Катострофа

Дэвид Ваймак стоял перед доской, уставленной фотографиями и схемами связей. Его команда, разбросанная по затемненной оперативной квартире, слушала с редкой серьезностью. Даже Эндрю Миньярд, обычно напоминающий скучающего хищника, смотрел на фотографию в центре доцы без привычного отвращения. Скорее с холодным, клиническим интересом. — Итак, объекты, — голос Ваймака был ровным, но каждый чувствовал напряжение. — Группа «Лисы». Молодые, талантливые, нестабильные. Ваша задача — тотальное наблюдение. Отслеживать каждый шаг, каждый вздох, каждую транзакцию. Причины засекречены на уровне выше моего. Вопросы? — Почему мы играем в нянек для кучки спортсменов? — сипло спросил Эрик Клозе, разминая пальцы. — Потому что один из этих «спортсменов», — Ваймак ткнул указкой в фото худого юноши с острыми скулами и пустыми глазами, — Натаниэль Веснински, он же «Катастрофа», за последний месяц взломал сервера Пентагона, шести корпораций из списка Fortune 500 и, по неподтвержденным данным, личный почтовый ящик папы римского. И сделал это, судя по всему, между приступами паники и галлюцинаций от коктейля из рецептурных препаратов, которые он глотает как конфеты. Наступила тишина. Аарон Миньярд перевел взгляд с Натаниэля на фото его брата-близнеца, Нила. Они были похожи как две капли воды, но Нил смотрел в камеру с вызовом, почти дерзостью. На его плече сидел огромный черный кот. — Объект «Беглец», Нил Веснински, — продолжил Ваймак. — Старший брат. Не обладает навыками младшего, но является его эмоциональным якорем. Хрупким и ненадежным. Обладает инстинктами выживальщика. Чует угрозу за версту. Кот — «Объект Король». Серьезно, не теряйте его из виду. Дэн Уайлдс, хрупкая девушка с взглядом, способным прожечь сталь, подняла руку. —Состояние«Катастрофы»? — Критическое, — отрезал Ваймак. — По данным наблюдения, спит в среднем 10-15 часов в неделю. Питается кофе, энергетиками и тем, что заставит съесть его брат или кот. Да, у него тоже есть кот. «Объект Белоснежка». Белая кошка. Натаниэль разговаривает с ней как с живым человеком. И, кажется, кошка ему отвечает. Элисон Рейнольдс тихо ахнула. Джереми обменялся с Кевином понимающим взглядом. Они уже видели записи. Натаниэль, бледный как призрак, в четыре утра ведущий многочасовые монологи с белой кошкой, пока его пальцы летали по клавиатуре, выводя на мониторы строки кода, которые следователи ФСБ едва могли расшифровать. — Остальные — их окружение, — Ваймак переключил слайд. — Ники Хэммик, кузен Миньярдов. Связующее звено. Мэтт Бойд — голос разума. Рене Уокер — информатор и провокатор. Жан Моро, Рико Морьяма, Сет Гордон — их команда. Все они в центре чего-то большого. Ваша задача — не вмешиваться. Только наблюдать и докладывать. Понятно? Команда кивнула. Эндрю поймал взгляд Аарона. В его глазах читалось то же, что чувствовал Эндрю: это задание пахло кровью и горем. И оно было куда интереснее, чем казалось на первый взгляд. Эндрю медленно поднялся с кресла, его движения были плавными и бесшумными, как у большого кота. Он подошел к самой доске, его взгляд скользнул с фотографии искаженного страданием лица младшего Веснински на напряженное, собранное лицо старшего. — Няньки, — тихо прошипел он, и в его голосе не было привычного презрения, лишь холодная, отточенная сталь. — Клозе не прав. Это не няньки. Это наблюдение за бомбой замедленного действия с двумя фитилями. Он указал на Натаниэля. — Один фитиль— «Катастрофа». Технический гений, который сгорает и может в любой момент решить, что наша система — это следующая игрушка на его полке. Или что мы — угроза его брату. Его палец переместился к Нилу. «Второй фитиль — «Беглец». Инстинктивный боец, который этого гения защищает. Они симбиоз. Убери одного — и второй взорвется с такой силой, что мало никому не покажется. Ваймак молча кивнул, позволяя Миньярду вести мысль дальше. Команда замерла. Когда Эндрю анализировал, его слова имели вес безраздельного внимания. — Ваймак сказал не терять из виду котов. Он прав, но не до конца, — Эндрю почти усмехнулся. — Коты — не просто питомцы. Это часть их системы безопасности. Животные считывают настроение хозяев. «Король» будет первым, кто почует чужого. А «Белоснежка»…» Он посмотрел на фото, где Натаниэль, сгорбившись, что-то шептал белой кошке. ««Белоснежка» — его единственный конфидент. Его терапевт. Сломайте эту связь, и «Катастрофа» станет просто «Катастрофой» без всяких кавычек. Дэн Уайлдс хмыкнула, скрестив руки на груди. — Значит,наш протокол — наблюдение, но с поправкой на то, что если у черного кота заболит живот, мы можем получить апокалипсис? Прекрасно. Люблю многозадачность. — Именно, — голос Ваймака снова привлек всеобщее внимание. — Команды наблюдения заступают с полуночи. Смены по шесть часов. Полная ротация. Миньярд-старший, вы координируете общую картину. Миньярд-младший, — он посмотрел на Аарона, — вы ведете прослушку и анализ цифрового следа. Я не хочу, чтобы «Катастрофа» купил в интернете новую клавиатуру без нашего ведома. Аарон кивнул, его пальцы уже мысленно пробегали по клавиатуре. Он смотрел на пустые глаза Натаниэля и видел в них не безумие, а океан кода, бурлящий под тонкой пленкой реальности. — А если они пойдут на контакт?» — тихо спросила Элисон. — Если «Беглец» почует слежку? Он же выживальщик, как вы сказали. Ваймак и Эндрю ответили почти синхронно: — Бежать. Эндрю продолжил, его взгляд был прикован к фото Нила. — Он не побежит.Он нападет. Не физически, нет. Он использует брата. И тогда «Катастрофа» обрушит на нас всё, что у него есть. Наши счета, наши личности, наши прошлые дела. Он медленно обвел взглядом комнату. — Поэтому вы не просто наблюдатели. Вы саперы на минном поле. Один неверный шаг — и мы все в раю. Или в аду. В зависимости от того, куда нас отправят эти два брата и их кошки. В углу оперативной квартиры, на одном из мониторов, замигал красный индикатор. Аарон подкатил свое кресло. — Говорит наблюдение-альфа.Объекты двигаются. «Лисы» выходят из своего логова. «Беглец» ведет «Катастрофу» под руку. Кажется, они направляются в круглосуточный магазин». На экране вывелась карта города с двумя пульсирующими точками. — Отлично, — пробормотал Эндрю, отходя от доски и сливаясь с тенями в углу комнаты. Его глаза горели холодным огнем. — Шоу начинается.