Ангел в белой одежде

Первый луч солнца пронзил комнату ровно в пять утра. Лань Чжань открыл глаза и сознание его вернулось с привычной ясностью. Первым, что он осознал, было тепло и тяжесть на своей груди. Голова Шуая лежала во впадине его плеча, тёплое дыхание ровной струйкой обжигало кожу у его ключицы. Рука Лань Чжаня всё ещё лежала на его пояснице, пальцы вцепились в ткань рубахи, будто даже во сне не желая отпускать. Он не двигался. Нарушить этот хрупкий покой казалось преступлением большим, чем проспать начало утренних занятий. Он лежал и слушал его дыхание, чувствовал, как под его ладонью поднимается и опускается грудь Шуая. Так он провёл, возможно, полчаса, что было неслыханной роскошью для него. Но долг был неумолим. С невероятной, выверенной аккуратностью он начал высвобождать свою руку. Шуай что-то пробормотал во сне, его пальцы судорожно сжали край рубахи Лань Чжаня. Сердце Лань Чжаня сжалось. Он замер, позволив ему успокоиться, и лишь потом, медленно-медленно высвободился из его объятий. Он встал и вышел, чтобы совершить утренний обход. Вернулся он через час, неся поднос. На нём стояла пиала с дымящейся рисовой кашей на молоке, чайник и отдельно, в маленькой изящной пиале порция нежного тофу с имбирным сиропом. Он поставил поднос на низкий столик рядом с кроватью и сел за свой рабочий стол у окна. Он взял кисть и свиток, но взгляд его постоянно возвращался к спящей фигуре. Он наблюдал, как солнечный луч медленно ползёт по стене, касается волос Шуая, золотит его кожу. Он видел, как тот спит, растрепанный и беззащитный. Шуай проснулся от того, что в нос ему ударил сладковатый, тёплый запах имбиря. Он медленно открыл глаза и мир вернулся к нему мирным утром. Он сел и увидел Лань Чжаня, сидящего у окна с кистью в руке. Тот был сосредоточен, но не на свитке, а на нём. Их взгляды встретились. - Ты проспал, - произнёс Лань Чжань. В его голосе не было ни упрёка, это была просто констатация. Шуай сонно моргнул, протирая глаза. Комната была залита ярким, уже высоким солнцем. - Что? Уже так поздно? Который час? Почему ты меня не разбудил? Твои правила, твой распорядок... Ты же сам сказал, что в Облачных Глубинах всё подчиняется расписанию. Лань Чжань отложил кисть. Его взгляд был спокоен. - Правила существуют для порядка, а не для того, чтобы лишать отдыха. Ты спал, а это было важнее. Шуай сел на кровати, сбитый с толку этой простой, но разрушительной для всего их привычного уклада логикой. - Важнее? — переспросил он, не веря своим ушам. - Ханьгуан-цзюнь, вы в порядке? Не ударились ли вы вчера головой? Уголок губ Лань Чжаня дрогнул всего на миллиметр. - Моя голова в полном порядке. В отличие от твоей, если ты не поешь. Шуай смотрел на поднос с едой, на свой смятый угол постели и на этого человека, который вместо того, чтобы подчинить его железному расписанию, предпочёл его тишину. - А завтрак? Ты что, принёс его сам? А утренние проверки? Тренировки? - Проверки прошли без меня. Тренировки завершились, — Лань Чжань поднялся и подошёл к столику, наливая в пиалу дымящийся чай. Он поставил её перед Шуаем. — Ученики справились. Мир не рухнул. Шуай медленно потянулся к чаю, всё ещё не в силах поверить. - А если бы я проспал до полудня? Вы бы и тогда меня не тронули? Лань Чжань сел напротив, его поза была, как всегда, безупречно прямой. - Тогда я бы предположил, что ты заболел и потребовал бы тщательного осмотра, — он произнёс это абсолютно серьёзно, но в его золотых глазах плеснулась тёплая искорка. - К счастью для нас обоих, до этого не дошло. Ешь, Шуай. Пока я не передумал и не отправил тебя на кухню мыть посуду за опоздание. В его ровном голосе прозвучал такой лёгкий, почти невесомый оттенок чего-то, что можно было принять за шутку. Заботливую. Сдержанную. Но тёплую, как этот чай, который он только что налил своими руками. Лань Чжань поднял на него взгляд. - Осмотри мою повязку, — сказал он. Это не было просьбой. Шуай, не споря, встал и подошёл к нему. Лань Чжань сидел неподвижно, откинув голову на спинку стула, обнажив грудь и позволил Шуаю размотать бинты. - Воспаление спадает, — констатировал Шуай, его голос приобрёл профессиональные нотки. Он провёл подушечкой пальца по краю раны, почувствовав, как под ней напряглась мышца. - Но нужно сменить мазь. Новая будет охлаждать сильнее. Лань Чжань молча кивнул, позволяя ему делать свою работу. Это было законное прикосновение под предлогом лечения. Когда всё было закончено, Лань Чжань встал и, глядя куда-то в пространство над его головой, произнёс: - Пойдём. Ты должен осмотреть западный сад. Там растут зимние горькие травы. Они могут тебе пригодиться. Шуай замер. Это было не просто разрешение. Это было... приглашение. Они вышли. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей и мокрой землёй. Лань Чжань шёл чуть впереди, его спина была прямой, как всегда. Шуай следовал за ним, с наслаждением вдыхая свободу. В западном саду, на обрывистой тропинке, выложенной скользким от влаги камнем, Шуай на мгновение потерял равновесие. Он не падал, лишь резко качнулся, но этого было достаточно. Реакция Лань Чжаня была мгновенной и молниеносной. Еще до того, как Шуай успел осознать происходящее, сильная рука обхватила его за талию, резко и властно притянув к твердой, устойчивой фигуре. Шуай на мгновение очутился прижатым спиной к его груди, чувствуя, как учащенно забилось его собственное сердце то ли от испуга, то ли от внезапного интимного захвата. Так они простояли секунду, может две. Дыхание Лань Чжаня было горячим у него за ухом. - Смотри под ноги, — его низкий голос прозвучал прямо над самым ухом Шуая, заставив того вздрогнуть. Затем хватка ослабла. Лань Чжань отпустил его, но не отошел. Вместо этого он развернулся и встал рядом, теперь уже лицом к лицу со склоном. Он молча протянул Шуаю свое предплечье, предлагая опору. Жест был формальным, но в контексте только что случившегося он был красноречивее любых слов. «Я не дам тебя упасть. Но теперь ты можешь держаться сам». Шуай, всё еще слегка дрожа, кивнул и положил ладонь на его руку. Его пальцы всё ещё помнили жар той хватки на своей талии. Спуск был крутым, и Шуай, всё ещё не оправившийся от недавней близости, на мгновение пошатнулся. Его пальцы непроизвольно впились в мускулистое предплечье Лань Чжаня. - Куда мы вообще идём? — Шуай озирался с прерярным любопытством. - Если ты завёл меня в тупик, придётся звать на помощь. - Кричи громче. — Лань Чжань не поворачивался, продолжая идти по утренней тропе. - Может, сорока откликнется. - А ты не ревнуй, если у неё окажется более мелодичный голос. - Сомнительно. — В его голосе мелькнула холодная усмешка. - Её болтовня ещё несноснее твоей. - Зато я хотя бы не строю из себя немую энциклопедию из правил, — парировал Шуай, легонько тыча пальцем в его рукав. Лань Чжань замедлил шаг. Солнечный свет упал на его лицо, высветив едва заметную мягкость в уголках губ. - Правило 207: "Не отвечать на провокационные вопросы". - Вот видишь! — Шуай торжествующе взмахнул рукой, не отпуская его предплечья. - Ты знаешь наизусть все эти правила? Лань Чжань повернулся к нему, и в его обычно непроницаемом взгляде плеснулась тёплая глубина. - Только необходимые. На обратном пути, когда они уже вышли на ровную дорожку, ведущую к жилым покоям, Лань Чжань остановился. - Мне нужно в Зал Предков. Совещание клана. — сказал он, и его тон снова стал привычно бесстрастным, деловым. Шуай лишь кивнул. Лань Чжань сделал шаг, чтобы уйти, но на мгновение задержался, бросив на него короткий взгляд. - Если ты пойдешь к лекарям, не задерживайся до вечера. — произнёс он, и в его ровном тоне проскользнула едва уловимая, но настоящая забота. - О? — Шуай притворно-удивился, и привычная лёгкая ухмылка тронула его губы. — А мне можно вообще приходить? Или мне нужен пропуск с твоей личной печатью? Золотые глаза сузились, но не от гнева. Скорее, в них читалось некое подобие отклика на его дерзость. - Устное разрешение я тебе уже выдал. Не злоупотребляй. И оденься теплее. К полудню поднимется ветер с гор. Это было так много и так мало одновременно. И разрешение быть собой, и запрет мёрзнуть, и приказ заботиться о себе, замаскированный под сухое замечание о погоде. - Не волнуйся, Ханьгуан-цзюнь, — Шуай отдал ему шутливый салют. - Со своей единственной драгоценной персоной я как-нибудь справлюсь. Не удостоив это ответом, Лань Чжань развернулся и ушёл, а Шуай смотрел ему вслед, чувствуя, как по его лицу расплывается глупая улыбка.