Мы – живые

Ну и какой урод мог сделать эти фотки? Кулемина изучает ссылку, которую прислал Владлен. Фотографий в статье несколько: на первой они вдвоем выходят из отеля, Лена смотрит на Владика и счастливо улыбается; на второй – они под руку идут по набережной; на третьей – Владлен обнимает, гладит по голове и шепчет что-то на ухо. Она тогда ревела на его плече, но по фото этого не понять.    Также как и не понять, откуда именно они были сделаны – ракурсы разные, что-то снято на улице, а что-то из окна отеля. В любом случае, это гадство, и Ленка очень злится.    Текст статьи ничего особенного из себя не представляет, а вот в комментариях развернулось настоящее детективное агентство – фанаты гадают, что за парень приехал к Ленке и остановился в том же отеле. У нее в друзьях диванные сыщики находят страничку Владлена, сопоставляют фотки, а потом еще и сращивают это с той фамилией, которую Кулемина сказала в видео с текилой. Она ведь четко произнесла: «Степнов». Таким образом, всего спустя час после возвращения в отель, их с Владиком успевают поженить.    Удалить пост может только Женька, но она не отвечает на сообщения – видимо, уже спит, и Лена уже собирается разбудить ее стуком в дверь, но Владлен прикладывает все силы, чтобы ее успокоить. «Да не парься ты, это просто издержки твоей профессии. Все, кому нужно, знают, что это неправда», – пишет он.    Ага, «все, кому нужно, знают»! А про настоящего Степнова они все подумали? С одной стороны, Ленке должно быть все равно, но ведь она знает, как болезненно Виктор реагирует на такие вещи. Точка между ними еще не стоит, поэтому не хочется доставлять ему лишние волнения и выглядеть легкомысленной девчонкой, которой все равно.    Кулемина не может удержаться и все-таки пересылает ему этот пост, сопровождает нелицеприятным высказыванием в адрес фотографа, автора статьи и комментаторов. Пытается сделать сообщение максимально непохожим на оправдание, но все же, чтобы он понял, что Ленка тоже возмущена.    «Ты чего, Ленок? – довольно скоро отвечает Степнов, – Это же Владлен. Я вам обоим полностью доверяю, а это все просто смешно, не бери в голову».    Девушка долго смотрит на сообщение, и не может в него поверить. Не в том смысле, что это так круто, что не верится, - она правда не верит, что он может так думать. Просто выдал условный «правильный ответ», чтобы Лена подумала, что он изменился, это очевидно.   Теперь она снова обращает внимание на конверт и сразу его открывает, хватит раздумывать. Из него выпадает полностью исписанная тетрадка на 48 листов, а еще небольшая записка, сложенная пополам.    Первым делом Кулемина пролистывает тетрадь. Да, это знакомый, на удивление аккуратный почерк Вити. Сложно представить его пишущего от руки столько текста, образ никак не вяжется, но ладно, предположим.    Девушка разворачивает записку.    «Если ты это читаешь, значит, не выбросила весь конверт сразу, как получила. Спасибо и на том.   Я писал тебе каждый день с тех пор, как ты уехала, потому что «говорят, чтобы отпустило» нужно написать письмо. Не сработало, если честно.    В каждом письме я обращался к тебе, но не думал, что когда-нибудь решусь отдать… Поэтому местами это может быть похоже на бред, заранее прости за это.    Лен, я больше ни о чем тебя не прошу. Даже читать не прошу, просто отдаю тебе эту тетрадь. Знаю, ты все решишь правильно, даже, если решение будет не в мою пользу.    Я всегда буду тебя любить.  Твой Виктор».    Кулемина перечитывает текст несколько раз и долго смотрит на листочек, зажатый в руке. Она может утопить тетрадь в реке, может поджечь во дворе отеля… Но не может не прочитать. С какой бы болью ни пришлось при этом столкнуться, Степнов был и навсегда останется важной частью ее жизни.    — Все решу правильно, да? – шепчет она и грустно улыбается, вспоминая его школьные «Кулемина забьет и с десяти метров» и «Ленка вот вообще не волнуется перед концертом», – Ты всегда меня переоценивал. Хотя, и я тебя тоже… Счет один – один.    Девушка аккуратно складывает сопроводительную записку и вкладывает ее в тетрадь. Умывается, принимает душ, надевает его пижамную футболку. К чтению хочется приступить основательно, когда под глазами не будет размазанной туши после горьких рыданий на плече у Владика.    Интересно, о чем он мог написать? В голове всплывает сцена из «Секса в большом городе», который они смотрели с Леркой, где Эйдан оставил Керри такой конверт, но в нем оказалось письмо о выселении из квартиры. Кстати, в фильме Биг тоже писал ей письма. Точнее переписывал письма великих людей, потому что сам ничего не смог придумать. Вряд ли Степнов мог сделать что-то подобное.    Мысли о Лерке вызывают волну чувства вины. Блин, надо будет извиниться за грубые слова, ведь Новикова точно не хотела навредить… Да, Владик определенно хорошо влияет на Лену, после общения с ним хочется обнять весь мир.  Закончив все вечерние процедуры, Кулемина забирается в кровать и приступает к чтению.    Первое письмо   Привет, любимая!    Чувствую, что занимаюсь какой-то херней, но вчера ты попросила больше тебе не звонить, а мне надо сказать очень много. «Вот я и пишу тебе письмо»… Тут ты точно не запретишь с тобой разговаривать. Черт, Степнов, у тебя шизофрения.    Вчера смотрел видео Алехиной и увидел твои грустные глаза - сразу захотелось выйти в окно. Жалко, что со второго этажа никакого толка не будет. Ладно. Я посмотрел это видео и понял, что это не просто очередная ссора, которую ты, моя маленькая мудрая женщина, терпеливо перенесешь. Я понял, что ты не кинешься меня спасать, не бросишь своих Ранеток… Скажу проще, Кулемина, я понял, что окончательно облажался.    Еще и по телефону блеял какую-то муть… Скажи, как мне все исправить. Баран, просто слов нет. Короче, вчера вечером я понял, что сам таких проблем никогда не решу, и позвонил Яне Малаховой, - помнишь? - раньше работала в школе психологом. Может, она и не самый лучший спец, но женщина отзывчивая, а где еще искать помощи я не знал.    Она сразу передала меня своему мужу, Марку, он отличный док, у него огромный опыт работы с такими психами, как я. Теперь буду ходить к нему два раза в неделю. А еще он сказал звонить ему сразу, когда буду чувствовать, что впадаю в неадекватное состояние…   Только вот как адекватно оценить, что ты уже не адекватен? Этого я еще не понял.    Не знаю, Лен, как я до такого дошел. Я просто хотел, чтобы у нас все было нормально, просто пытался контролировать все. Тебя, наши отношения. Хотя по факту они начались без моего контроля и зачастую держались только на тебе. С чего я взял, что у меня получится их контролировать? Не знаю. Марк сказал, что я держал так крепко, что случайно что-то сломал.    Еще Марк говорит, что я должен уважать твое решение и не лезть с общением, раз ты так сказала. Я должен дать тебе свободу, чтобы ты смогла принять верное решение… Да как же ее дать, если больше всего мне хочется звонить тебе и умолять простить? С другой стороны, твое прощение не имеет никакого смысла, если ты не сможешь мне доверять. Это тоже Марк сказал, а не я резко поумнел.    Ладно. Я буду продолжать писать.  Я тебя люблю.   Второе письмо   Еще один жутко длинный день без тебя, Кулемина. Сегодня рассказал Новиковой обо всем, что случилось, сам от себя не ожидал… Наверное, тебе это не понравится, но она сама ко мне пришла, а я просто не сдержался. Звучит убого, но как есть. Вы, малолетки, совсем меня с ума сведете… Казалось бы, почти тридцать лет, а ума никакого.    Сегодня был у Марка, обсуждали, откуда взялось мое недоверие. Не только к тебе, а к миру в целом, я же вечно от всего подвоха ждал… Ну, не надо быть гением, чтобы догадаться, что все идет из детства, и моя мать приложила к этому руку. Бред какой-то, Степнов, тебе тридцать скоро, а ты ищешь проблемы в том, что тебя мамочка не любила? Как же это жалко.    Но Марк сказал, что нужно найти причину, чтобы измениться… Еще он дал мне всякие техники, чтобы успокаиваться в моменте, и названия книг, которые надо прочитать. Прикинь, я буду читать литературу по психологии, тебя бы это знатно повеселило.    В обед заходил к твоему деду. Судя по его тону, он ни о чем не знает, поэтому я не стал его расстраивать. Расскажем, когда будешь готова. Врать ненавижу, но это лучше, чем увидеть еще и его расстроенные глаза.    Интересно, как быстро я привыкну жить без тебя? Забавно, что мы живем-то вместе всего четыре месяца, а я уже не помню, как было раньше… Наверное, особенно сложно, потому что везде твои вещи, одежда, косметика, синтезатор. Знаешь, я сегодня думал, когда же все пошло не так, из-за чего, в какой момент можно было бы вернуться, чтобы все исправить? И не нашел ответа. Теперь мне кажется, что ты с самого начала не была очень-то счастлива.    Ты бы закатила глаза, знаю… Но как тогда объяснить, что все песни, которые ты мне написала, были такими грустными?    Ладно. Может, теперь у тебя будет возможность найти свое счастье, и это будет чем-то типа утешения для меня.    Я тебя люблю.    Первые письма Лена читает без перерывов на лишние мысли, но, дочитав второе, откладывает тетрадь и долго смотрит в пустоту своего номера.    Почему он думает, что все песни были грустными? Хочется вцепиться ногтями себе в руки и хорошенько их расцарапать. Как же так, Кулемина? Ведь ты написала, наверное, штук десять песен о том, как сильно его любишь, но ни одной не показала. Стеснялась, что ли?    Да нет, просто не думала об этом. Не могла представить, что их можно просто спеть дома для него, думала, что, вот, выпустят они какую-нибудь из них, и тогда Ленка ему скажет… Ерунда. Ни одну из этих песен Кулемина девчонкам не показывала тоже. Казалось, что это не стиль их группы… Зато грустные песни, написанные в моменты обиды и ссор, девушка регулярно поет со сцены.    И что Степнов должен был думать?    «А еще, – вспоминает Лена, – Владик сходу сказал, что Витя не вписывается в музыкальную тусовку, потому что это просто не его. А я обижалась, что он не может постараться ради меня».    Она грустно перелистывает страницы его тетради. Прочитала всего несколько первых страниц, а столько всего поняла… Получается, этой осенью облажался не только Степнов, и сама Кулемина тоже виновата в их проблемах? Может, прощение, о котором говорил Владлен, это про них обоих?    Наверное, это ничего не меняет, ведь разрушенное доверие так просто не вернешь. Да, Виктор натолкнул ее на важные осознания, но почему-то все его слова все еще кажутся «правильными ответами», как будто он пишет то, что ей нужно услышать, а потом, при первой стрессовой ситуации, снова сорвется, и в нее полетит очередная кружка. Ленка знает его не первый день, и поверить, что вспыльчивый Степнов действительно может измениться, довольно сложно.    Да, это точно ничего не меняет, но ведь он, понимая, что Кулемина больше не хочет его видеть, передал ей эти письма. Значит, и она может кое-что исправить. В конце концов, им не обязательно расставаться врагами… Дружить, конечно, не получится, но можно оставить теплые воспоминания.    Девушка открывает ноутбук и долго перебирает файлы в папке «Демки». Вот, эти три отлично подойдут. Записи совсем сырые, в конце сентября она баловалась на студии у Васи и записала все сама с одного раза, но общий смысл Степнов разобрать сможет.    Подключается к отельному вай-фаю и долго ждет, пока загрузится электронная почта. Потом вводит адрес Вити, прикрепляет записи песен, и смотрит на пустое белое окно, в котором должен быть текст письма. Сначала Ленка хочет оставить его пустым, но ловит внезапное вдохновение и пишет два четверостишья:    «А мне бы быть адресатом  всех твоих длинных писем,  но счастливое завтра  не только от нас зависит.    Мы шагаем в обнимку по этой скользкой планете –  слишком взрослые, чтобы любить, как дети».    Больше не добавляет ничего – сам все поймет. Лена впервые не беспокоится о том, что он подумает, просто отправляет и отпускает. Она закрывает ноутбук, берет с кровати его тетрадь, на пару секунд прижимает к груди, а потом аккуратно кладет в чемодан. Читать предстоит много и долго, наверное, до конца тура.    С ума сойти, каким насыщенным выдался этот вечер: концерт, прогулка с Владиком, дурацкая статья, а теперь еще и письма Степнова. Но, если честно, впервые за долгое время Кулемину начинает отпускать по-настоящему. Это уже не временная анестезия от шока или алкоголя, просто уже не так больно. Как бы сильно расставание с Виктором ни разбивало сердце, у нее все еще есть она сама, музыка, друзья.    Им с девчонками только по восемнадцать, а они уже собирают приличные концертные залы. Подписчики ведут расследования о их личной жизни, гонорара за этот тур хватит, чтобы снять квартиру где-нибудь рядом с дедом.    — Все будет хорошо, – впервые за долгое время говорит себе Ленка, укладываясь в постель.    А уже позже, когда она практически засыпает, в голове всплывают строчки, написанные в прошлом апреле: «Ни слава, ни деньги, ни тусовки не заменят в прихожей твои кроссовки». И эта мысль неприятно отзывается в сердце.