мы с Кулеминой… живем мы с ней вместе, Николай Палыч.    В кабинете повисает оглушающая тишина, и время замирает. Савченко смотрит со смесью возмущения и какого-то сострадания, снимает очки, наливает себе стакан воды – пытается найти занятия, которые оттянут момент, когда все-таки придется нарушить эту тишину.   — Виктор… – хрипло говорит он, – Я даже не знаю, как… И давно это у вас? С ней, давно?    — Уже после выпускного, – Степнов не решается поднять глаза на директора и смотрит в стол, – Я вам обещал, что, пока она учится – дистанция, но потом… – он разводит руками, – Ну, ничего я не мог сделать и… Вот.    — Да-а-а, Степнов, натворили вы дел… После выпускного, – протягивает Савченко, – А мне-то теперь с этим что делать, делать-то что? Как разгребать? Ты о работе своей подумал, о школе?    — Николай Палыч, – Виктор поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза, – Люблю я ее, понимаете? И она меня любит, и ничего уже не сделаешь, – тихо говорит он, – Так что решайте, нужен я вам с таким… моральным обликом или нет. Я переубеждать ни в чем не стану! – Степнов складывает руки на груди и как будто немного замыкается, тон становится раздражительным.    — Любишь, говоришь… – задумчиво отвечает директор, – Вот, что, Виктор. Я тебе сейчас ничего ответить не могу, мне нужно подумать, обсудить с Людмилой Федоровной… Нет, этот вопрос я сходу решить не могу никак, – физрук понимающе кивает, – Так что вот как поступим: я все обдумаю и сообщу тебе о своем решении, согласен ты на такой вариант?    — Да, Николай Палыч, – вздыхает он и грустно усмехается, – Я вообще думал, сразу пошлете.    По дороге домой Степнов покупает Ленке букет цветов. Настроение поганое, может, хоть ее улыбка скрасит этот дурацкий день. Как же так получается, что в настолько счастливых отношениях, люди со стороны умудряются видеть нечто неправильное и пошлое? Хотя, еще прошлым летом он думал бы так же.    — Ой, это мне? – Кулемина-таки дарит ему самую счастливую из своих улыбок и бежит ставить цветы в воду, –Что он сказал?    — Что подумает, – Виктор сбрасывает кроссовки и проходит на кухню. Какое-то время просто молча любуется своей девушкой: в неприлично коротких шортах и топе она ловко подрезает каждый цветок, а затем ставит в вазу. Да, ради нее можно сколько угодно таких разговоров пережить.    — Ну, это ведь хорошая новость? – спрашивает она, – Ты думал, что он и слушать не станет.    — Хорошая, но… Не сможет он это принять. Он это так сказал, чтобы сразу не увольнять…    — Нет, Савченко не стал бы так делать, – Кулемина заканчивает с цветами и гладит его волосы, – Он все обдумает и решит тебя оставить, вот увидишь.    — А если нет, Лен? – сокрушается мужчина.   — Тогда ты найдешь другую школу, где профессионализм будут ценить выше, чем глупые предрассудки!    — Ага, пока я ее ищу, мы с голоду помрем, – ворчит он.    — Не помрем, – смеется Ленка и залезает к нему на колени, – Ты обязательно найдешь самую лучшую работу, понял? – она обхватывает его лицо руками и смотрит в глаза, – Если что, я тоже могу работать… Анька вон свои песни продала и прилично заработала, у меня тоже есть несколько, я могу…    Договорить она не успевает – Степнов притягивает ее поближе и требовательно целует в губы, а затем легко подхватывает на руки и несет в спальню, Кулемина тихонько смеется, но по дороге продолжает целовать его шею и плечи.    На протяжении двух недель его телефон молчит, и Виктор не понимает, хороший это знак или плохой. С одной стороны, если Николай Палыч так тянет с принятием решения, значит, действительно сказал это не просто ради приличия. С другой – остается все меньше времени на поиск другой работы. Может, он там усиленно ищет нового физрука? И от того, найдется он или нет, зависит его решение? Впрочем, Степнов старается об этом не думать и не торопить директора – все, что было нужно, Виктор уже сказал, и теперь от него ничего не зависит.    Да, он старается выбросить эту мысль из головы, и сосредоточиться на главном – у них есть это потрясающе счастливое лето, которое они проводят вдвоем. Много гуляют в парках, едят мороженое, валяются на пледе в тени деревьев, а иногда подолгу не вылезают из постели и просто наслаждаются друг другом. За эти месяцы они не поссорились ни разу, даже бытовые вопросы, которые обычно становятся камнем преткновения для всех пар, решаются как-то сами собой. Очень хочется думать, что так будет всегда.    — Мне Лерка звонила, – говорит Кулемина, раскладывая салат по тарелкам, – Все девчонки уже вернулись в Москву и хотят собраться завтра в кафе.    — Ну так, – Виктор уже начинает жевать, – Сходи, конечно.    — Нет, ты не понял, – хитро улыбается девушка, – Это будет общий сбор – с мальчиками. Будет Белута, Коля Платонов, Наташа приведет своего парня, кажется, Костю…   — И ты хочешь, чтобы мы пошли туда вместе, – констатирует Степнов, – Ладно, пойдем, – он так просто соглашается, что Кулемина поднимает на него свой удивленный взгляд, – Это в любом случае рано или поздно бы случилось, так почему бы и не завтра? – пожимает плечами мужчина.    В кафе они заходят самыми последними, за длинным столом уже над чем-то смеются Ранетки, Лера и трое их парней.    — Виктор Михалыч?! – первой на них обращает внимание Нюта, – А вы что здесь делаете?   — Во-первых, Морозова, можно без отчества и на «ты», – Степнов садится рядом с Леной и крепко обнимает ее за плечи, – Я это для всех говорю – я вам больше не учитель. А во-вторых – вы же со своими парнями сюда пришли, правильно?    — Ага, – подхватывает Кулемина, – Поэтому я тоже пришла со своим парнем.    Наступает время для напряженной тишины, но ситуацию спасает Белута:  — Ну, раз уж ты теперь просто Витя, то завязывай говорить с нами таким строгим учительским тоном, –говорит он, – А то нам страшно… – Степа делает преувеличенно грустное лицо, и все смеются. Степнов и правда произнес всю свою речь тем же командным голосом, каким вел уроки физкультуры.   — Если серьезно, то мы очень за вас рады, – улыбается Лерка, – Наконец-то, давно пора! А еще, Виктор, мы теперь будем коллегами, с первого сентября я буду работать в нашей школе…    Все начинают расспрашивать Новикову о школе, Англии и Стасе, и Кулемина с благодарностью смотрит на подругу, которая перевела на себя всеобщее внимание. Правда, насчет коллег она, возможно, поторопилась.   Спустя какое-то время Степнов заводит с Белутой разговор о сломанном датчике в его машине, и Ленке становится с ними скучно. Она гладит мужчину по спине и пересаживается поближе к девчонкам, которые воодушевленно о чем-то шушукаются, а когда она подходит ближе, замолкают и хитро переглядываются.    — Обо мне говорили? – весело спрашивает девушка, – Давайте, спрашивайте, знаю же, что вам интересно.    — У нас столько вопросов, – отвечает за всех Женька, – Что и не переспросишь, так что просто рассказывай все!    — Мы начали жить вместе сразу после выпускного…  — Жить?! – громко восклицает Нюта, и мальчики на нее оборачиваются, – Ой, простите, – сконфужено извиняется она, девчонки смеются, – Как ты на это решилась, Лен?    — А я особо и не решалась, – спокойно отвечает Кулемина, – Просто мы очень любим друг друга и другого варианта для нас уже не было.    — Но ведь он был твоим учителем… Тебе не было страшно?    — Мне было страшно, что он так и останется просто моим учителем, – честно признается Лена, – А теперь, когда мы вместе, все очень хорошо.    Она бросает на Степнова абсолютно влюбленный взгляд, и ее подруги начинают хихикать.    Уже перед выходом к ней подходит Нютка и, немного стесняясь, спрашивает, можно ли говорить об их отношениях с мамой, Людмилой Федоровной. Ведь она обязательно спросит, кто был с ними на встрече…  — Если вы это скрываете, я болтать не буду, не переживай! – восклицает она.    — Нет, Витя уже был у Савченко и сам все ему рассказал, – улыбается Лена. Приятно, что подруга решила уточнить, – Но, вообще, знаешь… Может, будет даже неплохо, если ты расскажешь маме, что у нас все серьезно. Специально не нужно, но, если вдруг зайдет речь…    Вечером на следующий день Степнову звонит директор и, долго извиняясь за задержку с принятием решения, просит выйти на работу первого сентября. Сам он это решил или на него повлияли Борзова и ее дочь, Виктор и Лена не знают, но девушка все равно мысленно благодарит подругу, ведь совпадение получается любопытным.    Он кладёт телефон, откидывается на спинку стула и какое-то время просто сидит в тишине. На кухне шуршит вода, Лена вполголоса поёт под радио и что-то раскладывает по полкам. Простые домашние звуки.    Так сильно боялся, что придется делать выбор и снова что-то терять, но нет – это уже позади. Всё, чего он хотел – рядом. Лена дала ему ту уверенность, которой раньше не хватало. Благодаря ей он учится не отступать, не прятаться, не сдаваться. Не только в спорте, но и в жизни. И теперь все на своих местах.