В тисках ревности

В глазах Понда ярко освещенный зал для воркшопов, раньше наполненный привычной атмосферой творческого подъема, сейчас казался удушающим. Воздух был наэлектризован, как будто он в первый раз вошел в этот зал, а не сотню раз до этого. Зеркальный зал, созданный для отработки движений и эмоций под любым углом, казалось, отражал не только его позы, но и весь багаж прошлых ролей и тревожных мыслей. Пувин уже сидел за длинным столом в углу комнаты, перебирая страницы сценария, его лицо было сосредоточенным, почти отстраненным. На одной из последних фан-встреч, четко следуя указаниям менеджера (и Данка, что было вдвойне обиднее), Понд старательно смотрел влюбленным взглядом, чаще касался и даже трепал Пувина по волосам. Фанаты были в восторге. Но вот Понд чувствовал себя отвратительно. Вспышки камер, визг фанатов, натянутые улыбки – все это душило. Он смеялся над шутками ведущего, позировал для фотографий, его рука небрежно лежала на спине Пувина, точно так, как проинструктировали менеджеры. Каждый жест был рассчитан, каждый взгляд отрепетирован. Когда встреча закончилась, Понд чувствовал себя разбитым. На лице Пувина тоже отражалось недовольство. Они возвращались в служебном мини-автобусе в отель, когда его руки коснулся Пувин. – Что-то случилось? – спросил он. И Понд невольно вздрогнул, резко убирая свою руку и поворачиваясь к нему. Почему-то после прошедшего мероприятия это прикосновение особенно претило. Пувин явно заметил его реакцию. – Нет, просто устал, – снова отворачиваясь к окну, произнес Понд. Пувин тогда промолчал, но что-то словно надломилось между ними. Пусть они не были близкими друзьями, но теперь их общение на сцене потеряло ту легкость и искренность. И вот теперь им предстояло погрузиться в чувства новых персонажей. Понд глубоко вздохнул. – Чего вздыхаем? Не выспался что ли? – лучезарно улыбаясь, произнесла Пи’Юи, ведущий координатор по работе с BL-актерами. – Не переживай, я тебе уснуть не дам. Понд криво улыбнулся. Уж ему ли не знать, что за улыбкой Пи’Юи скрывалась кровожадная акула, которая вынет душу, но добьется нужной эмоции от актера. – Что ж, начнем. Пувин, – позвала его Пи’Юи, и Пувин, отложив сценарий, подошел к ним. – Давайте-ка начнем с азов. Вы давно не снимались вместе, и судя по последнему видео с фанмита, которое мне показал ваш менеджер, с вашей химией все довольно удручающе. Каждая ваша эмоция, каждый взгляд должны быть убедительными. Понд кивнул, его губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал, как на него наваливается тяжесть, каждое слово Пи'Юи было ударом. Он знал, что она права. У него уже не получалось изобразить любовь к Пувину так, как требовалось. – Итак, – Пи’Юи хлопнула в ладоши. – Вернемся к основам. Зрительный контакт! Пи’Юи усадила их прямо на пол. – Смотрите друг другу в глаза, – скомандовала она. – Представьте, что вы видите в них все: свою любовь, свои надежды, свое будущее. Позвольте эмоциям течь свободно. Понд заставил себя посмотреть на Пувина. Глаза Пувина были серьезными, в них читалось усилие, но и что-то похожее на понимание. Понд пытался найти в них что-то, что могло бы вызвать настоящую эмоцию, но все, что он видел, было отражением его собственного напряжения. Он играл влюбленность, играл нежность, играл восхищение. И каждая секунда этого притворства была пыткой. "Это работа, просто работа", – твердил себе Понд, но слова эхом отскакивали от стен его сознания, не принося никакого облегчения. Он старался смотреть на Пувина, как на реквизит, как на часть декорации. Но легче не становилось. – Глаза, Понд! – резко сказала Пи'Юи, хлопая в ладоши. – Где страсть? Где любопытство? Ты смотришь на него, как на статую! Или на брата! Нам нужен влюбленный взгляд! Понд попытался. Он сосредоточился на Пувине, попытался вспомнить их старые дни, их искреннюю дружбу, ту легкость, которая была между ними. Но всякий раз, когда он пытался найти в себе "искру" для Пувина, перед глазами вставало лицо Данка. Его смех, его глаза, его прикосновения. И тогда его взгляд невольно становился пустым. Данк… Понд не понимал, как у него получалось так легко от этого отмахнуться? Как ему было не больно видеть Понда рядом с кем-то другим, изображающим то, что должно быть между ними? Или ему и правда было все равно? Неужели слава важнее? – Снова! – голос Пи'Юи звучал все раздраженнее. – Пувин, твой взгляд слишком серьезен. Расслабься! А ты, Понд, я хочу видеть, что его красота тебя поражает. Что ты хочешь его узнать. Что тебя тянет к нему. Это начало вашей любви! Понд чувствовал, как по его спине струится пот, хотя в зале от работающего кондиционера было довольно прохладно. Его мышцы напряглись. Он попытался снова сосредоточиться на эмоциях. В голове невольно всплыли слова Данка о "проще" и "платонической любви". Понда вновь затопила обида. Неужели Данку не больно от того, что их отношения теперь сведены к контракту и графику? Неужели он действительно так легко смирился с этим? Или он просто мастерски притворяется, даже перед Пондом? Эта мысль была самой мучительной. "Предательство", – это слово словно жгло внутри. Каждое мгновение этого притворства было предательством Данка, их истории, их настоящих чувств. Он злился на себя за то, что не мог отстраниться, злился на Данка за то, что тот, казалось, легко принял эту новую реальность. "Платоническая любовь"... как же это было удобно для компании, и как же это было убийственно для Понда. Он видел, как другие актеры, вчерашние новички, с горящими глазами стремились к успеху, цеплялись за каждую возможность, и внезапно его охватил страх: а что, если Данк... что, если Данк найдет кого-то "лучше", кого-то, кто не будет настолько "сложным"? Кого-то, кто с радостью будет играть эти "любовные" сцены, потому что это просто работа, и ничего личного? Эта мысль ужасала больше всего. – Ладно, хватит, – сказала Пи’Юи, но в ее голосе явно слышалось недовольство. – Теперь физический контакт. Возьмитесь за руки. Почувствуйте тепло. Покажите вашу незримую связь! Рука Пувина легла в его ладонь, и Понд почувствовал лишь вежливое, почти отстраненное прикосновение. Почему-то вспомнилось как легко и небрежно Данк закидывал руку ему на плечо, как переплетал их пальцы, выражая поддержку, как его рука мягко скользила по спине, даря тепло искренних объятий. Сейчас же каждое прикосновение было холодным, выверенным, как часть хореографии. "Это работа, Понд, просто работа", – снова шепнул внутренний голос, но от этого становилось только хуже. Отчуждение Пувина, его собственное напряжение, – все это кричало о фальши. В отличие от Данка, прикосновения которого были живыми, теплыми, нежными. – Понд, Пувин, ближе! – скомандовала Пи'Юи, её тон стал более резким. – Вам нужно стать одним целым. Обнимите друг друга, как будто вы только что встретились после долгой разлуки. Покажите, что вы соскучились, что вам комфортно друг с другом. Понд неловко обнял Пувина. Руки Пувина легли ему на спину, и Понд ощутил напряжение в его теле. Это не было теплое, искреннее объятие. Это было рабочее объятие, отрепетированное сотни раз. Снова перед глазами возник Данк, его широкая улыбка, крепкие объятия после съемок, которые всегда дарили Понду чувство защищенности и легкости. Он помнил, как Данк прижимал его к себе, позволяя ему уткнуться в плечо и отпустить все напряжение. А сейчас? Сейчас Понд чувствовал только холодное отчаяние. – Хорошо, а теперь давайте попробуем что-то более динамичное, – продолжила Пи'Юи, не заметив или сделав вид, что не заметила их скованности. – Давайте представим, что вы на фотосессии. Понд, Пувин, покажите мне позы, которые передадут интимность, близость. Понд, ты обними Пувина сзади, положи голову ему на плечо. Пувин, ты слегка прислонись к нему. Понд попытался воспроизвести движения, которые они отрабатывали множество раз для своих BL-сериалов. Он обнял Пувина сзади, стараясь выглядеть естественно. Его щека коснулась плеча Пувина, но вместо того, чтобы почувствовать тепло и расслабление, Понд ощутил лишь твердую кость под кожей. Это было так далеко от той нежности, которую он чувствовал, когда обнимал Данка, когда Данк отвечал на его прикосновения, когда их тела казались идеально созданными друг для друга. – А теперь, – голос Пи'Юи прозвучал неожиданно. – Давайте попробуем падение. Пувин, ты спотыкаешься, а Понд должен тебя поймать. Покажите мне заботу, рефлекс, желание защитить. Пувин изобразил спотыкание, и Понд рефлекторно вытянул руки, чтобы поймать его. Они столкнулись, и Понд почувствовал вес Пувина в своих руках. Это было механическое движение, результат тренировок, а не искренний порыв. В какой-то момент Пувин потерял равновесие, и Понд, напрягаясь, едва удержал его от падения. – Аккуратнее! – воскликнула Пи'Юи. – Вы должны поддерживать друг друга! Как вы собираетесь сниматься в экшн-сценах, если не можете нормально поймать друг друга? Понд чувствовал, как его лицо горит. Ему хотелось кричать. Он устал от этих навязанных эмоций, от притворства. – Ладно, ладно, – Пи’Юи потерла виски, её обычная лучезарная улыбка слегка потускнела. – Давайте попробуем другое. Импровизация. Представьте, что вы гуляете по парку. Солнечный день, вы счастливы. Разговаривайте, смейтесь, наслаждайтесь компанией друг друга. Понд и Пувин встали и начали неловко "гулять" по воображаемому парку. – Смотри, какой красивый цветок, – сказал Пувин, указывая на воображаемый куст. Понд выдавил из себя улыбку. – Да, очень. Диалог застыл. Воздух между ними был тяжелым, наполненным несказанными словами и невыраженными чувствами. – Более естественно! – воскликнула Пи’Юи. – Понд, обними его за талию! Пувин, положи голову ему на плечо! Будьте милыми, будьте влюбленными! Понд неуклюже обнял Пувина. Он чувствовал, как его тело сопротивляется этому движению. Он пытался представить, что это Данк, что они в настоящем парке, что они свободны от камер и ожиданий. Но это было невозможно. Образ Данка, его смех, его свобода – все это только усиливало его боль. Мысли, что это просто работа не помогали. Ощущение предательства тех искренних чувств и моментов, что они разделил с Данком не покидало его. – А теперь, – Пи’Юи снова хлопнула в ладоши, – последняя сцена на сегодня. Один из вас заболел. Другой должен о нем заботиться. Пувин, ты болен. Понд, покажи мне свою нежность, свою заботу, свою любовь. Пувин изобразил слабость, прислонившись к зеркальной стене. Понд подошел к нему, неуверенно положив руку ему на лоб. – Я чувствую себя просто ужасно, – прохрипел Пувин. – Я приготовлю тебе суп, – произнес Понд, стараясь, чтобы его голос звучал заботливо. Понд присел рядом, пытаясь изобразить сочувствие. Он вспомнил, как однажды Данк пришел на съемки с простудой, и Понд, извинившись перед режиссером увел его со съемок, приготовил ему горячий суп и заботливо укрывал одеялом. Тогда эти действия казались такими естественными и не требовали никаких усилий. Сейчас же, каждое его движение было наполнено фальшью. Все внутри Понда сопротивлялось. Почему он должен отдавать эти эмоции кому-то другому? Зачем? Если вся эта нежность, эта забота, эта любовь… все это принадлежит Данку. Невольно вспомнилось, как Данк говорил ему, что "все будет хорошо", что "они обязательно справятся". Но как они могут справиться, если каждый день он должен изображать любовь к другому? Злость на Данка за его, казалось бы, легкомысленное отношение, за то, что он словно отдал его, Понда, на растерзание этой индустрии, вспыхнула с новой силой. "Он бросит меня ради славы", – эта мысль, которую он так старательно гнал, вновь закралась в его сознание, отравляя и без того горький вкус этой "работы". – Понд, твои глаза пусты! – раздраженно сказала Пи’Юи. – Ты выглядишь так, будто ты сам смертельно болен! Нам нужна любовь, забота, беспокойство! Покажи мне, как сильно ты его любишь! Понд сжал кулаки. Любовь. Забота. Беспокойство. Все это он испытывал, но не к Пувину. Все это принадлежало другому человеку, тому, кто сейчас, возможно, улыбался камерам, притворяясь, что все в порядке. Это было невыносимо. Понд опустил голову, вцепившись пальцами в колени. Он не мог. Он просто больше не мог притворяться, улыбаться, касаться Пувина, когда его собственное сердце разрывалось на части от лжи и страха. – Я не могу, – тихо сказал Понд. – Я просто не могу… Воздух в зале, который и так был наэлектризован, казалось, завис. Пи'Юи нахмурилась. Пувин, уже успевший осесть на пол, медленно поднял на Понда вопросительный взгляд. В его глазах не было ни осуждения, ни удивления, скорее что-то похожее на усталость и понимание. Он прочистил горло и, нарушая звенящую тишину, произнес, пытаясь разрядить обстановку. – Ну, я же не Данк, чтобы ты так сильно страдал, будто я умираю, – Пувин позволил себе слабую, кривую улыбку. На мгновение Понд оторопел, погрузившись в собственные переживания, он и не подумал, что Пувин тоже вполне может знать, каково это – играть чувства, которых нет, особенно когда сердце занято кем-то другим. Но в отличие от него, Пувин оказался более профессионален, делая свою работу. Почему-то Понду даже не пришло в голову, что не только ему может даваться тяжело каждая такая "романтическая" сцена. Он слабо улыбнулся в ответ. Пи’Юи, казалось, проигнорировала этот обмен взглядами и фразой. Ее губы сжались в тонкую линию. – Что значит "не могу", Понд? – ее голос был низким и опасным. – Мы все здесь работаем. Или ты думаешь, твои чувства важнее контракта? Понд не ответил. Он чувствовал себя выжатым, опустошенным. Он просто покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Пувин, несмотря на гнев Пи'Юи, бросил на Понда ещё один быстрый, едва уловимый взгляд, в котором читалось "Держись". Это был жест, который мог заметить только Понд, и он пронзил его насквозь – не осуждение, а что-то вроде тихого соучастия в этой общей фальши. – Ладно, на сегодня все, – резко бросила Пи'Юи, явно рассерженная. – Пувин, ты можешь идти. Понд, тебе нужно серьезно подумать о своем отношении. Я жду от тебя прогресса завтра. Иначе... – она не договорила, но угроза повисла в воздухе. Понд медленно поднялся, чувствуя, как каждый мускул ноет от напряжения. Он кивнул Пувину, который молча собрал свои вещи и вышел. Оставшись один в огромном зеркальном зале, Понд почувствовал, как на него наваливается вся тяжесть этого дня. Он был абсолютно измотан, физически и эмоционально. Казалось, что каждый нерв в его теле вибрирует от перенапряжения. Он вышел из здания, едва замечая окружающий мир. Голова гудела от мыслей, тело болело от неестественных поз и натянутых улыбок. Дорога до отеля казалась бесконечной. Войдя в свой номер, Понд рухнул на кровать, не раздеваясь. Он просто лежал, глядя в потолок, чувствуя пустоту и холод внутри. Телефон завибрировал. Понд перевел взгляд на тумбочку, на экране мерцало сообщение от Данка. "Как прошел день? Надеюсь, Пи'Юи не слишком тебя мучила? 😉" Понд смотрел на сообщение, и на него накатила новая волна злости и обиды. "Не слишком мучила?" Он хотел кричать, ответить, как ему больно, как отвратительно это притворство, как он чувствует себя преданным. Но сил не было. Только жгучая обида. Он чувствовал, как нарастает отчуждение между ними. Данк был далеко, он не видел, не чувствовал, не понимал. Или делал вид, что не понимает. Эта мысль ранила сильнее всего. Понд медленно поднял палец, чтобы ответить. "Нормально", – сухо напечатал он. Отправил. И тут же заблокировал экран. Он не мог больше. Не сегодня. Ему нужно было просто забыться, хоть на несколько часов. Завтра будет новый день, и новые "упражнения на химию". А он чувствовал себя так, будто сам распадался на атомы.