Мы – живые

На часах – половина одиннадцатого. До Нового года остается всего две недели, с неба падает пушистый снег, и кажется, что вся Москва превратилась в одну большую гудящую пробку – это всегда случается перед праздниками. Таксист, который везет Кулемину, даже не пытается их объезжать – наоборот, залезает в самую гущу и перекрикивается с другими водителями. Как будто для него это какое-то развлечение.   Черт ее дернул взять такси! Просто после зачета в училище была репетиция, а сразу за ней – выступление на новогоднем корпоративе, и мысль о том, что придется спуститься в метро с гитарой за спиной, казалась убийственной. Зато сейчас она в теплом салоне машины, а не где-нибудь снаружи – там так холодно, что пальцы коченеют даже в варежках.    Лена смотрит в окно и гадает, успеет ли вернуться домой раньше Степнова – у него сегодня тоже мероприятие в кафе. Вечера пятницы всегда богаты на тусовки, а в декабре тем более, так что от отсутствия работы он не страдает и, кажется, совсем не переживает из-за своего увольнения из школы. Несколько раз она пыталась об этом заговорить, но он отмахивался – говорил, что решит все уже после каникул, а сейчас и так есть, чем заняться.   Он, конечно, прав – Кулемина и сама не может думать ни о чем, кроме ежедневных выступлений, так некстати совпадающих с сессией в училище. Благо, многие экзамены ей закрыли «автоматом». Сложнее всех, конечно, приходится Женьке – совмещать два факультета с деятельностью группы просто нереально, но рыжая как-то справляется. Кулемина на ее месте давно бы уже осталась только на продюсерском – может, тогда Алехина быстрее начала бы работать, и они смогли бы избавиться от посредников вроде Глеба.   На него, кстати, видимо, тоже действует предновогодняя суета – он становится еще более нервным, дерганым и шутит еще более неприятно, чем раньше. Сегодня вот делал вид, что подкатывает к Наташке, а потом говорил, что в их группе отношения со взрослыми мужиками – это норма. Кулемина морщится от воспоминаний, но заново разозлиться не успевает – ее телефон вибрирует.   — Привет, Владик, – улыбается девушка. Перспектива этой поездки становится не такой пугающей. – Очень рада твоему неожиданному звонку.    — Решил поинтересоваться, как поживает моя любимая рок-звезда, – смеется он в ответ. – К тому же, нам есть, что обсудить.     — М-м-м? – протягивает Ленка и вытягивает шею, чтобы взглянуть на дорогу – там все так же плотно.    — Мы же на днях виделись. Почему ты не сказала, что Витьку уволили из школы?    В голосе Владлена нет осуждения, только любопытство. Они и правда ходили в кино меньше недели назад, уже после увольнения Степнова. Обсуждали концерт в Олимпийском, предстоящую экспедицию Владика, но про работу Виктора она так и не сказала. Не знала, как это объяснить, и немного считала себя виноватой.    К тому же, одно дело – сказать «его уволили, это ужасная несправедливость, он уже ищет другую школу» и совсем другое – сообщить, что он решил завязать с карьерой учителя. Этот факт Лена и себе-то объяснить не могла, не то, что кому-нибудь другому.    — Я ждала, что он скажет сам, – отвечает Кулемина. – Не хотела быть сломанным телефоном. Он сказал тебе, что…   — Что пока не хочет работать в школе? Сказал.    — И как тебе эта новость? – выпаливает Лена. Только сейчас понимает, что ей очень хотелось это с кем-нибудь обсудить.   — Не скажу, что удивлен, – спокойно отвечает Владлен. Несколько секунд они молчат – он, видимо, ожидает ответной реплики, а она не может говорить от шока. Поняв это, парень все-таки продолжает: – Лен, мой брат спортсмен, а не учитель. Ему нравится тренировать, а не тупо работать в школе. Это как… как если тебе придется уйти из группы. Ты ведь не побежишь в первую попавшуюся другую, а будешь рассматривать варианты? Начать сольную карьеру, писать песни для других…     — Ладно, поняла, – устало бросает Кулемина. Вот всегда он так – берет и за минуту раскладывает по полочкам то, что она пыталась осознать несколько дней. – Просто я всегда знала его как учителя, понимаешь? Даже, когда он уходил из школы, всегда хотел туда вернуться.    — И тебя пугают перемены.    — Пугают, – соглашается Лена.     — Он ведь уже изменился, Ленк, – мягко говорит Владик. – Нельзя, чтобы в человеке менялось только то, что будет тебе удобно.    В машине вдруг становится душно, и девушка крутит ручку на двери, чтобы опустить окно на пару сантиметров. От удивительного сочетания честности и доброты, с которыми ее друг говорит эту фразу, щемит в груди.  — Конечно, ты прав, – тихо признает Ленка.    — Может, это и к лучшему – меньше давления школы. Можно окончательно перестать прятаться… – задумчиво протягивает Владлен, а потом усмехается, словно внезапно что-то вспомнил: – Витька, кстати, думает, ты переживаешь, что у тебя теперь парень – тридцатилетний бармен.   — Ой, не-е-ет! Переживать об этом может только…   — Виталик, – хором заканчивают они и смеются.    Степнов рассказал ей про неожиданный визит старшего брата в кафе и о том, что о своем увольнении он промолчал. Сказал, что поговорит с ним при следующей встрече – на новогодних праздниках. И Лена внутренне сжимается, представляя себе этот разговор.    У них с Виталиком с самого первого дня знакомства установился абсолютный нейтралитет – за эти полтора года они едва ли сказали друг другу хотя бы десяток слов, но то, как этот мужчина в дорогом пальто действует на Виктора, ее немного пугает. Он ведь не кричит, не ставит ультиматумов, а Степнов на каждую его фразу реагирует острее обычного. Даже тот разговор в кафе – вроде ничего особенного, но пересказывая его, Витя завелся не на шутку.    Его брат довольно консервативен, так что не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, как он отнесется к увольнению из школы. Наверняка скажет что-нибудь язвительное, Степнова это взбесит, и в такой атмосфере Ленка проведет все праздничные дни.    — Даже не представляю, как мы справимся без тебя в Новый год, – протягивает Кулемина. – Чувствую, нам всем будет не до веселья.    — Я тебе не сказал? – Лена слышит в его голосе широкую улыбку. – Я буду отмечать с вами.    — А как же твоя экспедиция?    — Рвану туда уже после праздников, – отвечает парень, и она с облегчением выдыхает. – Сначала в Иркутск на поезде, а дальше на север на вездеходах. Связи не будет совсем.    — Я замерзла уже пока это слушала, – Кулемина ухмыляется и закрывает окошко. – Спасибо тебе, Владик. Ты снова вправил мне мозги одним разговором.     Друг смеется, и они еще немного болтают – про поездку, меню на новогодний стол, про то, как Ленка пыталась заставить Степнова купить свитер с рождественскими оленями, но он наотрез отказался. А потом разговор заканчивается, и Лена остается наедине с гулом пробки и собственными мыслями.   Она откидывается на спинку кресла, прячет нос в ворот куртки и прикрывает глаза. От разговора с Владиком становится как-то особенно легко на душе, мысли в голове гудят меньше, но за одну она все-таки цепляется. «Меньше давления школы, можно окончательно перестать прятаться…», – сказал он почти невзначай, между делом, а вот Лена почему-то это запомнила.   В буквальном смысле они не прячутся – просто не афишируют свои отношения. Никаких совместных фото и постов, не появляются вместе на мероприятиях, Лена не называет его имя в интервью. Конечно, в своем районе и возле дома они держатся за руки, но, к счастью, их адрес журналистам неизвестен. Везет еще, что камеры в телефонах пока не могут похвастаться высоким качеством – на редких фото в желтой прессе и соцсетях лица едва различимы.   Но чем Ранетки становятся популярнее, тем больше фанатов интересует ее личная жизнь. Ей начинают приписывать романы с разными музыкантами, с которыми они пересекаются на концертах. Такие материалы всплывают регулярно – в журналах, блогах, на фанатских форумах. Всегда с громкими заголовками и натянутыми выводами, собранными из нечетких фото, случайных цитат и догадок. И хорошо, что это происходит сейчас – год назад скандалов со Степновым было бы не избежать, а теперь он реагирует довольно спокойно.    Его упоминают разве что вместе с Рассказовым – как «тех самых бывших учителей», когда-то собравших группу. Даже не по именам, просто фон, из которого когда-то все началось. Лена думает об этом и ей становится обидно – он ведь ее настоящее, каждый день рядом, поддерживает, а для всех просто «бывший учитель».   Даже те, кто знает об их отношениях – Глеб, Вася, Ранетки – стараются лишний раз о них не упоминать, как будто это какой-то постыдный секрет, о котором лучше помалкивать. Она думает об этом уже несколько недель, но почему-то сегодня это кажется особенно несправедливым.    Такси наконец сворачивает во двор. Лена смотрит в окно – их дом весь в огнях, на балконах мигают гирлянды. Чудесное время, праздничное. Может, Витя прав – если и менять что-то, то именно сейчас.   Он не встречает ее в коридоре, но свет в квартире горит, а в ванной шумит вода – значит, уже дома, смывает с себя весь этот длинный день. Она сбрасывает кроссовки и куртку, моет руки на кухне, собирает волосы и идет в комнату.    Компьютер включен, а на экране горит подтверждение того, о чем она думала по дороге домой – статья с дурацким заголовком «Тайны личной жизни Лены Кулеминой: фанаты группы «Ранетки» требуют ответов».    Обычно Лена и Степнов на такое не реагируют: максимум пересылают друг другу, смеются и забывают. Но сегодня что-то заставляет ее сесть перед монитором и начать читать.    «Лена Кулемина одна из самых ярких участниц молодежной группы «Ранетки». В свои девятнадцать, вместе с подругами по группе, она объездила с гастролями полстраны, записала с десяток хитов и покорила сердца тысяч фанатов. Но несмотря на бешеную популярность, личная жизнь певицы остается за кадром.    Недавно в сеть попали фотографии, сделанные в московском кинотеатре несколько дней назад. На кадрах – Кулемина в компании неизвестного парня: он обнимает ее за плечи, а Ранетка счастливо смеется. К сожалению, лица незнакомца на фото не разглядеть, поэтому фанаты проводят собственное расследование, чтобы узнать, кто этот таинственный спутник бас-гитаристки.    Напомним, что ни в одном из интервью певица не упоминала имени своего бойфренда. Однако в большом разговоре с музыкальным каналом в октябре этого года Лена призналась: «Да, у меня есть любимый человек, и мы вместе уже не первый год, но я не готова делать эти отношения публичными».   В разное время Лене Ранетке приписывали романы с Игорем Гуцуловым (фронтмэн группы «Балабама»), Василием Артёмовым (звукорежиссер «Ранеток») и неким Владленом Степновым, человеком непубличным и, по слухам, никак не связанным с музыкальной индустрией.   Примечательно, что бывший учитель девчонок из группы (напоминаем, что группа была создана на базе школы и курировалась учителями истории и физической культуры) носит ту же фамилию и до сих пор появляется на некоторых видео с Ранетками.    Так кто же этот загадочный «любимый человек»? Коллега по цеху, школьный приятель или бывший учитель? Финальную точку в этой истории может поставить только Елена Кулемина.    А что у других Ранеток?   Пока басистка хранит молчание, другие участницы «Ранеток» гораздо более открыты. Нюта Морозова и Наташа Липатова уже второй год регулярно посещают мероприятия со своими молодыми людьми – Степаном и Константином.   А вот Аня Прокопьева недавно удивила поклонников – на одной из фан-встреч она появилась в сопровождении нового кавалера, чье имя пока держится в тайне. Женя Алехина, как и Лена, хранит молчание о личной жизни, чем только подогревает интерес к этой теме.   Будем надеяться, что, кем бы ни оказался загадочный спутник Лены Кулеминой, он ценит ее талант и во всем поддерживает. А фанатам остается только ждать – быть может, совсем скоро сама певица раскроет карты».    Степнов выходит из душа и по шуршанию в комнате понимает, что Ленка уже дома. Он и сам вернулся всего на полчаса раньше – сегодня была его очередь закрывать кафе. Успел только прочитать статью, которую ему еще днем зачем-то скинул Гуцулов – наверное, ему очень понравилось, что его упомянули хоть в какой-нибудь прессе.    А вот Виктору статья показалась совершенно обычной – он дежурно пробежался по ней глазами и не придал значения. Неприятно, конечно, быть безымянным бывшим учителем физкультуры, но к такому за прошедший год он привык.    — Ты голодная? – спрашивает он, склоняясь над Ленкой. Она слегка дергается, видимо, зачиталась и не заметила, как он подошел.    — Нет, мы заказывали пиццу, – отвечает будто на автомате. Степнов недовольно цокает языком – мол, у нас дома есть нормальная еда, а ты снова питаешься этой ерундой. – Я понять не могу, это ты или Владик? Качество ужасное.     Она щурится и пытается увеличить фото, которое прикрепили к статье. Качество настолько плохое, что толком ничего не разобрать.    — Владик, – кивает Степнов. – У меня нет такого свитера.    — Как же они задолбали, – бросает Лена и идет переодеваться.    По ее тону понятно – она действительно расстроилась. Комкает джинсы и бросает их на стул, хлопает дверцей шкафа чуть громче, чем нужно. Потом уходит в ванную и включает воду – наверное, тоже решила залезть в душ. Виктор ложится на кровать, закладывает руки за голову и смотрит в потолок.    Они ведь обсуждали это миллион раз. Все, кому нужно знать, давно в курсе, а если рассказать обо всем публично, то о спокойной жизни можно будет забыть. Их отношения разберут по косточкам, всплывут слухи, что все началось еще до окончания школы, и все это неприятно скажется на репутации.    — Ты чего так завелась? – усмехается Степнов.    Кулемина заходит в комнату с влажными волосами и в пижаме. Она забирается на кровать и ложится на его плечо. Он достает из-под головы одну руку, чтобы крепко обнять ее за талию, а Ленка закидывает на него ногу, зарывается носом в его шею.   — Не знаю, – выдыхает она. – Просто бесит. Пишут так, как будто я скрываю какое-то преступление. И вообще… Может, они правы? В том смысле, что чем дольше мы молчим, тем больше всех это интересует.   — Тогда тем более ничего не надо говорить, – Витя зевает. – Пусть сходят с ума.    — А еще меня бесит, что ты такой спокойный! – Лена тыкает его пальцем под ребра, он дергается и смеется.    — Хочешь, чтобы я опять начал кидаться вещами? – Степнов целует ее в макушку и прижимает покрепче.    — Конечно, нет… Но, если ты согласишься, что эти журналисты – козлы, то мне точно полегчает.    — Они точно козлы, – снова смеется Виктор. – Просто не понимаю, почему сегодня тебя это задело.    Лена пожимает плечами и какое-то время молчит. Он убирает волосы с ее лица и целует в лоб, пальцами рисует линии на ее бедре.    — Мы любим друг друга, живем вместе – странно, что об этом знаем только мы, – задумчиво говорит она.    — Ну, не только, – усмехается Степнов. – Еще все наши знакомые, семьи, сотрудники кафе… Странно, что никто до сих пор не проболтался.   — Вот именно. Рано или поздно все об этом узнают.    — Ленок, – тихо зовет он, – если ты решишь рассказать – я всегда тебя поддержку. В любой момент. Просто по тебе это ударит сильнее, так что…    Она поднимается на локте, чтобы заглянуть ему в глаза:  — Серьезно? Ты этого хочешь?    Степнов медленно кивает и улыбается. Конечно, он хочет, чтобы все вокруг знали, что Ленка с ним. Особенно теперь, когда он перестал быть учителем и аморальность его поведения больше никого не волнует. А вот как к такому повороту в личной жизни Кулеминой отнесутся ее поклонники и продюсер – остается только догадываться. Это ведь она вечно под прицелом камер, у всех на виду, ей и принимать такие решения.    Несколько минут Лена молчит.  — Ладно, – в итоге говорит она и тянется к тумбочке за телефоном.    Девушка прислоняется к изголовью кровати и напряженно вглядывается в экран, хмурится, что-то печатает и стирает.    — Что ты делаешь? – спрашивает Степнов.    — Пытаюсь получше сформулировать, – все так же хмурясь отвечает она, но голос спокойный – будто просто пишет сообщение подружке. – Сделаю пост на своей странице.    — Лен… Давай не прямо сейчас? Тебе разве не нужно посоветоваться с Глебом?    Кулемина на несколько секунд поднимает на него взгляд, а потом поджимает губы и машет рукой.    — Хочешь посмотреть перед публикацией? – Ленка протягивает ему телефон, и Виктор видит черновик публикации:    «Этот пост не для тех, кто требовал ответов и ждал, когда Лена Кулемина раскроет карты, а только для одного человека.    На фото Виктор Степнов, моя семья и поддержка, тот, для кого я пишу все свои песни.    Я тебя люблю и больше не хочу прятаться».    В конце она добавляет красные сердечки и прикрепляет их совместную фотографию, которую Липатова сделала в кафе несколько месяцев назад – Степнов обнимает Лену за плечи, а она смотрит на него снизу вверх и счастливо смеется. Живой кадр, не постановочный.    — Ленка, ты точно… – начинает Витя, но его девушка уже жмет кнопку «Опубликовать». Она улыбается, а в глазах горит хитрый огонек, как у ребенка, который сделал какую-то забавную шалость. Это заставляет Степнова обезоружено рассмеяться.    — Иди ко мне, – шепчет он и целует девушку.    К телефону в тот вечер больше не возвращаются – находятся занятия поинтереснее. Лена сделала этот выбор так быстро – будто нырнула с разбегу в холодную воду, он даже сказать ничего не успел. Да и не стал бы. Степнов знает: если бы она не сделала это сейчас, передумала бы снова. Начала бы сомневаться, тянуть, ждать «правильного момента». А теперь, когда все произошло, на душе стало легче.    Они засыпают почти одновременно, а утром первым просыпается Ленкин телефон. В комнате все еще темно, поэтому Кулемина не может определить, сколько сейчас времени. Она выбирается из-под руки Степнова и недовольно жмурится, смотря на яркий экран. Время – 8:05, звонит Глеб.    — Глеб, ты с ума сошел? Я же… – раздраженно начинает Лена, но договорить не успевает.   — С УМА У НАС СОШЛА ТЫ, КУЛЕМИНА!! – прерывает ее крик продюсера. – Что это за ебаные выкрутасы с признаниями?! Комментарии видела, а?! Удаляй эту херню немедленно, или я…    Девушка садится в кровати, пару секунд тупо смотрит в одну точку и только потом понимает, о чем речь. Пытается что-то сказать, но Звонецкий не слушает – все орет, что нельзя было выкладывать такое без согласования, про репутационные издержки и отмену концертов. Лена оборачивается на Степнова, который сонно протирает глаза и смотрит на нее вопросительно, но в ее собственных глазах только растерянность. Она все еще держит в руках телефон, но уже не слышит ни слова.