Мы – живые

Дорога занимает меньше времени, чем хотелось бы, и Лена приезжает на праздник первой. Даже раньше Виталика с детьми, поэтому дверь ей открывает Маша – в розовом халате и с бигудями на голове.    — Ленка, – с облегчением выдыхает она. – Хорошо, что это ты! Поможешь на стол накрыть, а? Ничерта не успеваю, а еще переодеться надо.     Кулемина вешает куртку, оставляет сумку в прихожей и заглядывает на кухню. Оттуда тянет смесью запеченного мяса и чего-то пряного – тепло и по-домашнему. С готовкой Маша постаралась: в холодильнике несколько салатов и закусок, а в духовке доходит горячее, но все это еще нужно красиво разложить на столе.    Лена несколько секунд стоит в тишине, оглядывая беспорядок, закатывает рукава и сразу же принимается за дело. Она аккуратно перекладывает закуски в красивые тарелки, переставляет салаты, добавляет зелени, чтобы было симпатичнее. Занять руки очень приятно, чувствовать себя полезной – тоже.    — Я не поняла: ты чего мятая-то такая? Утюга дома нет? – восклицает Маша, заходя на кухню. – Ну-ка снимай рубашку! – Лена делает полшага назад и собирается возразить, но она закатывает глаза: – Снимай, говорю. Я буду гладить свое платье и заодно пройдусь.    Ленка послушно раздевается и остается в одной майке. От этой неожиданной заботы, пусть и поданной в качестве упрека, к горлу подступает комок. Кому-то не все равно.    Спустя полчаса стол красиво сервирован, а Маша возвращается уже готовая к празднику – в платье, с элегантной прической и идеально отглаженной рубашкой в руках.   — Другое дело! Теперь хоть на человека похожа, – заявляет она, когда Ленка застегивает пуговицы. Она опускается на стул и оглядывает кухню: – Слушай, спасибо тебе огромное. Я, как всегда – в мыле. Нормально выгляжу?    — Отлично! – улыбается Лена. – Ты говори в следующий раз – приеду пораньше и помогу, мне не сложно.    Маша встает, будто еще не верит, что все готово и можно наконец выдохнуть, расправляет складки на платье и подходит к холодильнику.    — Знаю, что до гостей некрасиво, но давай откроем вино? – она достает бутылку белого и, не дожидаясь ответа, наполняет два бокала. – Мне реально нужно расслабиться. Да и тебе, кажется, тоже.    Девушки потягивают вино, болтают о празднике и приглашенных гостях. Кулемина боялась сюда ехать – Владлен пока не вернулся из своей экспедиции, только звонил пару раз, когда появлялась связь. Она вспоминает о друге и снова ловит привычную тоску: был бы он рядом, ей было бы намного легче. Не только сегодня, а вообще.    Но, к ее удивлению, поправить настроение помогает и Маша. Она, конечно, грубая и бесцеремонная, но, как оказалось, за всей этой броней скрывается очень неплохая женщина – веселая, интересная, даже заботливая.    Из коридора слышится звук открывающейся двери, и в квартиру влетают Матвей и Тима. Виталик заходит неторопливо, вешает пальто на плечики, целует жену в щеку и кивает Ленке. Пацаны бросаются ее обнимать и сразу уводят – младший хочет похвастаться подарками. Минут двадцать они пытаются разобраться в инструкции к очередной машинке из LEGO – у Тимофея уже целая коллекция, а потом в дверь звонят, и все снова выходят встречать гостей.    Они заходят втроем. Степнов придерживает дверь, пропуская Катю и ее сына. «Какие красивые – как из рекламы», – невольно думает Кулемина. Похожи между собой – темноволосые и синеглазые. На ней черная юбка в обтяжку и голубая шелковая блузка, на нем – темные джинсы и светло-синяя рубашка. Хорошо сочетаются.    — Вить, ты взял подарок из машины? – улыбается Катя, он протягивает ей один из двух пакетов, которые держит в руках, а сам находит в толпе Ленку.    Виктор обнимает ее за плечи, целует в макушку, на ухо шепчет, что жутко соскучился и зовет одаривать племянника, и Кулемина идет за ним. Улыбается. Желает Тиме расти большим и сильным, успехов в учебе, в спорте…    В какой-то момент ей становится трудно дышать – она извиняется и сбегает в ванную. Включает холодную воду, опускает в нее ладони, касается шеи.    Перед глазами – они. Появляются на празднике, как семья, смеются над общими шутками, Катя касается его плеча и благодарит, что принес пакет из машины. Вместе работают, вместе ужинают, вместе… Воздуха не хватает, сердце бьется часто.    Лена расстегивает несколько верхних пуговиц – кажется, что ворот давит слишком сильно. Садится на край ванны, упирается ладонями в колени и пытается восстановить дыхание. Все хорошо. Все, как после хорошей пробежки.    Кулемина выходит спустя несколько минут, слышит из гостиной детские голоса и заливистый смех Кати. Сворачивает на кухню, берет со стола свой недопитый бокал, залпом его осушает. Когда она поворачивается, на нее смотрит Виталик.    — Не советую увлекаться, – снисходительно ухмыляется он.    Девушка неловко вытирает ладонью рот и успевает только поставить бокал, как следом за ним появляются все остальные – пора за стол.    Степнов садится радом с Ленкой, накрывает ее колено ладонью. От неожиданности она чуть вздрагивает. Выглядит слегка скованной, скорее всего, просто устала. Виктор перемещает руку на талию и притягивает ее ближе, девушка жмется к плечу и улыбается – значит, все хорошо.    Когда приходит остальные гости, Лена помогает их встретить, раскладывает еду по тарелкам, передает коробки с подарками. Степнов любуется ей и ловит себя на мысли, что она ведет себя не как «чья-то девушка» или подруга, а как часть семьи. И это очень приятно.    Праздник проходит шумно и весело. После ужина мальчишки убегают в детскую и несколько раз возвращаются, чтобы показать собранные машинки, а потом Тима хватает Ленку за руку и утаскивает с собой. Она уходит, бросив обреченную улыбку.   В конце вечера все снова собираются в кухне, свет гаснет, и Маша выносит большой торт со свечками. Именинник улыбается до ушей, пока для него поют «с днем рождения», а потом на секунду задумывается и одним махом их задувает. Все хлопают, Виталик режет торт, а Кулемина раздает кружки с горячим чаем.    Гости потихоньку расходятся. Начинает собираться и Катя – Саня выглядит совсем сонным, его давно пора укладывать. Она благодарит Виталика и Машу, напоследок еще раз обнимает Тимофея. Уже у двери ее сын, обводя всех глазами, останавливает взгляд на Викторе: — Дядя Витя, а ты нас не отвезешь?    Вопрос звучит невинно, и Степнов понимает, почему мальчик спрашивает – он несколько раз подвозил их, когда работа в зале заканчивалась поздно. Мужчина колеблется, но ответить не успевает – вмешивается Маша:  — Нет, Сань, – говорит она, как бы шутя, и кладет руку Ленке на плечо. – Ему есть, кого подвозить.    — Конечно, – улыбается Катя. – Мы сами, все хорошо.    Они уходят, а за ними и все остальные гости. Кроме хозяев в квартире остаются только Виктор и Ленка. Становится заметно тише и даже дышится как-то легче. Маша берет Кулемину под руку и уводит на кухню, а Степнов и его старший брат устраиваются в гостиной – смотрят, как дети пытаются подключить новенькую приставку к телевизору.    — Катю ты зря не подвез, – протягивает Виталик, доставая из упаковки очередной провод. – Всего-то пара кварталов.    Витя заметно напрягается – этот тон, в котором сквозит готовность давать непрошенные советы, выводит сразу, еще до того, как что-то будет сказано. Он старается сохранять спокойствие и отвечает почти дружелюбно:  — Вот именно. Могут и сами дойти – тут ведь близко.    — Ну, не знаю, – насмешливо отвечает брат. – Приехал с одной, уезжаешь с другой. А лучше бы наоборот.    — Виталик, если хочешь что-то сказать – говори прямо. Мне надоели твои игры.    — Я прямо и говорю. Катя – отличная женщина, ты бы присмотрелся, – мужчина бросает это будто между делом, протягивая сыну пульт от телевизора. От спокойствия, с которым он говорит, Степнов начинает терять терпение.     — У меня уже есть девушка, – твердо говорит он, слегка повышая голос.    — И к чему эта девушка тебя привела? – фыркает Виталий. – К увольнению из школы и к тому, что нашу фамилию трепали во всех новостях. Браво, Виктор! С Катей бы такого не случилось…    — Слушай, ты достал меня со своей Катей, – перебивает он и поднимается на ноги. – Если она так тебе нравится, сам к ней и присматривайся. А я Лену люблю. И нечего меня учить.   — И присмотрелся бы, но у меня жена и дети – семья, Витя, понимаешь? А у тебя что? Рок-звезда с проблемами? – брат тоже встает. Степнов молча вздыхает и хочет выйти из комнаты, но Виталик внезапно продолжает: – Впрочем, мальчики часто выбирают женщин, похожих на их мать.    — Ты что несешь? – цедит Витя сквозь зубы.    — Правду, – небрежно бросает брат. На его губах застывает холодная усмешка, он будто наслаждается реакцией Виктора – с прошлого года пытался вывести из себя и только сейчас нашел нужный ключик. – Пьет твоя Ленка. Я ее сам в баре видел, да и сегодня она от стакана не отлипала…    — Повтори, – медленно произносит Степнов и делает шаг вперед, оказываясь очень близко к Виталику. – Еще. Раз.    Они стоят напротив друг друга, не обращая внимания на детей, которые их окликают. Виктор тяжело дышит, сжимает кулаки. За секунду он успевает представить, как берет брата за ворот рубашки, замахивается, и… входная дверь в коридоре громко хлопает, заставляя прийти в себя.   

***

  Куртку она крепко прижимает к себе, шарф волочится за ней по лестнице, а шапка, кажется, вообще потерялась где-то по дороге. Ну и плевать. Лена выбегает на улицу и ныряет за угол подъезда, плотно прижимается к стене и старается даже не дышать. Через полминуты появляется Степнов – он смотрит по сторонам, но ее не замечает. Прямо как в школе, когда она пряталась, а он долго жал на кнопку ее дверного звонка.    Виктор достает мобильный. Она успевает зажать кнопку выключения прямо в кармане, и ее телефон не издает ни звука. Какое-то время он еще бессмысленно вглядывается в темноту двора, а потом громко чертыхается и заходит обратно в дом. Лена надевает куртку, отряхивает шарф и уходит.    Она включает телефон ровно на две минуты, чтобы позвонить Артемову и быстро сказать:  — Вась, вы сейчас где-нибудь тусуетесь?.. Да, я знаю. Можно подъеду?.. Минут через двадцать. Да, спасибо, хорошо.    Снова зажимает кнопку сбоку, и все – аппарат абонента выключен.    Кулемина диктует таксисту адрес бара, он отвечает суммой и Лена залезает в машину. Даже если бы он назвал в три раза больше – согласилась бы, лишь бы уехать как можно быстрее.   Случайно подслушанный разговор становится последней каплей в череде ситуаций, медленно сводящих с ума, доводящих до нервного срыва. Заставляющих сомневаться, что она еще может вернуться к прежней, нормальной жизни.    «Пьет твоя Ленка». «Она похожа на мать». Вот теперь Витя узнает правду. Он поймет: это не та Лена, в которую он влюбился. Что она, может, никогда и не стоила его гордости и восхищенного взгляда. И смотреть так на нее он больше не будет.    Кулемина всхлипывает, и к ней поворачивается водитель. Она отводит взгляд к окну. Виталик прав – от нее одни проблемы. Только вот…    Когда-то проблемы были тем, что склеивало их отношения. Степнову нравилось ее спасать. Они никогда не говорили об этом прямо, но Лена знает: он полюбил ее за моменты, когда чувствовал себя героем. Дерясь на ринге, бросаясь под пули или дежуря у телефона, пока дед лежал в больнице – не важно.     Что же изменилось? Надоело геройствовать? Или проблемы стали другими? Стыдными, некомфортными. Такими, от которых чувствуешь себя неловко.    Она долгими неделями скрывала, обманывала, натягивала улыбку и бодро говорила, что все хорошо. Но ведь он был рядом. Почему ничего не замечал?    Ел ужин, который приготовила Лена и только кивал, когда слышал, что она успела поесть раньше. Степнов так часто к ней прикасался, видел без одежды. Почему не почувствовал, что ее тело стало тонким и угловатым?    Она страстно целовала его по ночам, всегда начинала первой. За этот месяц у них было больше секса, чем за несколько предыдущих, только вот он после этого засыпал, закинув на нее тяжелую руку. А Кулемина не могла уснуть часами и беззвучно рыдала в подушку. Почему ни разу не проснулся?    Машина останавливается возле бара, и Ленка сует таксисту несколько смятых купюр. Перед крыльцом толпится народ: кто-то курит, кто-то громко смеется с кружкой пива в руках. Даром, что март только начался – у них уже весна. Кулемина открывает дверь и проходит внутрь, оставляя за спиной все свои «почему». Сюда она приехала, чтобы перестать думать.   

***

  Василий Артемов бывает в таких местах регулярно. Он знает здесь каждого, и каждый здесь знает его. Вечер пятницы – самое лучшее время на свете, ведь он может завалиться в бар и снять стресс рабочей недели, а при этом впереди еще целых два выходных! Это ли не счастье?    Кулемину он видит издалека – пробирается через толпу, вся какая-то всклокоченная, в той же одежде, что и днем. Здоровается с ним, перекрикивая музыку, целует Риту в щеку, машет остальным ребятам. Сбрасывает куртку и сразу идет к стойке, берет два коктейля. Стоп. А кому второй?    Лена такая тощая, что ее уносит уже после первого, к тому же, она приехала с праздника – он-то уж наверняка прошел не на сухую. Они с Ритой берутся за руки и уходят на танцпол, забавно дрыгаются и поднимают руки вверх. Его Ритка грациозная и плавная – залюбоваться, а Кулемина двигается резко, почти агрессивно, словно дерется с воздухом.    То, что она здесь не просто так, Вася понял сразу, но вопросов ей лучше не задавать, поэтому он просто потягивает свой джин и наблюдает. Спустя время Рита возвращается за столик. Лена остается в толпе, и рядом с ней бесконечно кто-то оказывается: то парень с татухой на шее, то девчонка в блестящем мини. Ох, не наделала бы ты дел, Кулемина.    Артемов вмешивается, только когда возле нее зависает липкий мужик и настойчиво кричит что-то на ухо. Лена отвечает дерзко, вскидывает руки, толкает в плечо – вот-вот вспыхнет скандал. Он берет ее за локоть и уводит к барной стойке.    — Лен, ты в порядке? – громко кричит Вася. – Я тебя вообще не узнаю.    — Охуенно! Я как раз хочу быть кем-нибудь другим, – девушка поворачивается к бармену и заказывает два шота. – Давай выпьем?   — Уверена, что стоит…    Она на дает договорить:  — Уверена. Я не сопли разводить приехала, понял?    Он понял. Поэтому просто кивает и опрокидывает злополучный шот – иначе она возьмет оба на себя.    И так весь вечер! Лена мечется между танцполом и барной стойкой, а они с Риткой приглядывают за ней. Стараются не подпускать тех, кто пытается направить на нее объектив камеры, подсовывают воду вместе коктейлей.    — Где куртка твоя? – спрашивает Артемов, когда они выходят на очередной перекур. Ленка с ними уже выходила, но сигареткой затянуться даже не пыталась – хоть на это ума хватает.   — Я, м-м-м… не знаю, – Кулемина будто только сейчас замечает, что вышла в одной рубашке и глупо озирается. Неужели хочет найти одежду прямо тут – на асфальте перед баром?   Он матерится, сует сигарету обратно в пачку и заводит девушку в тепло. Усаживает в кресло, сам долго перетряхивает вещи, но безрезультатно – ее куртки здесь нет. Пытается сказать об этом Лене, но она уже не слышит. Срубило резко, как это обычно и бывает – только что прыгала, а сейчас упирается руками в кресло между расставленных ног, смотрит в пустоту – полный расфокус.      Вот тогда-то он и понимает, что ее пора отправлять домой. Достает свой телефон из кармана джинс – надо же, три пропущенных от Жени. Весь вечер пробегал за Кулеминой, на мобильный ни разу не взглянул.    — Тебя искали что ли? – ответа Вася и не ждет.    Пишет Алехиной, просит отправить номер Степнова по смс – на ответ уходит меньше минуты. Так кстати вернувшаяся Рита приглядывает за Ленкой, а он выходит на улицу и нажимает кнопку вызова.    — Привет. Это Вася Артемов, да. Со мной, ага. В баре на Тургеневской. Приезжай.    Он сбрасывает звонок, достает сигарету, наконец-то затягивается и представляет, что через сорок минут, когда Кулемину увезут домой, он все-таки сможет насладиться этим пятничным вечером.   

***

  Выйдя от Виталика, Степнов сразу отправился домой – до последнего надеялся, что Лена будет ждать его там. Ошибался, конечно. Потом принялся обзванивать всех ее знакомых и друзей, чьи номера только смог найти. Зачем-то позвонил даже Лерке в Питер, только деда волновать не стал. Мерил шагами комнату, мысленно умолял ее выйти на связь, бесконечно крутил в голове ссору с братом, после которой Кулемина пулей вылетела из дома.    Маша, единственная, кто вышел его проводить, в своей привычной манере цокнула языком и сказала:  — Это потому, что головой надо думать, – она постучала пальцами по виску. – Ленка уже давно сама не своя. Не замечал?    Улицы в два часа ночи совершенно пустые, с неба падает легкий пушистый снег, Виктор барабанит пальцами по рулю и возвращается к этой фразе. «Не замечал». А что он, черт возьми, должен был заметить? Ленка, как Ленка. Может, немного более загруженная – ну, так у нее учеба, проблемы в группе, столько всего одновременно. Во всяком случае, с ним она была точно такой же, как и прежде. Правда ведь?    Сердце стучит бешено. На светофоре он отрывает руку от руля и грызет заусенец, пока не начинает ощущать вкус крови. Кулемина, ну какого… ты творишь?    Нормально же все было. Спокойно. Целый год прожили как люди – все ссоры конструктивно, с пользой для отношений, без лишних драм. Он же старался, он же даже голос на нее не повышал. Когда все не так пошло? После того поста или раньше? Уже не разобрать.   Виктор тормозит у бара слишком резко. Переднее колесо заезжает на бордюр и заставляет курильщиков отскочить назад. Артемов уже на улице, почему-то без куртки, крепко держит Кулемину – Степнов узнает ее только по светлым волосам. Он выскакивает из машины, не вытаскивая ключ, а Вася успевает подвести девушку поближе. Она едва переставляет ноги.   Теперь становится ясно – на ней его куртка. Парень набрасывает ее на себя, когда они вдвоем укладывают Ленку на заднее сидение. Виктор снимает свою и укутывает Кулемину, которая сворачивается в клубочек и мычит что-то нечленораздельное.    — Слушай, это не мое дело, конечно… – начинает Артемов, провожая его до водительской двери. – Но я бы после таких новостей также напился.    Мужчина хочет ответить грубо, но потом смысл фразы до него доходит, и он недоуменно вскидывает брови:  — Каких новостей?   — Глеб хочет ее заменить, были прослушивания. Лена узнала сегодня… А, ты не в курсе? – упрек в его голосе смешивается с искренним удивлением. – Нам с Женей она сказала, что и сама хотела уйти. Об этом ты тоже не знал?    Степнов молча смотрит в сторону – не находит, что сказать. Из бара доносится громкая музыка, какие-то подвыпившие девчонки громко смеются. Он стоит без куртки, но его отчего-то бросает в жар.    — Она не появляется в училище неделями, ничего не ест – по крайней мере не закусывает, – Вася грустно усмехается. – С ней что-то происходит. А виноваты в этом, между прочим, ваши отношения.    Артемов кидает последний взгляд в окно, за которым спит Ленка, пожимает плечами и возвращается в бар. Степнов садится за руль и сразу трогается с место – здесь он больше ни единой секунды не проведет.    Дорога до дома – через центр вдоль набережной, выехать на шоссе, а потом совсем недолго по кольцу. Хочется спорить – доказать себе, что гребаный Вася ошибся, что ничего такого с Леной не происходит, но… на заднем сидении лежит подтверждение его правоты, худшее из возможных.    Как вообще могло выйти так, что Кулемина не сказала ему ни про уход из Ранеток, ни про свои прогулы? Пряталась? Выходила с ним вместе, а потом возвращалась домой, как школьница? Да ну. Бред какой-то.    На светофоре он оборачивается и натягивает на нее сползшую куртку, как будто это может помочь. Два года назад он держал Лену слишком сильно, контролировал каждый шаг, и от этого было море проблем. Потом отпустил, ходил к психологу – осознал, что нужно давать ей свободно дышать, и что же? Опять проблемы. По ощущениям – даже серьезнее. Так где же эта чертова грань между контролем и свободой?    Его место на парковке остается незанятым, и он тормозит прямо у подъезда. Медленно гасит зажигание, смотрит назад. Эмоций уже нет, только одна простая мысль – как затащить ее в квартиру?    Кулемина – снова тряпичная кукла, только теперь не управляет даже своим телом. Он вытаскивает ее из машины, и Лена безвольно повисает, удерживаемая только его руками. Когда тащил ее с ринга, кажется, был какой-то мужик, который открыл подъездную дверь. Сейчас, посреди ночи, Степнов совершенно один.    Он старается двигаться медленно, придерживает голову, как будто она младенец. Шепотом извиняется, когда ее плечо задевает угол. Крепко прижимает Ленку к себе, словно боится, что могут отобрать. Только у двери в квартиру ставит на пол и прислоняет к стене, а потом долго ругает себя, что заранее не достал ключи, и теперь приходится копошиться в карманах.    Едва перешагнув порог, она открывает глаза – верно говорят, что родные стены помогают. Медленно моргает и, кажется, даже пугается, поняв, что декорации клуба сменились на что-то другое.    — Мы дома, Лен, все нормально, – говорит Виктор, снимая с нее кроссовки.    Кулемина дышит прерывисто и слабо цепляется за его плечо, а потом выдыхает тихое:  — Прости.    Степнов не отвечает, просто ведет ее в ванную, усаживает на край и умывает лицо холодной водой, стирает потеки туши большими пальцами. Пока он снимает с нее одежду, Лена что-то бормочет, несколько раз называет его имя, но остальное не разобрать.    — Сделать тебе чай? – обнимает за плечи. – Или воды?    Девушка только крутит головой. Видимо, слишком резко, потому что сразу после закрывает глаза и начинает глубоко дышать. Худо ей – ясное дело. Виктор снова подхватывает ее на руки, несет в комнату, опускает на постель и укрывает одеялом. На всякий случай ставит рядом тазик и стакан воды.    Он недолго стоит над ней, а потом раздевается и ложится рядом, но не засыпает – ворочается, прислушивается к дыханию. Внутри борется столько противоречивых чувств. Злость, разумеется. Ничего не объяснив уехать в какой-то клуб, допиться до невменоза, заставить его сходить с ума – все это неправильно, ненормально. Но еще… смятение, сочувствие, любовь к этой маленькой девочке, которой самой пришлось проходить через что-то страшное. Лена могла ему рассказать, должна была рассказать, но с тем, почему она этого не сделала, можно будет разобраться и завтра.     Виктор тянется к ней, накрывает одеялом повыше и ласково гладит по голове. Она тут же разворачивается – неужели так и не уснула? – и виновато утыкается носом в его плечо.    — Ленка, – шепчет Степнов, целуя ее в макушку.    — Я так не хочу… – сбивчиво отвечает она. – Я не как…    — Все хорошо, Ленок, – он прижимается к ее лбу губами. – Мы со всем разберемся. Просто засыпай.     Кулемина чуть приподнимается и тратит последние силы, чтобы забраться к нему на плечо. Больше не говорит, дыхание становится тише и ровнее. Витя усмехается, обнимает ее обеими руками и еще долго гладит по голове, перебирая светлые волосы.