В тисках ревности

Ощущение липкой фальши, накопившейся за день, стало невыносимым. Понд с трудом поднялся с кровати. Ему хотелось смыть с себя этот день, эту ложь, эти навязанные прикосновения, которые чувствовались грязью на коже. Он побрел в ванную. Горячая вода обрушилась на него, стекая по волосам, лицу, плечам. Он стоял под душем долго, позволяя струям воды уносить с собой усталость и злость. Он тер кожу до красноты, словно пытаясь стереть каждое прикосновение Пувина, каждый взгляд, который ему приходилось изображать. Но даже вода не могла смыть это ощущение горькой вины, которое не давало покоя. Вины за то, что его собственная невнимательность, его промах – неосторожные движения, взгляды – обернулись волной хейта на Данка. Он, Понд, был причиной того, что Данку приходится работать в два раза усерднее, чтобы сместить акцент с недовольства фанатов, а ему самому – усилить фальшивый фансервис с Пувином. А усилить пришлось кардинально: ему запретили любое взаимодействие с Данком на публике. Никаких лайков под постами, никаких совместных фотографий, никакого общения на мероприятиях компании. Понду было тяжело, но до сегодняшнего дня он и не думал, что это напряжение последних месяцев так на нем скажется. Каждое сегодняшнее упражнение на воркшопе ощущалось как предательство не только их настоящих чувств, но и самого себя, ведь теперь ему, познавшему истинную нежность, было до омерзения трудно изображать ее к кому-то другому. Когда он наконец вышел из душа, чувствуя себя немного легче физически, но все еще опустошенным внутри, за окном уже стемнело. Понд не стал зажигать свет, натянул на себя первую попавшуюся футболку и шорты и вновь рухнул на кровать. Темнота и тишина казались желанным убежищем. Телефон Понда, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал, освещая темноту комнаты. Данк. Понд проигнорировал звонок. Он чувствовал себя пустым и разбитым. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Понд отвел взгляд от экрана и посмотрел в потолок, а потом прикрыл рукой глаза. Его гнев на Данка, который поначалу казался таким всепоглощающим, теперь смешался с едким чувством стыда и ответственности. Данк, его Данк, всегда был таким открытым, таким легким в проявлении эмоций. Это Понд был тем, кто всегда все усложнял, кто вечно сомневался, кто слишком остро реагировал на каждую случайно брошенную фразу. Телефон снова завибрировал, освещая комнату. Данк не сдавался. На экране высветилось сообщение: "Нара, ты в порядке? Я беспокоюсь. Ответь мне, пожалуйста". Глаза заслезились, Понд решил, что это от яркого света смартфона, который так и продолжал мигать входящими сообщениями. Ему бы так хотелось относиться ко всему проще… Но совершенно не получалось! С каждым новым сообщением и звонком Данка, Понд чувствовал, как нарастает внутреннее раздражение. Ему казалось, что Данк не просто не понимает его боли, но и своим настойчивым "беспокойством" лишь усугубляет ее, не давая ему права на собственное страдание. С громким стоном Понд протянул руку, нащупал телефон и, не глядя на экран, выключил его. Он отвернулся к стене, пытаясь отгородиться от всего мира, и провалился в тяжелый, тревожный сон. *** Утром Понда разбудил не привычный будильник, а уверенный, настойчивый стук в дверь. Он застонал, натягивая одеяло на голову. Кто бы это ни был, он явно не собирался отступать. Стук повторился, громче и требовательнее. Наконец, Понд, чертыхнувшись, сбросил одеяло и побрел к двери. Его голова гудела, а тело ныло от напряжения. Он открыл дверь и замер. На пороге стоял Пувин. Он выглядел так, будто одновременно хотел то ли выругаться, то ли расхохотаться. – Ты что бируши в уши вставил? Я уже минут десять долблюсь к тебе в номер, – начал Пувин, проскальзывая мимо Понда в комнату. Он окинул взглядом царящий полумрак и небрежно включил основной свет. Яркий свет ударил по глазам Понда, заставляя его зажмуриться, а потом часто заморгать, пытаясь привыкнуть к свету. Глаза невольно скользнули к часам, висевшим на стене. Пять сорок утра? Что Пувин делает здесь в такой час? – Данк меня с пяти утра достает звонками! – тут же резко произнес Пувин, отвечая на его невысказанный вопрос. – Серьезно, Понд. Можно меня не вмешивать в ваши дрязги? Пувин покачал головой, а потом его губы растянулись в усмешке. – Он мне угрожал, что, если я тебя не разбужу и не заставлю с ним поговорить, он заставит меня читать лекции по истории тайских сериалов для иностранных фанатов. И это самая безобидная из его угроз, учитывая, что я и так люблю с ними пообщаться на эту тему. – Безобидная? – ошеломленно переспросил Понд. – Конечно, – подтвердил Пувин. – Обещание скармливать мне свои самые неудачные кулинарные эксперименты до конца моих дней звучит более пугающе, согласись? И Понд, несмотря на всю свою усталость и раздражение, улыбнулся. – Вот-вот, – Пувин театрально развел руками, изображая отчаяние. – Ты хоть понимаешь, какую жертву я приношу ради вашего воссоединения? Я мог бы сладко поспать еще три часа! – Чего он хочет? – наконец, хрипло спросил Понд. – Поговорить, конечно, – фыркнул Пувин. – Сказал, что, если ты не ответишь ему в течение ближайших пятнадцати минут, он приедет сюда сам, и твое “нормально” – Пувин изобразил пальцами кавычки, – засунет тебе в задницу. Серьезно, Понд, это не те смачные подробности вашей личной жизни, которые я хотел знать, – невозмутимо закончил Пувин. Понд покраснел. Хотя в этой угрозе Данка вряд ли был двойной смысл, Пувина ситуация явно забавляла. – А еще он сказал, что устроит голодовку, если ты ему не ответишь, умрет во цвете лет и будет являться тебе по ночам привидением. В общем, драматизирует, как обычно, – ухмыльнулся Пувин, а потом помрачнел. – Но Понд…  по его голосу я понял, что он настроен серьезно. Так что, может ты ему позвонишь? Понд тяжело вздохнул и осел на кровать. Забавно, но настойчивость Данка безумно льстила его самолюбию. Его Данк всегда решительно шел к цели, не откладывая ничего на потом. Его что-то не устраивает – Данк действует. Его что-то тревожит – Данк об этом говорит. Понд чем-то расстроен и не хочет об этом говорить – Данк ставит на уши все его окружение. Телефон в кармане Пувина завибрировал. Он его вытащил и посмотрел на входящий вызов, а потом показал Понду. На экране светилось имя Данка. Понд глубоко вдохнул, резко выхватил телефон из рук Пувина и нажал кнопку ответа. – Ну что? Ты до него достучался, с ним все в порядке? Пувин, учти я не шучу, я побрею твоего кота налысо и выложу фотки в инстаграмм, тысячи от тебя отпишутся за живодерство. Понд хохотнул сквозь слезы, которые потекли по его щекам. – Нара? Это ты? – тут же мягко произнес в трубку Данк. – Да, – всхлипнув, ответил Понд. – Нара, что-то случилось на воркшопе? Или тебя расстроили чьи-то злые комментарии в интернете? Я тебе давно говорил прекратить их перечитывать! Или на тебя опять наорал менеджер? Ты уже достаточно знаменит, можно его сменить, – заговорил Данк, тут же выдавая вопрос за вопросом пулеметной очередью и не давая Понду и слова вставить. Понд тихо всхлипнул в трубку. – Нара, – также тихо произнес Данк. – Я так соскучился, – чувствуя себя ужасно глупо, сказал Понд. – Ох, Понд, – мягко сказал Данк, и словно сквозь расстояние протянулась его рука и погладила Понда по щеке. – Я тоже ужасно соскучился. – Я не видел тебя три недели, – снова всхлипнул Понд. – Я хочу обнимать тебя, а не Пувина. – Ты тоже не предел мечтаний, между прочим, – пробурчал Пувин, задетый словами Понда, и которого, судя по всему, сразу стали считать предметом мебели в этой комнате, раз уж Понд то ли не услышал то ли проигнорировал реплику Пувина. – Может ты вернешь мне мой телефон и болтайте уже друг с другом сколько хотите! А?! – уже громче и настойчивее произнес он. Понд поднял взгляд отрываясь от разговора. – Ох, прости, – сказал он Пувину и тут же в трубку, – Данк, я перезвоню. – Хорошо, Нара, я жду. Понд повесил трубку и протянул телефон Пувину. – Спасибо, и прости, что тебе пришлось все это услышать, – Понд почувствовал неловкость. Пувин покачал головой, принимая свой телефон. – Ладно уж, – он пожал плечами, – пойду досыпать. Хотя, признаться, я не ожидал, что ты можешь быть такой королевой драмы. Пувин слегка усмехнулся. Он бросил взгляд на Понда, который выглядел измученным, но уже не таким потерянным, как несколько минут назад. – Только в следующий раз, если вам захочется привнести в ваши отношения немного накала страстей, можно обойтись без угроз моему коту? – добавил Пувин с притворной серьезностью. Понд слабо улыбнулся. – Обещаю. – Ладно, – Пувин кивнул в сторону двери. – Я пойду, пожалуй. Только, Понд, – его тон стал мягче, – не накручивай себя так сильно. Ты тут не один можешь переживать и страдать. И научись уже разговаривать с Данком как следует, отношения это не только нежные вздохи под луной. Если ничего не говорить, твой партнер никогда не узнает о твоих чувствах. – Да, ты прав, – произнес Понд. – Ох, – Пувин вдруг схватился за сердце. – Что такое? – всполошился Понд, вскакивая с кровати. – Кажется, это было дежавю, – произнес Пувин, глядя на Понда широко открытыми глазами. Понд бросил на него хмурый взгляд, и Пувин рассмеялся. – Ладно, я пошел, – махнул рукой Пувин, двигаясь в сторону двери, – а то скоро придется менять специализацию и переходить из актеров в семейные психологи. Понд улыбнулся ему вслед, а потом протянул руку к телефону и включил его. Экран сразу же осветился, показывая несколько пропущенных звонков и сообщений от Данка. Он проигнорировал их, открыл чат с Данком и набрал его номер, прижимая телефон к уху. Длинные гудки тянулись мучительно медленно, прежде чем на другом конце провода раздался голос Данка, звучащий теперь уже без намека на беспокойство, но с явным облегчением. – Нара? Ты перезвонил! – Да, – голос Понда все еще был немного сиплым, но уже без надрыва. – Прости, что заставил тебя волноваться. И Пувина тоже. Данк рассмеялся. – Пувин это переживет. Надо будет купить что-нибудь его коту. Но это потом. Главное, что ты на связи. Что случилось, Понд? Я хочу знать все. И никаких «все нормально» или «я просто устал». Я слышу, что тебя что-то тревожит. Понд глубоко вздохнул. Он присел на край кровати, чувствуя, как слова Пувина о важности общения отзываются эхом в его голове. – Мне было очень тяжело вчера на воркшопе, Данк, – начал Понд, его голос дрогнул. – Мне… мне пришлось изображать близость с Пувином. Прикасаться к нему так, как я прикасаюсь только к тебе. И это… это было отвратительно. – Надеюсь, Пувин уже ушел и не слышал этого, – со смешком произнес Данк. – Данк, – немного обиженно протянул Понд. – Прости, Нара. Продолжай. – Я… я словно изменял тебе, – с каждым произнесенным словом, груз проблем словно становился меньше и вчерашние переживания уже казались глупыми и надуманными. Понд замолчал, не желая продолжать. Теперь все казалось не существенным. – Нара? – сказал Данк. Понд молчал. – Нара, не молчи. Уверен там еще как минимум четыре-пять внутренних демонов, которые терзают твою душу, – с улыбкой в голосе произнес Данк. Понд хмыкнул. – Или десяток. – Или десяток, – подтвердил Данк. Понда всегда восхищала эта способность Данка решать серьезные вопросы глупыми шутками. «Посмейся над проблемой, и она станет в два раза проще», кажется так говорят. – Тогда тебе нужно срочно пройти курсы экзорцизма, – сказал Понд. – Кхун, я готов уже сейчас предоставить вам сертификат о своей квалификации, – поддержал шутку Данк. – Так что не стесняйтесь, сеанс изгнания демонов можно начинать, – торжественно закончил он. Понд глубоко вдохнул. Ему действительно хотелось сбросить с себя остаток этого груза. – Мне стыдно, Данк, – тихо произнес Понд. – Стыдно за то, что на тебя обрушился весь этот хейт. Это все из-за меня. Теперь на мероприятиях я боюсь лишний раз поглядеть в твою сторону, нельзя подойти к тебе, нельзя даже лайкнуть твой пост. Это… это как наказание. И я чувствую, что это я виноват, что тебе приходится работать в два раза больше, чтобы все исправить. На другом конце провода Данк тяжело вздохнул. – Понд, – его голос стал мягким, но твердым, – я очень хотел бы сейчас сорваться к тебе, – продолжил Данк, и Понд представил, как его губы трогает легкая, чуть печальная улыбка. – Но я сейчас в туре, а у тебя в самом разгаре воркшопы, а потом сразу же начнутся съемки. – Я знаю, – угрюмо произнес Понд. – Поэтому послушай меня очень внимательно. Ты не виноват. Ни в чем. Люди всегда будут искать повод для хейта, и это их проблема, не твоя. А то, что мы сейчас не можем быть открыто вместе… это не наказание для тебя, это испытание для нас обоих. И мы его пройдем. Понял? Понд всхлипнул. – Понял. – Я знаю, что сейчас все непросто, – продолжил Данк, его голос стал тверже, приобретая обычные для него нотки решительности. – Но я уже думал, что мы можем сделать. Во-первых, нам нужен совместный отпуск. Нормальный, долгий, без камер и менеджеров. Просто мы вдвоем. Я все организую, как только появится возможность. А во-вторых, – голос Данка понизился до доверительного шепота, – мы найдем способ видеться чаще. Никто не запретит мне приехать к тебе поздно вечером, когда все спят, или встретиться где-то, где нас никто не будет искать. Мы справимся, Нара. Поверь мне. – Я верю, – выдохнул Понд, чувствуя, как часть напряжения наконец-то отпускает его. Предстоящий отпуск вдруг показался нереальной, но такой желанной перспективой. – Вот и хорошо, – голос Данка снова посветлел. – Сегодняшний сеанс экзорцизма закончен, жду вас на следующий сеанс завтра. Понд рассмеялся, на этот раз без слез. – Люблю тебя. – И я тебя. А сейчас тебе надо отдохнуть. Ну а я… я, пожалуй, пойду закажу новый комбинезон для кота Пувина. На всякий случай. Целую. Данк отключился. Понд положил телефон обратно на тумбочку. Боль вчерашнего дня словно растворилась в словах Данка, уступая место осторожной надежде. Он закрыл глаза, чувствуя себя невероятно уставшим, но впервые за долгое время – не одиноким. Его будильник должен был прозвенеть уже через два часа, но даже этого короткого времени, освобожденного от гнетущего чувства вины должно быть достаточно, чтобы собраться с силами для нового дня.