Неко, которого призвал свет

На обратном пути рынок уже начинал затихать. Солнце клонилось к горизонту, торговцы лениво собирали ящики и тряпки, в воздухе пахло пряностями и жареной рыбой. Линн нёс корзину с продуктами — уверенно, не уронив ни одной булки. Миранда шла рядом, иногда посматривая на него, иногда просто молча наслаждаясь прогулкой. — Смотри, — вдруг сказала она и указала в сторону. — Видишь холм? Он прищурился. На фоне неба, алого и розового, как выцветшее полотно, выделялся силуэт холма. Трава на нём качалась под лёгким ветром, а сбоку вились тропинки. — Там красиво. — Миранда остановилась. — Пошли, пока не стемнело. Сидеть дома мы ещё успеем. — Ведёшь меня на свидание? — спросил он с лёгкой ухмылкой. — Чисто стратегическая остановка, — ответила она, уже поднимаясь по склону. — Заодно проверю твою выносливость. Они взобрались наверх. Там действительно было хорошо: свежо, тихо, видно всю деревню, маленький, но живой. Миранда села первой, поджав ноги, потом кивнула Линну — тот устроился рядом, чуть ближе, чем обычно. — Ну что, — сказала она, глядя в небо, — давай уже по-нормальному. Кто ты такой? Он чуть помолчал. Лицо стало спокойным, но в глазах появилось что-то печальное. — Меня зовут Линн. Это ты знаешь. А вот всё остальное… — он тихо вздохнул. — Меня прокляли при рождении. Так объяснили. Сказали, что я “родился под знаком лиса”. Уши, хвост — всё это не случайность. — Проклятие? — Миранда повернулась к нему. — Ну, не совсем ужасное. Я.. живучий. У меня быстрая регенерация — пережил много ран, даже смертельные. Обоняние острее любого зверя. Слышу далеко. И… я просто не старею. Прожил уже век. Или около того. Иногда трудно считать. Она на миг замолчала. Потом кивнула — немного грустно, с уважением. — Значит… ты один? — Почти всегда, — честно ответил он. — Люди редко остаются рядом. Кто-то боится. Кто-то уходит раньше, чем я успеваю привыкнуть. Я перестал держаться за кого-либо. Миранда не ответила сразу. Просто протянула руку и мягко потрепала его по волосам. Он замер, удивлённый, но не отстранился. — Глупые люди, — сказала она. — Я бы… осталась. Он улыбнулся — немного, почти незаметно, как будто боялся спугнуть что-то хрупкое. — А ты? — спросил он. — Что ты прячешь за этой колючестью? Миранда опустила глаза, долго молчала, потом тихо проговорила: — Мои родители погибли, когда я была моложе. Во время зачистки города. Тогда шла война с нечистью. Они были в том городе… и просто остались там, когда мы эвакуировались. Не успели… Слова застряли. Она сжала руки. Слёзы не текли рекой, но глаза уже были влажными. Линн молча вытер пальцем слезу с её щеки. Осторожно, почти почтительно. Потом обнял. Просто притянул к себе и обнял — крепко, тепло. — Мне было так одиноко, — прошептала она. — Я никого не подпускала. Просто жила… день за днём. Пока не появилась ты. Он не стал говорить, что «всё будет хорошо». Не стал давать пустых обещаний. Просто держал. Этого было достаточно. — Знаешь, — сказал он через несколько минут. — У тебя очень удобные объятия. — У тебя — удивительно тёплая грудь, — ответила она, всхлипывая, но уже с улыбкой. — Так ты всё же на свидании, — хмыкнул он. — Тише, лис. Не порти момент. Проговорила Миранда с усмешкой ⸻ Они спустились с холма, не спеша, рядом, почти синхронно. В руках — корзина с продуктами, на плечах — спокойствие, впервые за долгое время. Небо потемнело, деревня начала замирать. Когда они вернулись, они просто сели на диван — рядом, ближе, чем раньше. И никто не торопился нарушать тишину.