Мы – живые

Спустя время они все же отрываются друг от друга – к сожалению, мир вокруг никуда не исчез и нельзя просто его игнорировать. Хотя, если бы решал Степнов, они бы так и остались в том темном углу вдвоем.    Лена берет его за руку и по извилистым коридорам концертного зала ведет в гримерку. Здесь странно тихо, в воздухе летают крошечные пылинки, и ничто не напоминает о размахе, который только что видели зрители.    Он все еще ощущает себя чужим для этого далекого мира шоу-бизнеса, но все же сегодня побывал и на сцене, и за ней, значит – стал на один шаг ближе, легко прикоснулся.    Их гримерка – небольшое помещение с неестественно ярким светом, столиками для макияжа и длинной белой перегородкой, за которой можно переодеться. В углу старенький диван – на нем сидит Вася и залипает в какую-то игру в телефоне. С некоторой долей радости Виктор замечает очаровательные синяки под его глазами.    Рядом с ним Белута, тоже в телефоне. Степнов его появлению не удивляется: видел во вчерашнем влоге. Ранетки оживленно переговариваются, но, когда Лена с Виктором заходят в комнату, тут же переключают внимание на них.   — Здрасте, Виктор… – начинает Морозова, но вовремя осекается, и все, включая Степнова, добродушно смеются.    Остальные девчонки тоже наперебой приветствуют своего бывшего учителя. Степа поднимается, чтобы пожать руку, и даже Вася неохотно следует его примеру. Да уж, это по-настоящему теплый прием.    — Вы молодцы, девчонки, – восхищенно говорит он и садится на диван рядом с парнями, – Отыграли – супер! Уже не школьницы, а настоящие рок-звезды!    — Я не рок-звезда, – почти шепчет Ленка, наклоняясь к нему и целуя в висок, прежде чем скрыться за перегородкой с вещами в руках.    Виктор улыбается и чувствует, как внутри расплывается что-то очень теплое. «Если рок-звезды не влюбляются, я не рок-звезда», – фраза из той песни, которую Кулемина скинула неделю назад, а он заслушал до дыр. Сказано было просто, будто между делом, но прозвучало – как настоящее признание в любви.   — Лен, – зовет ее Алехина, – Ты только не вздумай сказать, что не пойдешь на вечеринку.    Похоже, все-таки кое-какие Ленкины планы своим появлением он нарушил... Так вот почему девчонки продолжают прихорашиваться даже после концерта! Только сейчас Степнов замечает, что на них нарядные платья – не самая подходящая одежда для поездки в автобусе.    Кулемина мычит из-за перегородки что-то неопределенное, и Женя закатывает глаза.    — Так, – она переводит взгляд на Виктора и почему-то начинает странно напоминать Новикову, – Я в этом туре столько классных видео сняла, можно сказать, что специально для тебя! Так что ничего не знаю, на вечеринке Лена должна быть!    — У Ранеток сегодня пафосная вечеринка в честь окончания их тура, – поясняет Белута, – Пойдем, будем отдуваться вместе. Приятно, что я не один буду не в теме, – он легко толкает Степнова локтем в бок.    Из-за ширмы выходит Лена, и мужчина почему-то тут же поднимается на ноги. Она сменила свой пацанский концертный образ – широкие джинсы и белую майку – на короткое черное платье на тонких бретельках. И, черт, как же оно облегает ее стройное тело. Всегда была самой красивой, но сегодня в этом платье – просто не оторвать взгляд.   — Разрешишь быть твоим «плюс один»? – спрашивает Виктор, подходя со спины, пока Ленка поправляет волосы перед зеркалом.    — Серьезно? – она поднимает брови и растерянно улыбается, – Кто ты и что сделал с моим парнем?    Степнов тихо смеется. Да, конечно, еще месяц назад и не подумал бы предлагать такое – весь ее шумный музыкальный мир казался чем-то враждебным, но теперь… Теперь он правда хочет научиться быть в ладу с этим миром.    — Перед тобой улучшенная версия. В прошлой было много ошибок, – Виктор усмехается и обнимает девушку за талию, – Соглашайся. Обещаю вести себя хорошо.    — Да не в этом дело, – отвечает Ленка смотря на него через зеркало, – Я боюсь, что тебе там будет неинтересно… Не хочу больше тебя заставлять.    — Ты не заставляешь, Лен, – он обнимает ее покрепче и утыкается носом в волосы, – Я очень хочу пойти с тобой.    Кулемина проводит ладонью по его груди и ловит их отражение в зеркале. Все-таки, они очень красивая пара. Удивительно, насколько органично смотрятся – как будто и не было всего этого тура и расставания. Как будто он все эти три недели стоял где-то тут, рядом.    С удивлением Лена понимает, что и правда переживает не потому, что из-за Степнова придется уйти с вечеринки пораньше. Просто не хочет его ни к чему принуждать. Но, раз он сам рвется – почему бы и нет? В конце концов, отпускать друг друга сейчас совсем не хочется, а пропуск этой тусовки Алехина точно не простит – рыжая несколько дней к ней готовилась.   — Хорошо, пойдем, – улыбается Лена и встает на носочки, чтобы поцеловать его в щеку.    Вечеринка проходит в ресторане отеля, и, помимо девчонок и их друзей, здесь знакомые музыканты Кирилла, с которыми Ранетки уже успели познакомиться во время тура.  Обстановка, надо сказать, довольно претенциозная: белоснежные скатерти, хрустальные люстры и дорогое шампанское в широких фужерах, но, когда Женька кричит «Девчонки, мы это сделали!», подруги кидаются обниматься и счастливо визжат.    Сейчас они кажутся такими настоящими – вчерашние школьницы, которые со всей своей непосредственностью радуются успеху, казавшемуся невозможным. И все остальные сразу расслабляются, подхватывают это легкое настроение.   Даже на лице Степнова, который первое время выглядел слегка напряженным, появляется дружелюбная улыбка. Ленка старается быть рядом, чтобы он не чувствовал себя совсем уж чужим, но в разговор специально больше не втягивает. Просто держит за руку, иногда касается лбом его плеча.    — Все еще не могу поверить, что ты здесь, – шепчет она и получает нежный поцелуй в макушку.    Вокруг – звон бокалов, смех и разговоры о жизни музыкантов. У ребят тоже своя группа, они успели объездить намного больше мест, чем девчонки, и делятся опытом.    Обсуждают, кто где сорвал зал, какие техники лучше заходят на живых выступлениях, как вести себя с уставшей публикой, и сколько на самом деле нужно времени, чтобы почувствовать сцену своей.   Ленке приятно – все эти фразы звучат как признание. Ранетки теперь не просто школьная группа – детская самодеятельность, а настоящие музыканты и в этом мире с ними считаются.    Потом кто-то включает записи с телефона, и начинаются оживленные обсуждения: кто как свел звук, у кого просел ритм, где партия барабанов могла бы быть чище.   — Слышали? – воодушевленно спрашивает один из ребят, высокий худой парень с хвостиком, – Аккордеон! Всегда мечтал научиться, но с нуля – жесть, конечно…    Все согласно кивают – за столом нет никого, кто умеет играть на таком инструменте.    — Приходите как-нибудь к нам в кафе, – предлагает Степнов, – У нас группа играет – «Балабама». У них в составе аккордеонист. Так лабает – заслушаешься! – он говорит это так просто, с искренней долей восхищения, и Кулемина поднимает на него удивленный взгляд.    — Реально крутой музыкант? – заинтересованно спрашивает кто-то из парней.    — Музыкант… – смеется Виктор, – Школьник! Учится, правда, в музыкальном классе у Лерки, – он кивает девчонкам, – Приехал из деревни, нот не знает вообще, но на слух может любую мелодию подобрать.    Его расспрашивают и о кафе, и о музыкальном классе, и об остальных участниках «Балабамы», а Степнов, кажется, с удовольствием отвечает.    Ребят, конечно, знатно веселит переплетение судеб всех участников этой истории – ведь кафе принадлежит отцу Нюты, который купил его у родителей Жени. В музыкальном классе преподает бывшая Ранетка, а эту группу со смешным названием основал одноклассник девчонок.    Шутят о какой-то аномальной зоне, в которой находится их школа, но в итоге все сходятся на том, что это произошло во многом благодаря Савченко. Именно директор инициировал создание группы, во всем поддерживал и Ранеток, и остальных их одноклассников, а в этом году вообще пошел на эксперимент и открыл музыкальное направление. Они поднимают тост за Николая Палыча и договариваются обязательно заглянуть по возвращению и поблагодарить лично.    Лена двигается ближе к Степнову, прижимается к его плечу, а он, не прерывая беседу, закидывает руку на спинку ее стула, и она чувствует его тепло. Сейчас, рассказывая о том, как они организовывают концерты в кафе, он идеально вписывается в их компанию. Не как человек, который старается показаться своим, совсем нет. Виктор просто делился историями со своей работы, буднично рассказывает о забавных случаях на сцене… Да, эти три недели изменили не только Ленку.     Бабочки в животе впервые появляются не от его поцелуев или прикосновений (хотя и от них тоже), а от того, какой он сам – как говорит, выглядит, держится. И все же, где-то глубоко внутри еще дрожит легкая тревога: не слишком ли все гладко? Не снится ли ей это?   Впрочем, тревожные нотки легко сглаживаются шампанским, и спустя всего полтора часа вечеринки, она наклоняется к Степнову.    — Давай не поедем сегодня домой? – с хитринкой в глазах начинает девушка, – Останемся в отеле.    — Да брось, Ленка, – улыбается он, – Тут ехать-то всего два часа.    — Вот именно – целых два часа. А до номера всего две минуты… – Кулемина вскидывает брови, пару секунд Витя молчит, а потом понимающе смеется.    — А как же вечеринка, Лен? – с легким укором спрашивает он.    — Ой, – она уже поднимается со своего стула, – Ты уже практически договорился, что они будут выступать в вашем кафе. Там и поболтаем.    Наскоро прощаются с друзьями, девчонки даже не возражают против их скорого побега – понимают, что сейчас им просто необходимо побыть вдвоем. До номера идут долго – пустые коридоры отеля провоцируют на постоянные остановки для поцелуев.    — Точно не жалеешь, что мы так быстро ушли? – спрашивает Степнов, прижимая Лену к стене, – Вернуться еще не поздно, – он легко проводит пальцами по ее щеке и заправляет волосы за ухо. Она только качает головой и прикрывает глаза.    — Ты такая красивая, – шепчет Виктор.    — Ты тоже… И вообще, ты мне очень нравишься, Вить, – Кулемина улыбается как-то смущенно, как будто это признание в первой симпатии.    — Я рассчитывал на более глубокие чувства, – смеется мужчина. Кажется, она хочет что-то возразить – сказать, что сегодня он нравится ей особенно сильно, вот такой – уверенный, жизнерадостный, смелый, но он снова понимает все без слов.    Они все-таки добираются до номера, и Ленка открывает его ключом, который успела получить еще днем. Тихо щелкает замок, дверь за ними захлопывается, и все звуки вечеринки, концерт, разговоры друзей остаются где-то далеко – там, за пределами этого мира.    Ждать долго они уже не способны – Степнов сразу притягивает Лену к себе и накрывает ее губы поцелуем, уже более страстным и требовательным. Медленно, глубоко, по-взрослому. Изучает руками ее тело с таким вниманием, как будто совсем забыл за эти три недели, а теперь учится заново.    Куртки оказываются сброшенными прямо на пол, рядом с кроссовками. Ловкими пальцами Кулемина расстегивает его рубашку. Виктор легко проводит рукой по ее спине сверху вниз, и платье с тихим шорохом падает на пол. Девушка перешагивает через него и следует за мужчиной к идеально заправленной отельной кровати.    Перед тем, как опуститься на нее, он на секунду останавливается и заглядывает в зеленые глаза – ищет подтверждения, что все это по-настоящему, что Лена уверена и тоже этого хочет, и тут же его находит.    От непрерывных поцелуев дыхание становится громким, рваным. Степнов переходит от ее губ к шее и спускается ниже, к груди.    — Я… так… – сбивчиво шепчет она, запуская пальцы в его волосы, – Скучала.    Он выдавливает хриплое «угу» – кажется, не планирует отвлекаться на разговоры.   Удивительно, как быстро пальцы находят привычные линии тела – вспоминают, как нравится ей и как любит он. Это странное сочетание – что-то родное, до боли знакомое и одновременно совершенно новое, неизведанное – сводит с ума. Они не спешат. Спешить больше не надо – для всего остального еще будет время.    Позже она выходит из ванной и, не заботясь о том, чтобы надеть футболку или халат, укладывается на него сверху пластом. Прижимается к груди, долго слушает биение сердца и ловит абсолютное, всепоглощающее ощущение дома.    Наверное, она еще много раз будет возвращаться к своим сомнениям, к потерянности и злости, но сейчас Лена чувствует, что ей есть, куда возвращаться. Не в их маленькую квартирку, а в эти руки, к его взгляду, голосу, терпению. И это понимание становится чем-то вроде якоря – она не одна, даже если еще вчера все было иначе.    Степнов запускает пальцы в ее волосы, гладит по обнаженной спине и тихо улыбается тому, насколько идеальным кажется этот момент. Даже не верится, что у него были сомнения в правильности этой поездки.    Теперь, когда Лена настолько близко, когда она трется носом о его грудь, а рукой тянется к щеке, он уже не сомневается, и все же…     Казалось, что физическая близость снимет все вопросы. Что, если Кулемина будет рядом и простит его, то все сразу станет нормальным и правильным, но теперь он чувствует, что где-то глубоко осталась заноза.    И вот сейчас, пока ее пальцы сплетаются с его, мужчина вдруг понимает: просто быть рядом уже не получится. Придется снова рушить эти чертовы стены, быть болезненно честным, говорить о том, что так сильно беспокоит.    — Лен, – хрипло зовет Виктор, – Думаю, нам нужно поговорить. Но, если ты устала, то можем отложить до завтра.    Теперь наступает очередь Ленки пугаться – раньше он никогда не был инициатором таких разговоров.    — Что бы ты ни сказал, – шепчет она ему в грудь, – Учитывай, что я очень тебя люблю.    — Я знаю, – тепло улыбается Степнов, – И я тоже тебя люблю, – он целует ее в макушку и продолжает более неуверенно, тихо: – Жалко, что на одном этом нельзя построить… что-то прочное.    — Только не говори, что ты хочешь… – Кулемина отрывает лицо от его груди, чтобы заглянуть в глаза. В голосе страх и возмущение – она даже предложение закончить не может.    — Конечно, нет, – мягко смеется он и гладит девушку по щеке, – Но, если мы все это не обсудим, то снова окажемся в той же точке.    Девушка несколько раз кивает – конечно, он прав. Даже удивительно, что, проведя эти недели по-отдельности в итоге они пришли к очень похожим выводам.    Она слезает с его груди и садится рядом, боком прислоняясь к изголовью кровати, чтобы можно было говорить, глядя друг другу в глаза. Степнов тоже подтягивается чуть выше и какое-то время молчит, пытаясь собраться с мыслями. Лена гладит его по голове, целует в макушку и вдыхает запах волос – да, ради этого можно пережить сколько угодно тяжелых разговоров.    — Я очень тебя люблю, Лен, – он берет ее ладонь и прижимает к своей груди, – Настолько, что в какой-то момент ты стала для меня всем. И я не мог смириться с тем, что я для тебя – далеко не все, – слова даются тяжело. Одно дело – писать письма, другое – говорить вслух, – Теперь я знаю, что это неправильно, а раньше казалось, что так и надо… Что ты этого не понимаешь, потому что младше или… Не знаю, – он устало трет лицо рукой.    Кулемина не перебивает – дает высказаться. Просто крепко обнимает, прижимается лбом к его волосам и гладит по щеке. Этот жест ощущается как поддержка и принятие, поэтому Виктор находит в себе силы продолжить.    — Я больше не такой человек, Лен. Я не буду тем, кто постоянно орет и что-то запрещает, просто… – он вздыхает и с силой давит на глаза, – Я не смогу быть с тобой, если тебя не будет рядом. Ты все время куда-то убегала, если не физически, то в мыслях, и я…    Под конец его речь становится сбивчивой. Степнов пытается найти такие слова, которые не будут звучать ни жалобой, ни обвинением – не собирается перекладывать ответственность и заставлять Лену чувствовать себя виноватой. От этого продолжать становится трудно, и он теряется в потоке собственных мыслей.    — И ты не стаешь человеком, который молча ждет, когда у его девушки найдется свободное время, – заканчивает Кулемина за него, – Я все понимаю, не нужно подбирать слова.   Виктор смотрит на нее со смесью недоверия и облегчения. Неужели она это серьезно? Чтобы доказать свою честность, Лена наклоняется и нежно, почти невесомо целует в губы.    — Вить, я виновата не меньше, чем ты, – продолжает она, – Прости меня, пожалуйста.    В ее голосе нет ни упрека, ни самобичевания, только теплое спокойствие – такое же Степнов чувствовал от нее в их самый первый вечер. В нем медленно зарождается чувство безопасности, уверенность, что он будет принят – даже если скажет что-то глупое, неприятное, уязвимое.    — Спасибо, – он наконец-то выдыхает, целует ее руку и задумчиво смотрит в пространство, – Я не хочу потерять тебя, Лен, но и теряться в тебе я тоже не хочу… Нужен какой-то баланс.    — Я понимаю, – Кулемина рисует круги пальцем на его груди, – Мне тоже он нужен. Для меня важна музыка, но я не представляю всего этого… – она кивает куда-то в сторону двери, – Без тебя. Я всегда ищу тебя в зале, пишу песни только о тебе… Наверное, меня сбил с толку весь этот масштаб, и я запуталась.    — Значит, мы будем распутываться вместе, – уже намного более уверенно говорит Виктор, – Искать решения, договариваться…    — Мне кажется, или ты намекаешь на новые правила? – смеется Лена, – Когда-то нам это очень помогло. Жалко, что мы так легко все забыли.    Степнов согласно кивает и привлекает девушку к себе в объятия. Удивительно, что в итоге все эти три недели, которые должны были привести к краху их отношений, пошли обоим на пользу. Каждый осознал свои ошибки и начал их исправлять.    Какое-то время они просто молчат, впитывая эту хрупкую тишину, которую теперь уже не страшно нарушить. Степнов чувствует, как она дышит – ровно, спокойно, и с каждой минутой то ужасное напряжение, что держало его на грани последние три месяца, отступает все дальше.    — Вить, я так тобой горжусь, – шепчет девушка, уже засыпая, – Спасибо, что ты начал этот разговор, – целует его в плечо, – Что ты приехал ко мне, что стараешься ради нас, что лучше всех обнимаешься… И что ты все еще мой Степнов.    От этих слов он тает, как сырок, и улыбается как-то совсем по-мальчишески. Хочет сказать что-нибудь в ответ, но чувствует, что Ленка уже уснула, поэтому просто целует в макушку, закрывает глаза, и надеется, что это не последний настолько счастливый день в их жизни.    Может быть, завтра они снова что-нибудь не поймут, поссорятся, замолчат на час или на день, но у них будет чистый лист, на котором они напишут новые правила. Не идеальные и не навсегда, а те, которые подойдут под этот период их жизни. Да, пожалуй, их ждет еще очень много таких списков. И именно эта мысль успокаивает беспокойное сердце Степнова.

Конец второй части