16 шансов облажаться (и поцеловаться)

День свадьбы. Всё началось слишком обыденно. Университет. Толпа. Столовка. Хаён сидела за столом, жуя салат, и в очередной раз читала тот же абзац в учебнике — третий раз. Потому что с того конца зала на неё смотрел он. Ли Минхо. Спокойно. Уверенно. С той самой полуулыбкой, которая всегда выглядит как вызов. Он не подходил. Просто… смотрел. И когда их взгляды встретились — ни один не отвёл. Ни она. Ни он. Это длилось секунду. Может, две. Но внутри всё сжалось, как будто прошла вечность. Потом пары. Она сидела впереди. Он — за ней. Как всегда. Как обычно. Но сегодня всё было иначе. Он откинулся на стуле, чуть подвинулся — и его рука… слегка коснулась её спины. Сквозь ткань рубашки. Он не гладил. Не мял. Просто — провёл. Тихо. Ладонь вверх. Потом вниз. Ладонь вниз. Потом снова вверх. Медленно. Ровно. Хаён почти не дышала. Она не могла показать, что это чувствует. Но чувствовала. Каждый миллиметр этого движения. Как будто он касался не кожи — а всего, что под ней. После пары — она встала первой. Он не задержал. Он знал, что не нужно. Вечером. Она собиралась уходить. Класс почти пуст. Она накинула худи, закинула сумку за плечо, и только повернулась к выходу — как он стоял в дверях. — Заеду за тобой, — сказал он, без прелюдий. Без уточнений. Она кивнула. — Окей. Окей. Окей?! Она пошла мимо него, не касаясь. Но дыхание сбилось. Только когда шла по лестнице, в полной тишине, только тогда пришло осознание: Она просто согласилась. Без сопротивления. Без «отстань». Без «ты псих». Без «иди к чёрту». Что, чёрт возьми, с ней не так. Хаён сидела на кровати, уставившись на коробку. Большая. Белая. Глянцевая. С золотым тиснением названия бренда, который она даже не пыталась прочитать вслух. Внутри — то самое платье. Красное, как вино на белой простыне. Опасное, как обещание на грани сна. Она провела пальцами по ткани. Почувствовала, как мурашки побежали по коже. — Идиот, — прошептала она, чувствуя, как внутри что-то греется. Не страх. Ожидание. Телефон пискнул. Сообщение от Ли Минхо. В стиле Ли Минхо. Никакого белья под ним. Платье должно скользить по тебе, а не цепляться за границы. Поняла, милая? Она фыркнула. Веки опустились. Щёки вспыхнули. Второе сообщение. И да, я представил это. Уже дважды. Один раз в душе. Она прикрыла лицо рукой. — Господи, у него вообще есть тормоза?! Третье. Ты будешь моей катастрофой, Кан Хаён. Но я хочу каждую трещину. Она написала в ответ: Отвали к чертям. Сама знаю, как носить платье. И завязывай дрочить на мои вырезы. И, не дожидаясь его очередного поэтического разврата, — выключила телефон. В комнате было тихо. Она встала. Разделась медленно. Осталась в одних мыслях. Платье наделось как шелк в кино: обняло, подчёркнуло, подчинило. Спина открыта до талии. Ткань ложится на тело, как вторая кожа. Чёрт возьми. Он был прав. Она действительно выглядела... опасно. Подошла к зеркалу. Губы — винные. Глаза — ледяные. Осознание — я вхожу в огонь, и пусть он сгорит первым. Он звонил трижды. Она не ответила. На четвёртый — раздражение зазвучало даже сквозь тишину. — Ты серьёзно? — голос глухой. Слишком ровный. Это — опасный Минхо. — Мы выезжаем через полчаса. А ты устраиваешь молчанку? Она молчала. — Ты играешь с огнём, Хаён. — Его голос стал ниже. — Скажи мне свой этаж. Сейчас. — …Зачем? — Потому что я поднимаюсь. Щелчок. Он сбросил. Хаён застыла. Сердце — тук-тук-тук. Не от страха. От жара. Секунды спустя — звонок в домофон. — Кан Хаён, — раздался в динамике его голос, хрипловатый. — Если ты не откроешь, я начну стучать. Громко. И твои соседи решат, что ты прячешься от бывшего-маньяка. Она прижалась к стене, выдохнула, нажала кнопку. — 5 этаж. Последняя дверь. Только не бей тапками. — Я бы предпочёл, чтобы ты встретила меня в этом платье. Только в нём. — Ты невозможен. — А ты — красивая. Открой. Звонок в дверь. Резкий, однозначный. Хаён ещё стояла босиком в коридоре. Платье скользило по телу, как вторая кожа. Волосы уложены, лёгкий макияж. Всё просто. Но именно так — опасно просто. Она подошла, повернула ручку. Открыла. И на секунду — воздух просто исчез. Они оба замерли. Минхо. Чёрный костюм, идеально сидящий на плечах. Белоснежная рубашка. И… галстук. Не бабочка, не распахнутый ворот. А именно галстук. Чёрный, тонкий, строго завязанный. Безукоризненно. Слишком красиво, чтобы быть законно. Глаза в глаза. Один вдох. Он посмотрел на неё. Нет — впился взглядом. Снизу вверх. Медленно. Как будто ничего другого в мире не существовало. Только она. В этом платье. Спина обнажена до талии. Ткань облегает грудь, изгибы, линию бёдер. Ни капли украшений. Она — сама по себе. Как огонь в стекле. Он не сказал ни слова. Только медленно выдохнул и ухмыльнулся — губами, глазами, всем телом. — Вот чёрт, — сказал он наконец. — Что? Он шагнул ближе, голос стал ниже, почти рычал: — Ты хочешь, чтобы я забыл, куда мы вообще едем? Она скрестила руки под грудью. Платье натянулось. Он посмотрел — и чуть прикусил нижнюю губу. Бессознательно. — А ты хочешь, чтобы я забыла, зачем вообще тебе согласилась? Он ухмыльнулся шире. — Ты выглядишь... Он задержал взгляд на её шее, потом на вырезе, медленно опускаясь вниз. — … как самая дорогая ошибка в моей жизни. — А ты выглядишь как тот, кто не пожалеет, если ошибётся. Он подался ближе. Рука потянулась к двери — и он, не спрашивая, закрыл её за собой. Пальцы остались на ручке. Другой рукой он медленно подтянул её за талию ближе. И прошептал: — Нам совсем не обязательно идти на свадьбу. — Он склонился к её уху. — Совсем. Хаён вздрогнула. Но голос её остался спокойным: — Прекрати. — Она посмотрела на него, прищурившись. — Ты слишком красивый, чтобы это сработало. Он усмехнулся. — А ты слишком красивая, чтобы это не сработало. Они стояли почти вплотную. Он всё ещё держал её за талию. Она — ничего не делала, чтобы отойти. В комнате пахло её духами и его одеколоном. Смесь греха и дорогой одежды. И вдруг он мягко дотронулся до её подбородка. — Ты действительно ничего не надела под платье? Она вскинула брови. — Ли Минхо, выйди из моей квартиры. Пока ты ещё на ногах. — А мне кажется, ты хочешь, чтобы я остался. — Он склонился ближе. Губы почти касаются её скулы. — Ты просто боишься, что я угадаю... всё. Она упёрлась ему в грудь ладонями. Тепло. Ровное биение сердца. Слишком живое. Слишком опасное. — Пошли уже. Пока я не сказала соседям, что ты маньяк. Он отступил. Медленно. Галстук чуть криво сел от её прикосновений. Он поправил его — и снова усмехнулся. — Ты правда думаешь, я не замечаю, как на тебя влияет мой галстук? Она поджала губы. — А ты правда думаешь, что в нём у тебя появилось хотя бы грамм мозгов? — Не-а, — сказал он, уже открывая дверь. — Но с тобой рядом мне и не надо думать. Хочу — чувствую. Она последовала за ним. На каблуках. В платье, которое он выбрал. И в вечеринку, которую они, возможно, сорвут к чертям. Хаён сидела на краю дивана, склонившись к полу. Платье соскользнуло чуть выше бёдер, ткань напряглась на груди, когда она дотянулась до ремешка туфель. — Чёртовы шпильки... Попасть в них было почти так же сложно, как — не смотреть на Ли Минхо, когда он в этом галстуке. Она только собралась застегнуть левую, как почувствовала чьи-то пальцы. Плавно. Без предупреждения. Коснулись её спины — голой. Медленно, почти лениво. Снизу вверх. Потом обратно. Она замерла. Пальцы были тёплые. Уверенные. Без извинений. Она обернулась через плечо. — Ты вообще что творишь? — голос был спокойный, но с явной нотой “я сейчас тебя ударю туфлей”. Минхо стоял за ней, чуть склонившись, глаза опустились на её спину, где его рука всё ещё скользила по коже. Он поднял взгляд. И с ленивой полуулыбкой ответил: — Это входит в оплату. Она закатила глаза. — Ты — извращенец. — Нет, — он провёл пальцем выше, почти до лопатки. — Я — спонсор. А ты — инвестиция. Она вскинула бровь. — Это твой способ сказать "спасибо"? — Это мой способ сказать "не останавливайся". Он кивнул на туфли. — Хочу посмотреть, как ты двигаешься в этом. Она фыркнула, но уже не отстранялась. Закончила с правой. Медленно встала. И всё равно он выше. На 10 сантиметров. Может, чуть больше. Он смотрел сверху вниз, а она — снизу вверх, и между ними воздух снова начал плавиться. Он не убрал руку. Наоборот — положил вторую на её талию. Пальцы скользнули чуть ближе к животу. Не грубо. Не внаглую. А будто — там ей место. Она чуть вздрогнула, но не сказала ни слова. — Ты всегда так касаешься женщин перед семейными мероприятиями? — наконец спросила она. Он пожал плечами. — Только тех, кто выглядит как грех. Она усмехнулась. — Значит, тебе должно быть чертовски стыдно. — Мне будет. Когда это платье окажется на полу. Она резко отвернулась. — Машина ждёт? — Ага. Он открыл ей дверь. — Только не садись рядом. Если, конечно, хочешь, чтобы я вёл ровно. Она прошла мимо, медленно. Спина прямая. Ходьба как у хищницы. — У тебя будет всего несколько часов, чтобы сдерживаться, Ли Минхо. Надеюсь, ты умеешь терпеть. Он усмехнулся, уже захлопывая за ней дверь. — Ты серьёзно переоцениваешь мою силу воли, милая. Машина остановилась. Двор загородного отеля был уже полон гостей. Флеш-гирлянды над головой, белые шатры, шампанское в хрустале. Бархатные дорожки, россыпь лепестков. Пафос, блеск, богатые лица. Минхо заглушил мотор. На пару секунд в салоне стало неестественно тихо. Он обернулся к ней. — Ты готова? Хаён глянула на него из-под ресниц. — Родственные катастрофы? — Потом пожала плечами. — Всегда. Он усмехнулся. — Тогда пошли. Он обошёл машину и открыл ей дверь. И вот — она вышла. И мир затаил дыхание. Все взгляды — на них. Нет, не просто на него — на них вместе. Хаён держала осанку, как будто выросла в дорогих бутиках. Шаг — выверенный. Взгляд — ледяной. Платье — красное, как предупреждение. А рядом — Минхо. В идеальном костюме. В галстуке, который будто кричал: "Да, я чертовски знаю, как должен выглядеть мужчина рядом с женщиной, которая умеет убивать одним взглядом." Он положил руку на её талию. Уверенно. Без суеты. Как будто это — его место. Как будто она принадлежит ему. А она? Она не отстранилась. Не напряглась. Она позволила. И в этой тишине, где все перешёптывались: — Это его девушка? — Господи, откуда она такая? — Она вообще модель? — Ты видел, как она на него смотрит?.. Минхо чуть наклонился к ней и прошептал: — Если бы я знал, что это произведёт такой эффект — привёл бы тебя ещё на поминки дедушки. Хаён улыбнулась уголком губ. — Не стоит. Я бы их пережила хуже, чем твоих живых родственников. — Кстати, о них... — Он выпрямился, взгляд стал холоднее. — Вон идут мои родители. — И... родители жениха. Он выдохнул. — Будь осторожна. Они — мастера пассивной агрессии и тонких подколов. — Как я. Она поправила прядь у уха. — Только красивее. Он усмехнулся. — Вот за это я тебя и выбрал. — Не льсти себе, ты меня купил. Он рассмеялся. — Тоже правда. Они подошли к группе взрослых, где уже чувствовалась неловкость. Мать Минхо сразу вскинула брови — глаза, конечно, сначала на платье, потом на руку сына, потом снова на платье. — Минхо, — сухо сказала она. — И ты всё-таки кого-то привёл. — Слова звучали, как укол под ноготь. Но взгляд — пытался оценить. Отец — молча пожал плечами, не скрывая удивления. А мать жениха — покосилась на Хаён с тем самым выражением, которое женщины используют, когда оценивают «слишком привлекательную угрозу». — Какая... интересная девушка, — сказала она. — Чем ты занимаешься, милая? Хаён выпрямилась. Улыбнулась — идеально. Спокойно. Уверенно. — Не позвольте платью ввести вас в заблуждение. Я преподаю в университетском клубе дебатов. Минхо нужен был кто-то, кто сможет достойно отстаивать честь его безупречного вкуса. Мать жениха моргнула. Минхо прижал пальцы к губам, скрывая усмешку. О, она не подвела. — Мы познакомились… — начал он, но Хаён перебила, взглянув на него с ухмылкой: — В библиотеке. Он уронил свою жабу. Прямо мне на голову. Наступила пауза. А потом отец Минхо хрипло рассмеялся. — Вот это я понимаю — знакомство с последствиями. Минхо прищурился. — Как видите, она всё ещё рядом. — И не убежала, — добавила Хаён, глядя на всех. — Что, видимо, нечасто бывает на таких мероприятиях. Все переглянулись. А он… Он смотрел только на неё. И в его взгляде — гордость. Без шуток. Без маски. Она пришла с ним — и заставила всех замолчать. Свадебный ужин тянулся вечность. Смех, звон бокалов, тосты, выступления. Золотая посуда. Белоснежные салфетки. Всё казалось слишком вычурным, слишком идеальным — и именно поэтому скучным. Но только не для него. И точно не для неё. Минхо сидел рядом. На лице — ничего лишнего. Улыбка, лёгкий кивок, вежливые ответы. Под столом — совсем другое. Хаён, не моргнув глазом, выслушивала мать невесты, рассказывавшую что-то про отдых на Чеджу. Она держала бокал с вином спокойно, локти не сводила с белоснежной скатерти. И только лёгкое движение плеча выдавало, что что-то идёт не по плану. Его рука. Медленно. Неторопливо. Сначала просто коснулась её колена. Ладонь — тёплая. Пальцы — слишком уверенные. Она сжала губы, не взглянув в его сторону. Он почувствовал это. И, конечно, продолжил. Пальцы скользнули вверх. Сначала на сантиметр. Потом ещё. Хаён всё ещё слушала рассказ — кивнула в нужный момент. Сделала вид, что не чувствует, как его рука теперь на середине её бедра. Он наклонился, будто бы что-то сказать ей на ухо. — Ты хорошо держишь лицо. Голос — низкий, тихий, только для неё. — Слишком хорошо. Хочешь, проверим, когда оно сорвётся? Она обернулась к нему — медленно, спокойно. В глазах — сталь. В уголках губ — усмешка. — Ты в общественном месте. Ведись прилично. Слова — лёд. Но тело… не двигается. — А ты в платье без нижнего белья, — шепчет он, и пальцы снова ползут выше. — Кто из нас менее приличный? Она вжала ногти в салфетку. Бокал чуть дрогнул. Он увидел это. Улыбнулся уголком губ. — Остановись, — прошептала она. — Иначе я сделаю вид, что подавилась — и утащу тебя в туалет, чтобы убить. — Знаешь, что возбуждает больше угроз? — его палец медленно, медленно провёл по внутренней стороне её бедра. — Когда ты не отодвигаешься. Она повернула голову, посмотрела ему в глаза. В упор. Ни капли смущения. — Я просто даю тебе почувствовать власть. На минуту. — А я просто беру то, что уже моё, — сказал он тихо, и его ладонь сжала её бедро сильнее. Она выдохнула. Не дрожь. Просто… выдох. И он услышал это. — Осторожнее, Минхо, — прошептала она, склонившись ближе. — Если я захочу — ты закончишь под этим столом раньше, чем свадьба. Он сжал зубы. Медленно отнял руку. Улыбнулся. Побеждённо? Нет. Одержимо. — Теперь точно пойдём танцевать. — Чтобы ещё кто-то увидел, как ты смотришь на мою спину? — фыркнула она. Он уже встал, протягивая ей руку. — Нет. Чтобы никто не увидел, как я думаю о том, что под твоей спиной. Хаён встала. Все взгляды — снова на них. Но теперь в её движениях — не просто грация. Теперь — жажда. И в глазах Минхо это читалось чётче, чем на обложке романа: — Он уже не притворяется. И она это знает. Музыка сменилась. Медленная, тёплая, почти интимная. Скрипка. Плавное пианино. И ещё голос — певица будто бы шептала в самое сердце. Минхо вздохнул и, не спрашивая, потянул Хаён за руку. Она хотела отказаться. На секунду. Но... Он уже стоял рядом. Слишком близко. И это был не приказ. Это было приглашение. Она позволила. Танцпол был полон пар. Никто не смотрел на них. Но и не нужно было. В этом углу — они были как отдельная вселенная. Её руки легли ему на плечи. Его — обвили её талию. Пальцы сжались чуть крепче, чем нужно. Он держал её так, будто боялся, что она уйдёт. Она посмотрела в сторону. — Всё ещё играем в «счастливы вместе»? — Нет, — ответил он, не думая. — Я просто танцую с тобой. Он двигался медленно. Плавно. Без спешки. Как будто каждое движение было… важным. Она почувствовала, как его ладонь чуть скользнула по ткани платья на её спине. Как будто невзначай. Но пальцы остались. Чуть задержались. Она щипнула его за плечо. Не сильно. Но с намёком. Он усмехнулся. — Осторожно, я могу начать думать, что тебе это нравится. — Ты слишком уверенный в себе. Невыносимо. — Так ты же всё ещё рядом. — Это называется «терпение». Умение страдать красиво. Он тихо рассмеялся. И она засмеялась тоже. Почти уткнулась ему в плечо — и на секунду забыла, что всё это — не настоящее. Музыка текла дальше. Он слегка притянул её ближе. И больше не отпускал. Она выпрямилась — взглянула на него. И тут… он смотрел на неё уже не так. Не с жаждой. Не с азартом победителя. А с каким-то мягким, слишком откровенным теплом. Как будто хотел что-то сказать. Как будто боялся. Её сердце сбилось с ритма. Она моргнула. Сделала вид, что не заметила. — Хватит так смотреть, — прошептала она, отвернувшись. — Ты делаешь это слишком хорошо. Он чуть наклонился к уху. Его дыхание коснулось её кожи. — Может, потому что я уже забыл, что это — игра. Она замерла. На одно мгновение. Музыка продолжала. Они продолжали. Тело — двигалось. Но внутри неё что-то встало на паузу. Он держал её бережно. Пальцы больше не искали оголённую кожу. Он просто... держал. Как будто боялся отпустить. — Минхо… — Хм? Она хотела что-то сказать. Что-то саркастичное. Острое. Но ничего не вышло. Потому что он вдруг прошептал: — Ты красивая. Просто так. Не только когда злишься. Она посмотрела на него. И впервые за всё время — в ней появилась трещина. Тонкая. Почти невидимая. Но опасная. Смена музыки. Свет стал ярче. Люди снова вернулись к столам — шампанское, десерты, медленные разговоры. А они с Минхо так и остались в углу зала. Танец закончился, но его рука всё ещё на её талии. Её пальцы — на манжете его пиджака. Близость, которая уже не объяснялась «роли». Именно в этот момент к ним подошли они. — Минхо. Голос — чуть натянутый. Вежливость, будто покрытая тонкой коркой льда. Слишком знакомый тон. Минхо обернулся. Их взгляды встретились. — Хён. Старший брат. Жених. Чуть выше. Чуть шире в плечах. Но с лицом, в котором половина самодовольства и ни капли дерзости Минхо. Он был, как дорогой костюм без души. А рядом — она. Невеста. В пышном платье. С правильной улыбкой. С правильной осанкой. С неправильным светом в глазах. Потому что его там не было. — Так ты всё же привёл кого-то, — сказал брат, оглядывая Хаён с ног до головы. — Неожиданно. Минхо едва заметно усмехнулся. — Иногда я умею удивлять. — Ты — в этом мастер, — кисло отозвалась невеста. — И тут же добавила, как будто исправляя себя: — Приятно познакомиться. Я Джису. Хаён склонила голову. — Кан Хаён. Очень красивая свадьба. Всё выглядит… дорого. Минхо чуть прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Джису замерла на полсекунды. — Спасибо. Мы с Джунхо старались. — Уверена, — мягко ответила Хаён, слегка сжав пальцы Минхо. — Но иногда даже старание не спасает от отсутствия искры. Минхо резко вскинул взгляд на неё, будто не ожидал. Но ухмылка уже предательски расползалась по его лицу. — Ты всегда была с языком, — заметил Джунхо, глядя на Минхо. — Как ты с ней справляешься? — Я не справляюсь, — просто ответил Минхо. — Я наслаждаюсь. Хаён едва сдержала смешок. Но сказала — медленно, почти лениво: — Некоторыми вещами лучше не пытаться управлять. Их нужно просто… чувствовать. И тут Минхо посмотрел на неё. Не на них. Не на зал. На неё. И в этом взгляде — не было игры. Ни капли. Просто… восхищение. И все это видели. Особенно Джунхо. — Ты всегда должен выигрывать, да? — пробормотал он почти беззвучно. Минхо ответил не сразу. Но потом, не отводя взгляда от Хаён: — Нет. Только когда приз стоит того. Тишина. Невеста попыталась улыбнуться. Слабо. Натянуто. — Ну, мы пойдём. Нас ждут. — Конечно, — сказала Хаён, слегка наклоняя голову. — Надеюсь, ваш вечер пройдёт так же жарко, как ваш танец. И они ушли. А Хаён снова повернулась к Минхо. Он молчал. Его глаза всё ещё были на ней. — Что? — Ты только что затмила весь этот фарс. — Я просто была собой. Он кивнул. Медленно. С какой-то странной, новой нежностью. — Вот именно. Хаён вышла на балкон, просто чтобы дышать. Слишком много глаз. Слишком много людей, смотрящих будто сквозь неё — а один взгляд всё никак не отпускал. Она склонилась над перилами. Платье ложилось по фигуре так, что она чувствовала на себе даже ветер. Небо было тёмным, бархатным. Тишина — почти интимной. Когда за её спиной послышались шаги, она не вздрогнула. Она уже знала. Кто. И зачем. Минхо подошёл медленно. Ни слова. Только тепло его тела — впритык. Он не прикасался сразу, но она чувствовала его так, как будто он уже положил ладони на её кожу. А потом — он действительно это сделал. Одна рука обвила талию. Медленно, но уверенно. Другая — прижалась к её животу, скользнув вверх, туда, где грудь только намекала о своей полноте. Он прижался к её спине, дыхание ударило в затылок. — Что ты... — начала она. — Не двигайся, — прошептал он. Голос — низкий, обволакивающий. — На нас смотрят. Она хмыкнула. — Тогда убери руки, пока я тебя не... — Попробуй, — его губы едва коснулись её уха. — Если хочешь, я даже не буду сопротивляться. И она хотела оттолкнуть. Правда. Её пальцы уже поднялись, коснулись его руки на талии, сжались… Но остановились. Замерли. И вместо того, чтобы оттолкнуть — она сжала его пальцы. Он вздохнул. Тяжело. Глубоко. Будто всё это стоило ему больше, чем просто каприз. Он переплёл их пальцы. Крепко. Словно боялся, что она снова исчезнет. — Ты... — начала она. — Это уже не по сценарию. Он прижался крепче. Так что теперь её спина чувствовала каждую складку его рубашки, а бедро — его напряжение. — Ни один сценарий не был бы достаточно хорош, чтобы прописать тебя. Она тихо выдохнула. В голосе был сарказм. Почти. — Поэт чёртов. — Скажи спасибо, что не сразу тебя трах... — Минхо! Он рассмеялся ей в шею. И она не удержалась — усмехнулась. Слишком поздно. Его рука чуть приподнялась, скользнув выше — по ткани платья, едва касаясь. Кожа под ним вспыхнула. Она знала, что это должно закончиться. Что нужно выйти из этой сцены. Но вместо этого она прижалась к нему сильнее. Позволила себе — на секунду. Повернула голову. И прошептала: — Пока я здесь — ты не дышишь? Он медленно провёл носом по линии её челюсти. До уха. Губы — почти не касаются. — Пока ты здесь — весь мир на паузе. И она замерла. Потому что это было слишком близко к правде. Минхо стоял за её спиной. Его подбородок — на её плече. Дыхание ровное, но едва-едва — затаённое. А она — всё ещё прижата к нему, словно этот балкон и был их тихим убежищем от всего фальшивого внутри. Он что-то пробормотал. Шутка. Тихая, немного наглая. Что-то про её платье и то, что оно «нарушает семейный этикет». И она рассмеялась. По-настоящему. Звонко, мягко, наклоняя голову ближе к его. Он улыбнулся — тем самым взглядом, от которого у неё по коже разливалось предательское тепло. И потом он слегка ослабил объятие. На пару сантиметров. Дал ей пространство. Но она сама повернулась. Медленно. Спокойно. Лицом к нему. Глаза в глаза. Тот самый момент. Когда сердце на секунду забывает, как стучать. Когда весь воздух между вами вдруг становится электричеством. Её рука всё ещё была в его. Переплетённые пальцы. Сцепленные намертво. А его свободная рука потянулась к ней. К затылку. Тепло его ладони коснулось кожи под её волосами. Он слегка сжал. Пальцы прошлись по прядям. Притянул её ближе — без лишних слов, без пафоса. Просто тишина и взгляд. И тогда — её спина чуть выгнулась назад, неуверенный вдох. — Минх… Но она не успела. Он целовал её. Не осторожно. Не нежно. Не с сомнениями. Словно ждал этого с самого первого дня, как она назвала его идиотом. Словно это был ответ на тысячу вопросов, которые они оба боялись задать. Губы тёплые. Жадные. Сначала она замерла — удивлённая, почти ошеломлённая. Но затем — поддалась. Ответила. Губы сомкнулись крепче. Её рука отпустила его пальцы — но лишь затем, чтобы запутаться в его волосах. Она тянула его ближе, и он шагнул в неё, без остатка. Тело к телу. Дыхание смешалось. Он чуть сжал её затылок. Губы скользнули чуть вбок, угол её рта, затем снова к центру. Их дыхание сбивалось — глухо, хрипло. Поцелуй не был идеальным. Он был реальным. И от этого — таким, что сердце пропускало удары. Когда она, наконец, чуть отстранилась, — всего на сантиметр — её губы были покрасневшими, глаза блестели. — Ты... Минхо провёл пальцем по её щеке. — Я. И да, я хочу ещё. И она улыбнулась. Неуверенно. Но искренне. — Похоже, теперь мы точно не просто «роль». Он склонился ближе. Шёпотом — в угол её рта: — Нет, детка. Теперь это — серьёзное кино. Она стояла перед ним, дыхание всё ещё не вернулось в ритм. Губы распухшие, щеки алые. Он смотрел на неё так, будто у него внутри рвался хищник. — Хаён… — начал он, голос хриплый, с этой наглой, ленивой ухмылкой, которую она терпеть не могла. И которую уже не могла игнорировать. — Ты такая… Он склонился ближе, почти касаясь губами её подбородка. — … чертовски хороша, когда целуешься. Прямо как в фантазиях. Она ударила его ладонью по груди. Не сильно. Но ощутимо. — Минхо! — прошипела, но уже не могла сдержать улыбку. — Что? Я честный человек. А ещё — чертовски возбуждённый. Он рассмеялся тихо, захрипев. И не дал ей вставить ни слова. Его рука скользнула под её волосы, накрыла затылок, и он вырвал из пространства поцелуй — резкий, почти грубый, яростный. Его губы прижались к её — жёстко, требовательно. Никакой нежности. Он кусал её нижнюю губу, вытягивая её к себе, язык — острый, горячий, дерзкий — проник между зубов, разрывая остатки самоконтроля. Она захныкала — не от боли, от шока. Пульс бился в ушах. И… она не отстранилась. Она отвечала. Глубже. Сильнее. С жадностью, которую сама от себя не ожидала. Её пальцы зарылись в его волосы, с силой потянув назад, открывая его горло, заставляя его слегка застонать в её рот. Он только сильнее впился в её губы, дыхание хрипело между ними. Он оторвался на секунду, лоб к её лбу, грудь к груди, ладонь на её бедре — и прошептал: — Ты во мне просыпаешь что-то чёртовски опасное, Кан Хаён. Она тяжело дышала. Губы пульсировали. Её пальцы всё ещё держали его волосы. — Только не валяй меня тут, Ли Минхо, — прошептала. — Мы всё ещё на чёртовой свадьбе. Он усмехнулся, но не отстранился. — Тогда молчи. И просто дай мне дожить до утра. И он поцеловал её снова. Тише. Глубже. Слишком личным поцелуем, чтобы быть игрой. Когда они оторвались, их дыхание спуталось. Воздух вокруг будто сгущался, вибрировал от чего-то, чего не было видно, но ощущалось каждой клеткой кожи. Минхо не стал ничего говорить сразу. Он просто наклонился вперёд, медленно, будто боялся спугнуть реальность, и зарывался лицом в её шею. Тепло его дыхания прижалось к её коже. А она… не отстранилась. Он вдыхал её запах, медленно, с надрывом. Пальцы на её спине сжались. Он обнял её. Сильно. Так, как будто если отпустит — всё исчезнет. — Я тебя люблю. Тихо. Без эффекта. Без пафоса. Будто это был выдох после долгой пытки. — С самого первого дня, Хаён. Никогда тебя не ненавидел. Ни разу. Просто… я не знал, как быть рядом с тобой. Как не провалиться. Как не сгореть к чертям. Она стояла, широко раскрытыми глазами, а его губы касались её шеи. Он поцеловал. Первый раз. Коротко, почти благоговейно. Тепло его рта едва коснулось кожи. Второй раз. Глубже. Жаднее. Губы прижались сильнее, он выдохнул в неё, будто всё это было слишком. Третий. С лёгким укусом. Зубы. Потом язык, ласково, чувственно, нежно закрывающий след. Он прошептал прямо в кожу: — Всегда любил. Просто прятался за роль идиота. Иначе бы ты увидела, как я сгораю от тебя. Она дрожала. На секунду прикрыла глаза. — Я думала, я тебе не нравлюсь... — выдохнула она. Голос — почти сломанный. Он отстранился чуть-чуть, поднял голову, взгляд — чистый, обнажённый. Рука легла на её щеку. Тепло. Крепко. Большой палец прошёлся по скуле. — Если бы ты знала, как ты мне нравишься… ты бы давно уже держала меня за горло. Но ты держишь — вот здесь. Он сжал её пальцы, прижал к своей груди. — С самого первого “просто уйди, Минхо”. И она не сдержалась. Не ушла. Не усомнилась. Она положила руку поверх его. И прошептала: — Тогда оставайся. До конца. Танцы, шёпоты, фальшивые тосты — всё это растворилось в шуме их дыхания. Минхо взял её за руку. Молча. Пальцы сцеплены крепко. Глаза в глаза — взгляд, в котором не было ни давления, ни вопроса. Только… "Пойдёшь?" Она кивнула. Лёгкое движение подбородком. Как будто всегда знала, чем всё закончится. Он сжал её пальцы чуть сильнее. И они ушли. Прямо со свадьбы. Прямо от чужих взглядов. Словно исчезли из мира, где нужно было делать вид. Машина. Глухой щелчок дверей. Она рядом. Тишина между ними — больше не неловкая. Они оба знают, куда едут. Минхо заводит мотор. Фары вспыхивают. Ночь впереди. И он не смотрит на дорогу — сначала смотрит на неё. Его рука тянется — и в одно движение задирать край её платья. Ткань мягко ползёт вверх по бедру. Она замирает — дыхание сбито. Ни слова. Его пальцы — уверенные, тёплые, чуть прохладные от руля — ложатся ей на обнажённое колено. Он сжимает. Медленно. Осязаемо. Потом гладит — не спеша, чуть выше, движения ленивые, властные. Она опускает свою руку сверху. Не чтобы остановить. Чтобы быть вместе в этом. Её ладонь на его. Пальцы касаются вен. Сильная рука. Жиластая. Пульс чувствуется под кожей — быстрый, как у неё. Он бросает короткий взгляд в её сторону. Губы чуть приоткрыты. Взгляд — не агрессивный. Просто чистое желание. И контроль, который он держит из последних сил. Они не говорят. Им не нужно. Колёса скользят по дороге. Они уезжают. Прямо в ночь. Прямо туда, где всё сорвётся с цепи. Где больше нет ни гостей, ни правил. Только она. Только он. И всё то, что они наконец позволили себе чувствовать.