Мы – живые

День Знаний радует москвичей солнечной, абсолютно летней погодой, и пару секунд после пробуждения Степнову кажется, что это еще один из ленивых дней отпуска, когда можно долго валяться, прижимая Ленку к себе. Но нет, будильник поет о наступлении осени, поэтому Виктор нежно откидывает волосы с лица своей девушки и гладит ее по щеке.    — Просыпайся, студентка, – тихо говорит он, – А то первую пару проспишь.    — Мне ко второй, – Кулемина закрывает лицо руками.   — Ладно, полежи еще немножко, пока я приготовлю завтрак, – он хочет выбраться из постели, но она забирается на него и ложится сверху пластом, чтобы он точно не мог выбраться. Степнов обнимает ее и смеется.    — Надо вставать, любимая. Ты же не хочешь опоздать в первый же день? – он перебирает ее волосы, – Мы вернемся сюда вечером.    Только это обещание заставляет Ленку выбраться из постели, хотя лицо у нее по-прежнему недовольное.    Впрочем, Кулемина заметно оживляется, когда они выходят из дома – вспоминает, что ее ждет интереснейший день в училище, новые знакомства, занятия музыкой. Все лето не брала гитару в руки, хотя и писала много текстов для будущих песен, но поиграть хочется так, что руки чешутся! Виктор предлагает отвезти ее на машине, но она отказывается.    — Хочешь опоздать на линейку? – смеется она, – Вот Савченко обрадуется! К тому же, меня уже девчонки ждут – мы договорились вместе поехать.    Степнов провожает ее до метро, целует на прощание, и, даже когда она уже скрывается за турникетами, продолжает смотреть вслед. Понимает, что все правильно, но почему-то чувствует приближение неизбежных перемен. С того дня, когда она ходила с мамой по магазинам, они ни разу не расставались больше, чем на час, а теперь будут проводить целые дни по отдельности… Его-то жизнь хорошо известна, измениться может только расписание уроков, а вот Ленку ждет что-то совсем новое – и как это повлияет на их отношения пока не понятно.    В таких мыслях он проводит практически всю линейку и оставшийся день. Еще и этот новый музыкальный класс! Как будто все вокруг помешались на музыке, честное слово. Выходя из школы, он пишет Лене смс –спрашивает, во сколько ее встретить. Она долго не отвечает, перезванивает только через пару часов.    — Милый, нас тут ребята из группы пригласили посидеть у них в общежитии после пар, – весело говорит Лена, – Приезжай, будет классно.    — Зачем? – не понимает Степнов.  — Ну, я сказала, что позову своего парня, и они вроде были не против, – протягивает Кулемина, – Нюта тоже решила позвать Степку… Так как, хочешь приехать? – с надеждой спрашивает она.    Виктор не хочет приехать. Он хочет, чтобы Лена не ходила ни в какие общежития и ехала домой, чтобы она принадлежала только ему одному, как это было летом. Но ее голос такой веселый, как будто она вообще не понимает, что посиделки с музыкантами в общаге – совсем не его тема.    — Ладно, буду через час, – в итоге отвечает Степнов и слышит, как Ленка радостно выдыхает. Что ж, приятно, что она хотя бы пытается втянуть его в свою новую жизнь.    — Здравствуйте, Виктор Михалыч! – по привычке выпаливает Прокопьева, когда он и Белута подходят к шумной компании. Все замолкают и оборачиваются, Ленка бросает на подругу злобный взгляд, а Степнов закатывает глаза.    — Здрасте, Анна Михайловна! – снова выручает их Степа, – Это у нас в компании так принято – обращаться по имени-отчеству, – объясняет он незнакомым парням, – Я, кстати, Степан Васильевич!    Все воспринимают это как шутку и весело смеются, перебирая отчества друг друга. Анька кидает на Кулемину виноватый взгляд… Она не специально, но все равно бесит. Хорошо, что Белута такой сообразительный!    Весь вечер девочки их новые друзья обсуждают музыкальные инструменты, своих преподавателей и одногруппников. Потом кто-то достает гитару и пытается наиграть песню Ранеток, а Наташка, услышав неправильный аккорд, берется его поправлять. Лена все время сидит рядом с ним – держит руку на его колене и безуспешно втягивает в общий разговор.    Первый час Степнов честно пытается быть милым, но в итоге понимает, что его не интересует ни эта компания, ни темы их разговоров. Он постоянно смотрит на часы, как бы намекая Лене, что пора собираться домой, но она то ли не замечает, то ли не хочет замечать.    Они все равно уходят самыми первыми, но к тому моменту Виктор уже откровенно бесится. Да, именно так он рисовал их будущую жизнь в самых мрачных своих фантазиях. И нужны ей все эти тусовки... Училась бы, как все, а вечера проводила дома – с ним. Позже Кулеминой удается отвлечь его поцелуями, но мысль о том, что музыка может забрать у него любимую девушку, крепко поселяется в голове.    Первые две недели сентября выдаются теплыми, а вот сразу за ними приходит моросящий дождик и серая погода. Люди вокруг натягивают капюшоны, достают зонты, дети бегают в резиновых сапогах и прыгают в мелкие лужицы. Темнеть начинает намного раньше, и поэтому, когда Кулемина возвращается домой, на улице уже горят яркие фонари.    — Ну и где ты была? Я звонил раз пять, – ворчит Степнов, встречая ее в коридоре.    — Ой, прости, – улыбается Ленка и повисает у него на шее, – У нас была репетиция, и я не смотрела на телефон. Не злись, я соскучилась, – она несколько раз целует его в нос и щеки, и Виктор невольно улыбается.    За ужином она без умолку болтает о том, что Наташка принесла на репетицию какую-то новую примочку, что звук был классным и что теперь ей нужна такая же. Степнов молча ест свои макароны и периодически кивает. Хочет было спросить, что вообще такое примочка, но она уже переключается на их нового преподавателя по сольфеджио, и он замолкает, так и не закончив свой вопрос.    Просто встает и уже привычно собирает для нее обед на завтра: перекладывает в контейнер остатки макарон, кусок курицы, помидоры. Пока девушка болтает, пишет на стикере «Приятного аппетита, любимая» и клеит на крышку.   — Не знаю, Кулемина, твои репетиции, как работа без перерывов и выходных, – говорит он, усаживаясь на край кровати, – Мне, значит, сидеть тут одному, а тебе бегать по тусовкам…    — Виктор Михалыч, – смеется девушка, – Вы все ворчите.    — Лен, какой еще… – она залезает к нему на колени и начинает целовать шею.    — Нет-нет, продолжайте, обожаю этот учительский тон, – шепчет Лена на секунду отрываясь от него, – Очень заводит.   — Так вот… репетиции, – он пытается продолжить, но Кулемина проводит языком по всей шее и останавливается только за ухом, – А, к черту, – бросает Виктор и укладывает девушку на кровать.   В этот вечер Лене снова удается снова его отвлечь, но с течением осени становится все сложнее это делать. Тогда, первого сентября, Степнов не ошибся в своем предчувствии – их жизнь действительно изменилась. Теперь он видит свою девушку так редко, что иногда начинает забывать ее голос.   Приходится коротать вечера в одиночестве – это дается тяжело, делает мрачным, раздражительным. Каждый раз перед ее приходом он бродит по квартире, как тигр, запертый в клетке, думает, что сейчас выскажет ей все, поставит перед выбором между музыкой и отношениями, но... Лена возвращается с такими счастливыми глазами, что он пока находит силы себя сдерживать. Степнов видит, что она правда хочет вписать его в свою новую жизнь. Только вот он не вписывается... Как футбольным мячом играть в пинг-понг, честное слово.    Зато в ее жизни появляется кто-то, кто вписывается идеально. По крайней мере так это видит Виктор, ведь Вася, новый звукорежиссер Ранеток, такой талантливый, что вся группа на него теперь просто молится. А вот Степнову хочется молиться, чтобы талантливого Васю сбил трамвай.    Витя точно знает, что этот сопляк запал на его Ленку – он сам стал свидетелем одной интересной сцены.    Это была суббота, и он тогда сам отвез девушку на учебу. Пар у нее было не много, и они планировали прогуляться в парке, чтобы поймать последние солнечные деньки и пошуршать осенними листьями. Поэтому спустя несколько часов Степнов вернулся на парковку училища и стал поджидать Ленку. Они не договаривались, просто захотелось встретить пораньше, чтобы ей не пришлось ехать на метро.    Виктор медленно шел вдоль забора. Отсюда открывался хороший обзор на крыльцо, возле которого терся парень в дурацкой фиолетовой куртке и видимо кого-то поджидал. Через пару минут из здания вышла Ленка, и, к удивлению Степнова, сопляк оживился и поскакал в ее сторону.    — Привет, злюка, – донеслось со стороны училища, и мужчина замер.  Подслушивать не хорошо, он прекрасно это знает, но вся ситуация казалось какой-то странной, и он решил посмотреть, чем дело закончится.    — Пока, – хмуро ответила Кулемина.    — У-у-у, опять злишься, – засмеялся сопляк, – Я спросить хотел, что это за дяденька тебя с утра подвозил? Для папы молодой, для парня старый…    — Для парня в самый раз, – отрезала девушка, – Ты просто слишком маленький и глупый, чтобы в этом разобраться.    — Вот именно! Я моложе и горячее… – парень засмеялся и закинул руку на плечи Ленки, а она резко вывернулась.    Несмотря на сжатые кулаки и челюсти, Степнов даже усмехнулся – благо, не ударила бедолагу. Он тут же вышел из своего укрытия и подошел к студентам. Сдерживаться было непросто, но признаваться в том, что он подсматривал, совсем не хотелось, поэтому шел он с улыбкой.    — Привет, милый, – обрадовалась девушка и прижалась к нему, – Хорошо, что ты приехал.    — Да, решил тебя забрать… А это кто? – Виктор попытался сказать это максимально дружелюбным тоном.    — Вася – наш звукач, – хмуро сказала Лена, – А это Витя – мой парень, – добавила она, обращаясь уже к сопляку.  Мужчины пожали друг другу руки. При этом взгляд у Васи был насмешливым, неприятным.    Теперь эта сцена все время всплывает перед глазами. Конечно, упрекнуть Кулемину не в чем. Он сам видел, что она отшила сопляка сразу, но даже это не может убрать раздражение. Просто сам факт: тоже музыкант, они с Леной на одной волне, у них всегда будет больше общих интересов.    С этим типом Ленка задерживается после занятий. С ним она бегает по вечерним концертам, а возвращается с мечтательной улыбкой. Это он звонит ей в ее единственный выходной, который Степнов рассчитывал провести вместе, и говорит, что репетицию перенесли на сегодня и ей нужно срочно ехать в училище.    И вот тут Виктор не выдерживает. Взрывается так, что в шкафу звенит посуда, вываливает на девушку все, о чем молчал все последние недели. Долго кричит о гребаном Васе и ее поздних возвращениях, о том, что нужно уже, черт возьми, быть взрослой, и научиться расставлять приоритеты.    — Если тебе вообще важны наши отношения, то ты останешься дома, поняла меня? – ему хочется поднять ее и хорошенько встряхнуть, чтобы из головы вылетели все посторонние мысли, но он просто стоит, упираясь руками в стол.    Вместо того, чтобы что-то ответить, Лена снова берет в руки телефон, набирает чей-то номер и твердо говорит:  — Вась, прости, я сегодня не приеду. Прикрой меня там, ага, спасибо, – поднимается из-за стола и крепко обнимает Степнова. Сначала он замирает и не двигается, но через мгновение все же обхватывает Кулемину руками и нежно целует в макушку.    С тех пор скандалы в их доме становятся регулярными. Однажды, во время очередного из них, Виктор упрекает ее в том, что она говорит о Васе с теплотой. Тогда Лена перестает говорить о нем вообще.    В другой день, когда девушка пересказывает ему историю с репетиции Ранеток, Степнов раздраженно замечает, что эти репетиции «у него уже вот, где сидят», и Ленка перестает рассказывать о репетициях.    Похожим образом из их разговоров постепенно уходят ее подруги, преподаватели, концерты и вообще все, что связано с музыкой. Не потому, что Лена не хочет делиться, просто боится нарваться на скандал. И в квартире сразу становится тише, только осенний дождик все сильнее барабанит по козырьку балкона.   

***

  Это первый ее свободный день за последние две или три недели – точно Ленка уже не помнит. Больше всего на свете хочется набрать ванну, включить расслабляющую музыку и, может быть, даже зажечь какие-нибудь ароматные свечи.    Она проснулась от поцелуя в лоб несколько минут назад, так с ней попрощался Степнов, убегающий в школу буквально на час – по пятницам у него невероятно глупое расписание: всего один урок физкультуры в новом музыкальном классе. Кулемина выбирается из постели и топает в ванную, попутно рассуждая о том, кто же является автором этого графика, явно ведь не Борзова – она бы такого не допустила.    Лена задумчиво садится на краешек ванной и смотрит, как она потихоньку наполняется горячей водой. Кажется, где-то была соль или пена… Надо поискать в шкафчике. Да, этой осенью в родной школе произошли серьезные перемены: новый класс потребовал расширения педсостава, изменений в расписании, свежего ремонта. Даже спортзал обновили! Девушка мысленно улыбается, вспоминая, как этому радовался Виктор, все же у него всегда была слабость к состоянию вверенного ему имущества.    Кулемина приносит и зажигает свечи, находит на телефоне подходящую музыку и погружается в воду. Сначала она обжигает, но затем тело расслабляется, Лена усаживается поудобнее и прикрывает глаза – теперь совсем хорошо. Так, о чем она там думала? Точно, перемены.    Перемен этой осенью хватает, их даже с избытком. Наверное, так и должно быть, ведь она провела целых одиннадцать лет в квартире с дедом, ходила в одну и ту же школу – все было понятным и по-хорошему предсказуемым. Последние же два месяца жизнь заиграла совершенно новыми красками, и школа теперь была чем-то пройденным, что жило только в ностальгических воспоминаниях девушки и в рассказах Степнова. Даже не верится, что выпускной был всего четыре месяца назад.    Мысли Кулеминой плавно перетекают к Виктору. Здорово, что сегодня они наконец-то смогут провести целый день вместе, в последнее время это стало редкостью. Наверное, можно сходить в кино или просто поваляться дома… Черт, только бы обошлось без скандалов. Ей нужно научиться получше контролировать свои слова, и тогда все будет нормально. Конечно, это невероятно бесит, но лучше так, чем видеть его недовольное лицо и ругаться. Вот бы еще набраться смелости и рассказать ему о предстоящем туре…    Телефон, который девушка бросила на пол, вибрирует, и Ленка вытирает руку полотенцем, прежде чем взять его. Это Вася, скинул ВКонтакте смешное видео, где котенок бегает по фортепиано и сам пугается звуков, которые оно издает. Подписал комментарием «это ты, когда в первый раз села за клавиши» и добавил смеющиеся смайлики. «Вот козлина», – беззлобно думает Кулемина и смеется.    — Лен, ты где? – из коридора раздается голос Степнова.    — Я в ванной, заходи, – кричит девушка, и дверь тут же открывается. Витя улыбается, оценивая романтичность обстановки, – Залезай, – предлагает она, – Сейчас, я только Васе отвечу.    Она утыкается в телефон, чтобы отправить парню пару смеющихся смайликов, а когда поднимает глаза обратно, видит, что улыбка уже пропала с лица Степнова и осознает свою ошибку раньше, чем он начинает говорить.    — Не буду мешать, – злобно выплевывает мужчина и захлопывает дверь. Лена издает протяжный стон, кладет телефон на пол и погружается под воду с головой.    Ну только что же думала, что нужно лучше следить за словами, и так обидно облажалась, как же так? Нужно было молча отбросить этот чертов телефон или сказать, что написала Лерка. Мысль о том, что это было бы ложью, в голову не приходит – утаивание правды давно стало привычным способом избегания скандалов.    Кулемина достает пробку и встает под прохладный душ. После горячей воды хочется немного освежиться, а еще это дает немного бодрости перед предстоящим объяснением с Витей.   Когда Лена выходит из ванной, он сидит в кресле и нервно переключает каналы. Или ей только кажется, что он делает это нервно? В любом случае, девушка садится на подлокотник и кладет руку на плечо, которое Степнов тут же выворачивает.    — Хватит дуться, – она старается сделать свой тон максимально непринужденным, – Он просто скинул мне видео, а я на него ответила, – Кулемина гладит Виктора по спине и чувствует, как сильно напряжены все его мышцы, – У нас впереди целый день вместе, давай не будем все портить, – добавляет девушка чуть более жалобно, чем ей бы хотелось.    — Я смотрю, не видно, что ли? – Степнов наконец заканчивает переключать каналы, останавливаясь на каком-то зимнем виде спорта, который Лена даже не может идентифицировать.    — Ты хоть знаешь, что это? – она старается рассмеяться, чтобы разрядить обстановку – получается больше похоже на хриплый лай.    — Это бобслей, – отрезает Витя, Кулемина вздыхает и остается на подлокотнике.   Ситуация становится по-идиотски абсурдной: вместо того, чтобы радоваться такому теперь редкому времени вдвоем, они молча смотрят никому не интересную передачу. Лена изо всех сил старается не поддаваться своему беспокойному мозгу, который кричит о вопиющей несправедливости – все-таки она не сделала ничего плохого, – и пытается продумать варианты для быстрого примирения.    Девушка наклоняется ближе к Степнову, легко проводит рукой по его волосам, целует где-то за ухом, а потом переходит к шее. Это давно проверенная тактика, и обычно она работает. Лена видит, что по его рукам бегут мурашки, но все же Виктор напрягается еще сильнее, весь собирается и не двигается ей навстречу.    — Эй, ты чего такой напряженный? – шепчет Кулемина, продолжая свои попытки, – Поцелуй меня.     — Мешаешь, – сухо выдавливает Степнов, – Может, твой сопляк будет более расслабленным? – язвительно добавляет он, и Ленка резко отстраняется. От возмущения у нее перехватывает дыхание, и она не сразу находит, что ему возразить, поэтому он продолжает: – Что? То есть переписываться с ним в романтичной обстановочке можно, а целоваться ты лезешь ко мне?    — Да не переписывалась я ни с кем, – девушка тоже повышает тон, – Сам придумал – сам обиделся, все как обычно, да? – она вскакивает с подлокотника, Виктор тоже поднимается на ноги.    — Вот именно, что все, как обычно! – выкрикивает он, – Все время одно и то же: я каждый раз объясняю, а ты хлопаешь глазами и делаешь вид, что ничего не случилось!    — Так ведь и правда не случилось, – с нажимом отвечает Лена, – Ты сам себе все придумываешь!   — Ага, супер, теперь я сумасшедший, – он кивает, глядя куда-то мимо, и резко отходит к стене, – Ну и отлично, давай! Можешь даже написать об этом песню, пусть все знают, какой я ревнивый мудак.    Кулемина чувствует, что он не просто зол – его прямо разрывает изнутри. Как будто даже не на нее, а на какую-то свою внутреннюю боль, которую он носит уже черт знает сколько.    Потом они долго кричат друг на друга, пытаясь выяснить, кто же виноват в этой ситуации. Для Лены все очевидно: ее утро было испорчено глупыми и беспочвенными подозрениями. Степнов же считает, что переписки с Васей, особенно в таких обстоятельствах, просто неприемлемы. Это некрасивая ссора, одна из тех, которые подрывают доверие и оставляют осадок на много дней вперед, даже когда кажется, что само недоразумение давно улажено.   Скандал прерывает только звонок Ленкиного деда, приглашающего их обоих на обед. Кулемина вспоминает, что сегодня даже не завтракала, и ее живот тут же отзывается грустным урчанием. Конечно, она сразу соглашается, даже не спрашивая мнения Вити.   — Нас дед ждет на борщ, – устало говорит девушка, – Ты пойдешь или останешься тут и будешь… – она хочет сказать что-нибудь вроде «и будешь строить из себя великомученика», но пауза, которую подарил ей короткий телефонный разговор, слегка успокаивает, поэтому она кивает на телевизор, – Смотреть свой бобслей?    Оба переводят взгляд на экран и осознают, что эта передача давно кончилась, и ее сменил пляжный волейбол. Виктор еле слышно усмехается и кивает, и Кулемина отвечает ему сдержанной улыбкой. Ясно, что в этом конфликте никто из них ничего не добьется, поэтому он исчерпывается сам собой.    — Пойду, конечно, – его голос тоже кажется усталым. Степнов тянет к ней руку и как-то неловко обнимает за плечи, чувствуя, что теперь напрягается уже ее тело.   — Дай мне десять минут – я оденусь, – говорит Лена и уходит собираться.    На улице по-осеннему свежо, недавно прошел мелкий дождик, асфальт усеян большими и маленькими лужицами. Все какое-то серое, полупрозрачное. Дорогой они молчат, но держатся за руки. Виктор думает о том, что произошло утром, и теперь, когда свежий воздух приятно проветривает голову, ситуация кажется надуманной, и ему даже чуточку стыдно. Впрочем, он все еще считает, что Лена не должна была переписываться со своим гребаным Васей.   Честно говоря, Степнов тоже устал от их бесконечных разборок, но ему просто очень хочется, чтобы Кулемина наконец-то… поняла. Что делать, если, когда он говорит с ней спокойно, девушка ни черта не слышит, и все равно делает по-своему? Это работает в спортзале – ученики слушают, когда за свистком следует громкий командный голос, – значит, это должно работать и дома, так ведь? С другой стороны, когда он переходит на повышенный тон, то особо не думает о его природе, – это происходит само собой.    Что именно Кулемина должна понять он для себя никогда не формулировал – не пытается сделать этого и сейчас. Это какой-то собирательный образ всего, чего он ждет от нее, как от своей девушки, и кажется, что никаких особенных ожиданий у него нет. Просто пусть снова станет такой, какой была этим летом – большего от нее не требуется.    Ленка дергает его руку и кивает куда-то в сторону, Степнов замечает, что на них смотрит Светочка. Поймав его взгляд, библиотекарша смешно задирает нос, а потом разворачивается на каблуках и уходит. М-да, хоть что-то в этом переменчивом мире остается стабильным.   Первое время Виктору было тяжеловато смотреть в глаза ей, да и всем остальным коллегам тоже. Впрочем, в открытую конфронтацию с ним никто не вступал, все ограничивалось неприятным шепотом в учительской, да и тот быстро сошел на нет.    Потенциальную угрозу представляла только Разина, которая вернулась в школу, чтобы стать завучем нового музыкального класса, и периодически намекала на непристойное поведение учителя физкультуры. Если бы эти нападки предназначались Степнову, он бы и бровью не повел, но Калерия Викторовна все чаще произносила что-нибудь вроде «Савченко превратил школу в публичный дом и позволяет учителям черти-что». Это невероятно злило, но, по настоянию Николая Палыча, Виктор не нарывался на конфликты.   Кулеминой об этом он не рассказывал – это только его проблемы и решать их Степнов собирался самостоятельно. Короче, этой осенью все сферы его жизни были бесконечным потоком стресса, и нервы мужчины теперь походили на оголенные провода – одно прикосновение к ним могло стоить жизни.    — О-о-о, какие люди, – улыбается Петр Никанорыч, когда они добираются до его квартиры, – Проходите скорее, борщ стынет.    Лена тепло обнимает дедушку и это объятие длится на пару секунд дольше, чем обычно – по ее вине они не виделись уже больше недели – выходных не было совсем. А вот Виктор заходит к нему постоянно, и за это Кулемина ему невероятно благодарна. Конечно, она скучает по деду, но такой стала вся ее жизнь – приходится жертвовать чем-то ради любимого дела. Хочется верить, что все жертвы будут не напрасны и рано или поздно окупятся.    За обедом дедушка расспрашивает ее об учебе, концертах и подругах – обо всем, что она старается не затрагивать в разговорах с Виктором, но ей приятно поделиться, и поэтому Ленка болтает без умолку. На Степнова старается не смотреть, чтобы не расстроиться от его тяжелого непроницаемого взгляда.    В конечном итоге остаток дня оказывается вполне приятным: они долго болтают на кухне, созваниваются с родителями, листают рукопись книги про Детей Леса. Такое семейное времяпрепровождение помогает перенастроиться на позитивный лад. Даже когда Лена и Виктор возвращаются домой, этот настрой никуда не уходит, и они проводят весь вечер в обнимку перед телевизором.    — О, смотри, твоя любимая передача, – хохочет Степнов, натыкаясь на канал про рыбалку.    — Эй! – Ленка толкает его в бок и тоже смеется, – Я всего один раз это смотрела, хотела понять, почему тебе нравится ловить рыбу.    — И тебе понадобилось целых полтора часа? – усмехается он и целует девушку в макушку. Кулемина закидывает на него ногу, а он начинает вырисовывать круги пальцем на ее бедре.    — Не замерзла? – спрашивает Виктор, ощущая прохладу ее кожи, – Давай принесу плед?    — Нет, лучше обними, – она прижимается покрепче, – Ты всегда такой горячий, – Степнов вскидывает брови, и Лена звонко смеется, – Эй, не в этом смысле! Хотя вообще… И в этом тоже, – она приподнимается над ним, а Витя кладет руку на ее затылок и притягивает ближе, чтобы поцеловать.    — Я так люблю тебя, Ленка, – шепчет он, переворачивая ее на спину.    — Угу, и я тебя – протягивает Кулемина и облизывает губы, – Только выключи эту рыбалку, пожалуйста, – смеется она, и Степнов выполняет ее просьбу прежде, чем вернуться к губам девушки.    Уже позже, засыпая, каждый из них думает, почему вот так не может быть всегда? Почему такие уютные и со всех сторон приятные сцены обязательно должны чередоваться с ревностью и скандалами? И каждый обещает себе постараться быть более терпеливым и понимающим, сделать что-нибудь, чтобы сохранить эту красивую теплоту.